Не оглядывайся назад

ПОВЕСТВОВАНИЕ: Лукерья       – Тянемся подбородком к пяткам, выпрямляем спину. – показываю, как нужно это делать, оглядывая клиентов в зеркало, и поднимаюсь на ноги, чтобы помочь женщине в дальнем конце зала, которой не очень видно меня. Подхожу к ней и мягко надавливаю на спину, объясняя, как правильно нужно сесть, чтобы все получилось.       Расправляю плечи и медленно иду к своему коврику, прикрывая глаза от усталости, свалившейся на меня под вечер. Сегодня я заменяла несколько занятий у одной девушки, которая, как оказалось, берет декретный отпуск. Она слезно молила меня помочь ей первое время, пока не найдут еще одного тренера. Сегодня я в фитнес-центре c самого утра, и в сумме отвела уже 8 тренировок. Из-за внезапного отпуска коллеги на ближайшее время я по горло в работе, и мне некогда даже провести время с дочерью, что меня очень напрягает. Девочке ужасно не хватает внимания отца, который бывает у нас в гостях крайне редко, но теперь она стала реже видеться еще и со мной. Решаю, что сегодня я предложу дочери испечь вместе кексы и посмотреть какой-нибудь мультик. Надеюсь, что она будет рада.       Приземляюсь на свое место и даю клиенткам заключительное упражнение для очищения мыслей и разума. Скрещиваю ноги и соединяю средний и большой пальцы, уложив их на колени.       – Теперь закрываем глаза и погружаемся в себя. Не думаем ни о чем, чувствуем свое тело, расслабляемся от макушки до пяток.       Наблюдаю за правильностью осанки у клиенток, но в глаза бросается женщина в алом топе, которая в секунду вызывает у меня болезненные воспоминания.       – Мужчина в красной футболке, – обращаюсь к Арсению, заметив, что он единственный парень из тех, кто пришел на занятие. – Я попросила всех закрыть глаза.       Пронзительно смотрю в его сторону, все так же стараясь сдержать смех. Он в ярко красной футболке и обтягивающих лосинах, поверх которых, к счастью, надеты свободные черные шорты. Мужчина, как и все, сидит в позе лотоса, и все-таки закрывает глаза.       – Вам, наверное, показалось. Я сидел с закрытыми.       Я не могу отвлечься от мыслей об Арсении с того самого дня, когда он приходил поздравить Ксюшу с первым в ее жизни выпускным. И как бы мне ни хотелось признавать этого, я все-таки очень сильно привязалась к Попову. Настолько сильно, что мне больно щемит сердце от мысли, что я больше никогда не встречусь с ним, не почувствую его приятного запаха лайма и кедра, не услышу его исполнения моих любимых стихов и не ощущу на своей коже его мягкие прикосновения. Однако, несмотря на то, что я переступила через себя и доверилась мужчине, которого посчитала не таким как все, достойным и порядочным, он оказался таким же лгуном и предателем. И дело совсем не в том, что у него есть жена и дочь, Меня обидело то, что он умолчал обо всем этом, хотя я спрашивала его несколько раз. Он, глядя в глаза моей маме, сказал, что у него никогда не было семьи. Но как оказалось, актер – это не профессия, а стиль жизни. А Арсений Попов самый искусный актер из всех, кого я знаю.       Я рассчитывала на то, что после развода с Глебом, я не позволю ни одному мужчине обидеть меня. Я обещала себе, что не буду доверять мужскому полу, потому что они все в один миг стали для меня предателями и изменщиками. Однако, импровизатор смог убедить меня в обратном, а потом поступил как самый настоящий мужчина в моем представлении. И вот я снова ненавижу все мужское население планеты, только теперь я действительно не открою никому свою душу. Слишком больно потом собирать ее по частям.       Все эти две недели я не позволяла себе плакать. Я вообще считаю, что слезы - это слабость, а я достаточно сильная женщина. Я держалась изо всех сил, когда Ксюшка спрашивала у меня, почему к нам больше не приходит Арсений, и молча проклинала Попова за то, что он сделал больно не только мне, но и моей дочери. Запудрил мозги заботой, стихами и подарками, привязал к себе, а потом исчез и больше не появлялся.       