Я рядом

      Вокруг темнота.       Сначала не ощущалось даже собственное тело, но с каждой минутой чувствительность возвращалась. Он осмотрелся — картина осталась прежней.       Стоять на месте кажется бессмысленной идеей, поэтому он идет вперед. Нужно найти выход. И было бы неплохо понять, что это за место вообще.       Звук.       Он вертит головой, пытаясь уловить его источник. Это довольно сложно, потому что звук практически на грани слышимости, трудно понять его природу, но это первое, что он слышит за время нахождения в этом странном месте.       Следуя своей интуиции, он выбирает путь. И Небожители явно сегодня на его стороне — с каждым шагом звук становится громче и громче.       Мелодия. Нет. Это послание. Как бы он не старался понять, смысл утекает мгновенно. Мелодия кричит, молит, плачет, но её не понимают. И от осознания этого сердце болит.       Он срывается на бег, слезы текут из глаз. Ему хочется добежать, спросить, выслушать и разделить эту боль.       Силуэт.       Впереди кто-то есть. От него нет угрозы, наоборот — уверенность, что он защитит, что рядом с ним даже сама Смерть отступит, объявив о поражении.       Он пытается кричать, но слова так и не слетают с губ. Ему остается лишь протянуть руку, чтобы коснуться.       Последняя нота сыграна. Она растворяется, а с ней сгущается темнота. Всё исчезает.       Не успел.

***

      — Какого чёрта ты ещё не вышел? Вэй Усянь, ты ещё спишь?! Да ты сломанными ногами не отделаешься!       Окончательно проснуться помог не очень нежный удар о пол. Открывая глаза, Вэй Усянь видит свою комнату и разгневанного шиди, что склоняется над ним.       — Цзян Чэн, а нормально разбудить нельзя? Зачем сразу бросать на пол? — он дует губы и садится.       — Ах, «нормально разбудить»… Да с тобой ничего нормально быть не может! Ты забыл, что сегодня за день? Так я тебе напомню: сегодня мы проведем обряд по призыву духа, на который мы должны отправиться уже сейчас! Но ты не пришёл на завтрак, поэтому я пошел тебя искать, думал, что бродишь, как обычно, а ты спишь. Уже второй раз пропустить собираешься? — Цзян Чэн в не себя от злости.       Вэй Усяню многое спускали с рук, зная, что он довольно беспечная личность. Вместо тренировок и совершенствования он пропадает в лесу, охотясь на фазанов, плавает в озере, да и лотосы таскает, за что получает от их хозяина, а дома от мадам Юй.       И, несмотря на все это, Вэй Усянь является одним из самых сильных заклинателей своего поколения. Помимо мощного золотого ядра он славится умом и неординарным мышлением, которые очень помогают ему во время ночных охот и вызывают восхищение не только у учеников, но и у взрослых заклинателей.       — Шиди, ну всё, не злись! Я уже не сплю, а ты еще тут и бранишь меня, значит, мы не опаздываем.       Вэй Усянь встает, потягивается, чтобы размять тело после сна. О «пробуждении» все еще напоминает боль в спине. Если бы это был обычный день, то он посчитал бы своим долгом воззвать к совести шиди, который так жестоко с ним поступил. Конечно, это бы привело к новой волне брани, да и даже к драке, но ведь весело. Для Вэй Усяня нет ничего лучше, чем дразнить Цзян Чэна, а потом со смехом сумасшедшего бежать на всех порах, пока тот несется за ним с очевидными для всех желаниями.       — Ну же, Цзян Чэн, перестань изображать грозовую тучку. — Усянь одаривает его своей улыбкой, в следующую же секунду уворачиваясь от удара.       — Вэй Усянь! Вместо того чтобы болтать, лучше одевайся. Если будешь медлить, то за тобой уже придет матушка.       — Да всё, одеваюсь, одеваюсь я! — он мечется по комнате, натягивая одежды на ходу.       — «Если мадам Юй придет, то я и в этом году пропущу обряд, а этого точно допускать нельзя. И так уже год потерял.»       Подхватывая волосы красной лентой и собирая высокий хвост, Вэй Усянь бежит к шиди, обнимая его за плечи.       — Пошли, не будем заставлять наших духов ждать.       — Сказал тот, кто спал без задней мысли пару минут назад. — Бурчит Цзян Чэн, все же сдвигаясь с места.       Их уже ждут на причале. Фиолетовые одежды клана Цзян выделяются на фоне остальных — узнать их довольно легко. А убийственную ауру мадам Юй, наверное, можно почувствовать на другом конце света.       Замечая недобрый взгляд в свою сторону и мерцание Цзыдяня, Вэй Усянь сглатывает и нервно улыбается. В этот момент он готов наброситься на шиди с благодарностями, потому что, если бы он не разбудил его, то его бы не спасло даже то, что вокруг люди. Его бы ничто не спасло.       — Явились наконец… Сколько можно ждать? — от стального голоса мадам Юй бегут мурашки, она уже в лодке, а рядом с ней сидит Цзян Яньли. Увидев братьев, девушка улыбается.       — Моя госпожа, не нужно гневаться. А-Сянь и А-Чэн пришли вовремя. — Высокий мужчина в фиолетовой одежде тепло улыбается, глядя на жену.       Глава клана Цзян, Цзян Фэнмянь, очень добрый и понимающий человек, но, при этом, он обладает сильным характером, который необходим для управлением орденом.       — Дядя Цзян, мадам Юй, шицзе. — С улыбкой Вэй Усянь кланяется им.       — Отец, матушка. — Цзян Чэн следует его примеру, — Можем отправляться?       — Не можем, а отправляемся! Хватит стоять уже. Если не сядете в лодку, отправитесь вплавь до Ланьлина.       Такая перспектива мало радует, поэтому юноши спешат занять свои места в лодке.       — А-Сянь, ты ведь не позавтракал. Вот, возьми. Конечно, тут мало, но это лучше, чем голодать, — Яньли протягивает ему корзинку с лепешками.       Вэй Усянь знает, что шицзе очень добрая девушка, но все равно каждый раз остается тронут ее заботой. Он улыбается и от души благодарит сестру, а потом принимается уплетать свой завтрак и думать о предстоящем дне.       Чем старше становился Вэй Усянь, тем чаще люди стали гадать, какой дух откликнется на его зов.       Духи бывают нескольких видов. На вид влияет сила и потенциал заклинателя, призвавшего его.       Самые слабые — духи мелких животных и птиц. Если у заклинателя уровень духовной энергии выше, то на призыв откликнутся крупные хищники. Эти духи имеют обычное звериное поведение. Отличает духов и зверей лишь то, что первых легче приручать, они выносливые и живучие.       Другой вид духов способны вызвать заклинатели, чей уровень способностей превышает средний — навки. Их преимущество в способности самостоятельно оценивать ситуацию, мыслить и разговаривать, они понимают своего заклинателя абсолютно так же, как и обычные люди.       Последний вид является самым редким. Для того, чтобы их встретить, нужно обладать невероятными потенциалом и силой, чтобы дух счел тебя достойным хозяином. Чаще всего имеют человеческий облик, а об их физических, духовных и умственных способностях можно только гадать, потому что не существовало еще таких событий, где потребовалось бы столь мощное воздействие.       Обряд призыва духа является важным событием в жизни молодых заклинателей, хоть его и стали проводить десять лет назад в ордене Цзинь. Сначала к нему отнеслись весьма скептично, но на первых же ночных охотах духи адептов клана смогли показать, насколько те полезны при борьбе с темными тварями.       На совете кланов было принято решение о том, чтобы ученики орденов проходили обряд призыва духа в шестнадцать лет. В этом возрасте уже можно сказать о том, как силен заклинатель и о его возможностях в будущем.       Каждый год четыре Великих ордена по очереди приглашают молодых адептов. Знания о подготовке обряда, его описание и прочую информацию запрещено разглашать, она доступна только главам кланов Лань, Цзян, Цзинь, Не и Вэнь. А того, что видят сами ученики, не хватит, чтобы повторить и провести его. Это дает гарантию, что никто не использует его во зло.

