Канонизация попаданца

Здравствуйте, я попаданец. Я в этом уверен, потому что меня угораздило пробудиться на перекличке. Так что, здравствуйте, я – Гарри Поттер. И по внешности, которую я изучил в школьном туалете в зеркало, мои подозрения только подтвердились. Я попал. Я живу у родственников в совершенно обычном спокойном городке, у меня есть двоюродный брат, кровная тетя и ее муж, сегодня у меня первый день школы. Я помню будущее этого тела, но не помню почти ничего о себе-другом. Но, думаю, я все же попаданец, а не переселенец по времени, потому что у меня есть воспоминания, которых не было у Гарри Поттера ни в прошлом ни в будущем. Если начать с самого-самого начала, то я в этом теле с самого его рождения. Ну.. наверное, с самого рождения, я очень смутно помню первые года три, а мозг, не иначе как по младенческой недоразвистости, до нынешнего дня не мог до конца переварить еще и мою попаданческую сущность. Потому я и начал со Дня Икс, дня, когда я осознал, кто я. Итак, я в школе, в туалете, пялюсь на себя в зеркало и вспоминаю будущее, вспоминаю ничтожные крупицы своей другой жизни, и короткое, но уже прошедшее прошлое нынешней. По канону – а я буду называть воспоминания о будущем другого Гарри Поттера так – я являюсь волшебником-сиротой, который живет у своих немагических родственников до поступления в магическую школу. Мне где-то пять лет. Во сколько дети начинают идти в первый класс в Британии? Я пошел. По канону у меня очень плохие отношения с родственниками, и мне это не нравится. У меня уже не очень хорошие отношения с родственниками, и это мне нравится еще меньше. Канон заканчивается какой-то дичью, которая больше похожа на галлюцинации воспаленного агонизирующего сознания перед смертью, чем на реальность. И это меня пугает. Я не хочу канон, который больше похож на инструкцию, как испортить себе жизнь. Значит, что-то надо делать, чтобы его исправить. Первым делом - самое важное. Семья. Они не совсем моя семья, но они роднее всех и лучшее, что у меня может быть и было даже по канону, я хотел бы, чтоб они меня приняли как родного. Смешно, что другой Гарри тоже этого хотел, но ничего для этого не делал и только винил всех, кроме себя, пока ему не кинули кость в форме волшебной школы. После этого он даже подумывать наладить отношения перестал. Зато я смог взглянуть на происходящее посторонним, незамыленным глазом, и увидеть, в чем была загвоздка неприязни как другого Гарри к Дурслям, так и Дурслей к нему. И надеюсь, что у меня получится с ней справиться. Я живу в кладовке под лестницей. Не то место, где рекомендуется жить детям, хотя еще в прошлом столетии в таких каморках проживали слуги. Но тогда и каморки были для этого получше обустроены, впрочем, по размеру уже тогда они были так же невелики. А еще я все же не слуга. Так что можно понять, почему Гарри по канону мысленно возмущался о месте своего проживания, не помнив, почему его туда засунули. А причина была, правда, не иначе как отчаянная. Я и сам не особо хорошо помню сами моменты, но зато слышу, как Дурсли периодически между собой перетирают события дней прошедших. И знаю, что в первый год-полтора моей жизни здесь им пришлось не меньше десятка раз ремонтировать дом. По-крайней мере раз в масштабных размерах я спалил половину второго этажа. У нас долгое время по всему дому были расставлены огнетушители, пока дядя не заказал и не вмонтировал автоматическую поливку в потолки. Так что моя передислоцировка в кладовку меня не особо удивляет. Хотя даже не знаю, может они рассчитывали, что при очередном возгорании я сожгу самого себя вместе со всеми проблемами? Но моя магия почуяла подвох и перестала активировать режим мальчика из ада при любом моем недовольстве. А недоволен я-прошлый был часто. И отсутствием балования. И кладовкой. И работой по дому, которую на меня взвалили так рано, как только смогли. Каноннному Гарри это казалось несправедливым, особенно на фоне брата, у которого была и своя комната, и куча игрушек, и пахать его не заставляли. Но и тут были нюансы. Как например нюанс с работой по дому - она не была неподъемной. Не знаю, может я-настоящий в своей прошлой жизни жил где-нибудь на ранчо, но недовольство другого-Гарри по мытью посуды или окучивания клумбы воспринимать как-то иначе кроме детских тантрумов у меня не получалось – обычная ж работа-подмога, чего ею недовольничать? А если б другой-Гарри смотрел по сторонам, то заметил бы, что пололи клумбы и постригали газоны все соседские дети. Но он смотрел только на брата и все больше злился. А чем больше он злился, тем больше вокруг происходило всякого, и злились уже Дурсли. И с этим замкнутым кругом надо что-то делать. Глядя в зеркало, я смочил водой из-под крана руку и как мог пригладил волосы, закрывая заметный шрам на лбу. Кстати еще две проблемы, с которыми надо срочно разбираться. Дерзкая прическа и выдающийся шрам хороши для подростков, которым сам возраст заказал пробиваться на более крутую ступень в иерархии. Эксперименты с внешностью и бунтарство характерны для них, и взрослые с этим периодом давно смирились и даже придумали название. Но выглядеть как воинственный подросток неестественно для пятилетки, и вместо того чтоб помогать влиться в социум, подобное лишь отталкивает. Но канонный Гарри Поттер не понимал этой простой истины настолько, что в школе к нему окончательно приклеилась кличка Фрик, не без помощи Дадли, но если б он не чморил жившего с ним фрика, то фриком бы попросту стали звать и его тоже. Детский мир суров и жесток, школьный еще хуже. Тетя Петуния накануне как раз боролась с гнездом на голове Гарри в очередной раз, обрив его под ежика. Нормальная мужская стрижка, у Дадли такая же, но Гарри она показалась несправедливой и почти лысой по сравнению с его обычным гнездом, и он как все нормальные дети, которым что-то не нравится, прорыдал всю ночь, а наутро проснулся опять весь обросший, что было уже совсем не нормально. Тетя Петуния только руками беспомощно развела и скрепя сердце отправила в первый день в школу этого счастливого своей победой шрамированного дикаря, который смотрел на меня из отражения. Пригладив волосы до приемлемого состояния, я взял на заметку попросить меня подстричь сразу, как попаду домой. И сделать что-нибудь со шрамом. Может быть будет достаточно прикрывать его челкой, а может заклею пластырем. Шрамы это конечно круто. Когда за ними есть крутая история. А у этого какая? По канону я конечно помню, но вот в нынешней жизни Гарри не знал еще даже байки про машинную катастрофу, и когда у него спрашивали, как он так поранился, нес всякую околесицу, которую видел мельком по телеку. Получить шрам при удалении гланд, из-за нападения бешеной лисы, во время перестрелки банд - дети разевали рты и пересказывали это своим родителям. А потом почему-то больше не общались с Гарри. К черту, лучше спрятать и привести себя в божеский вид полностью. Да уж, неудивительно, что совокупность всех мелочей и не очень - от внешности до поджогов - привела к тому, что среди соседей уже давно гуляют слухи, что я врун и опасный рецедивист, которому дорога только в колонию. Но тетя Петуния вроде пока не опустила руки окончательно, и еще не соглашалась покорно, что в ее идеальном доме живет зек. И лучше бы поменять общественное мнение, пока не