Не оглядывайся назад

ПОВЕСТВОВАНИЕ: Лукерья Спустя 3 дня после событий, описанных в предыдущей главе.       Разглядываю огни вечернего города, пока неспешным шагом иду в сторону дома. Сегодняшний вечер уже совсем похож на летний, потому что мне тепло в тоненькой джинсовке, хотя еще неделю назад, я замерзала в пальто. Всегда любила лето, оно еще с детства связано у меня с самыми приятными воспоминаниями: с ледяным мороженным в знойный день, грушевым дюшесом, прогулками до поздней ночи и запахом свежескошенной травы. Так пахнет самое счастливое время года, однако, подозреваю, что это лето будет не таким солнечным и приятным, как обычно.       Заставляю себя даже не начинать снова думать об Арсении, но мысли как будто играют за другую команду и делают все возможное, чтобы я проиграла в этой игре. В голове рисуются картинки, как Попов идет слева от меня и рассказывает веселые истории, смешит меня до боли в животе, подает руку, когда я запрыгиваю на бордюр, и крепко обнимает, окутывая меня своим приятным ароматом. Прикрываю глаза и вздыхаю от усталости. Я устала от этих мыслей, устала думать о человеке, с которым все давно окончено. Обида на него, как ни странно, уже не так меня мучает. Возможно, этому поспособствовала мама своей пламенной речью, из-за которой мы недавно поссорились. На самом деле, я была крайне удивлена тем, что мама защищала Попова. Мне до последнего казалось, что он не совсем ей нравится, она не любит актеров и вообще всех, кто как-то связан с телевидением. Я думала, что она поддерживает меня в моем стремлении быть с человеком, который честен и открыт со мной, но как выяснилось, мама считает, что Арсений и есть такой человек, он просто оступился и лишь не хотел делать мне больно. Как бы то ни было, с мамой я помирилась через два дня, и мы договорились с ней больше никогда не упоминать об этом периоде моей жизни.       Думаю над подарком Ксюше на день рождения, который будет уже через неделю. Дочка давно просила меня подарить ей кукольный домик, который, как оказалось, стоит целое состояние, и чтобы купить его, мне пришлось откладывать деньги несколько месяцев. Ксюша говорила мне, что хочет пригласить домой друзей, а это значит, что нужно будет заказать что-нибудь с доставкой. Дочь обожает пиццу, но я лишь изредка позволяю ей ее есть. Решаю обрадовать девочку на день рождения, и дохожу до дома в мыслях о том, как красиво украсить ее комнату и как обернуть подарочной бумагой огромный кукольный дом.       Как только переступаю порог квартиры, в нос тут же врезается отчетливый, но тонкий запах лайма и кедра. Настороженно прислушиваюсь к негромким голосам с кухни, среди которых различаю мамин и ,судя по до боли знакомому запаху, догадываюсь, кто ее собеседник. Вешаю куртку на крючок, и уверенным шагом иду на кухню, собираясь поинтересоваться, какого черта он снова пришел сюда. Ксюша только стала забывать его, я только-только научилась контролировать свои мысли, как он снова заявляется ко мне домой, и все начинается по новой. Намереваюсь сейчас же выгнать незваного гостя из собственной квартиры, в которой он не появлялся уже больше двух недель. В груди разгорается адское пламя из злости, негодования и затаенной обиды на импровизатора, которая, как я думала, уже отошла на задний план. Готовлюсь прожечь его взглядом, и надеюсь, что мама мне в этом поможет, однако, когда поворачиваю из-за угла, не без удивления разглядываю картину напротив. Арсений сидит за столом напротив моей мамы и, закинув ногу на ногу, попивает чай из моей любимой кружки, любезничая со своей собеседницей.       Видимо, по заинтересованному взгляду мамы, Попов понимает, что кто-то пришел и разворачивается ко мне лицом.       – О, доча! Смотри, кто к нам зашел! Только вчера вернулся с гастролей, проходил мимо и решил навестить вас с Ксюшкой.       Встречаюсь взглядом с его глазами цвета глубокого океана, и внутри все буквально начинает полыхать. Как только вживую смотрю на его лицо, понимаю, как сильно скучала, но не подаю вида. Чувство обиды и гордости все-таки пересиливает. Скрещиваю руки на груди и приподнимаю брови, требуя хоть каких-то объяснений. И, наверное, в первую очередь от мамы. Мы только вчера говорили с ней об этом. Говорили, что мы больше не вспоминаем о Попове, и тем более не впускаем его домой и не распиваем чаи в его компании.       – А я действительно проезжал мимо, по пути решил заехать. Привет, Луш. – Арсений вдруг встает со стула и подходит ко мне, попутно взяв со столешницы огромный букет из алых пионов, который я замечаю только сейчас, но я отшатываюсь в сторону. Мне нельзя находиться слишком близко к нему, я сразу начинаю поддаваться действию его обаяния и таять, что сейчас делать категорически запрещено. Леплю на лицо каменное выражение лица и обращаюсь к Попову.       – Здравствуйте, Арсений. Куда же интересно вы ехали, если наша квартира вдруг оказалась вам по пути? – мой голос брызжет ядом, но я ничего не могу с собой поделать. Терпеть не могу, когда вот так вот пропадают из жизни, а потом, как ни в чем не бывало, снова возвращаются. Попов, вероятно, хотел взять меня за ладонь, но я по-прежнему держу руки скрещенными, не давая ему такой возможности. Вижу недовольный взгляд мамы, и еще больше раздражаюсь. Они что, сговорились?       – Домой. Я ехал домой. – произносит импровизатор, пронзая меня своими холодными глазами. Домой. Наверное, к жене и их дочери.       – И зачем же вы заехали? Вас здесь давно не ждут. – прохожу к чайнику, игнорируя его извиняющийся взгляд и наливаю кипяток в первую попавшуюся кружку, потому что мою занял мсье Попов. Закидываю в кружку чайный пакетик, пытаясь совладать с разрывающими меня изнутри эмоциями. Четко ощущаю неловкость в воздухе и хочу побыстрее избавиться от нее, выгнав Арсения из квартиры. А потом хочу спросить, какого черта мама пустила его к нам домой и устроила чаепитие.       – Я хочу по… - Попов не успевает договорить, потому что на кухню запрыгивает Ксюшка, которая широко улыбается Арсению, а потом бежит ко мне, обнимая меня за ноги. Заставляю себя хотя бы немного улыбнуться дочери, хотя надо бы вообще попросить ее выйти из комнаты. И маму тоже.       – Мама, привет! А знаешь, что Арсений мне подарил? – настораживаюсь от ее вопроса, и сжимаю челюсти, кидая недовольный взгляд на Попова. На его лице ни грамма чувства вины, наоборот он ухмыляется, как будто действительно совершил хорошее дело. – Кукольный домик! Помнишь, я тебе показывала его в интернете? Он такой большой и красивый!       Поверить не могу, что он еще и отобрал у меня подарок Ксюше на день рождения. Мало того, что он так неожиданно появился здесь, снова привязал к себе моего ребенка, задарил дочку подарками, за чашкой чая окончательно расположил к себе мою маму, так еще и лишил меня идеи для подарка. Что за издевательство? Смотрю на счастливое лицо ребенка и глажу дочку по голове, тем временем попеременно испепеляя взглядом то актера, то маму, которая с интересом наблюдает за происходящим, лишь изредка постукивая донышком кружки о стеклянную столешницу.       – Какой Арсений молодец! Прямо принц, ничего не скажешь. – думаю, что дочь все равно не поймет подтекста, которым я наполняю свои реплики, и отправляю ее подальше от возможного будущего места преступления. Потому что я буквально готова ударить его сковородкой. – Беги в свою комнату, зайчик, разбирайся с домиком. И бабушку с собой захвати. Ксюшка согласно кивает мне и подбегает к бабушке, взяв ее за руку, и уводит еще одного свидетеля с кухни, закрывая за собой дверь, а я готовлюсь выплеснуть на Попова весь накопившийся негатив.       – Знаешь что, Попов? – начинаю я, глубоко вздохнув, но к своему удивлению, понимаю, что Арсений нисколько не переживает.       – Что? - он уверенно стоит прямо напротив меня, как будто бросая вызов моему взрывному характеру, и это раздражает меня еще больше.       – Ты считаешь, это нормально? – на эмоциях резко жестикулирую, понимая, что своими яркими эмоциями выдаю свои чувства к человеку напротив, но ничего не поделать. Я не могу не ругаться и не кричать на него, потому что он сделал мне больно. – Пропадать на полмесяца, не звонить, не отвечать на сообщения, не напоминать вообще о своем существовании, сделав этим больно мне и моей дочери, которая очень к тебе привязалась, а потом вернуться, как ни в чем не бывало, надарить всем подарков, травить свои очень веселые истории моей маме и сделать вид, что все в порядке? Это нормально по-твоему?       