Пелена Разума

— Как думаешь, почему мы здесь? — Вдруг нарушил оглушающую тишину Джон. — Не знаю. — Флегматично ответил Том, продолжая свои наблюдения за мухой, что сидела на потрескавшемся потолке. — Тут так скучно. — Продолжил Джон. — Мне очень скучно. Я хочу чем-то заняться, но чем можно заняться в этих четырех стенах? — Всем, чем угодно. — Не отрывая взгляда от насекомого ответил Том. — Можно играть в настольные игры: морской бой, крестики-нолики… Можно рисовать… — Но у нас нет ни бумаги, ни карандашей. — Перебил Джон и в этот момент светловолосая голова Тома повернулась в его сторону. — А нам и не нужно это. Можно использовать подручные материалы. Во всех смыслах. — Усмехнулся парень. — Я… Я не понимаю. — Нахмурился Джон, показывая всем видом свою мозговую деятельность. — Эх. — Вздохнул Том, вставая с грязного пола. — Всему тебя учить нужно. Дай руку. — Зачем? — Господи. — Парень схватил его руку и резким движением полоснул по ладони чем-то острым. — Ай! М-м-м! — Стал мычать от боли Джон сжав окровавленную руку и прижав её к своей груди. — Ты что творишь?! — Ты же сказал, что у тебя нет карандашей, теперь у тебя есть краска. Я буду рисовать с тобой… — Ты псих! Ненормальный! Говорил мне доктор не общаться с тобой! Я хочу, чтобы ты ушел! — В ярости заговорил Джон. — Что? — В шоке отшатнулся парень. — Уходи. — Обиженно сказал Джон, отворачиваясь. — Но… — Уходи, я сказал! Позади послышались шаркающие шаги и тихий, осторожный хлопок металлической двери. Джек от неожиданности обернулся на звук, не веря, что Том покинул его. Ведь сколько они ни ссорились, ни ругались и ни обижались, но Том, его лучший друг, никогда не покидал его. Что же в этот раз поменялось? — Ты уже проснулся? — Сказал вошедший мужчина в белом, располагая разнос с завтраком на столе, что стоял в углу. — Как самочувствие? — Эм… — Немного замялся парень, обдумывая, говорить о ране или нет, но всё же решил сказать, всё равно узнает. — Я порезался. — Что? — Мужчина подошел к нему, мягко осматривая его руку. — Как это случилось? — Я не знаю. — Соврал Джон, чувствуя, как руки санитара сжимают его конечность. — Скажи правду. — От голоса мужчины повеяло обжигающим холодом, который проникал в самую душу. — Но… — Правду, Джон! Скажи мне правду. — Его глаза опасно сузились, говоря тем самым, что больше отнекиваться не стоит. — Это сделал Том. — Джон виновато опустил голову, наблюдая, как санитар отпускает его руки и как наливаются синяки на запястье. — Тебе запрещено с ним общаться. Я скажу врачу. А теперь пей таблетки и ешь. — Мужчина протянул Джону стаканчик с капсулами. — Пожалуйста! Я не хочу с ним общаться. Он говорит ужасные вещи. — Джон умоляюще взглянул на мед. брата, но тот остался непоколебимым. — Пей! — Приказал он, направляясь к выходу. Стоило двери тяжело удариться о дверной косяк с мерзким лязгом, как чувства покинули его. Джон вдруг стал никем и ничем. А выпив заветные таблетки, он почувствовал, как образуется ужасная дыра в его желудке, которая поглощает его изнутри. Он чувствовал себя истощенным, будто не спал и ни ел несколько дней. Ему хотелось лечь на кровать и вернуть все назад. Ведь несколько минут назад он мог сделать всё по-другому. Он мог сохранить дружбу с единственным разумным человеком в этом месте и избежать встречи с доктором, который постоянно пишет что-то в своей тетради и неодобрительно качает головой, когда речь заходит о Томе. А сейчас ему приходится лишь готовиться ко встрече с врачем. Ему приходится лежать здесь, в этой небольшой комнате, на этой жесткой кровати, пружины которой оставляют на его теле ужасные шрамы и синяки. Но это не важно, важно то, как давит эта гнетущая атмосфера этой мрачной комнаты. Одно радовало Джона. Что окно, это серое, грязное окно с ржавыми прутьями, было большим и солнечный свет свободно проникал через мутное стекло, озаряя все трещины на стенах, отвалившуюся штукатурку в некоторых местах и старые пятна, которые были когда-то рисунками или письменами, скорее всего написанные кровью. Иначе не объяснишь происхождение бурых пятен на когда-то белых стенах… Ах… Эта тишина, такая звенящая тишина, которую разбавляло пение цикад с улицы, тихий топот ног и бульканье воды из труб, что проходили в стенах. Джон ненавидел слушать эту уродливую тишину, в