поздно. Так что план корректировки жизни составился легко: вид, поведение и благодарность. Да, я решил показывать, что благодарен за то, что у меня есть. Канонный Гарри никогда не видел, что ему дают, зато всегда подмечал, чего у него нет, а у других есть. Но давали ему не так уж и мало: до сих пор не выкинули на улицу, несмотря на все проблемы от спонтанной магии, кормили так же как кушали сами, водили на прививки, купали, не давая завшиветь, одевали. Тетя делала для меня почти все то же самое, что и для Дадли, в сфере минимума, но все же заботы. Одежду я донашивал за Дадли, как завещалось всем младшим детям от старших, а канонный Гарри, будучи единственным у Поттеров, был недоволен и этой постыдной ситуацией, а я опять же проблем не вижу, наверное я в своей прошлой жизни тоже был младшим ребенком в большой семье. А может быть слишком взрослый, чтоб обижаться на подобные практичные мелочи, одежда-то дорогая, дети растут быстро, там не то что от брата к брату, от соседского принести могут то, из чего их уже вырос, а выбрасывать жаль. К тому же мне и мою собственную покупают, вот как эту школьную униформу, в которой я сейчас, мы ж с Дадли в одно время в школу пошли, нам обоим нужны униформы. Хотя если на следующий год он из своей вырастет, то мне отдадут его старую, а ему купят новую. Ну и что? Игрушек у меня почти нет, это да. Но тут опять была виновата треклятая спонтанная магия – если поджигать все подряд я после переезда в кладовку почти перестал, то ломать не закончил. А магглы не маги, чтоб все сломанное одним взмахом обратно чинить. Вот мне и перестали давать то, что мне жизненно не было нужно, ребенком я-прошлый был импульсивный и во время истерик свою каморку не уничтожил лишь благодаря какой-то подсознательной останавливающей мысли, что на меня тогда рухнет лестница. Вот так жил Гарри в каноне и я-прошлый до Дня Икс с его нахлынувшими воспоминаниями. Но с этого дня я хороший воспитанный мальчик, буду вежливым с дядей Верноном, не буду зыркать на тетю как психопат при малейшем недовольстве. Может мне и от Дадли, который уже поимел привычку защищать мать, перестанет прилетать тумаков да подножек. Поживем – увидим... ......................................... Здравствуйте, я Гарри Поттер. Мне одиннадцать (на самом деле почти). Не считал нужным записывать процесс своих фэйлов и побед, но и того и другого было полно. Скажу лишь одно – пишу я из своей комнаты, лежа на настоящей кровати и болтая в воздухе ногами, как обычный счастливый мальчишка, за стеной Дадли с Пирсом режутся в приставку, я щас допишу и пойду к ним. Меня переселили сюда четыре года назад. Я чуть голову не сломал, придумывая, как этого добиться. Как я и собирался, я стал вести себя как простой мальчишка, а не царек, которому все должны, но почему-то обделяют. Тетя Петуния долго шушукалась с мужем, и они оба косились на меня, ожидая подвох, но в итоге прекратили и поверили, решив, что дело в школе. Я очень удачно вовремя пошел в школу. Помню, дядя даже обронил фразу, что из этого чертенка хотя бы школьные стены смогли человека сделать. Я перестал делать всякое ненормальное, на меня перестали жаловаться, дяде не пришлось делать третью закладную на дом, как он грустно уже обсуждал с тетей, а тете краснеть перед соседями за меня. Вот пара лет примерного поведения, и меня выпустили. Из кладовки. Сами по себе, без угроз и шантажа, которыми канонный Гарри добился этого в будущем. Кто молодец? Я молодец! В школе мы с Дадли попали в разные классы, честно говоря, это один из страннейших моментов, так как по канону я помню, что от Дадли в школе у меня должен был быть ворох проблем, но на тестировании нас развели в классы разного развития и с тех пор так и осталось. И ничего, что должно было быть по канону, не происходило, Дадли меня не третировал, потому что у нас были разные задания, у тети не было повода обвинять меня в том, что я мешаю Дадли учиться, и поэтому когда у него стало плохо с отметками, она просто стала с ним дополнительно заниматься, чтоб не краснеть уже за Дадли перед учителями. Все же хорошо, когда людям есть дело до своей репутации, главное повернуть это в правильное русло. И так как с Дадли мы стали пересекаться только дома, уходя из школы в разное время, никакой Охоте за Гарри появиться было не суждено, да я и не вел себя как изгой, иначе б я и без Дадли перелез из кладовки в школьный шкафчик. Если утрировать. Но вот всего пара изменений, а как все стало не по канону. Школа оказалась нейтрализована, и нейтрализована положительно. Долгое время оставалась проблема в самом Дадли, он очень неохотно шел на контакт. Поскрипев мозгами, я смог вспомнить, что он по-крайней мере раз попадал в больницу по моей вине – когда я года в два отфутболил его в стену из-за какой-то игрушки. И именно с тех пор он как-то меня невзлюбил. Кстати тетя тоже чуть не завсегдатаем в травмпункте стала, ей, как моей няньке, доставалось на самом деле чаще чем остальным домочадцам, настолько, что нас даже участковый навещал, решив, что в этом доме процветает домашнее насилие. Бедный дядя, он лишь чудом тогда не потерял работу вместе с репутацией, соседи и его едва в зеки не записали. Так что Дадли меня терпеть не мог за дело, и выправить это до конца долго не получалось. Но мне видимо и правда везет, потому что реальность была за меня и мой план. Сейчас у нас с Дадли жестковатое, но довольно тривиальное братское соперничество, и это был долгий путь со множеством небольших исправлений. Вот как однажды дядя Вернон свозил Дадли в кинотеатр на какой-то фильм про двух братьев, и Дадли проникнулся сюжетом и перестал желать быть единственным ребенком в семье. А еще раньше произошло другое значительное событие. Дадли тогда пригласили на вечеринку. Нам было по шесть, меня еще никто никуда не приглашал, а Дадли после этого не приглашали несколько лет. И я помню, как по итогу вечеринки рыдала тетя и визжал Дадли, которого впервые наказали завещенным предками способом. До сих пор не знаю, что он натворил на той вечеринке, но для меня это был очередной поворот – Дурсли озаботились поведением блондина. Когда Дадли меня задирал, ему стало прилетать, и тетя больше не верила ему на слово, когда тот обвинял меня в своих косяках. Правда когда тетя не была уверена, кто настоящий виновник, нам просто прилетало обоим. Вот так понемногу, одно за другим, Дадли тоже лучше начал ко мне относиться. Ведь одно дело – задирать непонятное чмо из кладовки, а другое, своего признанного родителями нормального непозорного брата, живущего в соседней комнате почти в тех же условиях, что и ты сам. Всего лишь немного усилий с моей стороны, и я больше не бешеная бомба замедленного действия, а сирота, скинутый на их руки, который и тете всегда готов помочь, и дяде в рот глядит и восхищается. Всего чуточку искренней благодарности. Взрослыми манипулировать даже как-то легче, чем детьми – стань послушным и будет тебе благо. Когда всплески магии перестали ломать мне жизнь, у меня появилась не только своя комната, но и игрушки. Дадли поначалу ныл, пока не просек, что может брать мои игрушки и у него получается в два раза больше игрушек. Вот тогда мы и стали устраивать настоящие братские побоища. Не знаю, кем я был в прошлой жизни, но мутузить Дадли, спершего моего робота взамен своего