***

      К обеду они прибыли в Башню Кои — резиденцию ордена Цзинь. Раньше Главой клана был Цзинь Гуаншань, и все знали о его разгульном образе жизни, поэтому не удивлялись, когда с разных концов приходили юноши и девушки, говоря, что он их отец. К слову, умер он довольно скверно, но ожидаемо. Его труп нашли в одном из борделей, где он лежал голый на кровати, а вокруг было много пустых винных сосудов. Сказали, сердце прихватило. Ведь тот вечер он проводил в компании нескольких девушек. Переоценил себя.       После главой стал его сын — Цзинь Гуанъяо. Он бастард, но все-таки смог проявить себя. К тому же, он единственный, кто подходил тогда по возрасту. Законному сыну Цзинь Гуаншаня тогда было ещё совсем мало лет.       На входе их встретили адепты клана и сопроводили до комнат, где им предстоит прожить пару дней. После обустройства и отдыха всех позвали в главный зал.       В этом году для обряда призыва духа прибывают ученики Великих орденов и некоторые из более мелких кланов. Зал пестрит одеждами, столы расположены вдоль стен так, чтобы оставить большую площадь по центру зала, где уже был начертан круг для призыва. Рядом с ним стоят старейшины Цзинь, так как они ответственные в этом году.       — Выглядит так, будто мы не духов, а демонов призывать будем. — Вэй Усянь рассматривает круг, слегка склоняя голову набок.       Ему очень интересно, как это все будет проходить, хочется уже быстрее увидеть своего духа, чтобы связать свою душу с ним. От этого желания он не может нормально сидеть, поэтому меняет позу уже десятки раз, чем раздражает Цзян Чэна.       — Я не удивлюсь, если к такому как ты, и правда демон явится. У тебя всегда все идет через…       — Кхм.       Братья поворачивают в сторону и замечают Главу Цзян, который предупреждающе улыбается. Вэй Усянь растягивает губы в ответ и вновь растекается бесформенной лужицей на столе, а Цзян Чэн тут же принимает благородный вид, как подобает будущему главе.       В зале появляется Цзинь Гуанъяо со своей женой — Цинь Су. С улыбками они садятся на свои места.       — Господа, сегодня состоится ежегодный Обряд по призыву духов для молодых заклинателей. И мы очень надеемся, что каждый сможет призвать и связать себя с ними.       Рядом с Главой Цзинь сидит лиса, она крупнее обычной, а шерсть ее золотого цвета. Шучун — одна из первых среди духов, кого призвали для службы заклинателю. Она обладает острым умом и проницательностью. От нее не скрыть ни единой лжи, поэтому с ее появлением, у многих «полетели головы». В общем, со своим хозяином она очень похожа.       — Сейчас будут называться имена. Когда настанет ваш черед, вам нужно встать в центр круга призыва. Дальше, с помощью энергии ци, вы должны его активировать. Когда дух откликнется и придет на зов, настанет время связать себя и духа узами. У каждого это происходит по-разному, но не стоит переживать. Вы почувствуете, как и что должно быть. А сейчас объявляю начало обряда по призыву духов.       После десятка человек Вэй Усянь понимает, что без свитков с подробной информацией об обряде, его никто не сможет повторить. Со стороны это выглядит достаточно просто: адепт встает в круг, где концентрирует свою энергию и направляет ее по линиям узора, запуская заклинание призыва. Затем происходит небольшая вспышка, рассеивается, а на ее месте уже стоит дух. Дальше происходят вещи, от которых Вэй Усянь сначала глупо моргает, пытаясь понять, что происходит, а потом уже старается не умереть от смеха. Слишком комично.       Большинству достались слабые духи. Один адепт, пытаясь связать себя с духом кабана, потерпел небольшое фиаско в виде катания на спине, а потом полет через стол. Но, к слову, подкупил его потом едой, поэтому сейчас дух сидит рядом и иногда похрюкивает.       