Когда заканчиваю тренировку, ко мне подходит новенькая в группе, и высказывает свое восхищение моим подходом к работе и погруженностью в свое дело. Мягко улыбаюсь ей и благодарю за комплимент, а она в свою очередь заявляет, что будет советовать мои тренировки своим подругам. Ее лестный отзыв о моей работе немного повышает настроение, и я выхожу из фитнес-центра не настолько удрученной, насколько я того ожидала. Заставляю себя начать забывать Арсения, потому что ничего хорошего от моих постоянных воспоминаний о нем, не выходит. В груди начинает неприятно жечь, а слезы, которые я не выпускаю наружу, заставляют сердце биться в неправильном ритме. С силой сглатываю неприятный комок в горле и настраиваюсь на позитивную волну, проговаривая про себя, что нужно купить в магазине для приготовления кексов.       Щелкаю Ксюшку по носу, измазанному в муке, пока мама стоит в стороне, и раскладывая силиконовые формочки с тестом на поднос, тихо смеется над нами.       – Мама! Ну можно мне хотя бы одну съесть? – умоляющими глазами смотрит на меня Ксюша, на что я ухмыляюсь и напоминаю дочери, что сырое тесто есть нельзя.       – Зайчик, они приготовятся через двадцать минут, потерпи немного. Тем более мы с тобой пока приберемся на кухне, скачаем мультик, они уже будут готовы.       – От сырого теста попа слипнется. – произносит мама, и Ксюша округляет глаза и в шоке смотрит на бабушку, пока я улыбаюсь, вспоминая, как в детстве она то же самое говорила мне.       – Иди пока переоденься и найди мультик, который мы посмотрим. – говорю я ребенку, откидывая ее тоненькие русые косички назад и стряхивая муку с футболочки.       – Хорошо, мам! – смотрю, как она ускакивает в соседнюю комнату, тихо напевая под нос какую-то детскую песенку, и умиляюсь. Все-таки в одном я благодарна Глебу. Благодаря нему, у меня теперь есть это маленькое чудо, которое заставляет меня улыбаться каждый день.       Мама открывает духовку и ставит в нее поднос с будущими кексами, а я составляю грязную посуду в раковину и включаю воду, поджимая губы от снова возникшего у меня в сознании образа Попова, у которого на коленках сидит Ксюшка, и они вместе рисуют радугу, проговаривая вслух стишок, чтобы запомнить порядок цветов.       Слышу, как мама хозяйничает в холодильнике, и краем глаза вижу, как она достает оттуда бутылку вина. Молча вскидываю брови, но ничего не говорю женщине, даже когда та открывает шкафчик перед моим лицом и достает два хрустальных бокала. В тишине домываю посуду, а когда разворачиваюсь от раковины, вижу, как мама вопросительным взглядом смотрит в мою сторону, глазами указывая мне сесть напротив нее.       Я глубоко вздыхаю, не желая лишний раз заводить разговор на ту тему, на которую мама хочет поговорить, однако противостоять ее железному взгляду у меня никогда не получалось.       – Ну? Чего молчим? Ходим уже две недели как в воду опущенные? – напористо спрашивает мама и двигает ко мне наполненный бокал.       Я недолго молчу, а потом делаю небольшой глоток вина, поморщившись от излишней сладости. Не люблю полусладкое.       – А что говорить? – спрашиваю я, обводя взглядом чистенький стеклянный стол, но потом поднимаю глаза на маму.       – А что нечего? – произносит мама, очевидно намекая на мой очередной провал в личной жизни. Меня начинает напрягать этот разговор загадками, и я смотрю ей прямо в глаза.       – Долго будем вопросами разговаривать? – вопрошаю я, делая еще один глоток вина, после которого по коже пробегается табун мурашек. Беру в рот маленькую печеньку, чтобы перебить послевкусие от вина.       – Пока не объяснишь, что произошло. Я устала отвечать на Ксюшины вопросы «не знаю». Что у вас случилось? Глеб что-то ему наговорил?       Поражаюсь маминой осведомленностью по этому вопросу, но догадываюсь, что передо мной, допрошена была Ксюшка. Делаю глубокий вдох и слегка наклоняю голову вбок, чтобы растянуть затекшую шею.       – Глеб тут как раз не причем. Просто оказалось, что Арсений женат.       Мама шокировано хлопает глазами, но ее следующий вопрос ставит меня в ступор.       – И что? Вы из-за этого поссорились?       – А что, ты считаешь этого мало? – снова начинаю злиться, хотя я очень не хотела выходить из себя. Одна мысль об обмане Арсения заставляет меня раздражаться. – За время нашего знакомства, он ни разу не упомянул о своей жене и дочке, хотя я прямо у него спрашивала. Он сказал тебе, что он никогда не был в браке, хотя на самом деле был и даже есть. Ты считаешь, это нормально?       Мама качает головой, как будто осуждая и меня и его, хотя за что осуждать меня, я искренне не понимаю.       – А ты считаешь, если бы он любил свою жену, он бы ошивался столько времени здесь? Он бы играл с Ксюшкой? Знакомился бы со мной? Ты думаешь, женатые мужчины, у которых все хорошо в семье, занимаются такими делами?       Внутри меня начинает закипать настоящая злость от того, что она его оправдывает и выставляет виноватой меня. Разве я виновата, что он обманул меня? Разве я не спрашивала у него о браке? Также не рассказывала про свой? Да он даже знает, как мы с Глебом познакомились, как хотели Ксюшу, и из-за чего развелись. Я же, как выяснилось, не знала даже о факте существования его жены. Но больше всего меня поражает мамина точка зрения.       – Какая разница, хорошо у них в семье или нет? Он женат, мам! У него есть жена и дочь, а он практически живет здесь! Он обманывал меня, тебя и Ксюшку, у него хватило наглости врать нам в лицо, а теперь я виновата в этом? Я совсем тебя не понимаю, мама! – вдруг взрываюсь я и соскакиваю со стула, не желая больше сидеть на месте и пить это отвратительное вино. Слышу, как мое дикое сердцебиение отдается в висках, и начинают трястись руки. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, но от медленного дыхания только еще больше щемит в груди.       – А я не понимаю тебя! Арсений очень хороший человек, он заботится о вас и любит тебя, а ты из-за своей глупой гордыни, даже не даешь ему шанса объясниться! И если ты не перестанешь строить из себя жертву, так никогда себе мужика и не найдешь! Будешь куковать одна всю жизнь! – кричит мама, и я вскидываю на нее свой разъяренный взгляд. Боюсь ляпнуть лишнего и обидеть ее, хотя она с легкостью позволила себе это сделать.       – Что случилось, мам? – вдруг слышу тоненький детский голосочек, и меня вмиг отпускает. Поворачиваю голову направо, где стоит моя дочь и нервно перебирает пальчиками. – Вы чего ругаетесь? – спрашивает она и хлопает своими большими глазами, и я тут же улыбаюсь, и беру дочку на руки, переглядываясь с мамой. Та совсем не поменялась в лице, и думаю, что если бы не пришла Ксюша, она бы рассказала мне еще очень много интересного.       – Мы не ругаемся, зайчик, просто громко разговариваем. – целую Ксюшку в носик, и та расплывается в улыбке. Замечаю, как мама двигается в сторону выхода с кухни, и хмыкаю.       – Бабушка, ты куда? – вскрикивает ребенок, на что мама тихо отвечает:       – Бабушка устала и пойдет домой, а мама пока хорошо подумает над нашим разговором.       Прикрываю глаза, когда Ксюшка выпрыгивает из моих рук и спешит проводить бабушку до дверей, и смотрю на два полных бокала вина и замечаю, что к своему мама даже не притронулась.       Удобно лежу на диване и перебираю распущенные волосы дочери, пока та хохочет над главным героем ее любимого мультика про пингвиненка. Справа от нас стоят пустые тарелки, на которых еще час назад лежала целая гора ванильных кексов, и две полупустые кружки с уже остывшим какао.       Внимательно наблюдаю за тем, как погружено Ксюша смотрит мультик, почти не моргая, и улыбаюсь, хотя мысли вертятся совсем в другом направлении.       