сломанного, было очень естественно и правильно. А потом нас обоих мутузила тетя Петуния. Приучать Дадли к труду Дурсли долго не решались. Как я и думал. У тети были не только осложненные роды, но и сам Дадли едва не умер при рождении, и на нем все еще висел Дамокловым мечом какой-то страшный диагноз. И что страшнее, даже канонный Гарри в будущем не знал, жив ли взрослый Дадли, потому что он с ним никаких отношений не поддерживал. Халявная жизнь для Дадли закончилась полтора года назад после очередного обследования, тетя обсуждала это с дядей (вот тогда я и подслушал, что с Дадли было что-то не так) и дообсуждалась до ссоры, после которой они еще раз сгоняли на прием, а на следующий день дядя отправил Дадли помогать мне стричь клумбы. Вот у него был разрыв шаблона! Да и у меня тоже.. Как я потом додумал, доктор говорил Дурслям, что угроза миновала, а тетя все никак не верила. А в каноне, похоже, тетя в том споре выиграла и продолжала еще несколько лет сдувать с Дадли пылинки. Мне остается пока надеяться, что она ошиблась в прошлый раз, а не в этот.. Короче, на социальном уровне мы с Дадли выровнялись практически на одинаковую высоту, и наши отношения окончательно стабилизировались в братско-сопернические. Мы играем вместе, деремся, отрабатываем наказания, ненавидим друг друга, но так же готовы друг за друга постоять, особенно после того, как Дадли чуть не порвал бульдог сестры тетиного мужа, а я позвал на помощь. В итоге у Дадли шрам на десять стежков на лодыжке, у дяди напряженные отношения с сестрой, а до Дадли до конца дошло, что я не хочу его смерти. Как и до тети. Вот так я и жил до сегодняшнего дня, жизнью обычного ребенка из семьи со средним достатком, живущими в благополучном спокойном маленьком английском городке. И эта идиллия грозила вскоре рухнуть. Завтра мне исполняется одиннадцать, было лето и вскоре должны были принести то роковое письмо. А я уже почти месяц как ломал голову, что с ним делать. Месяц назад я как раз справлял свой день рождения.. ах-да, про это я ведь еще не писал? Дурсли уже четыре года как празднуют мои дни рождения! Удивительно, не так ли? У канонного-то Гарри с этим было совсем туго, и почему, догадаться можно с трех попыток. Да, из-за его магии. Хотя, справедливо будет сказать, что не только из-за нее. Спонтанные выбросы происходят ведь не только при истериках и недовольствах. Они происходят из-за страха, удивления, радости. Да, правильно - из-за положительных эмоций тоже. И несмотря на то, что результаты от выбросов получаются разные, Дурслям было фиолетово, что магией сделано - восстановление ли сломанной вазы или надувательство тети Мардж - у них давно уже выработался своеобразный рефлекс "ложись!" при любых проявлениях ненормальности, особенно у тети Петунии. Поэтому канонного Гарри они старались лишний раз не ворочать ни поощрениями, ни наказаниями. Не считая, конечно, трудотерапии и доказавшей свою полезность спасительной кладовки, куда канонного Гарри и отправляли при малейшем признаке "чего-то может случиться" от греха подальше. И это было очень эффективно, недаром в тюрьмах худшее, что может случиться с заключенным, это одиночная камера. Психология, стадный инстинкт, понимание, что это наказание и вся остальная дребедень, но поторчав в замкнутом пространстве полдня, будешь стараться делать так, чтоб оказываться там пореже. И это при том, что для Гарри это была его комната - и все равно такой эффект! Сурово? Даже жестоко. Но действенно и другого способа обуздать мою магию они все равно найти не смогли. Однако так как у меня с первого дня школы больше не было ни единого выброса, Дурсли через некоторое время подумали и решили, что раз у меня подвыветрилось, то можно и выдохнуть. На деньрожденные свечи, например. Но они понятия не имели, когда я родился - это и была та, вторая дилемма. В каноне было какое-то письмо вместе с Гарри, но что там говорилось знали только канонные Дурсли, а я помню лишь, что канонный Гарри знал о себе очень мало, и не уверен, знал ли он, когда у него день рождения - потому что этот день вообще не праздновали, это уж совершенно точно. В моей же жизни я знаю чуть больше. Я знаю, что в моей жизни Дурсли не знали обо мне ничего, кроме моего имени: ни где я родился, ни в какой день, ни кто были мои родители - закон говорил, что я никто. Не знаю, может быть письмо затерялось? А может, такие же проблемы были и в каноне. Как бы там ни было, очень хорошо, что им поверили фактически на слово, что я вроде как племянник тети, а еще очень помогла быстро оформленная прописка в их доме, ведь кого чужого добровольно у себя никто не пропишет - поэтому я и мог ходить в районный сначала детсад, а потом школу, спасибо дяде Вернону и его "правильные" знакомства. Но так как Дурсли не знали мой настоящий день рождения, этот день им пришлось выбирать. Мое семилетие Дурсли праздновали в канун Рождества, они тогда лишь скупо обронили поздравление, дали кусок торта и сказали переезжать из кладовки. Но это был самый рождественский подарок, который только может быть! А вот мое восьмилетие, подумав, они решили праздновать в тот же день, что и рождение у Дадли. Взыграло ли скупердяйство (ничего мне кроме разделенного с Дадли торта тогда не досталось), или взрослая практичность, но они почти угадали. На девятилетие и далее Дурсли смогли смириться и определиться с подарками, они дарили нам парные подарки, чтоб никому обидно не было - мне игрушку, Дадли такую же. Или те, которые можно использовать лишь с кем-то, как теннисный набор на десятилетие или приставку, которую Дадли мучает в данный момент и уже который раз орет мне через стену, когда я уже подойду, потому что Пирс читер и свалил домой. А я радуюсь, что днюху справил месяц назад. Завтра б ее все равно капитально испортили. В Хогвартс мне не слишком хочется, мне и тут хорошо. Но придется. А как, я так особо и не придумал: если я сделаю как по канону, то мои с трудом налаженные отношения с семьей опять испортятся. Если решу заныкать письмо, то когда они это узнают, отношения опять-таки испортятся. Со всех сторон получался клин. Поэтому ничего так и не придумав, я пошел к Дадли. А в День Альфа свалил подстригать родной газон, подальше от почты. И получилось так, что письмо я не то что держать, в глаза не видел, и когда дом атаковали ураган из сов и писем, я оказался как бы вообще ни с какого бока. Дурсли паниковали и злились, но не на меня, а волшебников. Дядя пил таблетки, тетя пила таблетки, мы с Дадли убирали гамно от нашествия сов и остальной беспорядок. Никому весело не было. Как было и в каноне, мы снова прибыли на тот островок в хижину. Кстати, островок-то оказался нашим! Дядя купил эту землю два месяца назад, хотя чего он здесь забыл, мне так и не стало ясно. Ну, земля никогда лишней не бывает, да и не моего ума это дела, он взрослый, сам за себя отвечает. В общем торчим мы во временной сторожке, снаружи гроза, Дадли думает, что родители сошли с ума (хорошо что он про Ганса и Гретель не читал), я вздрагиваю при раскатах грома, Дурсли загнанные и бледные, вскоре должен нагрянуть великан, похитить меня, дозапугать Дурслей и навредить Дадли. И мне это не нравится. И честно говоря страшновато как-то. Это я по канону знаю, как там дело было в прошлый раз, но одно дело знать, а другое прочувствовать