Последнее дело Юлии Савельевой

— Гусаров этот ещё в девяностые гремел, у него бригада своя была, отсидел 8 лет. Теперь в крутые темы не лезет. Лет шесть назад наши коллеги из главка разрабатывали его по поводу рейдерства в нашем районе, — Михайлов внимательно взглянул на полковника Любимова, — ну я там, в справочке, всё изложил. Он встал и потянул пиджак за полы, застёгиваясь. — Нахрена мне твоя справка, — закипел Геннадий Петрович, — сутки прошли, как его на глазах у жены застрелили. Андрей сел, проглотив недовольство. — Товарищ полковник, я лично выезжал на место происшествия. Жена убитого лица нападавшего не запомнила, орудия убийства нет, свидетелей нет, даже следак сказал, что перспективы в этом деле не видит. Почему я должен надрываться ради бандоса, у которого руки по локоть в крови? При этих словах Любимов, прежде массировавший переносицу, открыл глаза. — Кто дело ведёт? — Следователь Касимов. Полковник поморщился. — Будет другой вести, раз этот перспективы не видит. Завтра к нам как раз новый человек придёт, сейчас оформляется. — Что за человек? Геннадий Петрович лишь пожал плечами.

***

Премьерный семьянин, отец двоих детей старший оперуполномоченный Андрей Михайлов слыл среди сослуживцев человеком выдержанным и крайне уравновешенным. Он был недурен собой, всегда с иголочки одет, одним словом, майор был тем самым образцовым сотрудником полиции, вобравшим в себя весь лоск центра и всю напыщенность штабиста. Однако, когда Михайлов заехал во двор Управления, всегдашнее спокойствие покинуло его, сменяемое сперва удивлением, а затем негодованием. Парковочное место было занятно, да ещё и каким-то многовековым драндулетом. — Здоров, — Андрей выпрыгнул из машины, на ходу протягивая руку дежурным сотрудникам, — чьё? — Терпилы какого-то, — усмехнулся лейтенант. Награждённый за безупречную службу Михайлов церемониться не стал — он отвёл в сторону ногу, чтобы дать ей размах и с силой пригрел каблуком и без того помятый диск. И ещё раз. — Слышь, придурок, ты чё творишь?! Майор не заметил, как его сгребли в охапку, зато в полной мере ощутил острую боль в челюсти. Хозяин машины был крепко сбитым, с хорошо поставленным ударом, так что сопротивление было практически бесполезным. Но в тот момент, когда драчуна схватили под руки, Андрей приметился и заехал ему в подбородок. — А утро перестаёт быть томным. Михайлов обернулся. Перед ним стояла молодая женщина, то и дело поправлявшая собранные на карандаш волосы. Она прищурилась и, оттолкнувшись лопатками от машины, сделала несколько шагов навстречу Андрею. — Не ожидала от тебя, — она наклонила голову, пристально глядя на зачинщика потасовки, — а от тебя ожидала. Майор резко обернулся. Напавший на него мужчина во все глаза смотрел на пришедшую. — Привет, Юль, — Андрей поправил шарф, — а вы что, знакомы? — Я была у полковника Ковалёва. Слышала о твоём новом напарнике. Ну, я вижу, вы уже сработались. — Как? — замешкался Михайлов — Юль? Он догнал девушку у входа. — Приказ о его переводе подписал заместитель начальника Главка. — Хохлов? — майор опешил. Вместо ответа был короткий кивок. — А ты то чего к нам? — Убийством Гусарова у вас кто занимается? — Ну я. — Ну вот и отлично.        Семёнов резко выдернул руку. Дежурный отстранился. — А кто это? — Павел слегка наклонил голову. — А это, — лейтенант усмехнулся, — следователь Савельева. Слышал о такой? — Конечно слышал. Только иначе представлял. — Все иначе представляют. Капитан сел в машину. Старушка ни в какую не хотела заводиться. Паша в исступлении хлопнул ладонями по рулю. В заляпанное чёрным петербургским снегом окно постучали — пришлось открыть дверь. — Что, никак? Савельева пристально смотрела на него. — Да у неё часто такое, сейчас заведётся. Девушка покачала головой: — Хватит мучать, садись ко мне. Подвезу. — Мне в Калининский УВД. — Мне тоже на север, поехали.        Савельева повернула ключ зажигания, а Семёнов даже присвистнул, оглядывая салон новенького Rav4. — Ты не злись на Андрея, он хороший парень. В большинстве случаев спокойный. — Я заметил, — буркнул Паша. — Правда. Я его уже давно знаю — десять лет. Он неплохой оперативник. — Он слишком лощёный, чтобы быть хорошим опером. — А ты слишком простой, чтобы быть ставленником. — А ты слишком красивая для следователя. Юля невольно улыбнулась. «Бабник» — отметила она про себя. — Вы с ним друзья, выходит. Следователь приподняла брови. — Думаю, что за это время мы стади практически роднёй…