Попов стоит с непроницаемым выражением лица, как будто огородившись от меня стеклом, молча выслушивает мою тираду, а потом поднимает брови, вопросительно смотря мне в глаза и задает следующий вопрос.       – Все сказала?       Я молча хлопаю глазами, никак не ожидав такой реакции. Я думала, он может начать кричать на меня в ответ, оправдываться или извиняться, или послать меня подальше, но он лишь спокойно спрашивает меня, закончила ли я свою пламенную речь.       – Нет, не все! – на меня накатывает новая волна агрессии от его бездействия и спокойствия, на что он молча протягивает мне светло-розовую бумагу в прозрачном файле. Свожу брови домиком и вопросительно смотрю то на него, то на эту бумажку.       – Что это? – принимаю документ в свои руки и пробегаюсь по нему глазами. Вижу лишь отрывки, потому что не могу сосредоточить свой взгляд на буквах. Внутри все дрожит от волнения, но я не показываю своей реакции Арсению. Из всей той кучи перепутанных букв на листке бумаги, понимаю всего несколько слов. Арсений Попов. Алена Попова. Развод. – Что ж, поздравляю. Или сочувствую. Но если ты сделал это ради меня, то не стоило.       Несмотря на свой безразличный образ, я в сильнейшем шоке. Я даже не думала, что он может развестись. И у меня внутри все трепещет от одной только мысли, что он развелся, чтобы быть со мной. Но я по-прежнему ужасно зла на него за обман и за полмесяца его отсутствия в моей жизни.       – Я сделал это не ради тебя, а ради себя. Мне плохо без тебя. – произносит он хриплым низким голосом, и я буквально таю от его слов. Я хочу обнять его, поцеловать, зарыться руками в его волосы и снова почувствовать себя счастливой. Но этого не будет. Я должна быть сильной. Должна выставить его за дверь, потому что эта бумага ничего не поменяла. Он обманул меня, а потом пропал. И он пропадет снова.       – Ты исчез на полмесяца, Арс! – вскрикиваю я, чувствуя как вся моя злость и боль подкатывает к глазам в форме слез. Мне нельзя плакать, я выше этого. Поджимаю губы, отводя взгляд в сторону, но думаю, он уже все понял. Я ужасно хочу быть с ним, но я устала от постоянной боли, которую продолжают причинять мне представители мужского пола. Скрещиваю руки на груди, пытаясь закрыться от него.       – Я понимаю, я виноват. Но я знал, что пока я что-то не предприму, ты не будешь даже разговаривать со мной. Развод занял две недели, и если бы не гастроли, я бы сделал это намного раньше. Я ужасно виноват перед тобой, но я все исправил, Луш. Прости меня. – мужчина подходит ближе ко мне, но на этот раз мне некуда двигаться от него. Да и не хочется. Совсем не хочется.       Я сглатываю комок в горле, образовавшийся от его слов, но чувствую, что он никуда не уходит, а по щекам начинают струиться слезы. Арсений подходит вплотную и проводит пальцами по моим рукам, которые я тут же опускаю вниз. Я не могу бороться с самой собой. Я устала от постоянного противостояния здравого смысла и чувств. Он обманул меня и сделал больно. Он пропал, но только чтобы дать мне время и самому все исправить. Он извинился. Он развелся. Для меня это достаточно серьезный и мужской поступок. Он хотел доказать, что я важна для него, что он готов попрощаться со своим прошлым, чтобы быть рядом. И я очень хочу его простить и начать все сначала. Безумно хочу. Поэтому когда мужчина придвигается настолько близко ко мне, что прикасается носом к моему и опаляет дыханием мои щеки, я сдаюсь. Мужчина льнет к моим губам, и я перестаю сопротивляться и ему и себе. Я ужасно по нему скучала. Обнимаю его, впитывая родной аромат, пока Арсений продолжает извиняться поцелуем.       – Прости меня. – шепчет он мне на ухо, когда отрывается от моих губ, и я обвиваю его шею руками, прижимая ближе к себе.       – Уже простила. – отвечаю ему и улыбаюсь уголками губ, наконец чувствуя себя счастливой. Почему-то именно с Арсением я готова рисковать. Готова снова падать в эту бездну, позволив себе любить и довериться мужчине. Для меня удивительно, что я так быстро простила его и забыла свои обиды, но его поступок действительно показал, что ему не наплевать на меня, как я успела себя убедить. Он старался, он действительно все исправил.       