Complete Maximum

Я разгадаю тебя, как судоку По вертикали Горизонтали Сбоку... Мот

Чонгук спит, обняв руками подушку, развалившись посередине кровати, сбив одеяло куда-то вниз. Эта дурацкая привычка даже начала в какой-то момент раздражать Тэ. Но Чонгук на него посмотрел, как на придурка, когда тот заявил, мол ну и прикол у тебя одеяло вечно спихивать и мёрзнуть ночью. Потому что ну а как человек во сне это контролировать может? Они уже достаточно давно вместе. Три месяца назад Чонгук сделал ему предложение самым потрясающим способом, который можно только придумать. До запланированной даты свадьбы осталось всего ничего. Пару месяцев максимум. И всё бы ничего. Чонгук не дёргался никогда особо по этому поводу. Нашёл организаторов, заказал церемонию, принялся искать костюмы, выбирать еду на банкет и присматривать место, куда они улетят вдвоём, когда с официальной частью будет покончено. И вроде бы всё продумано уже прекрасно и до мелочей. И самое счастливое событие, которое хоть и опошляется последнее время во всех странах по-разному, но всё равно остаётся трепетным и ценным днём в жизни двух любящих людей, уже вот-вот должно произойти. Чонгук так сильно горел этой идеей. Сделал всё, чтобы брошенная им же когда-то фраза и запомнившаяся навсегда, ставшая мечтой, наконец уже стала реальностью. Они уже давно носят кольца и его массивное приятно холодит кожу, невзначай напоминая, что это не сон всё. Что тогда, в конце апреля он не уснул навсегда на полу склада, попав в рай, а выбрался оттуда благодаря человеку, который ему потом этот рай на земле устроил. Чонгук потрясающий на самом деле. Он подарил Тэ жизнь, о которой тот даже не мечтал. За пару лет вместе научил верить во всё абсолютно. Тэхён, когда в него с головой решил кинуться, как в омут, наплевав на себя и своих тараканов, он ведь даже и не думал, что может быть так. Он думал, покайфуют вместе, потрахаются с чувствами, а потом наскучат друг другу, потому что оба личности слишком сильные, и разбегутся однажды. А потом утонул Тэ в нём настолько за пару то месяцев, что сам себя потом испугался. Изменился до неузнаваемости внутри. Да, он всё такой же вспыльчивый, наглый и грубый. Да, его отношение к жизни изменилось не сильно. Но появилось дичайшие желание свою жизнь с его связать. Переплести, чтобы не разделяться никогда. Чтобы быть рядом, оберегать его, лечить, когда он болеет, доставлять ему удовольствие всеми возможными способами, таскать на свидания, устраивать дома пьянки вдвоём, когда сначала вы мешаете друг другу какие-нибудь коктейли, а потом — даже сквозь такие толстые стены — мешаете спать соседям, чтобы смотреть что-нибудь вместе по вечерам, разговаривать о высоком или шутить пошлые шутки, носить вещи друг друга и быть уверенным, что никуда твоё от тебя не денется. Тэхёну уже сейчас буквально нравилось называть его мужем. А после свадьбы — он уверен — просто в эйфории будет от этого всего. Поэтому Тэ на всё готов пойти был. Всё принять, на все изменения свои согласиться, от вредных привычек отказаться. На всё. И очередная тэхёнова мечта, неозвученная, неоформившаяся, только проклюнувшаяся когда-то в голове робким «а может, мы когда-нибудь по-настоящему?» буквально несколько месяцев назад почти исполнилась. Чонгук ведь сам её ему когда-то подарил. Сам разделил её с ним напополам. Сам невзначай воплотил в реальность. Дело, конечно, не в печати в паспорте. И вообще не в чём-то физическом. Они уже всеми физическими способами друг друга заклеймили. Полгода назад Чонгук своим предложением. И следом через месяц