Я рядом

      Фруктовое вино приятно обжигает горло. Его сладкий и немного терпкий вкус дарит спокойствие и тепло, легкость и свободу, которую можно сравнить с полетом на мечах.       Вэй Усянь наполняет чарку вновь и с беззаботным выражением лица подносит к губам, наблюдая за сценой, происходящей перед ним.       Они до сих пор находятся в главном зале Башни Кои, но сейчас здесь намного меньше людей, чем было пару часов назад. Тут лишь главы Четырех Великих орденов и их приближенные, но говорят сейчас только двое.       Мадам Юй и Лань Цижэнь приводят аргументы, отстаивая свое мнение так, что никто не решается хоть слово вставить. Нет, Цзинь Гуанъяо попытался вначале привести их к соглашению, но потом понял, что это просто бесполезно и ему пришлось сдаться.       Главы кланов Лань и Цзян сидят с нервными улыбками и даже не пытаются хоть как-то успокоить своих родных.       Лань Сичэнь не решается в силу воспитания, потому что, несмотря на статус главы ордена, он все-таки не может себе позволить перебить дядю, великого учителя и талантливого заклинателя, и Юй Цзыюань, также известную среди заклинателей, как Пурпурная Паучиха.       Цзян Фэнмянь тоже решил не вмешиваться.       Взгляд цепляется за людей в зеленых одеждах с золотыми узорами. Глава клана Не, Не Минцзюэ, сидит с абсолютно уверенным видом. На его лице довольная ухмылка, а глаза так и горят азартом, пока он наблюдает за этой ситуацией, но человек, сидящий рядом с ним, таким спокойствием похвастаться не мог.       Вэй Усянь позже понял, что это младший брат главы — Не Хуайсан. Он совсем крошечный по сравнению с братом, его лицо скрывает веер, и видны только глаза, которые с паникой смотрят на эту сцену. На его плече сидит канарейка, которую сначала Вэй Усянь принял за обычную птицу, но потом почувствовал слабую энергию, исходящую от нее, и догадался, что это дух молодого господина Не.       Наполняя чарку вином вновь, Вэй Усянь боковым зрением смотрит на шиди, сидящего от него по правую руку.       Весь вид Цзян Чэна кричит о том, что на него будто в один раз все беды мира свалились, уж так сильно он хмурится. Кианг подчеркивает настроение своего хозяина, искрясь еще больше, чем обычно, поэтому эту парочку Вэй Усянь в мыслях прозвал «Грозовой тучкой».       А вот Цзян Яньли — настоящий луч солнца в этом хаосе. Девушка переживает, это видно, но держит себя в руках и улыбается, когда ловит на себе взгляды семьи, оказывая таким образом, молчаливую поддержку и даря некий покой.       Ситуация, конечно, не такая острая, как могла бы быть, но далеко неспокойная. И причина всего этого сейчас сидит рядом с абсолютным безразличием, умиротворением, будто находится в обществе Небожителей, а не кричащих заклинателей.       Вэй Усянь переводит взгляд на молодого мужчину. Он до сих пор не может понять, как на его зов отозвался давно умерший заклинатель, которого так сильно уважали, а под конец жизни ненавидели, боялись и проклинали. Ему известно совсем немногое о событиях того времени, он слышал лишь иногда от людей о злодеяниях этого человека, о его ужасных поступках. Ну, прям демон, а не заклинатель из клана Лань. И та волна ненависти, страха и паники, которая поднялась, когда они увидели Темного Нефрита, должна была заставить поверить юношу, что перед ним отступник, заклинатель Пути Тьмы, убийца. Но этого не произошло.       Лань Ванцзи, видимо, чувствует на себе пристальный взгляд, а потому поворачивает голову и смотрит в ответ. Вэй Усянь вновь заглядывает в холодные золотые глаза, а мысли возвращаются в тот момент, который был пару часов назад.