Приоткрываю глаза, и хотя из-за слез картинка напротив размазанная, я четко вижу его ярко-голубые глаза, вокруг которых пролегли морщинки от улыбки, как вдруг вижу, как из-за спины Попова появляется силуэт мамы. Отрываюсь от Арсения, и смахиваю слезинки со щек, наблюдаю за тем, как мама расплывается в широкой улыбке.       – Луша! Совсем забыла тебе сказать! Пока ты была на работе, позвонила тетя Лена, она прилетает в Москву через час, ее надо встретить в аэропорту.       Хмурюсь, поворачивая голову в сторону мамы. Уже давно забываю про свой чай, который уже заварился так сильно, что невозможно было бы пить. Первый раз слышу про то, что к нам приезжает тетя Лена, которую я не видела со школьных лет. Обычно о прилете предупреждают заранее, но никак не за несколько часов. В потоке самых разных мыслей, направленных на персону Попова, пытаюсь сообразить, сколько времени займет дорога до аэропорта.       – Почему она не предупредила? Я уже не успею. – мой голос по-прежнему дрожит от переполняющих меня эмоций, но мама не обращает на это особого внимания, продолжая разговор, лишь изредка ухмыляясь, наблюдая за картиной перед собой.       – Ничего страшного, она подождет тебя там. Я уже попросила Арсения подвезти тебя, он великодушно согласился. – вдруг произносит она, на что я вскидываю брови, догадываясь, что эти двое обсудили все еще до моего прихода.       – Да, я подвезу, если нужно. – произносит Попов и берет меня за талию, прижимая мою спину к себе, и положив руки на живот.       – Тогда пора выезжать, вы и так опаздываете. Закроете сами. – произносит мама, и я киваю ей, выходя с кухни и выпуская воздух из легких. Не верю, что вот так вот за несколько минут все разрешилось. Что мы начали с чистого листа и забыли все, что произошло «до». Чувствую, как мою ладонь обвивают пальцы Попова и улыбаюсь, опуская взгляд в пол.       – Я ужасно скучал.       – Я тоже, Сеня. – ухмыляюсь, поднимая на него взгляд, но он лишь расплывается в широкой улыбке. Как мне чертовски этого не хватало.       Когда сажусь в машину, губы уже опухли от почти минутного поцелуя в лифте. Мы не могли оторваться друг от друга, и я понятия не имею, как Арсений будет вести машину, не отвлекаясь. Потому что как только он садится за руль и включает передачу, его правая рука тут же ложится на мое колено. Я откидываю голову на кресло и краем глаза смотрю за тем, как мужчина выезжает со двора.       – Как гастроли? Моей маме то ты наверняка уже все рассказал. – улыбаюсь, поджимая губы, на что вокруг глаз Арсения появляются мелкие веселые морщинки.       – Конечно. Она не пустила меня на порог, пока я ей все не объяснил. Даже не представляешь, какой допрос она мне устроила, так что не злись на нее. Она защищала тебя до последнего. – произносит он своим глубоким голосом, отчего кожа покрывается мелкими мурашками. Я уже совсем не злюсь на маму, но, признаться, Арсений немного открыл мне глаза на произошедшее. Я думала, она встретила его с распростертыми объятиями, а оказалось, замучила его вопросами о том, что произошло, и почему он пропал. Ставлю себе мысленное задание, поблагодарить маму, когда я вернусь домой уже весте с тетей Леной. – Обычные гастроли. Все спят в номерах, а я брожу по городам. – Попов выезжает на трассу, и в глазах лишь мелькают отсветы от фонарей, которые я не успеваю разглядеть на большой скорости. Разворачиваю голову в сторону своего водителя и разглядываю его родной профиль, по которому я безумно скучала. Остро очерченные черты лица, россыпь родинок на щеках, темные красиво уложенные волосы и очки в толстой оправе. Как я прожила без этого целые полмесяца?       – Ты серьезно? Вы ездите по разным городам, а ребята просто спят в номерах? Как им совесть вообще позволяет спать? Когда они там еще побывают? – смеюсь, понимая, что я не смогла бы валяться в кровати, не узнав хотя бы о главных достопримечательностях города. Арсений смеется вместе со мной, видимо, абсолютно солидарный со мной. Я рассматриваю его широкую улыбку и белоснежные зубы и со счастливой ухмылкой на лице прикрываю глаза, растворяясь в моменте. Мы с Арсением едем на большой скорости в теплой машине, пропитанной его ароматом, мужчина крепко держит меня за руку, а за окном быстро сменяются пейзажи от полной темноты, освещаемой лишь редкими фонарями, до кучи огней в окнах жилых домов. От застывших в моих глазах слез все вокруг смазывается в нереально красивую картину. На душе так спокойно и светло. Мне кажется, я сплю.       – После этих слов, мне кажется, я люблю тебя еще больше.       Вдруг открываю глаза и незаметно смахиваю слезинки, вперившись в Попова взглядом. Мужчина абсолютно спокоен, даже расслаблен. Мне не послышалось? Он сказал, что любит меня? Молча хлопаю глазами, пока Арсений останавливается на светофоре, и вдруг разворачивается в мою сторону.       – Луш? – он смотрит прямо мне в глаза, и у меня внутри все заходится от волнения, как у маленькой девочки. Поджимаю губы, глубоко вздохнув и тоже поднимаю на него свой взгляд.       – Да?       – Я безумно тебя люблю, знаешь? –спрашивает мужчина, и у меня из глаз снова льются слезы. Господи, чувствую себя школьницей, которой парень впервые признался в любви. Надо что-то делать с гормонами, потому что это совсем ненормально. Понимаю, что я совсем отвыкла от этого. Отвыкла слышать комплименты, слова любви, чувствовать заботу и понимание, ощущать, что ради тебя кто-то готов идти на безумные поступки, перечеркивать все свое прошлое, лишь бы быть рядом. Чувствую на своих щеках, теплые пальцы Арсения, которые легко смахивают с них слезинки, которых я совсем не стыжусь. Это слезы, которые я каждому желаю почувствовать на своих щеках. Это слезы от разрывающего изнутри счастья и любви к человеку.       – А ты знаешь, что я тоже? – спрашиваю я и в следующее мгновение тянусь к мужчине, растворяясь в нем целиком. Опираюсь о центральную консоль и прикасаюсь своими губами к его, чувствуя на языке привкус соли от своих слез. Арсений с такой пылкостью отвечает мне, что я почти взлетаю над землей. Ощущаю на своей талии его крепкие руки, и чувствую, что еще чуть-чуть, и он пересадит меня к себе на колени, но нас вдруг прерывает громкие гудки клаксона, сообщающие о том, что пора ехать. Чертовы короткие светофоры.       По дороге в аэропорт мы говорим обо всем на свете, Арсений рассказывает мне о городе, который ненавидит вся команда «Импровизации» кроме него, и пока все спали в номерах, пытаясь восполнить недостаток сна, или отрывались в караоке, он на пару с оператором отправлялся изучать местные достопримечательности, делая контент для их влога на ютубе. Про себя думаю, когда он успел оформить развод, если все время был на гастролях. А он, как будто слышит мой немой вопрос.       – Если бы не концерты, я бы развелся намного раньше, и нам не пришлось бы так долго ждать. – вдруг произносит он, пока я размышляю о том, что по-прежнему мало чего знаю о его личной жизни, о его теперь уже бывшей жене и дочери, с которой безумно хочу познакомиться.       – Это все равно очень быстро. Мы с Глебом разводились полгода. – произношу я, на самом деле, уже не ощущая той боли и разочарования от воспоминаний об этом периоде своей жизни. Я давно поняла, что мне все равно на этого человека. И в этом, по большей части, мне помог Арсений.       – Алена просто очень адекватно ко всему отнеслась. Я тебе говорил, что это просто формальность. Мы - давно чужие люди. – объясняет Попов, плавно перебирая руль в своих руках, и у меня в голове проносится мысль, что на самом деле, я слышу об Алене второй раз в жизни, один из которых от Димы Позова, а не от Арсения.       – Расскажи мне, как вы познакомились? Про вашу дочь, как ее зовут, какой она ребенок? – задаю Попову вопрос, усаживаясь в кресле поудобнее, на что он слегка улыбается и кидает на меня быстрый взгляд, чтобы не отвлекаться от дороги.       – Тебе правда интересно?       – Конечно. Я по-прежнему ничего не знаю о твоей личной жизни.       