Пелена Разума

Апатия — это следствие депрессии. Юстин сидел на стуле, облокотившись на спинку и тихо, безразлично наблюдал за окружающим его миром, не понимая, что происходит, как он тут оказался и думая о том, почему его это волнует… — Привет. — Тронул его за плечо улыбчивый парень. Юстин молча перевел на него свой равнодушный взгляд. — Я — Майк. А ты? — Парень продолжил хранить молчание, наблюдая, как Майк садится за его столик. — Почему ты молчишь? — В ответ тишина. — Ты немой, наверное. Печально. В этом месте не с кем поговорить. Все ведь… Ну, сумасшедшие. Они то и дело играют в нарды и стучат головой о стену целый день. Странные ребята. А ты тут новенький, я посмотрю. Первый раз тут тебя вижу. Знаешь, мы могли бы переписываться, ты же умеешь писать? Ну, буквы там, слова? — Юстин продолжал молчать, тихо надеясь, что этот странный парень покинет его, но видимо, его надежде не суждено сбыться. — У меня был дед немой, у него было такое страшное, угрюмое лицо, бр-р, просто. — Майк характерно вздрогнул и продолжил свой монолог. — Мне интересно, почему ты тут? У меня голоса в голове. У того парня, Джона, раздвоение личности, бедолага, постоянно разговаривает с воздухом. Доктор пытается ему объяснить это, но Джон не слушает его. Это понятно, я бы тоже не поверил, скажи мне, что человек, с которым я знаком уже несколько лет, ненастоящий. А вот та девушка… — Я хочу побыть один. — Вдруг сказал Юстин, впервые за несколько недель. — О, так ты разговариваешь? Здорово. А почему молчал? Может ты не умеешь вести диалог? Так я тебя научу. Смотри, когда я задаю тебе вопрос, ты… — Я умею вести диалог, я просто хочу побыть один. — Парень демонстративно повернул голову к окну, за которым шел сильный дождь, капли которого успокаивающе ударялись о стекло, превращаясь в прекрасную музыку для ушей Юстина. — Почему ты хочешь быть один? Я не понимаю. — Потому что мне так хорошо. — Но почему? Ты из-за этого здесь? Потому что тебе хорошо одному? — Майк сосредоточенно смотрел на Юстина, ожидая ответа. — Нет. — Коротко бросил парень. — А почему тогда? И почему ты такой худой? Ты мало ешь? Тебя из-за этого сюда отправили? — Продолжал засыпать вопросами Майк. — Я сам себя сюда отправил. Теперь ты отстанешь от меня? — Юстин начинал раздражаться и это почти забытое чувство, поселяло в нем страх и недоумение. Ведь за пару минут этот незнакомый парень поселил в нем столько разных эмоций, которые он уже не ощущал несколько месяцев. — А зачем ты сюда пришел? Тут ужасно. Доктор любит всех наказывать. Но он думает, что помогает нам, но ему кажется. А вот санитар… — Если я отвечу на твои вопросы, ты отстанешь от меня? — Решил выдвинуть тяжелую артиллерию Юстин. — Не знаю. У меня много вопросов. — Майк крепко задумался, а Юстин, увидев его выражение лица лишь печально вздохнул, принимая свою участь. *** Так и началась их дружба. Оптимистичного и жизнерадостного Майка и пессимистичного, депрессивного Юстина. Они были абсолютно разные, у них не было ничего общего, но как ни странно, они отлично ладили. Казалось, что они исцеляли друг друга. Майк все реже слышал голоса в своей голове, а Юстин постепенно начал общаться, чаще ел и даже один раз улыбнулся. Теперь они всегда проводили время вместе, вот уже две недели. И сейчас, они сидели в комнате отдыха и обсуждали пациентов и санитаров. — Он сидит за этим столом и смотрит на эти шахматы, думая, что он великий математик и шахматист… — Рассказывал Майк. — А разве это не так? — Юстин удивленно спросил, изучая лицо человека. — Не-е-ет. — Протянул Майк. — Месяц назад он думал, что великий скрипач, лучше Моцарта… — Моцарт не был скрипачом. Он был пианистом и композитором. — Мой Моцарт — скрипач. — Пожал плечами Майк. — И старая Нен сказала, что Моцарт был великим музыкантом, который владел несколькими инструментами, а она была учителем музыки. — Пфф… А вот она? — Юстин указал на женщину, которая играла в настольную игру, хотя «игрой» это сложно назвать, скорее перебирала в руках