вот прямо на себе. Чего-то я к этому не готов. Гамно за совами убирать уже казалось не столь возмущенным (я этот газон едва ли не зубочисткой подравнивал, а тут такое!), как встреча с великаном, которого никто не звал, и я уже начинал жалеть, что не решился исподтишка отправить ответное письмо и потом уже наврать Дурслям что-нибудь с три короба. Глядишь, этой поездки б и не было. Но поезд уже отъехал. За дверью послышался шум, и не давая время обдумать, дверь слетела с петель, явив гигантский силуэт. Визжали все. Я с Дадли спрятался за тетей, тетя за дядей, дядя за ружьем. Кто крикнул «медведь!», не понял никто. Раздался выстрел, задымило, заревело, от грозы и перепада напряжения сдох генератор. По-крайней мере, свет отключился точно. И вот в этом бедламе мы все визжали как полоумные, пока дядя не гаркнул заткнуться, зажег фонарь и не понял, что подстрелил пусть и гигантского, но все же не медведя. Хотя подстрелил это громко сказано. Гигант сидел на полу скорее охреневший, чем пораненный, и прижимал к себе зонтик. Дядя по канонному заорал тому убираться, что пробудило гиганта к действию. Он поднялся, явив миру сплющенную белую коробку с торчащими из нее кусочками чего-то вкусного при жизни, но насильственно умершего под пятой точкой гиганта. Не буду полностью пересказывать, кто на кого орал, скажу лишь, что было почти канонизированно, только я не разговаривал с гигантом, икая с Дадли на пару позади тети Петунии, и зад Дадли на этот раз не пострадал. Зато вот в дядю прилетело каким-то лучом, от чего он рухнул как подкошенный. Тетя закричала и бросилась к мужу, на полпути передумала и бросилась обратно к нам, но я уже, икая, леветировал в руки гиганта. В следующий миг раздался хлопок, нас закрутило, и я оказался в подвешенном на шкирке состоянии в Лондоне. Гигант поставил меня на землю, как ни в чем не бывало рассказывая, как знал меня еще младенцем, простучал по стене, открыл проход и явил моему взору волшебный мир. Зрелище было неплохим. Наверное. Я был занят паникой. Я никак не мог впомнить, как моя семья добралась обратно до большой земли, я лишь знаю, что их не было еще дома, когда я вернулся, а потом они ездили опять по больницам, ища, кто отрежет у Дадли хвост.. Нет, ездила тетя. Дядя и так уже лежал в больнице с приступом от повышенного давления.. черт, этот гигант мне мою семью чуть не убил! А может и убил, в каноне он не стрелял непонятно чем в дядю. Чем больше я об этом думал, тем больше паниковал. И на окружающее обратил внимание лишь когда меня без спроса цапнули и затрясли мою руку в рукопожатии. Я огляделся, разбираясь, куда Хагрид меня приволок. Грязный темный бар, темные личности и хмурый бармен за стойкой, все глядят на меня и шепчутся. Ага, я понял, где я. Странно, вроде в каноне этот бар был перед заходом в магический мир. Но бар-то магический, здесь волшебники тусуются, чего ему делать в, так сказать, предбаннике магического мира? Наверное, воспоминания спутались, что сначала было, бар или кирпичная стена-вход в магический мир. Да и какая разница. Что с моей семьей?! - Дяденька, отправьте меня назад! – ох, что с моим голосом, сорвал видать, - Что за луч полетел из вашего зонтика в моего дядю? Он упал и не встал! Что с моей семьей? - Эти Дурсли не твоя семья! – бешено отозвался гигант, видать, у него это больная тема. - Я домой хочу-уууу! – хрипло заревел я уже по-настоящему от этого зрелища. Разъяренный полугигант не то, что должны показывать детям, а мне все же одиннадцать, мне такое даже по телеку смотреть пока не разрешается. Да тут и взрослый бы впечатлился. Вокруг забродило движение, полугигант явственно нервничал и пытался меня успокоить, но все было бестолку. Чую, не будь мы на публике, он бы ничтоже сумняшеся, кинул бы в меня каким-нибудь лучом, как в дядю. Но вокруг была куча народу, а еще я был не просто каким-то магглокровкой, на которого всем наплевать (по канону), а знаменитым и вроде как не из последних по значимости в магическом мире. И вот как-то так получилось, что доревелся я до аврората. Сижу теперь за столом, куда меня посадили, клацаю зубами о чашку с какао, которое мне всучили на пару с бессмертной шоколадкой-от-всех-проблем, и глазею по сторонам. Магический участок впечатлял, чем-то напоминая когда-то виденный полицейский участок из какого-то полуфэнтезийного экшона, вокруг носились люди и нелюди, левитировались предметы, вспыхивали заклинания. Моего сопровождающего уволокли бравые авроры, скорее всего допрашивать. Ну и поделом ему. Не думаю, что Хагрид злой, я вообще дуализм как-то не одобряю. Но на людей он кидается и язык за зубами держать не умеет. Иначе с чего это посетители бара мгновенно поняли, кого привел Хагрид, а? А? А, я спрашиваю? Меня терзают смутные подозрения, что он не только растрепал намедне, кого ему велели сопровождать, но еще и пари какое устроил, что правда меня приведет. Впрочем, даже если меня опознали случайно, в дядю он пульнул целенаправленно. Так что пусть его помаринуют, глядишь, впредь думать начнет, а стоит ли овца выделки. Я провожал огромными глазами прыгающий в горшке двухметровый зубастый фикус с листьями в наручниках, когда ко мне подсел какой-то аврор, молодая улыбчивая женщина с ускользающими чертами лица. Метаморф? - Привет, меня зовут Андромеда Блэк. А тебя? Я только моргнул и для вежливости прошипел что-то (голос я окончательно потерял) невнятное, но этого оказалось достаточно, чтоб завязался монолог, во время которого я вспоминал канон. Хотя чего его там было вспоминать. Андромеда была матерью какого-то второстепенного персонажа, и про нее не было известно практически ничего. Я до недавнего времени наивно полагал, что она даже не жила в магическом мире после терок со своей бывшей семьей, а здесь у нее даже фамилия все еще родная и она работает в аврорате? И вроде бы она каким-то боком моя родственница, пусть и дальняя. Вот это поворот. Что ж, здравствуй, волшебный мир. Здравствуй, волшебный участок. Ничего себе начальное знакомство вышло. ............................. Прощай, волшебный мир, здравствуй дом, милый дом. Мы полным составом вернулись домой, целые и невредимые! И нас всех вылечили. И меня вылечили. И дядю вылечили. И даже Дадли подлечили. От заикания. Но обо всем по порядку. Голос мне подрихтовали еще в авроратском участке. Отхлебнув наконец какао, я почувствовал посторонний привкус, а горлу стало легче. Ушлые волшебные копы подлили мне в какао какое-то зелье, я даже могу догадаться с какой функцией оно было. Но думать не хочу, зачем копам хранить у себя зелье для восстановления голосовых связок. Чем меньше знаешь про некоторые вещи, тем крепче спишь. Заметив, что я теперь могу разговаривать, тетя Андромеда перестала нести успокаивающую ахинею и стала задавать наводящие вопросы, да такие, что я выдал ей не только события дней прошедших, но и всю свою скучную обычную биографию пересказал. И так же о том, что не понимаю, что происходит, растерян и беспокоюсь за свою семью. Тетя Андромеда кивнула и наконец уточнила, а знаю ли я, где нахожусь. Я полувопросительно и стеснительно ответил, что наверное в британской версии Зоны-51. На что мой слушатель округлил глаза и сдержанно (придерживая челюсть) поправил, что это аврорат, британское магическое отделение в волшебной части Лондона. И не