Наверное, меня так задели мамины слова, потому что от части это, действительно, правда. И в моей голове всегда были мысли о том, что Попов любит меня, хотя он ни разу мне об этом не говорил. Что он искренне любит мою дочь, и тот факт, что у него есть семья, не меняет его чувств ко мне и Ксюше. И я действительно могла бы дать ему выговориться и все объяснить. Он тогда сказал мне, что их с женой не связывает ничего кроме Къяры. А что если это правда? Что если я сама разрушила то, что между нами начало зарождаться, своим страхом окунуться в чувства, а потом снова собирать свою душу по крупицам? Может быть, мама права? И я должна была дать ему все объяснить?       Слышу вибрацию телефона под подушкой и достаю оттуда мобильник, читая входящее сообщение от Дианы. 22:07 Диана: Предлагаю завтра сходить в клуб и отключиться от мыслей. У меня тотальныйпиздец.       Недолго думаю над ее предложением, и уже хочу согласиться, потому что работы завтра как раз нет, но понимаю, что мне не с кем оставить Ксюшку. 22:09 Я: Мне не с кем оставить Ксюшу. 22:10 Диана: А мама?? 22:10 Я: Мы поссорились. Потом расскажу. 22:11 Диана: Глеб? Ты ведь обещала ему чаще давать видеться с дочерью?       Свожу брови на переносице, раздумывая над этим вариантом. Да, я действительно ему обещала, и он несколько дней назад разрывал мой телефон своими звонками с просьбой встретиться с Ксюшей. Последний раз они виделись две недели назад, на ее выпускной, да и дочь недавно спрашивала, когда к нам в гости придет папа. В прошлый раз они хорошо провели время вместе, и я даже подумала, что вполне могу доверить ему нашу дочь. В общем, все сходится на том, чтобы все-таки сходить в клуб и развеяться. 22:15 Я: Завтра спрошу у Воронцова. Если он сможет, то идем.       Когда Ксюшкин мультик заканчивается, девочка включает телевизор, и как назло, дочка попадает на очередной выпуск «Импровизации». Сглатываю, чувствуя, как на меня накатывает новая волна мыслей об Арсении, о его жене, и моей непреклонности.       – Мама, смотри! Это что, Арсений? Арсений в телевизоре? – восклицает Ксюша и соскакивает с места, завороженными глазами разглядывая Попова.       – Да, малышка, это дядя Арсений. Он работает в телевизоре. – объясняю девочке, а сама прикусываю губы от докучавшей мысли о том, что я не дала ему шанса объясниться и тем самым закончила все, что было между нами.       – Как круто! А он сможет тоже отвести меня на телевизор? – девочка поворачивается на меня, пока я рассматриваю профиль Попова, по которому безумно соскучилась за эти несколько недель. Мужчина нелепо шутит над позой Егора Дружинина, который пришел к ним в качестве гостя. Зал взрывается в приступе хохота, а мне совсем не смешно. Мне больно видеть его таким счастливым и веселым. И плевать, что эту передачу снимали очень давно. На экране он точно такой же, каким я его помню. Слегка небритый, стильно одетый, волосы красиво уложены. Я буквально чувствую его родной запах, и это заставляет меня отвести взгляд. Хватит делать себе больно.       – Боюсь, что нет, зайчик. Арсений очень занят, у него много работы.       Ксюша вешает нос и опускает голову вниз, и я глажу ее по маленькой головке, прижимая к себе.       – Поэтому он больше к нам не приходит? Он много работает, да? – спрашивает дочка, и я заставляю себя улыбнуться ради нее, хотя на душе так погано, что эта улыбка – настоящий героизм. Беру в руки пульт и переключаю канал, чтобы не смотреть больше на причину своей боли.       – Да, поэтому. А хочешь, я тебя обрадую? Если у папы получится, он завтра придет в гости. – отвлекаю внимание дочери, чтобы та не расстраивалась так же, как ее мать. В этом мы с ней очень похожи. Мы обе привязались в Попову.       – Правда? Я так соскучилась по папочке! – девочка лезет ко мне обниматься и обвивает своими маленькими ручонками мою шею. Прижимаю девочку к себе и смотрю на экран телевизора, на котором ведущий новостей рассказывает о ситуации в стране, хотя я по-прежнему вижу на нем Арсения.