игральные кости. — Она тут была ещё до меня, говорят, у неё болезнь Альцгеймера. Постоянно всё забывает, меняет свою личность, бывало даже, что истерила. Она как-то пырнула санитара ручкой в руку и расцарапала ему лицо. — Почему же она находится тут? — Это было очень давно, сейчас она безобидная женщина… Знаешь, у нас тут есть один пациент. — Майк заговорчески подвинулся ближе к Юстин. — Он постоянно, вот уже как год, находится в палате для особо буйных… — Майк издал короткий смешок. — Почему? — Юстин слегка нахмурился. — Не знаю, просто ходит такой слух. Санитары особо ничего не говорят о нем. Хотя я слышал, как они обсуждали какие-то эксперименты. Наверное, они проводятся на этом бедолаге. Никто из пациентов его ни разу не видел, никто не знает, как его зовут. Он прям, как человек-невидимка. — Майк опять коротко рассмеялся. — Как думаешь, если я спрошу доктора… — Задумчиво начал Юстин, но Майк его истерично перебил. — Не смей, тс-с-с, не произнося его имени, тихо! — Зашептал парень, пытаясь закрыть ему рот руками. — Что? Почему? — Юстин нахмурился, недовольный такой бурной реакцией. — Его имя нельзя произносить, если ты не хочешь, спровоцировать ИХ на активные действия. Марта сказала его имя однажды, она была такой же, как ты, нормальной. Пациенты, услышав, что она сказала, набросились на неё. Ей с трудом удалось выжить. Нельзя произносить его имя. Он — дьявол. — Пока Майк говорил это, его глаза наполнились диким, первородным ужасом, который передался и Юстину, от чего парень поежился. — Что он сделал с тобой? — Он прописал мне шоковую терапию. — Со вздохом начал Майк. — Он подсоединяет к голове эти «липучки», которые проводят ток и… Но знаешь, мне ещё повезло. Вот видишь её? Ей он сделал трепанацию, а вот ему, он прописал наркотики. Из-за постоянного и длительного применения, он вырывал себе волосы и ломал пальцы, кошмар просто. А ей он удалил… — Нет, достаточно, я понял. Не хочу это больше слышать. *** Юстин ещё долго сидел в своей комнате, размышляя над словами своего друга. Он никак не мог сложить это в своей голове. Чтобы доктор, человек, который поклялся помогать людям, как-то вредит своим пациентам, нуждающимся в лечении. Объяснений было два. Этот доктор сам сошел с ума. Он стал безумцем, который преследует свои цели, не понимая, что его помощь наоборот, вредит людям. Либо ему всё равно. Он может просто проводить эксперименты, пытаясь понять, как отреагирует организм его биоматериала, не заботясь о чувствах мужчин и женщин, которые оказывались у него на столе. Возможно даже, что он на себе проводил эксперименты… — Бог мой, я не понимаю!.. — Воскликнул Юстин и резко сел на кровати. «Как человек, который помогает ему избавиться от клинической депрессии, может мучить людей?!» — Проносились мысли в голове парня. Но не успел он ответить на свой вопрос, как дверь в его комнату тихо открылась, впуска холодный, тусклый свет ламп из коридора. В небольшое, чистое помещение вошел мужчина в белой одежде с разносом в руках. — Доброе утро, Юстин. Как твоё самочувствие? — Мужчина прошелся с разносом к небольшому деревянному столику у окна и оставил его там, лишь взяв с собой стакан с водой и коробочку с таблетками. — Здравствуйте. Чувствую себя лучше. — Юстин опустил ноги на пол и оперся о матрас, готовясь уже встать, но санитар подошел к нему сам. — Это действительно так. Через час у тебя будет встреча с доктором. — Он отдал стакан и таблетки Юстину, наблюдая, как тот проглатывает их. — До скорой встречи, Юстин. — Парень лишь кивнул, внимательно провожая человека взглядом. Как только дверь закрылась, с тихим, едва слышным, щелчком, он шумно выдохнул, опуская голову к груди. После услышанного от Майка, ему резко перехотелось беседовать с врачом. Ему хотелось, как можно быстрее покинуть данное заведение, вернуться домой, к матери, но был единственный выход: убедить доктора, что Юстин идет на поправку, что он вновь общается, вновь хорошо питается, снова радуется жизни, как нормальный человек, но это