давая мне опомниться, сразу же спросила, а знаю ли я, что я тоже волшебник. Помявшись, я наивно спросил, а уверена ли она в этом, добив этим окончательно. Тетя Андромеда поводила взглядом по столу, увидела мою шоколадку, отломила долю и зажевала. Не иначе как жалея, что не может прямо сейчас хряпнуть что поградуснее. Похоже, не такого она от меня ожидала, от знаменитого Гарри Поттера. Но к ее чести, уязвленно орать, что мои родители были магами и я конечно же тоже маг, она не стала. Прожевав шоколадку, она взвешенно выбирая слова и тон, спросила, не происходили ли со мной странные происшествия. Я занервничал. Ну да, были. Но рассказывать о них? О том, что происходило? Через не хочу, я все же выдавил, что бывало, и пересказал парочку, надеясь, что у волшебников на спонтанные выбросы нет какой-нибудь статьи. Потому что мои поджоги и остальные кошмары как-то не особо прельщали. Закончив этот ужастик, я поспешно добавил, что всего этого не было уже очень давно, и я теперь такого ничего не делаю (не надо меня за решетку, тетенька, не надо меня, я исправился!). И ведь правда исправился, ведь я даже Хагрида не поджог, а ведь где-где, но там стресса была предостаточно. Тетя Андромеда спокойно (на вид) выслушала, сочувственно и ободряюще кивая, и временами тихо шепча комментарии навроде "сильные магические выбросы" или "травматичный опыт" шкрябающему перу. Но на мои слова, что со мной давно ничего не случалось даже самого масенького-прималюсенького, заметно встревожилась. Притихшие по мере рассказа, греющие уши бравые сотрудники аврората, снова подали голос, бурно обсуждая услышанное. Я услышал неизвестное доселе слово обскур и запаниковал, вспомнив почему-то дементоров, а следом Азкабан. Неужели все-таки в тюрягу засунут?! Не хочу! Тетя Андромеда злобно зыркнула (и из-под полы стрельнув палочкой в самого ретивого) на коллег, и когда гомон приутих, ласково сказала, что у меня видимо выработался очень хороший контроль, но хочется мне того или нет, я все-таки волшебник и мне придется пойти в волшебную школу, где меня еще лучше научат контролировать мою магию. И добавила еще ласковее, что мне придется пойти, ведь я не хочу навредить своей семье или самому себе снова. Что-то в ее взгляде заставило меня очень быстро согласиться, что да, я волшебник, и мне очень сильно хочется в волшебную школу, я ведь даже не отмазывался, что угодно, только не надо смотреть на меня так "ласково", тетя, я ж сейчас опозорюсь в штаны от такого взгляда! Если она так смотрит на преступников, то мне их искренне жаль. Ох, в фильмах обычно хороший коп плохой коп в одной связке, а не в одном человеке.. В общем, после этого все пришли в движение, на остров отправили отряд за Дурслями, меня отконвоировали на диванчик их ждать, потом в больницу, куда доставили и Дурслей, а после обследования наконец-то закинули домой. Тетя Андромеда - а после того как авроры всё обнюхали у нас в и вокруг дома и ушли восвояси, она осталась - обсуждала что-то на кухне со старшими, а нас с Дадли, клюющих носами, закономерно отправили по койкам. Добравшись до своей, я рухнул и уснул мертвецким сном. ************************************* Утром меня разбудил традиционный крик тети вставать. Я продрал глаза, потянулся и встал. На выходе из своей комнаты я услышал из приоткрытой двери соседней храп, и крикнул Дадли подниматься. Храп только притормозил на секунду, и возобновился снова. Ох уж этот безмятежный детский сон, который и пушками не прошибешь. Я спустился вниз и прошел на кухню. Там у плиты стояла тетя Петуния, а дядя Вернон сидел за столом и читал утреннюю газету, отхлебывая чай. Кофе ему было нельзя из-за давления. Дадли тоже нельзя, он весь в папу. Тоже такой же шкафообразный. Какая-то проблема с обменом веществ, а может просто гены. В каноне его на бокс записывали, но в этой жизни Дадли уже год как гоняет в хоккей, давя массой и ускорением соперников, тренер нарадоваться не может. Дядя тоже занимался спортом до работы, потом времени на это не стало и он заплыл. А так был действительно солидный шкаф-качок, я как его фотку в юности увидел, так у меня сомнения, зачем тетя за него вышла, и исчезли. Тетя кстати тоже вполне себе ничего.. неважно! Тетя сказала мне приглядеть за беконом, пока она пойдет расталкивать Дадли, и я встал на ее место у плиты. Возя лопаткой шкорчащие полоски ветчины, я все сильнее недоумевал. Совы, бардак, оставшийся в доме, когда мы из него спешно уматывали, аврорат, допрос, больница - мне это всё приснилось что ли? Со второго этажа спустилась тетя Петуния с заспанным Дадли, выгнала меня за стол и стала раскладывать по тарелкам завтрак. Мы поели. Как и всегда. Дядя Вернон продолжил читать газету, мы с Дадли помыли посуду, как и всегда, пока тетя отдыхала. Дальше дядя должен был уйти на работу, а нас с Дадли припрясть на домашние работы до обеда, потом обед и свободное время до ужина, которое в выходные превращалось в поездку всей семьей куда-нибудь погулять. Но сегодня не выходной. Вроде бы. Какой сегодня день? Может я все еще сплю? Я ущипнул себя. Больно. Если верить ощущениям, то я вроде бы не сплю. Или попал к Фредди Крюгеру, у него этот трюк не работает. Убравшись, я уже почти свалил к себе, как меня позвал дядя. На серьезный разговор. Та-ак. Я подошел, сел за стол, рядом с дядей села тетя Петуния, дядя отложил газету и уставился на меня, Дадли лупал на нас глазами, недоуменно на родителей и сочувственно на меня, потому что серьезные разговоры у нас были за серьезные проступки, вот как когда я случайно вдребезги разбил полный комплект тетиного дорогого сервиза, подарок на свадьбу. Или когда Дадли чуть не остался на второй год. Серьезные разговоры тогда закончились ремнем по попе и вычетом карманных денег у меня и ремнем по попе и зубрением пол-лета под неусыпным контролем тети у Дадли. Так что я себе сейчас тоже сочувствую. Только какой повод? Дядя сухо объявил, что меня нужно собирать в школу, поэтому мы сейчас соберемся и отправимся за покупками. Тетя молча выложила то самое злополучное письмо из Хогвартса, и протянула мне. Я взял и прочел. Все как в каноне, даже упоминание кладовки. А вот и неправда! Я уже четыре года, как из нее переехал! Волшебникам, похоже, новости какая-то тормознутая почта довозит. Или как еще они там все это узнают. Я дочитал, тетя уточнила, знаю ли я, что волшебник. Я кивнул. Даже если б и не знал, мне об этом уже сказали все желающие, от Хагрида до тети Андромеды. А вот для Дадли это оказалось неожиданным, и он вместо меня закидал родителей вопросами, как и почему. Тетя очень скупо пояснила, что вот так, есть волшебный мир, а я волшебник. И точка. И нет, это не шутка. И нет, она не заболела, Дадли, сядь и успокойся. Дядя пресек дальнейшие разговоры, хлопнув по столу газетой и сказав собираться. И мы с Дадли побежали одеваться. *********************************************** До Лондона мы доехали без проблем. Вышли из машины. Дальше нас вела тетя Петуния. Довела она нас до уже знакомой мне кирпичной стены, велела приложить мне письмо и стена открыла проход. Ничего себе, этого я раньше не видел! Волшебная улица была как улица века из 19го, с поправкой на магическое содержимое. Волшебники снуют, обычные ходят разинув рот, магазины, магазины, магазины. С волшебными товарами, вывесками и