***

      Застегиваю в ушах сережки-кольца и взбиваю короткие волнистые волосы. Довольно смотрю на себя в зеркало, по привычке причмокнув губами.       – Мамочка, ты очень красивая. – говорит Ксюшка, выглядывая из-за угла, и оттуда же выходит Глеб, поправляя свой тугой галстук. Он приехал прямо с работы, и на удивление, даже после загруженного дня не отказался посидеть с дочерью.       – Это правда. Ты прекрасно выглядишь. – произносит Воронцов, подходя поближе. Улыбаюсь дочери, но реплику Глеба пропускаю мимо ушей. Я давно отвыкла воспринимать его слова серьезно. Поправляю по фигуре узкое черное платье с рукавами фонариками и закидываю руки назад, чтобы застегнуть его, однако Глеб подходит еще ближе, почти вплотную и медленно застегивает молнию, опаляя мою шею горячим дыханием.       – Не накидывайся сильно. Не хочу потом смотреть еще и за тобой. – шепчет мне на ухо, и я смотрю на него через зеркало, ядовито ухмыльнувшись и отходя от него в сторону.       – Мне не нужна твоя забота. – рявкаю на него, заметив, что он сегодня слишком ласковый. За полчаса пребывания в одном помещении, мы даже ни разу не поцапались и не кинули друг другу в лицо ни одного оскорбления. Возможно, все дело в Ксюше. Но может, и нет. – Не скучайте без меня. – говорю уже громко, надеваю на себя бежевый тренч, и перекидываю через плечо черную сумку.       – Пока! – машет мне рукой Ксюша, и я улыбаюсь ребенку, закрывая за собой дверь. Строчу Диане сообщение о том, что уже выхожу, и в ответ тут же прилетает точно такая же смска.

***

      Машу рукой официанту, чтобы он повторил мне коктейль. Я уже, честно говоря, потеряла счет, и боюсь смотреть на стоимость моего расслабления в чеке , но могу поклясться, что это того стоит. За Диану не ручаюсь, но меня действительно немного отпустило. Несмотря на то, что мы собрались в клуб, Диана одета совсем не по-вечернему. Русоволосая в изумрудного цвета футболке и узких черных джинсах, которые плотно облегают ее исхудавшие ноги. Все это время, что она рассказывает мне о своих приключениях в Воронеже, я почти не думаю об Арсении, хотя в последние несколько недель мне это не удавалось. Погружаюсь в ее рассказ настолько, что когда она замолкает, я утираю потекшие по щекам слезинки. К моему удивлению, подруга не плачет, она даже выглядит относительно спокойной. Видимо, это время и алкоголь.       – Ди, я даже не знаю, что сказать. – только и произношу я, слегка заикаясь от выпитого спиртного. В воздухе играет не сильно громкая музыка, и это радует, потому что не приходится кричать, чтобы мы друг друга услышали.       – А что тут уже скажешь? Остается только смириться и учиться жить без Шастуна. На этот раз совсем без него. Я правда не знаю, возможно ли это вообще.       – Возможно. – отвечаю я, делая глоток из бокала, который только что обновил официант. – Возможно. Переключись на кого-нибудь другого. На начальника, например. Как его? Даниил, кажется?       – Да-а… - загадочно произносит Диана, но потом утыкается лбом в свои ладони, замолкая. Я хмурюсь и кладу руку на ее плечо, слегка сжимая его.       – Диан? Что такое?       – Да это подло. Подло использовать его, чтобы отвлечься от Антона. Он ведь искренний со мной, он заботливый и внимательный. Он помогает мне и даже предложил работу его помощником. Нельзя с ним так поступать. – на одном дыхании и слегка запинаясь произносит подруга, и я поджимаю губы. Она права. Я очень понимаю ее, каково это, страдать по человеку и не знать как избавиться от мыслей о нем. Это буквально съедает тебя, отщипывает по кусочку. Ты теряешься.       – Нельзя его использовать. А ты и не используй. Проникнись им, пообщайтесь побольше, он ведь тебе всегда нравился. Ты ничего не будешь от него требовать, и ни на что не будешь намекать. Просто будешь общаться с мужчиной, с кем-то кроме Шастуна. У тебя вообще нет друзей-мужчин. Тебе просто не хватает мужского внимания, поэтому у тебя такая болезненная зависимость. Попробуй. Просто попробуй.       Мы еще недолго обсуждаем ее проблему и сходимся на том, что ей действительно нужно отвлечься общением. Не замыкаться на одном человеке, расширять круг знакомств, попробовать себя в чем-то новом.       Снова щелкаю пальцами, чтобы мне принесли новый коктейль, а сама про себя думаю, что люблю раздавать советы, а сама не могу справиться со своими мыслями, которые по-прежнему утопают в одном и том же человеке.       – Да пошли они все в задницу! Обманщники! Все мужики обманщики! – восклицает девушка, когда я рассказываю ей о внезапно появившихся жене и дочери Арсения. Согласно чокаюсь с подругой бокалами, делая большой глоток "Маргариты". – И Антон и Арсений, все обманщики.       Когда у меня начинает слегка кружиться голова, а к щекам приливает кровь, я понимаю, что расслабляюсь окончательно. Мысли уже не структурируются, а путаются, и я не могу сосредоточиться ни на чем. Я уже не понимаю, над чем мы с Дианой смеемся, то ли над нелепой бабочкой официанта, то ли просто от атмосферы. Я практически лежу на широком диванчике, за который нас посадили и широко улыбаюсь от того, что чувствую долгожданное облегчение. Однако, когда Диана сообщает мне, что хочет в туалет, и покидает мою компанию, рука сама тянется к мобильнику, а палец машинально нажимает на имя «Арсений» в моих контактах. Хмурюсь, потому что буквы в глазах путаются, но я упорно пытаюсь написать ему гневную смс о том, как он мне надоел. Как он не дает мне думать о чем-то другом, кроме него. Отправляю сообщение, но когда смотрю на голубое облачко, вижу короткое: «я теьяненавиду!!!»       Пронзаю взглядом свою смс, ожидая от Попова хоть какой-то реакции, однако вижу только проклятое «просмотрено» внизу экрана. Отбрасываю телефон в дальний угол дивана, на самом деле, не рассчитывая на что-то большее. Арсений в прошлом, и он не желает иметь со мной ничего общего, и это он доказал только что.       Когда Диана возвращается из уборной, девушка заявляет, что ей стало плохо, и нужно ехать по домам. Расстроено опускаю плечи и залпом допиваю свой коктейль, пока Диана зовет кого-нибудь рассчитать нас. Уже не беспокоюсь о сумме в чеке и оставляю крупную купюру с приличными чаевыми, и не забыв взять мобильник, встаю из-за стола.       Стараюсь громко не хлопать дверью, однако у меня ничего не получается, и этот звук гулким эхом отдается в моей голове. В коридоре тут же возникает бывший муж в своем дурацком отутюженном костюме, правда уже без пиджака и галстука.       – О, и ты здесь! – деланно удивляюсь я и пытаюсь снять с себя туфлю, но теряю равновесие и почти заваливаюсь на бок, как вдруг Воронцов быстро оказывается рядом и подхватывает меня. – Как благородно!       – Ты никогда не замечала моего благородства. – колко отвечает мужчина, на что я прыскаю от смеха. Благородства? Очень интересно.       – Какого благородства, Воронцов? Ты о чем вообще? – вопрошаю я, чувствуя, как бывший муж усаживает меня на тумбочку и быстро стягивает с моих ног туфли, и затем снимает с плеч верхнюю одежду, а я чтобы не упасть на пол, хватаюсь за его плечи.       – Как это, какого? Я красиво за тобой ухаживал. Помнишь ипподром? – спрашивает Глеб, помогая мне встать на ноги, но в глазах тут же мутнеет, и я перебираю ногами, чтобы не упасть, опираясь о стену.       – Да, на ипподроме было красиво. Мне кажется, я там в тебя и влюбилась. – Воронцов помогает мне дойти до комнаты, придерживая за плечи, чтобы я не завалилась где-то в коридоре, а я даже не задумываюсь о том, что мне неприятно его присутствие. Я даже не замечаю, что любезничаю с бывшим мужем, которого ненавижу уже больше года. Потому что по какой-то причине, мне комфортно с ним. Может, это алкоголь, а может, понимание того, что Арсений осознанно ушел из моей жизни и не собирается возвращаться.       Задергиваю шторы, и спрашиваю где Ксюша, безуспешно пытаясь расстегнуть молнию на спине.       – Ксюшка спит уже два часа. Насмотрелись мультиков, наелись торта. Все по классике.       – А ты чего такой любезный сегодня, а, Глеб? Даже убить тебя не хочется. – я раздраженно опускаю руки, потому что замок на молнии не сдвинулся даже на сантиметр.       – Да я вообще ничего такой, если ты забыла. – мужчина снова вплотную подходит ко мне со спины и медленно ведет рукой вниз по спине, расстегивая молнию. Прикрываю глаза, потому что комната снова начинает кружиться, а в следующее мгновение чувствую на своей шее его теплые губы.       Прикусываю губу, закидываю руки за голову, и зарываясь пальцами в его волосы. Я так скучала по этим ощущениям. По близости, по поцелуям и прикосновениям, по ощущению тяжести в животе и тепла. Разворачиваюсь к Глебу и откидываю голову назад, прижимая к своей шее его голову и выпуская с губ стон удовольствия.       – Хорошая девочка. – шепчет Воронцов, а я вдруг моментально прихожу в себя, выпрямляя шею.       Молча хлопаю глазами, пытаясь понять, кто же на самом деле стоит передо мной. До этого момента я была уверена, что рядом со мной бывший муж, но сейчас я вижу перед собой серьезное лицо Попова, обрамленное родинками. Он улыбается, и вокруг глаз тут же рисуются мелкие морщинки, а глаза слепит от его белой широкой улыбки. Часто моргаю и трясу головой, стараясь вернуться в реальность. Снова Глеб. Бывший муж, который изменял мне направо и налево и плевать хотел на меня и нашу дочь.       Воронцов тянет руки к моим бедрам, но я с силой отталкиваю его, насколько это вообще возможно в моем состоянии. Недовольно смотрю на него, прикасаясь кончиками пальцев к своим губам, которые еще не отошли от его ласк.       Что. Я. Делаю.       – Ты что творишь, Воронцов? – вскрикиваю я, отходя в сторону. Понимаю, что поддалась его манипуляциям, которыми он мастерски пользовался весь сегодняшний вечер, чтобы осуществить задуманное. Мужчина стоит напротив и тяжело дышит, пронзая меня глазами, наполненными яростью от моего отказа. Не ожидал. Думал, я так напилась, что совсем ничего не соображаю. На самом деле так и есть. Подумать только, я чуть не переспала с человеком, которого ненавижу всем сердцем.       – Это ты что творишь? Головой ударилась? – отвечает он, и я лишь глубоко вздыхаю, коря себя, что с легкостью попалась на его удочку и чуть не совершила ошибку. Скрещиваю руки на груди и с победоносным видом смотрю в его сторону.       – Спасибо, что посидел с Ксюшей. – недвусмысленно намекаю ему, что пора уходить, а ему, на удивление, не приходится повторять дважды. Мужчина небрежным движением застегивает верхние пуговицы на своей рубашке и уходит из комнаты, захватив с тумбочки свой пиджак.       – Как была больная, так и осталась.       Спустя полминуты слышу, как хлопает входная дверь, и шлепаю ладонью по своему лицу.       Дура.       Пьяная дура.