будет крайне сложно, поскольку это не так. Совсем не так. *** — Юстин, как твоё самочувствие? — Спросил доктор, сцепив руки в замок и подперев ими подбородок, внимательно наблюдая за поведением парня. Юстин же неподвижно сидел на диване и бездумно смотрел вдаль, но услышав голос врача обернулся. — Я хорошо себя чувствую, доктор. Я лучше питаюсь, я общаюсь с людьми. — Парень не был настроен на разговор со стариком, он был погружен в свой план побега. — Это хорошо. Очень и очень хорошо. Ты явно идешь на поправку, Юстин. Но… — Доктор пошевелился в кресле, усаживаясь поудобнее. — Не достаточно хорошо. Я вижу, что ты чем-то обеспокоен. Расскажешь мне? — Я волнуюсь за мать. Она совсем одна. — Быстро нашелся Юстин, надеясь, что врач ничего не заподозрил. — Это понятно. Мне интересно, Юстин. Как ты так быстро пошел на поправку? Ведь, насколько мне известно, ты страдал от депрессии целых полтора года, а тут… за какие-то две недели ты резко реабилитируешься. — Мне помогает ваше лечение. — Коротко ответил парень. — Мне сказали, что ты общаешься с кое-кем. — Да. Это так. — Ты же понимаешь, что Майк не совсем нормальный, Юстин? — Мужчина медленно поднялся из кресла и прошелся по кабинету. — Да, понимаю. Мне он кажется более нормальным, чем все остальные. — Парень неотрывно следил за движениями доктора. — Да, он более спокоен и безобиден, чем все остальные… Юстин. Давай поговорим о тебе? — Мужчина встал спиной к окну, облокачиваясь о подоконник и скрывая своё лицо в тени. — Расскажи, почему ты замкнулся в себе? — Я же уже рассказывал. — Юстин слегка, едва заметно, нахмурился. — Я помню, но мне нужно знать, что ты чувствуешь сейчас, когда идешь на поправку. — Мужчина сложил руки на груди, пристально наблюдая за парнем. — Я тяжело переживаю… — Юстин резко осекся и исправился, — переживал потерю своей невесты и отца. — Почему? — В тот день… — парень немного задумался, собираясь с мыслями и продолжил, — в тот день я был за рулем. И это я не увидел тот автомобиль. — Юстин, насколько мне известно, в той аварии не было твоей вины. Та машина выехала на красный. Ты не мог ничего сделать. «Мог. И ещё как.» — Пронеслось в голове у Юстина, но сказал он совсем другое. — Да, теперь я это понимаю. — Парень неосознанно сжал подлокотник дивана, что, разумеется, не ускользнуло от взгляда доктора. — Не думаю, что ты до конца осознал это, но я рад, что ты допускаешь такую мысль. Я хочу оставить тебя под наблюдением на пару месяцев. — На пару?! — Юстин удивленно посмотрел на мужчину, чуть не встав с дивана. — Да. Пойми, твой случай не простой, я хочу убедиться, что когда ты покинешь наше заведение, то ничего не сделаешь с собой. — Доктор медленно подошел к своему столу и сел в кресло. — Но я ничего не сделаю с собой. — Юстин, мне сказали, что ты пытался покончить с собой 9 раз? — Мужчина вопросительно посмотрел на парня, тот предпочел не отвечать, лишь виновато посмотрел на пол. — …Юстин… — после долгого молчания начал врач, — я хотел тебе сообщить новость. Если ты спокойно примешь её, то я обязательно подумаю над тем, чтобы сократить твоё пребывание здесь в три раза. — Парень от такого сообщения одновременно обрадовался и напрягся, здесь не может быть всё так легко. — Дело в том, — продолжил доктор, — что… твоя мать… она умерла несколько дней назад, сердечный приступ. Я бы… В этот момент Юстин ничего не слышал. У него в голове крутилась одна и та же фраза, сводящая его с ума, будоража его внутренний мир, скручивая его внутренности, образуя огромную, бездонную дыру, которая затягивала его в свою пучину страданий и боли. «Она умерла». От этих двух слов хотелось рвать и метать, кричать до хрипоты, но в действительности Юстин лишь сидел на диване, смотрел на доктора и не понимал, что происходит. — Юстин. — Кто-то тронул парня за плечо, от чего он перевел свой затуманенный взгляд на кого? Вроде бы Юстин знает это человека, но никак не может понять кто это. — Ты сидишь так уже несколько минут, ты в порядке? — В порядке? Юстин