тому подобному. Дядя сильно нервничал, но старался этого не показывать, только пыхтел громче обычного. Дадли лупал глазами, тыкал пальцем и восторженно орал, пока тетя не напомнила о манерах. Тогда он продолжил лупать глазами и тыкать пальцем, но исподтишка и тыкая только меня. Я оттыкивался в обратку и тоже разглядывал волшебную торгашескую улицу. Мы дошли до Гринготтса, где Дадли притих, видимо получив шок от чрезмерного количества эмоций, и гоблинов рассматривал уже молча. Дядя пошел обменивать деньги под руководством тети, к стойке. А я скучал, думая, куда Хагрид засунул ключ от моего сейфа (он ведь должен быть? в каноне был), раз его Дурслям не передали, пока черт меня не дернул взять со столика в ожидающем уголке газету. В волшебной газете прямо на заглавной странице на меня ревел я, рядом с паникующим косматым чудовищем. Что. За. Черт?! ************************************************** На фотке Хагрид выглядел еще страшнее чем в жизни. Ну, это у всех так. Я, потеряв дар речи, не мигая смотрел на заглавие этой фотки: Мальчик-который-выжил, похищен! Я ощупал себя. Пока я тут стоял, меня никто похитить не успел. О чем эта газета вообще?! Я спешно раскрыл ее на нужной странице, и заводил глазами по статье, читая и все больше офигевая. Дадли, запалив, что я занят чем-то интересным, сопел рядом, повиснув у меня на плече. А потом вырвал ее у меня из рук и побежал показывать родителям, пока я сполз на диванчик, переваривая прочитанное. Как бы сказать это помягче.. я очень рад, что по этой фотке меня трудно узнать. Очки наперекосяк, сопля на щеке (на самом деле это у меня от Хагрида чем-то вымазало, но кто это знает??), расстрепанный, босой, одного носка нет, в бесформенной растянутой футболке. Хагрид уволок меня как раз перед сном, когда я уже наполовину переоделся в то, что тетя Петуния прихватила в качестве пижам. И у меня впервые слов цензурных не хватает, одной этой фотки достаточно, чтоб запереться в кладовке и никогда оттуда больше не выходить. Статья была еще хуже. Коррес-с-су-понденты. Вот же ж-ж-алость какая. В отдалении ахнула тетя и, не сдержавшись, ругнулся дядя. Я закрыл глаза. Ладно, что согласно статьи меня в младенчестве похитил великан-людоед. Ладно, сказали, что мы жили в лесу и я не умею даже говорить, только мычать (я голос сорвал! и я же разговаривал! они что, глухие??). Ладно, газета сообщала, что все обошлось и доблестным аврорам удалось найти меня и обезвредить преступника. Через десять лет. Потом было упоминание меня в больнице (приложена мутноватая фотка, словно фотали через стекло) и заканчивалось всё пожеланиями скорейшего выздоровления, и упоминанием, что я должен был идти в школу как раз в этом году, уже меньше чем через месяц. С таким интересным вопросительным знаком в конце. Я мысленно выругался. Не удивлюсь, если Мунго уже завалили письмами и подарками в мой адрес. Ни слова про Дурслей. Уже счастье. На меня не пялились на улице, вероятно даже не ожидали больше встретить Мальчика-который-теперь-лечится. Можно засчитать за хорошую новость. Наверное. "Пиииииииип же свет!" *************************************************** О том, что со мной случилось после набега великана, Дурслям, видимо, не сообщили, по-крайней мере с подробностями. И фоткой с заглавием они очень впечатлились. Пока меня ощупывала и кудахтала уже тетя, дядя краснел и пыхтел все сильнее по мере прочтения. Выдохнув в конце, он вслух пожелал Хагриду всего хорошего на нарах, и выволок нас из банка, потому что гоблины смотрели с каждой минутой все подозрительнее. У меня отлегло на сердце, когда я понял, что Дурсли правда не винили в произошедшем меня. Зато волшебников в целом они стали не любить еще сильнее. Мы двигались от магазина к магазину, с трудом удерживаясь от перебежек как по минному полю и шараханья от каждого встречного. Дурсли опасались еще какой гадости, я опасался, что меня все же узнают. Волшебство ушло, осталась суровая действительность. Без происшествий закупившись всем необходимым, мы смогли добраться до финиша - лавки Олливандера. Тетя Петуния вошла в нее, поджав губы. Мне что-то подсказывает, что с этим местом у нее связаны не особо приятные воспоминания. Я тоже входил в лавку как на эшафот. Здесь по канону должен быть еще один гвоздь в мой будущий гроб. Деревянный. С пером феникса внутри. Олливандер меня узнал. И тетю Петунию тоже. Может у него чары какие стоят на двери, которые выкладывают всю подноготную вошедшего?? Иначе мне б такую память, как у него. Болтливый как и в каноне, хозяин лавки выложил как на духу, что тетя девочкой бегала от палочки к палочке, упрямо пытаясь добиться от них хоть какой-то ответной реакции, и что ему очень жаль, что так ничего и не получилось. Это ж какого такого патиссона? Тетя хотела в Хогвартс?! Да еще и так сильно? А как же ненависть к магам? Тетина дальнейшая реакция удивила еще сильнее. Она очень холодным тоном попросила Олливандера не нести околесицы и заняться работой, желательно в дальнейшем молча, иначе мы выйдем и пойдем к его конкуренту Грегоровичу. Мне правда кажется, что с этим местом у тети связаны очень плохие воспоминания. Потому что такой грубости она, будучи леди, себе не позволяла. Почти никогда. Поджал губы уже Олливандер, и неодобрительно посматривая на тетю, измерил меня и пошел за палочками, даже не сказав коронной, что это не я выбираю палочку, а палочка меня. Из лавки я вышел в тихом отчаянии. С той самой канонной палочкой. Да за что же это мне, я ведь не канонный Гарри! Я вообще не Гарри! Мы добрались до дома без приключений, дома Дадли приватизировал половину покупок, дядя лишь сказал, что если он что испортит, то заново будем покупать на его карманные деньги, я, выйдя из депрессии, читал оставшиеся книги и мы жили в общем почти как обычно. Палочка жгла мне пальцы (фигурально, к сожалению) и я без всякого сожаления отдал ее на хранение дяде. Так, неумолимо, приближался Хогвартс. Накануне дня SOS, дядя с тетей вызвали меня на еще один серьезный разговор, в котором после инструкции, как дойти до поезда, меня известили об одном неприятном (как бы, но мне на самом деле пофиг) известии - пусть я и уматывал до Рождества в неизвестном направлении, от школы меня никто не освобождал. Тетя перевела на экстерн-образование и готова отправлять мне задания с упорством Рембо, на каникулах меня ждет полноценный трехдневный ад с экзаменами, и то же самое будет летом. Так что готовься, Гарри, готовься. У меня с учебой не было таких проблем, как у Дадли, я учился не выдающе, но и неплохо, балансируя на краю между ботаником и "у него хорошие отметки". И новость воспринял без истерик, что меня нагружают лишней нагрузкой и идите лесом я теперь маг. Зато заинтересовался, как тетя собирается со мной связываться. Ей едва ли не силой пришлось признать, что они собираются сгонять в волшебную часть Лондона еще раз и купить сову. Поморщились все. Сово-апокалипсис нам еще долго сниться будет, хичкоковские "Птицы" отдыхают. Дядя поинтересовался, а точно ли у магов нет нормальных способов связи, на что тетя сказала, что она о таковых не знает, но если дяде надобно, то он может и сам изучить этот вопрос. На этом дискуссия была закончена, но не для меня. Выгнав Дадли спать, а дядю Вернона сторожить лестницу от подслушиванья, тетя продолжила