Когда очередь доходит до Цзинь Цзысюаня, то Вэй Усянь и Цзян Чэн затаивают дыхание. Уж очень им интересно посмотреть на духа жениха их драгоценной шицзе. Юноши не любят его за высокомерие и пренебрежение чувствами Яньли. Они не понимают, каким нужно быть слепым, глухим и глупым, чтобы обижать ее.       — Как думаешь, кто будет? — с усмешкой спрашивает Вэй Усянь.       — Скорее всего… — Цзян Чэн замолкает, потому что в этот момент появляется дух.       Прошло пару секунд, и по залу разносится смех:       — Ха-ха-ха-ха! Я так и знал! Я знал! — Вэй Усянь сгибается пополам и не может перестать хохотать.       И как перестать смеяться, когда этому «Павлину» достался в духи павлин?       Цзян Чэн полностью разделяет настроение своего шисюна, но все-таки сдерживается, потому что краем глаза видит, как опасно сверкает Цзыдянь на руке его матушки.       Цзинь Цзысюань одаривает всех хмурым взглядом, но затем, сделав в голове какие-то свои выводы, вздергивает подбородок и заключает контракт.       Скоро очередь доходит до Цзян Чэна. Юноша волнуется. Он понимает, что ему, как будущему Главе клана, необходим сильный дух, поэтому, подавляя дрожь, приступает к призыву.       Вэй Усянь наблюдает за шиди внимательно. С детства он видел и чувствовал, что Цзян Чэн сравнивает себя с ним во всех вещах. Может, это нормально, все-таки у них разница только в год, но Вэй Усянь переживает, что своим стремлением догнать или обогнать, Цзян Чэн потеряет самого себя. Ему нравится его хмурый, кричащий, но, в то же время, заботливый шиди. И он искренне хочет, чтобы тот оставался собой.       Когда свет рассеивается, по залу разносятся восхищенные вздохи. Духом Цзян Чэна оказывается крупный волк с черной шерстью. Его глаза сияют фиолетовым светом, а тело местами искрится молниями.       Мадам Юй не показывает эмоций, но в ее взгляде видны только одобрение и гордость за своего сына и его духа. Цзян Фэнмянь полностью разделяет настроение жены, поэтому улыбается вместе с Яньли.       Только Вэй Усянь сидит белее снега.       — «Отлично. Собака, его дух оказался собакой!»       Из-за того, что в детстве ему пришлось жить на улице, встреч с голодными собаками избежать не удалось. Он до сих пор с ужасом вспоминает их рычание и острые зубы, раны от которых заживали очень долго.       — Идём, Кианг. — Цзян Чэн со счастливым и гордым видом направляется к своему столу, а волк следует за ним.       — Юньмэн Цзян, Вэй Усянь.       Тот не заставляет себя ждать. Он только и мечтает подальше оказаться от шиди и его духа.       — Ладно, теперь моя очередь. — Выдохнув, он встает в круг.       Дыхание выравнивается, глаза закрываются. Он чувствует, как по духовным каналам течет энергия ци, чувствует тепло золотого ядра. Сосредоточившись на ощущениях, он направляет энергию в круг. Его линии светятся духовной силой, все так же, как и у других, за кем наблюдал Вэй Усянь.       Но вместо ожидаемого света, из круга вырывается тьма. Потоком она устремляется вверх, в зале слышится шум — люди вскочили с мест, кто-то напуган, а кто-то удивлен. Есть и те, кто сохраняет спокойствие.       Вэй Усянь смотрит на тьму и не понимает, что происходит. Он не знает, почему пошло все не так, откуда взялась тьма и что будет дальше. Но еще больше он не может понять круговорот эмоций, которые испытывает в этот момент: удивление, непонимание, интерес и… счастье?       