Следующие полчаса, мне кажется, что Арсений рассказывает мне все. Все, что вообще когда-то происходило в его жизни. Он рассказывает мне о том, что познакомился с Аленой на втором курсе актерского, и сразу понял, что влюбился. Через пару лет они поженились, и еще через три у них родилась дочь, Къяра. По словам Арсения, она замечательный ребенок, и я, как родитель, конечно, его понимаю. Он говорит мне, что очень хочет, чтобы они с Ксюшей познакомились, хотя его дочка немного старше, он уверен, что они подружатся. Мне безумно приятно слышать, как он отзывается о своей дочке, но еще приятнее осознавать, что он хочет их познакомить, и как бы пафосно это ни звучало, но это означает, что он буквально хочет переплести наши жизни. Познакомить наших детей это еще более значимый шаг, чем развод. И услышав это от него, я понимаю, что все сделала правильно. Арсений – тот самый мужчина, который делает меня счастливой. И несмотря на то, что он сделал мне больно, он все исправил. Он доказал, что я ему важна, и что он хочет быть со мной.       Арсений рассказал мне о том, что когда ему предложили работу в Питере, Алена не захотела переезжать, и они с дочкой остались в Омске. С того момента, они стали часто ссориться, и спустя несколько лет такой жизни, решили, что их дороги расходятся, и нужно развестись. Но так как они жили в разных городах, а Арсений еще и часто ездил в Москву или на гастроли, развод постоянно откладывался и свершился только несколько дней назад. Попов объяснил, что Алена с Къярой нередко приезжают к нему в гости, и вообще он в достаточно хороших дружеских отношениях с бывшей женой. Я очень рада, что им удалось сохранить добрые отношения после развода, тем более, у них ребенок. Я на своем опыте знаю, как тяжело морально оставлять ребенка с человеком, которого ненавидишь.       В общем, когда я уже вижу в окне автомобиля огромную светящуюся вывеску, гласящую «Домодедово», я чувствую, что теперь знаю об Арсении все. Все от главных событий в его жизни и до самых мелочей. Смотрю на часы и понимаю, что самолет тети Лены вот-вот сядет, и мы даже успеем встретить ее прямо с самолета. Выходим с Арсением из машины, и он тут же берет меня за руку и крепко сжимает ее, чем вызывает на моих губах легкую, но счастливую улыбку.       Как только заходим в здание аэропорта, пройдя все этапы досмотра, Арсений тянет меня в противоположную от зала прилета сторону. Я вопросительно смотрю на Попова, но он лишь заявляет, что знает «Домодедово» гораздо лучше меня и точно знает, куда идти, а время рейса тети Лены ему сообщила мама. Доверяюсь импровизатору и молча следую его указаниям. Пока мы поднимаемся на нужный этаж, мужчина отвлекает меня рассказом о том, как он первый раз летал на самолете. Рейс был из Омска в Питер, и он тогда уже был взрослым человеком, но жутко боялся первого опыта полета, тем более такого долгого для первого раза – они летели 4 часа. Их рейс задержали почти на шесть часов, и все эти полдня Попов нервничал, обкусал все губы и выпил слишком много мятного чая, который совсем не принес ему спокойствия. В общем, в самолет он сел уже совершенно утомленный своим волнением, и от усталости совсем не переживал во время полета. Я в ответ на его рассказ делюсь своим опытом, от которого помню совсем немного, потому что мне тогда было 8 лет. Совсем забываю, что нам нужно встретить тетю Лену, но когда занимаем очередь, ведущую к стойке регистрации, я лишь убеждаюсь, что Арсений слишком много думает о своих способностях ориентироваться в аэропорту.       – Арс, придется принять тот факт, что с ориентацией в пространстве у тебя не очень. Зал прилета вообще в другой стороне. – улыбаюсь ему, поджав нижнюю губу.       – Я знаю. – лишь произносит он, чмокая меня в лоб. Хмурюсь, не совсем понимая его логики.       – Тетя Лена уже должна была приземлиться. Арс, нам нужно поспешить. – произношу я, слегка повысив голос, потому что одновременно со мной начала говорить девушка по громкой связи, объявив посадку на какой-то очередной рейс.       – Луш, нет никакой тети Лены. – мужчина вдруг лезет в свой портфель и достает оттуда два паспорта, из которых узнаю один свой по обложке. Хочу задать вопрос, откуда у него мой паспорт, и зачем он вообще взял его с собой, но он меня опережает. – Мы с тобой летим в Питер. – мужчина легко улыбается и на щеках и вокруг глаз появляются мелкие морщинки, которые я так полюбила, и по которым так скучала. Сначала не понимаю его чувства юмора и шутки, которую он, очевидно, не до конца продумал, но чем дольше смотрю в его честные голубые глаза, тем больше начинаю осознавать, что это совсем не розыгрыш.       – Чего? – все же решаю уточнить у него на предмет неудачного прикола, но он вдруг берет мои ладони в свои и приближает свое лицо к моему, слегка прикасаясь носами, на что я лишь удивленно хлопаю глазам.       – Сюрприз.       Следом идет небольшая драка, а точнее мои недовольные шлепки руками по груди Попова, которые мужчина быстро заглушает поцелуем. Сначала я немного злюсь на импровизатора за то, что он ничего мне не сказал и не предупредил, но потом, когда понимаю, что следующие несколько дней у меня выходные и нет тренировок, немного расслабляюсь и даже радуюсь, как маленькая девочка, давно забыв, каково это – чувствовать приятное ощущение неожиданности и предвкушения от устроенного мужчиной сюрприза. Когда мы уже проходим в зону паспортного контроля, я вспоминаю про маму и Ксюшу, которые будут переживать, но Арсений объяснил, что уже договорился с Ксюшкой и мамой, а вторая еще и сообщила ему о местонахождении моего паспорта. Когда до меня доходит, что возможно, этот полет был согласован с моей мамой еще несколько дней назад, когда я молча ненавидела Попова, я удивленно усмехаюсь.       – А если бы мы не помирились? Что бы ты делал? Сдавал бы билеты? - спрашиваю у мужчины, отхлебывая из картонного стаканчика карамельный латте, который Попов любезно купил мне в «Шоколаднице». Широко улыбаюсь ему, пока Арсений перебирает мои пальцы у себя в ладони.       – Нет. Поменял бы билеты на попозже. Мы бы все равно помирились. Ты же не думаешь, что я бы отступил после первого отказа? – с ухмылкой спрашивает Арс, пока я мирно лежу у него на плече в зале ожидания.       – Так может, я рано сдалась? Поухаживал бы за мной, подобивался?       Он опускает на меня свой взгляд, слегка прищурив глаза, на что я тихо похохатываю.       – Нет уж, сдалась, так сдалась. Назад дороги нет.       Пока летим в самолете, совсем не чувствую волнения, как раньше, а лишь уют и тепло от пледа и горячего дыхания Арсения на моем лице. В наушниках играет какая-то приятная неизвестная мелодия, а мысли летают вокруг персоны Арсения Попова и вопроса о том, чем я заслужила такого мужчину. Веселого, когда нужно – серьезного, непредсказуемого, решительного, мудрого и заботливого. Под ухом равномерно бьется его сердце, и я чувствую, как его грудь поднимается и опускается от дыхания, а мои холодные пальцы уютно устроились в его ладонях. С интересом разглядываю эту сонную мордашку в родинках и маске для сна, на которой нарисованы мультяшные закрытые глаза с длинными ресницами и легко улыбаюсь. Не знаю, встретились бы мы когда-нибудь, если бы я тогда не подошла к клубу, в котором праздновал свой день рождения Шастун. Не знаю, смогла бы я влюбиться в кого-то так же сильно, как в Попова. Не знаю, что нам еще предстоит пережить и почувствовать. Не знаю, сложится ли у нас семья, и будем ли мы смыслом жизни друг друга. Но кое-что я все-таки знаю. Под нами десять тысяч метров, мы уже в трехстах километрах от Москвы, за иллюминатором медленно пролетают розовые закатные облака, но я почему-то чувствую себя дома. ПОВЕСТВОВАНИЕ: Диана       Поправляю воротник обтягивающей водолазки, который от нервов начинает меня душить. Прикусываю нижнюю губу, пытаясь оставаться такой же решительной, какой и хотела. Быстрым шагом преодолеваю ступеньки, решив проигнорировать лифт, и тем самым сбросить напряжение. В легких начинает жечь, и я в который раз напоминаю себе, что пора избавляться от привычки курить. Ничего хорошего из этого все равно не получится. В кармане джинсов вибрирует телефон, но я не достаю его оттуда, и даже не хочу знать, кто хочет остудить мой пыл в задуманной авантюре. Признаюсь, у меня немного трясутся коленки от нервов и волнения, и даже доза никотина, которую я получила несколько минут назад, нисколько не помогла мне справиться с тревожностью. Вокруг снуют люди, кто-то знакомый пытается остановить меня и что-то спросить, но я отгораживаюсь от всех, стараясь сосредоточиться на задуманном, чтобы не сбиться с мысли. Вижу только серебристую табличку на двери в самом конце людного коридора, к которой самой быстрой из своих походок направляюсь, прокручивая в своей голове подготовленный монолог. Еще раз проговариваю про себя, что я все решила. И я не передумаю, потому что пора что-то менять. Пора сойти с пути, который не ведет ни к чему кроме моего психического расстройства и моря слез, которые, как мне казалось, уже закончились. Пора начинать новую жизнь, устраиваться на работу в офис и окончательно во всем разобраться.       