Тэхён, притащивший с горящими глазами эскизы парных татуировок. — Ты сам придумал? — смотрит восхищенно. — Ну конечно, нравится? — Очень, это судоку? — Угу. — А почему везде цифра двадцать? — Это ноль и два, не догадываешься почему? — Зеро, комплит Зеро? — Да, ты ставил комплит зеро тогда, а он по касательной в двойке сыграл. И говорящая всё и сразу «MY FREEDOM», разделённая на два квадратика, чтобы можно было соединить татуировки. — Готов это под кожу? — Я боль не люблю капец как, придётся тебе меня успокаивать, но, конечно, готов, в конце концов, одну же я вытерпел когда-то. — А где бить будем? На рёбрах? — Может на руках лучше, чтоб совмещать можно было? — Хорошо, — и скрепили всё поцелуем. А Юнги, когда лицезрел темную вязь у друзей на предплечьях, рассмеялся и заявил, что иногда его от них тошнит. Хотя эскиз похвалил. Но что-то в глазах его плескалось, что доказывало, что не очень то ему и смешно. Как-то задумался и, может, даже загрузился слегка. Поэтому Тэхёну не нужно было ничего ни себе, ни другим доказывать. Чонгук и так его. И свадьба ничего не изменит, просто станет ещё одним трепетным моментом между ними. Он с момента их первой встречи на самом то деле навсегда его. Тэхён это давно почувствовал. Там если врозь, то только влачить глупое безэмоциональное существование, вспоминая о том, что так было. И то исключительно для того, чтобы встретиться лет через десять и охуеть от того, что всё упущено и время потеряно. Тэхён даже не думал, что в его жизни однажды может быть так. Ему двадцать семь лет, он не думает о том, где и как заработать денег, какая работа принесёт больше мобильности, как платить за аренду квартиры. Ни о чем не думает. Делает, что захочется. И это благодаря тому, что спящий кверху задницей человек напротив большую часть сознательной жизни проработал и обеспечил им в будущем этот комфорт. Он так сильно переживал из-за ситуации с казино, смог решить даже её, лишь бы ему, Тэхёну, жилось проще и приятнее. Но Тэхён отказался от игорного бизнеса. Во-первых, глупо тратить время на работу по найму, когда можно не тратить. Во-вторых, не мог он себя пересилить и даже играть ходить отказывался. Что-то было в этих заведениях ностальгичное до ужаса. Год они вообще не работали. Засыпали и просыпались вместе, проводя друг с другом восемь дней в неделю и двадцать пять часов в сутки. И всех всё устраивало. А потом начал приближаться день свадьбы, началась нервотрёпка, Чонгук последнее время какой-то обидчивый, а три месяца назад Тэхён ещё и решился наконец, и открыл клуб по спортивному покеру, изъебав и себя, и Чонгука, и Юнги с Чимином психами, потому что получать все эти лицензии — это безумная нервотрёпка. Чимин, к слову, поддался на уговоры и переехал не так давно в «Большое яблоко». Снял квартиру недалеко от их ЖК и уже как три месяца работает директором в покерном клубе Тэхёна. Тэ помнит прекрасно, какая у них была интересная и динамичная работа. Но помнит и о том, насколько она, сука, была нервная. Чимина оттуда нужно было вытаскивать. Его бы там сломали однажды точно. У него не было тэхёнового стержня из сарказма и похуизма внутри. Нервы, нервы, нервы. Вспыльчивый Тэхён. И даже наличие всегда готового выслушать и остудить Чимина, понимающего от и до соулмейта Юнги и лучшего в мире парня, не помогло... и случилось. Тэхён всех заебал трепать нервы и даже невзначай обижать иногда. Особенно Чонгука. Большую часть времени, что они были вместе, Чонгук вёл себя как маленький и устраивал сцены по мелочам. Тэхён обычно был спокойным. Выслушивал свою маленькую