Amor non est medicabilis herbis

      Это было хорошее утро. Вкусный кофе, неподгоревший омлет и полностью заряженный телефон. Хонджун удовлетворенно вытянул ноги вперед, устраиваясь удобнее в гостином кресле, покрутил пульт в руках и включил наконец телевизор. Показывали какую-то утреннюю программу, а снизу пустили бегущую строку с актуальными новостями. Но даже так энергичные песенки и бодрые голоса ведущих, доносившиеся из колонок, не смогли перекрыть звук зевка Юнхо. Он крутился где-то на кухне, открывая и закрывая холодильник в поисках молока для хлопьев. Проигравши практически всю ночь в компьютер, парень представлял собой чуть ли не ожившего мертвеца с огромными кругами под глазами и отсутствием логики в своих действиях. После очередного, кажется пятого, хлопка дверцей холодильника Хонджун не выдержал и отправился на кухню к нему. Тот пустым взглядом смотрел на пачку хлопьев в своих руках.       — Что ты делаешь?       Юнхо повернулся на голос и расплылся в счастливой улыбке, как самый настоящий пёсель, что увидел сахарную косточку. Он сразу же подошел к Хонджуну и, приобняв за талию, спрятал голову у него на сгибе плеча.       — Дурацкое мероприятие. Зачем нужно было делать его так рано, — раздался приглушенный бубнеж. — Может не пойдем?       — Родной, мы готовились к этому больше месяца. Нельзя просто взять и отменить все.       — Ты прав, — последовал ответ после тяжелого вздоха.       Чужое дыхание щекотало шею и по коже побежали приятные мурашки. Хонджун тепло улыбнулся и подарил легкий поцелуй за ухом. Пальцами пробежавшись сверху вниз по выступающим позвонкам, ладонь остановилась на пояснице Юнхо, чтобы успокаивающе погладить. Второй рукой парень зарылся в темные волосы, массируя кожу головы. В ответ послышался благодарный стон и быстрый поцелуй в плечо. Хонджуну было тяжело удерживать возлюбленного, что был больше него самого, но это была приятная тяжесть, которая ощущалась так правильно и необходимо.       Из невыключенного телевизора заиграла какая-то лирическая песня, и Юнхо, поддавшись настрою мелодии, начал медленно раскачивать их из стороны в сторону. Легонько сжав нежную кожу шеи еще раз губами, он выпрямился, но парня из кольца рук не выпустил, а наоборот прижал к себе сильнее. Хонджун усмехнулся и позволил нежной музыке и родным рукам утянуть себя в медленный танец.       Двигаясь в унисон плавно и свободно, они отдались моменту и утонули во всепоглощающей любви друг к другу. Юнхо вел, уютно устроив большие ладони на чужой талии, а Хонджун, полностью доверившись, положил голову ему на грудь, слушая ритмичное сердцебиение самого близкого человека. Музыку сменила назойливая реклама лекарств, но они все продолжали танцевать, наслаждаясь безграничной нежностью и гармонией. Постепенно движения замедлялись, пока пара не остановилась посередине комнаты.       Хонджун оторвал голову и заглянул в темные глаза напротив — самые любимые и родные — они светились от счастья. И он знал, что Юнхо видит в его глазах то же самое. Кто бы мог представить, что навязанный начальством напарник, однажды станет целым миром для него одного.       Ладонь потянулась наверх. В лучах утреннего солнца блеснуло обручальное кольцо. Юнхо расплылся в теплой улыбке, принимая ласковые поглаживания по щеке. Потом поймал чужую руку в свою и, смотря прямо в глаза, поцеловал ладошку. Скулы Хонджуна очаровательно зарозовели, и Юнхо продолжил свои сладостные прикосновения уже на тыльной стороне. Он уделил внимание каждому пальчику, особенно выделив безымянный — при взгляде на кольцо в его глазах читалась неподдельная радость. Юнхо прокладывал дорожку из поцелуев до запястья, не отрывая взгляда от лица любимого. А потом его губы наконец-то накрыли губы Хонджуна, вызывая у того сладостный стон.       Когда дыхания перестало хватать, они оторвались друг от друга, не переставая счастливо улыбаться.       — Так, а теперь собираемся. Не каждый день мы банки грабим, нельзя опаздывать на представление!       — О, да. — Юнхо - уже живее всех живых - усмехнулся, — Это шоу определенно стоит того, чтобы быть там вовремя. Все же любят фейерверки, а наши заставят всех потерять дар речи.       — И деньги на счетах.