***

      Вэй Усянь пытается осознать ситуацию, которая произошла. Он призвал Темного Нефрита? Как? И почему тот откликнулся? Как он вообще стал духом, его ведь несколько лет пытались призвать после смерти, но душа не откликалась, поэтому сделали вывод, что она уничтожена. Но это все равно не отменяло факта того, что были те, кто искал его до сих пор. Они не верили, что такой сильный заклинатель, каким был Лань Ванцзи, мог просто исчезнуть. Было множество предположений о том, что он где-то затаился и выжидает шанс, чтобы нанести удар по тем, кто участвовал в битве против него.       Вэй Усянь впервые услышал о нем в одиннадцать лет. Ему уже удалось сформировать Золотое ядро, поэтому дядя Цзян активно занялся обучением мальчика. Он рассказывал ему о мечах заклинателей, об энергии и как она важна для борьбы с темными тварями. Когда речь зашла о Пути Меча, Вэй Усянь спросил дядю о возможности использования темной энергии, потому что искренне не понимал, почему нельзя использовать и ее. Она уже готова, только руку протяни, в то время как для светлой энергии нужно сильное Золотое ядро, а на его совершенствование много времени уйдет.       Мальчика сильно удивило и озадачило то, как побледнело лицо дяди Цзяна, когда он высказал ему свои мысли. Мужчина долго молчал, но потом все-таки собрался и сказал, что темная энергия очень опасна, ее нельзя использовать ни при каких обстоятельствах, но увидев, что эти слова не возымели должного эффекта, рассказал ученику о заклинателе Пути Тьмы. Тогда Вэй Усянь слушал историю о Лань Ванцзи и не мог понять, почему, если этот человек был благороден и праведен, выбрал этот путь, да еще и совершил столько зла. Что-то не складывалось, но тогда он был еще ребенком и не мог понять, что именно ему не давало покоя. С возрастом этот разговор забылся.       Сейчас же эти вопросы вновь всплывают в голове Вэй Усяня, он внимательно смотрит в золотые глаза, пытаясь отыскать там ответы, но не может пробиться сквозь холод, сковывающий все тело.       — Молодой господин Вэй, — мягкий, но, в то же время, требовательный голос Главы Цзинь заставляет его вернуться в реальность, — Как я уже сказал, перед Вами Темный Нефрит, о котором уже много лет было ничего неизвестно, сколько бы мы не пытались. Объясните, пожалуйста, как Вам удалось его призвать?       — Глава клана Цзинь, не думаю, что А-Сянь сможет ответить на этот вопрос. — Цзян Фэнмянь подходит ближе к кругу, — Вы сами видели, что он действовал согласно всем канонам, которые требуются для Обряда призыва духа. Поэтому я прошу всех успокоиться и не поддаваться эмоциям. Ситуация и правда, — он переводит взгляд на Лань Ванцзи, — необычная.       — «Необычная»? Глава клана Цзян, это слово слишком скромное, чтобы описать эту ситуацию! Ваш лучший ученик призвал Темного Нефрита, а Вы говорите об этом так, будто он детскую шалость совершил! — Вэй Усянь не знает этого мужчину, но догадывается, что перед ним не простой адепт, а глава ордена. Его слова воспринимают с одобрением, поэтому в зале вновь зашумели. Молчание хранят только родные Вэй Усяня.       Глава Лань очень бледен, его губы дрожат, он что-то очень тихо говорит, но услышать трудно. Весь его вид говорит о том, что мыслями он где-то очень далеко. Рядом с ним стоит мужчина, его лицо мрачное. Вэй Усянь знает его, они виделись на Советах, когда он сопровождал дядю Цзяна.       Лань Цижэнь красивый мужчина, но козлиная бородка явно не подчеркивает этот факт. А еще характер! Ох, сколько Вэй Усянь слышал из уст этого человека, что он бесстыден, безответственен и вообще самый неуправляемый человек в мире. В общем, их чувства оказались взаимными. Они взаимно друг друга не переваривают.       Вопросов так много, что голова начинает болеть. Вэй Усянь вздыхает, затем сосредотачивает все свое внимание только на мужчине в черных одеждах, что до сих пор смотрит в его сторону.       — Ну, теперь я знаю твое имя. Конечно, было бы лучше, если бы узнал я его от тебя, но да ладно, — он делает пару шагов к Лань Ванцзи, теперь их разделяет совсем маленькое расстояние, — Но ответь на один вопрос. Почему ты пришел на мой зов?       Вэй Усянь внимательно смотрит на лицо мужчины, боясь пропустить хоть одну деталь, что поможет ему разобраться в этой ситуации. Он очень надеется получить ответ, но спустя пару минут молчания готовится к очередной сцене великой обиды, как слышит:       — Мелодия.       Очень тихо, но Вэй Усяню кажется, что глубокий голос, словно волна, прошелся по залу и поглотил все остальные звуки. Он пару раз глупо моргает, а потом мотает головой, приводя мысли в порядок. Не время сейчас думать о… чем? О том, что он не только красив, как Небожитель, но и его голос… ай, не время!       — Мелодия? Какая мелодия? — он слегка склоняет голову набок, — Хм, но тут не было никаких мелодий.       — Не было.       — Но тогда о какой мелодии ты говоришь? — Вэй Усянь немного теряется.       — Мелодии здесь не было. Она была в душе. — Лицо Лань Ванцзи остается непроницаемым, голос звучит спокойно и ровно.       — Мелодия шла из души? Хм, возможно, в этом есть смысл, — он кивает в подтверждение тому, что понял и принял этот ответ, — Но я не понимаю, как мелодия связана с тем, что ты здесь? И… откуда ты вообще пришел? Ты же… — Вэй Усянь осекается и опускает взгляд, ему не хочется напоминать этому человеку о его смерти. Он понимает, что его вины в этом нет, да и должен же сам Лань Ванцзи осознавать, что уже много лет как мертв. В воздухе повисла неловкость.       Вэй Усянь кусает нижнюю губу, борясь с непонятным чувством вины, а затем все-таки решается поднять глаза. И сердце пропускает удар.       Нет, это все тот же мужчина в черной одежде. Кажется, что перед ним не живое существо, способное двигаться, а нефритовая статуя. Что поражает Вэй Усяня, так это глаза. До этого они излучали лишь холод и абсолютное равнодушие ко всему, но сейчас он видит в них такую палитру эмоций, от которых в груди сжимается. Боль, обида, потерянность, вина, тоска.       Вэй Усянь, под впечатлением от увиденного, медленно оглядывается. Вокруг так много людей. Они кричат, желают смерти, проклинают, боятся. Они смотрят, но не видят, слушают и не слышат. Говорят, но слова вылетают с их уст, словно клинки, раня в самое сердце.       И вот стоит он. Высокий, сильный, красивый мужчина с холодными глазами. Для них он угроза. Темный Нефрит. Предатель. Отступник. Заклинатель Пути Тьмы. Лань Ванцзи.       Один. Против всех. Не услышали, не поняли, не увидели. Уничтожили.       — Давай свяжем наши души? — эта фраза срывается с губ легко, естественно, правильно.       В этот раз он видит, как слегка раскрываются золотые глаза, приподнимаются брови. Удивлен.       Но удивлен не один Лань Ванцзи. К ним теперь прикованы взгляды всех, кто находится в этом зале.       — Молодой господин Вэй, что Вы сейчас сказали? — тихий голос Лань Сичэня в звенящей тишине кажется слишком громким.       Вэй Усянь набирает больше воздуха в грудь, а затем с улыбкой говорит:       — Лань Ванцзи, давай свяжем наши души? Думаю, такая перспектива тебя мало радует, ты ведь довольно сильный. Но! Я третий в списке молодых заклинателей, поэтому довольно силен. А еще я тебя свожу поохотиться на фазанов! Их в Юньмэне довольно много!       Вэй Усянь чувствует загоревшийся внутри огонек, поэтому активно жестикулирует.       — О, а ты бывал в Пристани Лотоса? Там очень красиво, а еще много озер, мы можем кататься на лодке и купаться! О, а еще лотосы собирать, чтобы потом поесть семена.       Он смотрит на Лань Ванцзи, ожидая реакции, но тот словно каменеет, поэтому пыл убавляется. Что он должен сказать? Что он хочет сказать?       Вэй Усянь искреннее улыбается, смотря ему в глаза, а затем дает слово своей душе.       — Знаешь, я мало знаю о том, что было в прошлом. Еще меньше знаю о причинах этих событий. Но я слышал о тебе раньше. Говорили, что ты был очень сильным и талантливым заклинателем.       От него не укрывается то, как тяжелеет чужой взгляд глаз. Каждой клеточкой своего тела он ощущает давление, которое на него оказывает этот взгляд, но не может и не хочет молчать.       — Я не знаю о причинах, меня там не было, не мне судить. Но хочу узнать о них и услышать твою историю. И для этого я предлагаю тебе связать наши души. Но это мое желание. Поэтому, если ты откажешься, то я не буду настаивать!       Ему бы самому себе удивляться, зная свой упертый ослиный характер, но сейчас не хочется спорить, пытаться уговорить. Вэй Усянь хочет, чтобы Нефрит согласился сам, чтобы это была его воля и его желание, поэтому, в ожидании ответа, его сердце бьется в груди так сильно, будто сейчас выпрыгнет.       Перед глазами темнеет, ощущение пространства пропадает, он уже мысленно усмехается над тем, как потеряет сознание от непонятного волнения, когда чувствует прижавшуюся к его груди холодную ладонь.       — Хорошо.       Тихий и спокойный голос звучит близко, отчего Вэй Усянь невольно вздрагивает. Когда зрение возвращается, он видит перед собой Лань Ванцзи. Вэй Усянь уже хочет что-то сказать, но ощущает в теле чужую темную энергию. Она тяжелая и опасная, но в то же время наполняет твердой уверенностью, что ему не навредят. Он чувствует, как энергия обволакивает Золотое ядро. А затем все исчезает.       Вэй Усянь смотрит вопросительно на теперь уже своего духа. Он явно ожидал иных ощущений, да хотя бы каких-то ощущений! А тут даже моргнуть не успел, как уже все, закончили.       Темный Нефрит рассматривает озадаченное лицо юноши, и его губы окрашивает мимолетная ухмылка. Затем он наклоняется к его уху и шепчет:       — Лань Чжань.