истеричку, разговаривал, позволял попсиховать, а потом неизменно мудро и правильно выводил из конфликта. Сам не понимая, как он научился вести себя так. А сейчас Тэхён подустал и сам не заметил, как стал злиться на всё и вся. И случилось. Поругались за два года впервые сильно. Настолько, что не разговаривают уже три дня. А все потому, что Чонгук в последнее время чересчур ранимый, и это объяснимо, он тоже из-за свадьбы волнуется, плюс большая часть подготовки на нём. Но он очень легко обижается. А Тэ очень легко заводится. И вот результат. Лежит, спит обиженный, даже не стал его дожидаться. Развалился так, чтобы Тэ поленился его двигать и на диван пошёл. Понять можно. Наговорил он ему ерунды, конечно. Причём абсолютно из ниоткуда взятой. Вроде фразы: «Ты меня с бывшим своим сравниваешь?», за что Чимин, когда узнал, что он это ляпнул, такого подзатыльника отвесил, что мозги зазвенели. С Юнги Тэ по этому поводу вообще говорить не стал, ну его, отпиздит ещё за такое. Тэ и сам понимает. Очень накосячил. Никогда даже мыслей таких не было. Ну срывается у психов хуйня с языка, когда посильнее задеть пытаются, это же не значит, что у них и правда в голове это хранится всё время. А Чонгук обиделся сильно очень. И Тэхён стоит, смотрит на светлую кожу на темном белье и материт себя на чём свет стоит. И как извиняться главное непонятно, нужно ведь так, чтоб осадка не осталось. Тэ за три дня так и не придумал, как это лучше сделать. «Так, сначала нужно сделать ему хорошо, а потом подобреет и прощение вымаливать буду». Тэхён скидывает толстовку на пол, стягивает спортивки с бельём вместе и аккуратно опускается на кровать ему в ноги. Тянет вниз его боксеры, тот начинает сонно шевелиться. Тэхён достаёт смазку, которой они забили прикроватные тумбочки после пары случаев, когда приходилось в магазин бежать в не самом для бега удобном положении. Выдавливает на пальцы, недолго греет её в ладонях, чтобы не напугать холодом спросонья, нежно целует ямочки на пояснице, поднимется поцелуями по позвоночнику, тот что-то нежно скулит во сне. У Тэ буквально глаза щиплет от этой безумной нежности, затопившей пространство вокруг. Тэхён аккуратно, нарочито нежно прижимается подушечками пальцев к проходу, обильно смазывает и начинает ласкать пальцами твёрдое колечко мышц. Сам при этом склонился над его спиной, влажно выцеловывает выступающие позвонки, ласкает языком и губами, кожа откликается мгновенно, как и всегда в общем-то, на его прикосновения. Тэхён ведёт носом по линии рёбер и, аккуратно надавливая, проникает пальцем внутрь. Туговато, но это естественно, три дня не было секса совсем. Чонгук ворошится во сне, задницей инстинктивно назад подаётся, постанывая, Тэхён закусывает высохшие моментально губы, это слишком сладко выглядит. Тэ добавляется второй палец, чувствуя, как горячая плоть быстро поддаётся растяжке, проникает поглубже, нащупывает узелок простаты, массирует пальцем и Чонгук, вздрогнув всем телом от прошившей мышцы волны удовольствия, просыпается от собственного стона, сонно приоткрыв глаза, ошарашенно смотрит назад. — Какого? — Такого, — Тэхён без предисловий придвигается ближе и, не дав Чонгуку рыпнуться, наваливается сверху, приставляет головку ко входу. Берёт его, начинающего вяло вырываться, за шею, оставляет полупоцелуи-полуукусы, на плечах, Чонгука инстинктивно выгибает, тот глушит рвущийся из груди стон, утыкаясь лицом в подушку. — Ну же, детка, ну чего ты. Отзываешься весь ведь. И входит специально медленно, оттягивая момент, когда наполнит его полностью. Тэ просовывает руку, ему