***

      Ковалёв захлопнул папку-скоросшиватель и полюбовался выведенными на ней крупными чёрными буквами: Дело №52.37. Проведя рукой по шероховатой поверхности плотной бумаги, он невольно улыбнулся; силы были потрачены не впустую. Дело было одним из самых сложных за последние несколько лет, но и одним из самых интересных. Несмотря на то, что подкинувшие работу ЛУВДТшники обеспечили также немалым объёмом необходимой информации, и ему, и его ребятам пришлось провести немало бессонных ночей, ведя по шапке того или иного злодея. Теперь же, когда дело было успешно раскрыто (хотя многие и предрекали его переход в разряд висяков), Борис Михайлович чувствовал огромное облегчение. Он снова улыбнулся и откинулся на спинку кресла, одёргивая ворот рубашки. Колотов почувствовал, как спало напряжение и по всему телу прокатилась волна усталости. В этот момент раздался стук в дверь, и после короткого приглашения кто-то негромко, но отчётливо проговорил: — Здравия желаю, товарищ майор. Голос был абсолютно чужой, своих-то всех Колотов прекрасно знал, поэтому любопытство взяло верх над переутомлением, и он пододвинулся к столу, переводя взгляд на вошедшего. Вошедшую. Перед ним стояла невысокая и крайне щуплая девушка с чёрными, короткими, слегка вьющимися волосами. Синие брюки явно несколько раз ушивались, а под лёгкой тканью тёмно-зелёной рубашки выпирали заострившиеся ключицы. Она в три шага пересекла кабинет и через стол протянула Борису Михайловичу папку с документами. Несколько секунд он внимательно изучал её лицо — необыкновенно умное, сдержанное, очень располагающее — и, наконец, перевёл взгляд на протянутое личное дело. — Савельева Юлия Николаевна, двадцать два года. Московский Университет, юридический факультет с отличием… Так, так, так… Юлия Николаевна… А Николай Васильевич Савельев, случайно, не ваш родственник? — Он мой отец. Майор ухмыльнулся и взглянул на девчонку поверх очков. — Что ж вы в Москве не остались, Юлия Николаевна? — Потому и не осталась. Мой отец лучший в своём роде и я не хочу остаться в его тени. Этот ответ Ковалёва вполне устроил. Он одобрительно моргнул. — Ну, товарищ лейтенант, работы у нас непочатый край. Оформляйся и приступай. Работать будешь под началом капитана Малинина — он толковый и опытный следак, всему тебя научит.        Капитан Алексей Фёдорович Малинин оказался низкорослым (он едва доставал до плеча Юли), полным мужчиной с рубцами вместо складок на лбу и м-образной залысиной. Он неприветливо встретил новую сотрудницу и, указав на невероятных размеров кипу бумаг, отчеканил: — Это тебе до завтрашнего утра. Безусловно, Савельева просидела всю ночь. А когда золотисто-мягкие утренние лучи начали пробиваться через жалюзи, она встала, размяла шею и поясницу и заварила себе кофе. Так продолжалось около двух недель и Юля уж совсем было разочаровалась в выбранной профессии, как вдруг вмешался Его Величество Случай. Дверь кабинета резко распахнулась, выбивая пробку липкого от жары воздуха, и на пороге появился молодой, светловолосый парень. Он прерывисто дышал, ежесекундно поправляя сползавший воротничок клетчатой рубашки. — Здравия желаю, товарищ капитан. Меня к вам направили — у нас вызов — соседи на крики и шум жалуются, надо бы проверить, а свободных нет. — Так я могу, — подскочила лейтенант. Малинин, казалось, был удивлён, что она подала голос. — Ты? — Так