Подхожу к дверям начальника и сглатываю комок, образовавшийся в горле, как только я осознала, что я дошла до его кабинета. Делаю глубокий вдох и стучусь по дубовой двери, нажимая на ручку.       Вижу перед собой картинку, к которой очень привыкла. Даниил, как всегда, ухоженный и одетый с иголочки, возится в ворохе бумаг, занявших весь его рабочий стол. Мужчина хмурится, видимо, не в силах найти нужный ему документ, но как только поднимает на меня взгляд, на его лице расплывается радостная улыбка. Он в дорогом синем костюме и галстуке, волосы в обычной манере красиво уложены назад, а на лице легкая щетина.       – О, наконец-то к нам вернулся самый ценный сотрудник! Как Воронеж? Разобралась со всеми проблемами? – добродушно спрашивает мужчина, оставив свои бумаги на потом, обратив все свое внимание на меня и даже вставая со стула.       – Привет. – улыбаюсь, от волнения начиная перебирать пальцы за спиной. – Да, разобралась. И даже готова ответить на твое предложение по поводу работы в офисе. – подхожу на несколько шагов ближе, пока мужчина опирается спиной на стол, переплетая пальцы своих рук в замке.       – Я надеюсь, ответ положительный? – ухмыляется Даниил, и я замечаю искренний блеск в его глазах.       – Конечно. Так что теперь я твой личный помощник. – улыбаюсь, подходя еще ближе к нему. – Когда можно приступать?       – Хоть прямо сейчас. Мне как раз нужна чья-нибудь помощь. Боюсь, когда начну разгребать этот бардак, оттуда может кто-то выползти.       Смеюсь над его шуткой, на самом деле ощущая прежнюю легкость и теплоту в общении. И еще больше убеждаюсь в правильности своего решения.       – Если что, стой рядом с палкой. – улыбаюсь, замечая, что скулы уже начинает сводить от постоянной улыбки. – Замочишь его, если кто-то будет покушаться на мою жизнь.       Даниил мило смотрит на меня, и я делаю глубокий вдох, сделав еще один широкий шаг, подойдя к нему вплотную. Кажется, он нисколько не смущен и не удивлен такой близостью ко мне, и я, решив, что пора действовать, обхватываю его лицо своими холодными ладошками и прижимаюсь своими губами к его. Мужчина не теряется, и его руки тут же кочуют на мою талию, придвигая меня еще ближе. Он с жаром отвечает на мой поцелуй, как будто мы целуемся вовсе не в первый раз. У меня из головы пропадают все мысли, а все внутри вспыхивает от эмоций. Признаться, не ожидала у себя такой реакции, но это лишь доказывает, что я все делаю правильно. Я начинаю все заново.       Когда мне начинает не хватать воздуха, я отрываюсь от Даниила, но заглянув в его глаза, вижу в них целый океан из эмоций, и улыбаюсь, прячась от цепкого взгляда в его плечо.       – Я вижу, ты действительно обновилась на малой родине.       Вдыхаю его приятный дорогой запах и внутренне чувствую, как все встает на свои места. Цепляюсь пальчиками за воротник его пиджака, и ухмыляюсь, когда он зарывается рукой в мои волосы. Чувствую спокойствие и умиротворение, и понимаю, что так все и должно быть. Эти две недели в Воронеже действительно пошли мне только на пользу, я все переосмыслила и осознала. Когда я страдала по Кириллу, рядом был Антон, которого я упрямо не замечала и не видела его чувств. Теперь есть Шастун, из-за которого я за месяц выплакала свой годовой запас слез, а рядом всегда был такой добрый и понимающий Данил, которого я точно так же игнорировала. В долгих разговорах о моей личной жизни с мамой, я заметила в этой цепочке странную закономерность, и наконец, решила ее прервать, устав мучиться от неразделенной любви. За эти две недели я окончательно поняла, что, мы с Шастуном теперь чужие друг другу люди, и у нас две совершенно разные судьбы, которые больше никогда не пересекутся. И я сделаю все возможное, чтобы быть счастливой. Без него. С Даниилом.       – Надо бы мне тоже съездить в Воронеж. Видимо, там какое-то магическое место.       Широко улыбаюсь, и прикрываю глаза, ощущая такое долгожданное спокойствие от осознания, что все, наконец, встало на свои места.