Большой сгусток темной энергии опускается вниз, затем медленно рассеивается. Вэй Усянь внимательно всматривается в это облако, пытаясь понять, что оно скрывает. Он замирает и неотрывно смотрит в золотые глаза, глядящие на него в ответ. Тем временем тьма окончательно пропадает и показывает кого скрывала.       Молодой мужчина божественно красив. Ростом выше Вэй Усяня на пол головы, шире в плечах. Струящиеся черные волосы, собранные в традиционную прическу. Изящные черты лица, и самое притягивающее… невероятные светлые глаза. На лбу черная лента с голубыми облаками. Такое же ханьфу, что выгодно подчеркивало не тронутую солнцем кожу.       Вэй Усянь, словно завороженный, смотрит на стоящего перед ним.       — «Красивый, словно Небожитель, но… какие холодные глаза. От такого взгляда можно замерзнуть.»       От мыслей его отвлек нарастающий со всех сторон шум.       — Как… откуда он тут?!       — Как он появился? Что ты сделал, мальчишка?!       — Этого просто не может быть… — этот голос тише остальных, но чувства, которые он в себе несет, заставляют Вэй Усяня обратить внимание на говорящего.       Это глава клана Лань, Лань Сичэнь. О нем говорят с восхищением и глубоким почтением. И сложно поспорить с тем, что этот человек заслуживает быть первым среди заклинателей. Все знают, что именно он поднял орден Лань с колен, после того, как Облачные Глубины были сожжены после нападения. Благодаря его решениям и таланту к управлению, невозможно заметить, что когда-то такое умиротворенное место было полностью покрыто огнем.       — Что происходит?.. — смотря на окружившие их дикие взгляды, в которых так много страха, ненависти и злости, Вэй Усяню становится не по себе.       — Молодой господин Вэй, — Цзинь Гуанъяо выходит вперед. Он серьезен, а Шучун стоит так, словно готова сорваться с места и вцепиться в глотку, — что произошло во время призыва?       — Эм… в каком смысле?       — Вы не понимаете, что произошло?       — Как ты вообще это сделал?! — все опять кричат, но в таком шуме сложно что-либо разобрать.       Вэй Усянь, чувствуя на себе взгляд, поворачивается и встречается с золотыми глазами. Он видит в них в них абсолютное спокойствие и равнодушие, будто дух сейчас находится не в зале, где стены сотрясаются от криков.       В принципе, сейчас и самому юноше становится все равно, поэтому он вздыхает и улыбается.       — Привет, меня зовут Вэй Усянь, а тебя как?       – . . .       — Ты дух?       – . . .       — Ты пришел на зов?       – . . .       — Эй, не игнорируй меня! — Вэй Усянь обиженно надувает губы. Ему совсем не нравится тишина со стороны существа. В своей обиде он не замечает, как бровь мужчины слегка приподнимается. А еще, что зал вдруг стих.       — Нужно немедленно схватить их!       — «Их»? — голос Цзян Фэнмяня, который до сих пор хранил молчание, дрогнул, — Подождите, но причем здесь А-Сянь?       — Это он призвал его!       — Да! Нужно их обоих схватить! — заклинатели подходили, но защита не дает ступить в круг. Она создана для того, чтобы никакие сторонние силы не могли помешать или навредить духу и его хозяину.       — Молодой господин Вэй, тот, кого Вы призвали, не дух. — Лань Сичэнь подходит к границе, но не пытается переступить ее.       Вэй Усянь переводит взгляд на него:       — Не дух? А кто?..       — Он не дух, — перебивает Цзинь Гуанъяо, — его имя Лань Ванцзи, но Вы и Ваши сверстники, молодой господин Вэй, знаете его, как Темный Нефрит.       Сердце пропускает удар, а шум и голоса исчезают. Взгляд медленно возвращается к тому, кто до сих пор не перестает смотреть на него. В голове крутятся мысли. Он призвал основателя Пути Тьмы. Темного Нефрита. Лань Ванцзи. Отступника, предавшего свой родной орден. Человека, который умер тринадцать лет назад.