серьезный разговор. Она рассказала, что магический мир не волшебная сказка и мне стоит быть осторожным, не брать конфеты у незнакомцев, не переходить улицы в неположенных местах, и в общем всё то, чему учат всех детей про обычный мир и о чем мы с Дадли давно уже затвердили назубок. Про быть осторожным она раз десять повторила. Я заверил, что и так собирался. Потом помялся, и спросил, будет ли моя комната все еще моей, когда я приеду, или придется снова переезжать в кладовку. И тут тетя меня обняла. Мы и раньше обнимались. Но это было формально, на фотографиях или мимоходом. А здесь тетя меня обняла как.. не знаю. Но из ниоткуда возникло ощущение, что меня никто никогда так не обнимал. На макушку капнуло что-то мокрое. Я замер. Выпустив меня, тетя молча утерла слезы, я пожелал ей спокойной ночи и деревянными ногами ушел к себе. Только там я смог выдохнуть. Нет, к такому меня жизнь не готовила, ни канон, ни предыдущая. Цербер и то лучше, чем женские слезы! ******************************************** И вот он настал, день SOS. Меня собрали, отвезли на вокзал, еще раз попрощались (хоть дядя не обнимал, иначе б меня накрыл совершенный когнитивный диссонанс), и дали добро на бодание с преградой между этим вокзалом и волшебным. Дадли на прощание махнул рукой и крикнул, что тоже будет писать. Я собрался, прошел барьер. Все, Рубикон пройден, назад дороги нет.

Hogwarts Bath Times

Волшебный вокзал встретил длинным гудком пыхтящего поезда, как раз подходящего к платформе. Толпы пока почти не было, дядя подвез меня аж за целый час до означенного времени прибытия, и можно было не торопиться. Я мысленно выдохнул и направился к поезду, таща за собой громоздкий багаж первокурсника. Тетя при покупке косилась на другие сундуки, поменьше да пофункциональнее, но я был солидарен с дядей Верноном, который настоял, что лучше такой неубиваемый сундук, чем элегантная, с кучей навешанных для удобства заклинаний, дорогущая "дамская сумочка, которую я сломаю через два дня". Дядя имел свой резон: навороченные хрупкие предметы нередко имели свойство быть не такими прочными и долгоживущими в руках одиннадцатилетки, чем толстые, окованные в железо, бабушкины наследия с минимум заклинаний на них. У меня же был свой довод. По непонятно откуда вспомнившемуся опыту, я знал, что мне будет легче навесить на этот сундук свои собственные заклинания, чем страдать со все время глючившими заклинаниями "элегантных". Нет, можно было конечно найти и навороченные, и гарантийные, и крепкие в одном лице, но стоили они соответствующе. И они того не стоили. Сбоку послышался грохот и вопль, я посмотрел в сторону шума и не сдержал улыбки. Вот об этом я и говорю. Мальчишка, затаскивающий такой же сундук как у меня, в вагон, отвлекся, и балансирующий сундук перевесился с полутора метров обратно на асфальт. И теперь мальчишка раздосадованно увесистыми пинками направлял сундук ближе к лесенке вместо того чтоб аккуратно подтаскивать. Те сундуки, которые заинтересовали тетю Петунию, такого обращения бы долго не выдержали. Я затащил внутрь свое громоздкое достояние, зашел в первое попавшееся купе, убрал багаж, сел и принялся наблюдать в окно. На платформу прибывали другие ученики, нарастал шум и гомон, в коридоре то и дело кто-то проходил. Ко мне пока не заходили. Я параноидально пригладил волосы в отражении стекла. Вряд ли кто-то ждет прибытия знаменитого (уже и по другой причине) мальчика, но мне не хотелось, чтоб первое знакомство с будущими сокурсниками состоялось не со мной лично, а газетными вырезками и слухами. Впрочем, я давно уже отлично поработал, чтоб выглядеть не только хорошо, но и иначе, чем канонный Гарри. Когда пару недель спустя начала учебы в школе взрослые додумались наконец проверить мое зрение, я в магазине оптики выбрал оправу, которую грешно было бы дразнить. Тонкая, прямоугольной формы, без увеличивающих глаза толстых стекол, приятной окраски и хорошего материала. Канонный Гарри когда-то выбрал очки по полузабытому воспоминанию чьего-то лица, как потом оказалось, своего отца. Но мне был важнее имидж, чем ностальгия. Волосы я подстригал коротко по бокам, отрастил густую челку, всю свою шевелюру немилосердно заливал и фиксировал бриолином в нужную прическу. А шрам еще и заклеивал телесного цвета пластырем, незаметным под волосами. Одела меня тетя Петуния в брюки, рубашку и галстук школьного покроя, в сундуке лежали запасы одежды, школьные мантии и теплый джемпер сверху, на случай, если станет прохладно в поезде чтоб можно было быстро и легко его достать. Там же рядом меня дожидался запакованный в пакет обед. Меня не должны были узнать ни по статье, ни по унаследованной внешности, ни по шраму. Более темные из-за бриолина отцовские жесткие волосы не торчали, как у него, форма лица была чуть другая благодаря другим очкам, а цвет глаз еще нужно было разглядеть под тенью челки. Я обычный первокурсник, один из многих. В купе заглянул первый посетитель. Старшекурсник. Увидев, что здесь обретается малявка, он закономерно закрыл дверь и пошел искать дальше. Без вопросов "А ты случаем не Гарри Поттер?". Я достал из-под сиденья сундук, порылся в нем, нашел книгу, которую не смог отвоевать у Дадли дома, закрыл сундук, задвинул его ногой и раскрыл книгу. Время ожидания можно провести и плодотворно. **************************************** Пока я читал, дверь купе открывалась и закрывалась еще несколько раз. Пока вместо того чтоб закрыться, я услышал нерешительный вопрос, не занято ли здесь. Я сказал, что нет, и пригласил располагаться. Вторженец вошел, затаскивая следом и багаж. Я оторвался от текста и посмотрел на временного соседа по купе. Это был пухловатый мальчик моего возраста, напомнивший мне Дадли, только не такой плотный и большой, и не блондин. Это был Невилл Лонгботтом, софакультетник канонного Гарри Поттера. Пока я наблюдал за порывистыми движениями попеременно то роняющего что-то, то спотыкающегося мальчишки, у него из кармана при очередной встряске выпала и шлепнулась на пол жаба, и целеустремленно попрыгала наружу. Владелец жабы побега не заметил. - У тебя питомец сбегает, - сказал я. - Ч-что? - с долей паники посмотрел на меня Невилл, машинально сунул руку в карман и не нащупал содержимого, - Тревор! Застигнутый на горячем жаб недовольно квакнул, когда владелец подхватил его прямо на пороге, догадавшись на этот раз закрыть дверь. - Спасибо, - поблагодарил он меня. - Не за что, - улыбнулся я, - Обращайся. Правила для комфортного проживания в школьных джунглях просты: не наживай врагов среди сильных мира сего и будь нейтрально/дружелюбным с себе подобными. Громко сказано, но на деле переводится по большей части "не агрь учителей и не будь изгоем". Вот и все. И я собирался придерживаться этих правил социума и в Хогвартсе. Невилл устроился и сел рядом со мной, держа жаба на коленях. Я читал, посчитав свой долг социуму выполненным. - Меня Невилл зовут, - посчитал нужным все же представиться сосед, - Еще раз спасибо за помощь. Ты.. в первый раз едешь, да? Ответить я не успел, двери купе снова распахнулись, явив еще одного гостя. - Не занято, - скорее утвердительно, чем спрашивая, сказал он, и бросил за плечо, - Заходим. Он зашел и сразу сел у окна. Следом за ним зашли два крупных мальчишки, тащившие сразу три сундука и