***

      От воспоминаний его отвлекают громкие голоса мадам Юй и Лань Цижэня:       — А я еще раз повторяю! Вэй Усянь принадлежит ордену Цзян, он Первый ученик Главы Цзян, поэтому должен поехать в Пристань Лотоса!       — Но Ванцзи принадлежит ордену Гусу Лань! Его возвращение в мир явно не останется незамеченным! Те, кто был сегодня здесь, точно расскажут всем об этом! Поэтому будет благоразумно забрать их в Облачные Глубины!       — То есть Вы хотите сказать, что орден Цзян не способен дать отпор? — Цзыдянь опасно мерцает.       Вэй Усянь, тяжело вздыхая, хочет пригубить вино, но чарку наглым образом отбирают. Он бросает вопросительный взгляд на своего духа.       — Пора заканчивать. — Лань Ванцзи ставит чарку подальше от Вэй Усяня.       — Заканчивать? Но я еще мало выпил! Да и я не пьянею. — Тот дует губы, показывая, что обиделся.       — Я не про вино. — Бровь приподнимается на «обиду» Вэй Усяня. Такой детской реакции от взрослого юноши Лань Ванцзи не ожидает.       — М? — вселенская обида тут же исчезает, а вместо нее приходит понимание, — А, ты про них? — он кивает в сторону мадам Юй и Лань Цижэня, — Да, думаю, ты прав, но нам бы тоже не помешало это обсудить. Я уже понял, что ты не любитель поговорить, поэтому скажу свое мнение. Лань Чжань, нет! Ни за что! Я уже наслышан о Стене Послушания с тремя тысячами правил! Как вообще можно запрещать смеяться и бегать? А что специи вам сделали, что их тоже запретили, и все вынуждены есть пресную еду? И ужасный комендантский час. И при всем при этом запрещен алкоголь! Да это возмутительно! Клан Лань вообще в курсе, что в Гусу самое лучшее вино на свете? Нигде не найти лучше, чем «Улыбка Императора»! И имея такое богатство, существует правило о запрете алкоголя? Что с вами не так?       Вэй Усянь сначала не верил, что эти рассказы о Гусу Лань правда, но стоило познакомиться с парочкой адептов ордена и Лань Цижэнем, как он себе торжественно поклялся туда не ходить.       Но Лань Ванцзи непоколебим. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он наблюдает за этой мини-истерикой об «ужасном» ордене Лань. Но, если бы Вэй Усянь знал о характере Темного Нефрита, то он бы увидел смех в его глазах, а вот над чем конкретно он смеется, тут уж придется догадываться или пытаться выпытать у него самого.       — Поступай, как хочешь.       Вэй Усянь, удовлетворившись этим ответом, поднимает руку, привлекая к себе внимание и широко улыбается.       — Главы орденов, господин Лань, мадам Юй, — он криво кланяется из-за того, что сидит за столом, — мы с Лань Чжанем посоветовались и решили, что поедем в Пристань Лотоса.       Мадам Юй на это только хмыкнула, но она явно удовлетворена его словами, в то время как Лань Цижэнь хмурится, поэтому Вэй Усянь принимает решение быстро высказаться, пока на него не обрушился его гнев.       — Не стоит беспокоиться! Мы не будем показываться на глаза, пока ситуация не станет лучше. Да и мы больше привлечем внимания, если покажемся в клане Лань.       — Это почему же? — Лань Цижэнь явно раздражен.       — В клане Лань много приглашенных учеников разных орденов. Если они увидят человека, одетого в похожую на клановую одежду ордена Лань, но черного цвета, то невольно заинтересуются, а там уже могут рассказать об этом своей семье или же где-то в городе обмолвиться. Тогда визит глав орденов не заставит себя долго ждать, — он говорит с улыбкой и довольно уверенно, — Я понимаю, о чем Вы думаете, учитель Лань. Поэтому отвечу. Конечно, первым делом заклинатели отправятся в Юньмэн, ожидая, что мы будем там. И они правы. Но у нас все равно есть преимущество. Если в Облачных Глубинах нас не найдут, но ученики будут утверждать, что нас видели, то тогда клан Лань встанет под удар.       — Но почему тогда ты считаешь, что безопаснее быть в Пристани Лотоса? Сам же понял, что туда в первую очередь пойдут!       — Нет ограничений. — Лань Ванцзи до сих пор безразличен, поэтому его участие в разговоре удивило всех.       Вэй Усянь первым приходит в себя и сияет, когда понимает, что Лань Ванцзи не просто его поддержал, но и понял его идею, поэтому принимается говорить с новой силой.       — Именно! Мы узнаем о том, что в городе появились заклинатели намного раньше, чем они начнут свои действия. Облачные Глубины окружены барьером, его невозможно пройти без пропуска, поэтому там мы будем в ловушке. Пристань Лотоса не имеет ограничений, а, значит, мы просто сбежим, пока заклинатели не уйдут.       — В этом есть смысл. — Лань Сичэнь задумчиво смотрит в чашку с чаем, затем на Вэй Усяня и Лань Ванцзи, — Да, думаю, стоит пока поступить так. К сожалению, скрыться — самый безопасный вариант, пока мы не придумаем, как разобраться с этой ситуацией.       — Но, молодой господин Вэй, господин Лань, вы должны понимать, что вопрос о том, что произошло во время обряда, остается открытым. Просто пока важнее отвести от вас внимание. — Цзинь Гуанъяо им приветливо улыбается, ставя свою чарку на стол, — Ни у кого нет возражений?       Всех такое решение вполне устроило, поэтому Лань Цижэню пришлось согласиться, но, как трудно ему было смириться, никем не осталось незамеченным.       Вэй Усянь встает и хочет было пойти в выделенные ему комнаты, чтобы собраться к возвращению в Пристань Лотоса, как подходит Лань Сичэнь.       — Глава Лань, что-то не так?       Вэй Усянь видит, что мужчина растерян, поэтому прослеживает взглядом, куда тот смотрит, и натыкается на Лань Ванцзи. И тут до Вэй Усяня дошло.       Видимо, шок на лице слишком заметен, потому что он чувствует, как длинные холодные пальцы прикасаются к подбородку и давят на него, заставив закрыть рот.       — Брат. — Лань Ванцзи ограничивается кивком и не убирает руку.       — Ванцзи. — Лань Сичэнь тепло и искренне улыбается, смотря на него, — Я рад тебя видеть.       — Мгм.       — Мне хочется задержаться, но ситуация сложная и не терпит отлагательств. У нас еще будет время на разговоры за чаем. Буду ждать вас двоих в Облачных Глубинах. — Он кланяется и уходит.       Когда фигура в белом отдаляется, Лань Ванцзи переводит взгляд на Вэй Усяня и слегка приподнимает бровь.       — Что?       Вэй Усянь растягивает, словно насытившийся кот.       — Просто я все гадал, откуда в тебе столько красоты, а теперь мне все понятно. Хех, Лань Чжань, да я боюсь за тебя. Пристань Лотоса полна красивых девушек, они же тебе прохода не дадут.       Вэй Усянь смеется, представив, как тот будет стоять нефритовой статуей в толпе дев.       Лань Ванцзи же смотрит на довольное лицо юноши перед ним. Затем пальцы, поддерживающие подбородок, скользят вниз, касаясь нежной кожи шеи.       От его действий Вэй Усянь замирает и уставляется во все глаза. Щеки покалывает, а места, где пальцы касаются кожи, горят.       — Л-Лань Чжань? Ты что?.. — Он слишком растерялся.       Темный Нефрит не сводит с него глаз, пока его рука опускается на грудь, а затем резко хватает ворот одежд, и тащит юношу за собой на выход из зала.       — Что? — Голос выше, чем обычно.       — Уже все ушли собираться. Ты стоял, я решил помочь.       Вэй Усянь озадачено смотрит на профиль Лань Ванцзи, пока тот ведет его в сторону комнат, а затем чуть не захлебывается воздухом от возмущения.       — Поверить не могу, ты ведь просто решил поиздеваться! И не надо вновь нефритовую статую изображать, я видел, как ты ухмыльнулся. Лань Чжань! Лань Ванцзи!       Вэй Усянь слишком увлечен взыванием к совести Темного Нефрита, поэтому для него остается незамеченным тихий, едва слышимый смешок.