под живот и толкается, чтобы прочувствовать насколько он в нём глубоко. Тэхён прекрасно знает, что ему не больно, Чонгук хоть и выпендривается, пытается отбиваться, но тело всё равно расслабленное, прижимается сам крепче. Чонгук снова глушит выдох подушкой, Тэхён прижимается полностью. Он так любит трахать его вот так. Кожа к коже. Придерживая его подрагивающие от возбуждения ноги своими коленками, подсунув ему под живот подушку, чтобы проникать ещё глубже, чтобы попадать по его чувствительной точке ещё чаще, чтобы он скулил и стонал. Чтобы выгибался сильнее, комкая руками простыни. Чтобы так сладко хныкал, как обычно, когда истязаешь его тело не один час. Чтобы когда совсем жарко станет чувствовать, как он горит, грудью. Тэхён шумно выдыхает через зубы и плавно начинает подмахивать бёдрами, приподнявшись и протолкнув ему под живот подушку, хотя тот упрямо делает вид, что и не его тут трахают совсем. Ну ведь и «нет» не говорит. Тэхён приподнимается, сжимает руками бока ритмично хлюпая смазкой, моментально содрогается от прошивающего всё тело удовольствия — так по нему скучал. Припадает к его спине. Впивается поцелуями в шею, а тот не даётся особо. Только руки под голову сует и лицо в них прячет, стараясь не стонать. Тэхён снова наваливается полностью, ногами его ноги раздвинув и придавив их к кровати. Ускоряется, прикусывая за загривок, стонет низко, утыкаясь носом в его волосы, отчаянно работая бёдрами, стараясь поглубже взять. А тот лишь жмётся лицом в ладони и вообще никак не реагирует. Старается по крайней мере вид делать. — Малыш, перестань, дай мне тебе хорошо сделать, а потом поговорим, — наращивает темп, разваливаясь внутри на куски буквально от влажных пошлых звуков. Но не даёт по-настоящему возбудиться этот упрямый засранец, не дающий ни себе насладиться близостью, ни ему до конца. — Ну же, я же чувствую, что хочешь меня. — То, что у меня член от ласк встал, не значит, что я тебя хочу, — приглушенное подушкой. Тэхён психует. «Выбесил». Он всегда, когда был сверху, по-джентельменски, насколько это было возможно, доводил его до оргазма первым. И если не получалось одновременно, Тэхён кончал следом за ним. Но сейчас он вообще не даётся. «Будто насилую, ну что это такое?» Тэхён психует, привстает, берёт его под бедра, встав коленями на кровать и с силой вдалбливаясь внутрь него, с громкими хлопками, быстро и грубо трахает его, пока оргазм не накрывает со стоном, заставив сжать в руках бока посильнее и затрястись, согнувшись, прикусив кожу на его спине. «Ну, конечно, даже кончить себе не дал, придурок». Тэхён с психом выходит из него, но не отталкивая, а аккуратно укладывая на кровать, прикрывает его одеялом. Пошарив рукой по карманам его спортивок, вытаскивает пачку сигарет, садится на край кровати. Чонгук лежит молча, не шевелится, дышит сбивчиво, обиженно до невозможности. Тэхён с конца кровати эти вибрации обиженные чувствует. И что, блять, делать сейчас вообще не понятно. Хотел как лучше. Получилось, что мало того, что обидел сильно, так ещё и изнасиловал почти. Почему вот именно сейчас всё должно начать ломаться? Тэхён предпринимает последнюю попытку. Наклоняется назад. Гладит по бедру, целует нежно мягкий изгиб. Прикрывает глаза, снова прижавшись губами. — Я скучаю, давай прекращать. Молчит, разглядывает стену напротив. «Понятно». Тэхён поднимается, вздохнув, упирается локтями в колени, смотрит на свои руки. На пачку сигарет и психует окончательно. И просто вытащив одну, зажимает между губ и подкуривает. Хуже ситуацию уже ничего не сделает. — А ты не