не знал, что такое порядок, он не понимал, что от него хотят услышать. Он был похож на марионетку, которой был две недели назад, целых полтора года. — Ясно, Юстин. Ты не справился. Можешь идти к себе, на сегодня мы закончили. Возможно, тебе придется пройти курс по одной из моих терапий. Курс? Что за курс? Терапия? Неважно. Парень сидел на этом диване и смотрел перед собой. Он не замечал, что происходит вокруг него. Да и это было не особо важно. Ему нужно было понять кто он, что он, где он и зачем он тут. — Вставай. — Приказал кто-то, хватая парня за руку. *** Юстин сидел… где-то. Перед его глазами ходили туда-сюда люди, кто-то играл с настольными играми, кто-то рисовал, а кто-то наблюдал за всеми в белой одежде. Но внимание парня привлек один юноша, который что-то ему говорил, но Юстин не слушал, он лишь думал, зачем этот парень что-то ему говорит. — Юстин, ешь. — Его опять кто-то тронул за плечо и указал на разнос с едой. Парень осмотрел его и отвернулся в окно. Он не хотел есть. Да и зачем? Ведь есть нужно, чтобы жить, а ему зачем жить? У него нет смысла в жизни. У других людей есть. — Интересно, какой смысл жизни у других людей? Ради чего они живут? — Сказал Юстин, не заметив, что он произнес эту фразу вслух. — Ты заговорил! — Воскликнул кто-то. — Почему ты молчал? Что сказал тебе доктор?.. Парень вновь отключил для себя звук, он ничего не слышал, продолжая наблюдать, как медленно ползет муха по стеклу. — Обычно их держат близкие люди. — Вдруг услышал Юстин важную фразу. — Какие, близкие? — Тихо спросил парень. — Семья, друзья… *** Семья, друзья… А есть у него они? Семья… Это кто? Мама, папа… В этот момент воспоминания обрушились на него огромной, ледяной волной, что снесла всё на своём пути. Он слышал радостный смех девушки и недовольное ворчание мужчины, протяжный визг шин машины, оглушающий звон разбитого стекла, короткий истошный крик и тишину… Тишина была страшнее всего, ведь в ней не было ничего, что могло бы помочь ему всплыть на поверхность. Он тонул в ней, умирал от этих обжигающих воспоминаний, что платили его мозг. «Она умерла… Сердечный приступ…» — Прозвучали эти слова так громко в его голове, что принесли Юстину физическую боль, от которой он закричал и зажал ладонями уши, пытаясь приглушить внутренний голос. — А-а-а! — Проносился женский крик по комнате. — Она умерла, Юстин. — Раздался мужской. — Нет! Нет-нет-нет! — Закричал парень, пытаясь перекрикнуть их. — Они мертвы, Юстин, ты один. Если бы ты не оставил её одну — она бы осталась жива. Последний твой родной человек остался бы жив. — Нет! — Крикнул он и упал с кровати, корчась от боли и проводя ногтями по шеи и ключице, оставляя красные царапины, из которых немного начинала сочиться алая кровь. — Ты погубил их. — Нет-нет!.. Нет! Молчи! Ты ничего не знаешь! — Кричал он, сжимаясь от страха и дрожа от рыданий. — Как ты собираешься искупить свою вину? — Я… Я… Я искуплю. — Сказал он, переставая плакать. — Я искуплю. Искуплю… Юстин встал с пола и быстро подошел к столу, стал судорожно его ощупывать. Когда его рука нащупала что-то твердое, то оно упало на пол и с громким звоном разбилось. — Я всё искуплю, Лис. — Прошептал Юстин и упал на пол, хаотично ощупывая пол. — Ай! — Зашипел парень, когда наткнулся на осколок стакана. — Я иду к тебе, Лис. Юстин взял осколок и не думая полоснул по запястью. С глухим стуком стекло выпало из его руки на пол. Кровь начала медленно литься из раны, забирая с собой всю боль и мысли, оставляя после себя лишь пустоту, в которой уже никогда не поселится ни жизнь, ни мысли. *** В потолок белой комнаты смотрели потухшие серые глаза, хозяин которых больше не знает, что такое страх и страдание. Он сейчас в неизвестных местах, в поисках своего счастья… Так бы сказал хороший автор, но я скажу то, что должен. Юстина нет. Нигде. Он лишил себя права на жизнь и подарил себе забвение. Лишь алая кровь на полу свидетель тому, что он недавно дышал, что он был когда-то. Когда-то, но не сейчас и более никогда.