точно! Капитан рассмеялся. — Тебя ж там забьют, дурочка. Ты хоть стрелять умеешь? — Так точно, товарищ капитан, КМС. Конечно, он это знал. Также Малинин знал и о юлькином красном дипломе, о занятиях в секции рукопашного боя, о находчивости, проявлённой на практике. Он даже знал ей отца и видел в девушке огромный потенциал, чтобы стать превосходным сыщиком, но она боялся увидеть ещё один загубленный бумажной волокитой талант и потому всеми силами стремился от неё избавиться в самом начале. — Ну иди, КМС. Савельева радостно выпрыгнула из-за стола и, подхватив кобуру из сейфа, вылетела вслед за парнем.        Всю дорогу они ехали молча, но набирая нужную квартиру, сотрудник всё же обратился к девушке. — Тебя как зовут? Юля. Юлия Савельева. Лейтенант. — Старший Лейтенант Андрей Михайлов, — домофон приветливо запищал, — пошли. Вопли разносились по всему подъезду. Оперативники остановились на лестничной клетке — Юля передёрнула затвор ПМ и кивнула напарнику. Андрей выжал кнопку звонка. Дверь открылась. На пороге выросла фигура щуплого мужчины средних лет, который к тому же был в изрядном подпитии. — Чё надо? — Шоколада, — Михайлов отпихнул его ногой, проходя в гостиную. На табуретке сидела женщина и орала благим матом, держась за ушибленный бок. — Опять двадцать пять. Что случилось, Марина? Савельева была несколько поражена спокойствием Андрея. Пока он тряс бьющуюся в истерике женщину, лейтенант осмотрела остальные комнаты. Одна из них оказалась закрыта. — Жену бьёшь, паскудник? — Михайлов обратился к корчащемуся в неудачных попытках встать мужчине. — А что у вас в этой комнате? — обратилась девушка к хозяйке квартиры. Та недобро блеснула глазами и в два шага преодолела расстояние между ними, хватаясь за ручку, поверх юлиной руки. — Ничего, — она отчаянно затрясла головой, — ничего там нет. Рассада. — Какая ж рассада, — нахмурилась Юля, — сейчас же июль. Валявшийся до этого момента в углу алкаш, поднимаемый какими-то невидимыми силами, встал и кинулся к Савельевой. — Не трожь мой самогон, — завопил он нечеловеческим басом, но был остановлен точным ударом старшего лейтенанта Михайлова. — Ты что творишь, скотина? — Марина кинулась на сотрудника с кулаками, норовя расцарапать лицо или выколоть глаз. В этот момент муженёк пришёл в сознание и предпринимал настойчивые попытки ударить мента. Кто знает, чем юы закончилась разборка, если бы не вмешательство Юли. Она с одного удара опрокинула на пол бабу, которая от удивления перестала орать, а затем прописала мужику между глаз. Михайлов благодарно кивнул. — А чего соседи раньше ментов не вызвали? — Так давай спросим. Жалоба поступила из 10 квартиры. Они вышли на площадку и огляделись в поисках нужной двери. — Так, что-то я ничего не понимаю, — лейтенант ткнула пальцем в номерной знак, — сто десятая, сто одиннадцатая… Догадка пришла озарением. — Мы подъезд перепутали, — шёпотом произнёс Андрей.

***

Паша и Юля расхохотались. — Реально подъезд перепутали? Савельева сглотнула, сдерживая смех. — Ага. Семёнов покрутился на сидении. — Юлька, вот там у ларька останови. Я тебя кое с кем познакомлю. Следователь послушно вывернула руль вправо. Паша выскочил из машины. — Здорово, Фома! — А, Паш, здорово! — Знакомься, кстати, это Юля. Юль, это Лёха — мой друг детства. Вместо приветствия на Савельеву восхищённо смотрели два больших чёрных глаза.