охуел ли курить? Тем более в кровати? — приподнимается на локтях. — О, заметил меня наконец. — Выебал? — Что? — Понравилось? — Вообще-то нет, но... — А не надо было растягивать вообще, целовать не надо было, надо было прям так взять и выебать, у тебя же уже была когда-то такая идея, — злобно сверкнув глазами, отнимает пачку из рук, натягивает боксеры, его, Тэхёна, толстовку, наверное, вообще себе в этом отчёта не отдавая. — Может, понравилось бы больше. В следущий раз так и сделай, — и направляется к балкону. «А нет, может быть хуже». — Малыш, ну зачем ты так, ну? Я хотел извиниться... — Да ну тебя нахер с твоими извинениями, понятно? — открывает балконную дверь. — Зачем ты такие вещи говоришь? Я ведь пытаюсь хотя бы. — Ну а почему тебе можно за больное цеплять, а мне нет? Тебе же нравится прошлым тыкать, почему я не могу? — и выходит на балкон, хлопнув дверью. Первым желанием было — разреветься. Вторым — быстро одеться и убежать подальше, чтоб искал и обещал простить. Но победило третье, и Тэхён, стараясь не уронить пепел от сигареты в губах на пол, быстро натянул трусы, чонгуков лонгслив, валяющийся на кресле, и вышел за ним. Чонгук стоит на балконе у открытого окна и, прикрыв глаза, курит. Тэ выкидывает свою сигарету в окно, отнимает у него тоже и прижимается со спины, виновато потираясь лицом о его затылок, вдыхая запах волос, пролезает руками под худи, гладит по животу. Чонгук нервно выдыхает. — Не надо, ну... — Чонгук, зачем ты такое говоришь, мне же тоже больно, я никогда тебе неприятно нарочно не сделаю, ты же знаешь, перестань отталкивать, малыш, пожалуйста, — уже буквально в глазах закипает, ну устал ужасно, ещё и с ним впервые так рассорились. — Тэ, потому что мне тоже обидно, ты сам не свой последнее время, вообще за тем, что говоришь, не следишь. Что у тебя в башке, раз такое с языка срывается? — поворачивается в руках, тяжело в глаза смотрит. — С кем я тебя там сравниваю, ну, скажи это? Мне есть с кем, считаешь? — Да ни с кем ты не сравниваешь, — выражение лица почти мученическое, Чонгук замечает плаксивые нотки в голосе, Тэ почти никогда не позволяет себе плакать, а тут его мажет буквально. Тэхён порывисто целует его в щеки, переместив ладони на шею, прижимается к его лбу своим. — Ну прости, малыш, ну пожалуйста, я весь на нервах последнее время, свадьба скоро, клуб этот так не вовремя открыли, — гладит большими пальцами по щекам, — ты обижаешься постоянно на мелочи, я постоянно себя виноватым чувствую, где че не так сказал, чем обидел, — целует приоткрытые мягкие губы легко-легко совсем, глаза прикрывает, трется лбом о лоб, — я понимаю, что всех заебал, понимаю, что обижаю тебя, но мне тоже себя контролировать сложно иногда, ну будь ты снисходительнее, ты ведь даже на безобидные шутки агришься, я понимаю, ты из-за свадьбы тоже на нервах. Ну прости, прости ты, пожалуйста, ну я же так люблю тебя, я не могу с тобой ссориться, — и глаза уже буквально слезами наполняются, ресницы мокнут, но Тэ держится. Перемещает руки на плечи, обнимает любимого своего человечка, зарываясь лицом в шею, целует её нежно-нежно пару раз и снова лицом в неё утыкается, прижимает парня к себе, Чонгук чувствует кожей влагу, с ресниц смазавшуюся, — я думал, сейчас заставлю тебя кончить хорошо, ты тоже ситуацию подотпустишь, расслабишься и поговорим нормально, мы же никогда так не ругались, ну, прости, Чонгук, я не хотел больно делать, ну ты же знаешь меня от и до, как я могу тебя нарочно обидеть? Я люблю тебя, слышишь? Ты моё всё, — порывисто снова к губам прижимается. И Чонгук наконец