остальной багаж. И не сказал бы, что у них были с этим трудности. Невилл пискнул и съежился при виде нового соседа, когда как Драко Малфой окинул его взглядом и поморщился. Я поприветствовал вошедших, и вернулся к книге, дав понять, что в общении не нуждаюсь. Пока троица устраивалась и садилась, Драко все же поприветствовал в ответ, и завел монолог. Потому что ни Невилл, ни два других, молча севших на свободные места, этот разговор никак кроме разве что кивков не поддерживали. В каноне Драко Малфой стал врагом Гарри Поттера. И был обижен за это минимум весь первый год. Да вот только произошло это по стечению обстоятельств и дурости: и пришел он, когда Гарри успел проникнуться к Рону Уизли призрачной, но симпатией к собрату по несчастью, и до того момента успел показать себя не с лучшей стороны. Потому и слова про неравенство, и нападок на Уизли, и поучительный тон, и вызывающее поведение - все это было воспринято канонным Гарри понятным образом, но совсем не так, как ожидал Малфой, и мысли не допускавший, что Поттер сможет выбрать не лучший вариант, а тот, который окажется ему ближе. И выстроенная стратегия вместо победы обернулась сокрушительным провалом. А ведь выбирай Малфой слова получше, был порасторопливее да сам повежливее, и все могло обернуться иначе, тем более что он пусть и разведённый на седьмой воде киселе, но родственник... интересно, а откуда я знаю, что Малфой родственник Гарри Поттера? Гарри Поттер про это так и не узнал. Или узнал? Я вздохнул. Трудно жить с такой кашей в голове. Может быть я об этом уже успел прочитать в этой жизни, хотя бы в той книге про 28 чистых фамилий. Которую я читал параллельно еще с тремя. Надо бы мне начать упорядочивать свой разум, иначе так свихнусь в маразм годам к сорока. Поезд тем временем успел наконец тронуться и набрать ход. Я оторвался от книги и стал смотреть в окно на убегающий пейзаж. Неплохо. И Драко за радио вполне работает. Малфой трепался про все подряд. Пройдясь по Невиллу, жабу Невилла, своей семье, семье Невилла, своим знакомым, пересказав еще раз про свою семью, рассказав про свои планы на будущее, переключившись на квиддич, а потом и метлы, а затем снова на Хогвартс, он дошел до животрепещущей темы - волшебной политики, которая волшебным образом включала в себя все собранные слухи, отца Малфоя, Поттера и Дамблдора. Невилл даже вставлять в середине этого монолога что-то стал, не слишком, впрочем, внятное. Я ничего интересного не услышал, все как и ожидалось, поэтому уже собирался вернуться к книге, как Малфой вспомнил про мое присутствие. - Твои родители ведь маги? - спросил он меня с подозрением в голосе. Паранойю магов можно понять, некоторые маги еще помнят не так давно ушедшую на пенсию инквизицию с ее интригующим составом и разнообразными методами устранения "дьявольских созданий". Не удивлюсь, если и кого из моих предков запытали. Но переносить неприязнь на пусть и магглокровных, но магов, да еще и в наше время? И та помешанность на чистокровности, которая была в каноне.. Я покосился на дружков Драко. Не сказал бы, что чистокровность им очень помогает в волшебстве, хотя грузчиками они бы стали прекрасными. Да, по первому знакомству судить нельзя, но на мой взгляд здесь что-то не то. Нет, не с.. ээ.. Крэбб и Гойл? не с ними. С помешанностью! - Мои родители маги, - формально ответил я. Ответ Малфоя удовлетворил. - А на какой факультет ты хочешь попасть? Я вот попаду на Слизерин.. - принялся по новой рассказывать свои планы блондин. Ох, он был выкопаной копией канонного Рона Уизли, такой же самовлюбленный и незатыкающийся, разве что манер чуть больше. Неудивительно, что они друг друга не переваривали. Подал голос Невилл, сообщающий, что ему бы на Гриффиндор, на что Драко фыркнул и стал поливать канонной грязью этот факультет. Зря он так, Невилл пусть и мирный, но если я правильно помню, были темы, которые и его зверя могли растолкать. - Я тоже собираюсь на Слизерин, - перебил я Малфоя, - Но и Гриффиндор был бы неплох, только я красный цвет терпеть не могу. - Да ну вас, - надулся Драко, - Что хорошего в этих тупоголовых? Слизерин лучше всех! - Моя бабушка хотела бы видеть меня на Гриффиндоре. - Почему? - хватило у Малфоя тактичности вежливо спросить. - Потому что это лучший факультет, - отбрил Невилл. - Это Слизерин лучший факультет! - возмутился Драко, - Мой папа.. - Моя бабушка.. - одновременно с ним начал Невилл. Дверь купе распахнулась, перебив их обоих. - Мальчики, не желаете что перекусить? - жизнерадостно вопросила продавщица. Слава обеду! *********************************** Малфой скупил кучу всего у продавщицы, так же когда-то сделал канонный Гарри Поттер. Я и Лонгботтом покупать ничего не стали. Деньги у меня были: Дурсли дали на всякий пожарный. Но я все еще не знал, как поживает мой канонный сейф, и тратиться на подобные мелочи не собирался. Но Малфой поделился сладостями со всеми. Может быть, он и испорченный богатый мальчишка, но определенно не жадюга. Мы с Невиллом в свою очередь достали и поделились домашним закусоном. Крэбб с Гойлом обрадовались больше мясу, чем шоколадной лягушке, и умяли половину моего обеда и весь пирог Невилла. И, как общеизвестно - совместная трапеза сближает и расслабляет. Все забыли о политике и стали говорить на более приземленные темы. В разговор вступили и Крэбб с Гойлом, и Невилл, и я, и даже Тревор подквакивал важно время от времени. Когда за окном стемнело и мы уже успели дойти до пересказа страшилок с ночных посиделок, в купе постучал обходящий староста с синим галстуком и сказал переодеваться в мантии. Мы подъезжали к Хогвартсу. *********************************** После поезда нас ждали традиционные лодки. И проводником все же оказался Хагрид, я в этом сомневался. Он подозвал к себе нас, первокурсников, провел через лес к озеру, и сказал рассаживаться по лодкам. Я загрузился с Невиллом, поколебавшись, к нам присоединился Драко, кивнув Крэббу с Гойлом на соседнюю. И мы поплыли. Поздним сумрачным вечером, по темным бездонным глубинам озера, волны которых рассекала лодка с русалочьей тягой, мы приближались к величественному замку на утесе. И эта поездка была так же незабываемой и наполнена таинством, как и в прошлый раз. И все было замечательно, пока черт меня не дернул сказать про русалок. Малфой с Лонгботтомом перевесились через борт, вглядываясь в непроницаемую гладкую поверхность и возбужденно прыгая и перекрикиваясь об успехе. В какой-то момент раскачавшаяся лодка накренилась, и я, вцепившись в бесполезные борта, оказался в холодной воде. Из всех нас хорошо плавать умел скорее всего только Тревор. Я не умел. Если правильно помню, Невилла тоже не топили во славу магии. О Драко был не уверен. Поэтому мы очень дружно барахтались, стараясь зацепиться за перевернутую лодку, синхронно вопили и захлебывались, пока Невилл не долбанулся о борт лодки и не утек в подводный мир. Я кое-как смог зацепиться за лодку, Драко, которого держала русалка-шофер, продолжал громко орать от страха. Раз орет, значит дышит. Я напряженно вгляделся в глубину, выискивая хотя бы мутный силуэт Невилла, как озеро пошло рябью и вздыбилось, являя из глубины монструозно-огромное, длинное темное щупальце. Щупальце, подняв волну, взвилось в воздух, судорожно кашляя. Огромный кальмар выловил из озера Невилла.