отвечает. Сжимает губы своими, тянет в поцелуй глубокий, гладит нежно по голове, руку на пояснице устраивает. У Тэхёна камень с души падает от облегчения. — Ну всё, тихо, разогнался, — в глаза заглядывает, — ну чего ты расклеился? — У нас свадьба через три месяца, меня от этого больше всего колбасит. — Я тоже нервничаю, но это же не страшно, уже давно всё спланировали, остались детали, — целует в щёку. — Или ты не хочешь? Я поторопился? Давай подождём? Перенесём на попозже если не готов, м? Ты же нас тут всех уничтожишь, миленькая бомбочка замедленного действия, — зарывается пальцами в волосы, массирует затылок, с лица Тэ от этого незамысловатого движения пальцами постепенно озадачено-грустное выражение сходит, морщинка между бровей разглаживается, Тэхён расслабляется ещё немного. — Чонгук, я очень хочу, поэтому и развозит так. Представить себе не можешь, как хочу. Ещё клуб этот... — Ну давай на Чимина всё свалим, пусть учится вести бизнес, раз ты морально не вывозишь, отдохнём вместе, мы вообще мало времени стали вместе проводить. — Да я уже на всё готов, лишь бы отпустил этот нервяк. — Нахватал дел потому что, а у нас и так период сейчас очень нежный и ранимый. Я тоже поспокойнее буду, не замечал, что на мелочи дуюсь, правда. И наговорил тоже всякого естественно не со зла, не бери в голову, пожалуйста. Я тоже тебя очень люблю, сладкий мой. — Я три дня тебе не говорил, что ты самый лучший. — А ну исправляйся, — нежно хлопает по ягодице. — Можно я начатое до конца доведу сначала? Прости, что я тебя так... сквозь сон. Плохая идея была. — Это на самом деле пиздец как классно, я бы повторил, просыпаешься уже раскайфованным, я сам себе кончить не дал, успокойся. — Я грубо тебя взял потом. — Ой, значит наручниками меня к изголовью пристёгивать это не грубо, а тут грубо видите ли, завязывай. Натворили хуйни чуть-чуть и ладно, я готов, заканчивайте со мной, можете пожёстче, — нежно языком по ушной раковине. Тэхён закусывает губу и тянет его за собой на пол. — Ну куда? — Сюда, — на ходу с него боксеры стягивает, бегло по начинающим загустевать остаткам смазки пальцем проводит и проникает внутрь сквозь ещё не успевшее отойти от прошлого раза колечко мышц, прижав к себе, едва успевшего опуститься к нему на бёдра парня, Чонгук от неожиданности рвано звучно выдыхает, моргает шокировано, а когда тот с ходов на простату нажимает, тут же воздух сквозь зубы тянет, заскулив, и припадает ближе. Тэхён ловит его губы своими, нежно целует, активнее начиная стимулировать узелок внутри его тела, того тут же начинает трясти, он мычит раскайфовано, пальцы на ногах от удовольствия поджимает. — Я хочу тебя слышать, а то у меня психологическая травма, никогда ещё не трахал тебя, чтобы ты вообще молчал. — Это было сложно. А Тэхён... какого хрена на балконе? — выдохом в губы, прикусывая их, внутри начинает собираться тепло, в конце концов, он едва-едва не кончил там в постели. — А смысл идти куда-то? — Ммм, — стоном, — меня это смущает, тут панорамные окна. — А когда-то тебе они нравились. — Там другое... — прогнувшись навстречу и высоко застонав, — было. — Малыш, четырнадцатый этаж, чего стесняться? — впиваясь зубами в нижнюю губу. «Господи, ну почему он так красиво кайфует?» Сидит на нём сверху сейчас, до середины бедра в бордовую толстовку «Champion» спрятанный, русые волосы лохматые ото сна, губы покраснели, руками то Тэхёну за плечи, то за подол толстовки цепляется, чтобы задрать её. — Пальца в заднице, как минимум. — Ты невыносим, боже, никто не видит, расслабься, — прикусывает за подбородок, нежно поцеловав напоследок. — Да я не то, чтобы напряжен, ой, бля, господи, — максимально выгибается, отклянчивая зад сильнее, вцепившись в шею, прижимается что есть сил и тихонько скулит в тэхёновы волосы, сотрясаясь оргазмом, пачкая естественно обе толстовки. — Я надеялся подольше продержаться, — усмехается хрипло. Тэхён прекращает терзать его, вынимая палец. Осторожно по спине и волосам поглаживает, прижимает ещё крепче. Вот теперь спокойно. Чонгук рвано, громко дышит, влажно целует в висок. — Давай больше никогда так не ссориться и до трёх дней игнора не доводить, даже ради таких примирений, ладно? Мы слишком дохрена вместе прошли, чтобы этим париться. Без пяти минут женаты, ну куда начинать хуйней страдать, поздно уже, — переведя наконец дыхание, прихватывает губами кожу тэхёновой щеки. — Обещаю целовать каждое утро и никаких больше ссор масштабных. Люблю тебя, прости ещё раз, я никогда ничего подобного не думал и не буду. Давай уже доживем до этой свадьбы и сдохнем от счастья наконец. Посраться, как приличные молодожёны, мы уже успели, хватит на этом. — И я тебя люблю ужасно и рассказывай мне обязательно обо всём, что беспокоит, я буду помогать. Хорошо? Не тащи всё на себе, мне нужен здоровый муж, а не невротик, понял? — Муж? — смотрит глазами загоревшимися моментально. — Да, муж. Будущий муж. Ты меня понял? — Понял. — Погоди, это что, моя толстовка? — Твоя. — Опять вещи тыришь, засранец, — прикусывает нежно за мочку. — А ничего, что ты в моей сидишь, жадина несчастная? — А, да? — А, да, блин, убежал и даже не посмотрел, что напялил, — сжимает ладонями родные мягкие бёдра. Мажет поцелуем по губам. — А тебя ещё раз с сигаретой увижу, губы синие будут, ясно? Устроил тут представление. Курить научился, я тебя быстро отучу. — Ну мам. — Не мамкай. — Тебе, значит, можно? — А тебе только с моих губ, — проводит по его нижней языком. — Какая-то вы неправильная мамочка, — ведёт руками по бёдрам вверх, склоняясь к его лицу, смотрит из-под ресниц томно. — А вы моего мужа не видели? — упирается лбом в его лоб. — Не видели. А вы моего? — И мы вашего не видели. — Тогда, может, позажимаемся пойдём, пока их нет? — Может, и пойдём. Тэхён подхватывает тяжеленного на самом то деле Чонгука на руки и тащит внутрь. — А я вообще-то говорил вам, что на самом деле не женат ещё? — Да говорили вы, говорили, раз двести точно, — тонет в ночной тишине, вырываясь в открытые окна балкона. Тутанхамон презрительно смотрит на то, что Чимин называет его хозяевами, и, гордо задрав голову, проходит мимо завалившейся на кровать парочки, скрываясь за дверью спальни. — Слушай, мне кажется, кошка извращенкой выросла. — Бля, Чимин говорит, это кот. — Реально? — Ага. — Не верю. — Пойдем яйца искать? — Да надо оно нам что ли, у меня тут есть о чьих позаботиться, — наваливается сверху. — И то верно, — сцепляет ноги у него за спиной, обвивая шею руками. На город давно опустилась ночь, Нью-Йорк, кажется, не спит никогда. Этот чёртов город постоянно в движении. Затягивает в свой бешеный ритм, заставляет двигаться вместе с ним. В этом невозможном мегаполисе главное знать, что у тебя есть человек, с которым можно остановиться. Пока мимо шумят потоки машин и людей, пока метро с громким рёвом развозит всех по домам, пока пестрит рекламой Таймс Сквер, пока «Большое яблоко» живет своей быстрой и перенасыщенной жизнью, главное, чтобы рядом был человек, который сможет подарить тебе свободу от тяжелого смога в мегаполисе, наполняя собой твои лёгкие, заменив ненужный совершенно кислород. Человек, которым дышать сладко.