ней он чувствовал себя некомфортно и очень одиноко. Ему нравилось, когда эту «музыку» разбавляло дыхание Томаса, но его не было… На глазах Джона стали наворачиваться слезы. Ему было так одиноко и страшно находиться в этой комнате и слушать эти звуки, только если бы Томас здесь был, но его не было… От этого осознания Джон свернулся калачиком и тихо захныкал, смотря сквозь соленую воду на свою окровавленную руку. — Том… — Тихо прошептал парень, прикасаясь к своей ладони не чувствуя боли. Он осторожно провел по стене дрожащей рукой. Потом макнул палец в свою кровь, словно краску, и провел вновь по стене, выписывая заветное послание… Он повторял это снова и снова, пока не послышались тихие торопливые шаги… — Джон, пора. — Раздался грубый, мужской голос. Парень одернул руку от стены, будто от огня и вытер засохшие слезы с лица, встал. Прошел мимо санитара с опущенной головой, наблюдая, как одна старая, разбитая плитка сменяется на другую и как в конце концов дорога приводит его в кабинет врача, в котором пол устелен скрипучим паркетом. Скрип которого поселялся в ушах ещё на долгое время, заставляя помнить всё, что происходит в этой комнате. — Джон. — Позвал старый мужской голос. — Доктор. — Поднял взгляд на старика в очках парень. — Присаживайся, расскажи, как твое самочувствие, как Том? — Спросил врач и сложил руки в замок, подпирая свой подбородок. — Я хорошо себя чувствую, доктор. Том больше… Мы больше не видимся. — Приступил к рассказу Джон, когда забрался на диван с ногами и уселся в позе лотоса. — Ты врешь мне, Джон. Твой мед. брат сказал, что Томас поранил тебя. — Вставая из кресла, произносит мужчина. — Да, но после он не навестил меня… Мы поругались… и, кажется, это навсегда. — Джон огорченно посмотрел на свои руки. — А может нет. Джон, ты пойми, я хочу тебе помочь… — Доктор неторопливо направился к двери. — У нас нет другого выхода, нужно переходить на новый уровень твоего лечения. — В этот момент он распахнул дверь, за которой стояли два санитара, а за их спинами кушетка с ремнями. — Что вы делаете, доктор? — Джон стал сползать с дивана и двигаться как можно дальше от этих страшных людей, сжимаясь постепенно в комок от подступающей к горлу панике. *** Джон лежал на своей ненавистной кровати, смотрел пустым взглядом в окно, где тускло горел одинокий фонарь, запуская свои короткие, оранжевые лучи в его комнату. Этот неловкий свет едва освещал помещение, но кое-что Джону удалось рассмотреть, надпись, которая написана какой-то странной краской, пахнущей металлом. Парень перевернулся к стене и еще раз прочел надпись, не понимая, что она означает. — «Позови Тома, он все расскажет»… Что это значит? Кто такой этот Том? — Джон прикоснулся к своей голове и болезненно поморщился, ощупывая повязку из неприятной ткани бинтов. -Ха-ха-ха! — Неожиданно раздался оглушающий смех, что заполнил пустое пространство этой жуткой комнаты. — Ты кто? — Резко подскочил на месте Джон, не обращая внимание на боль и головокружение. — Я — Том. — Ответил парень, выходя на свет. — Ты чего смеёшься? — Удивленно спросил Майк, поворачиваясь к источнику звука. — А ты не рад? — С улыбкой на губах, спросил светловолосый парень. — Ты же так страдал без меня. Я думал, что нужен тебе. — Улыбка стала медленно спадать с веснушатого лица парня, который приготовился уходить. — Нет-нет! Нет! Постой. — Джон встал с кровати и схватил за руку парня, останавливая. — Я рад. Очень-очень рад. Я, наверное, знал тебя и скучал по тебе, Том, раз ты знаешь, как пробраться в мою комнату. — Мне отрадно слышать это, Джон. — Вновь улыбнулся парень и сел на холодный пол. — Я наблюдал за тобой. Видел всё. — Но… — Запнулся Джон. — Где ты был? — Здесь. — Шепотом произнес Томас и осторожно тыкнул пальцем ему в лоб. — Ты забыл? — Что забыл? — Нахмурился в непонимании парень. — Быстро ты. — Грустно заметил светловолосый. — Я думал, что я дорог тебе… как память. — Невесело усмехнулся он. — Ты должно быть мой друг. Да, Том, ты мой брат. — Некоторые обрывки старых воспоминаний заполнили его голову. — Тогда… — Том пронзительно всмотрелся в его глаза. — Вспомни! — Что вспомнить? — Стушевался Джон и часто заморгал, не выдерживая такого пристального взгляда. — Вспомни, как нас разделили! — Резко сказал Том и схватил парня за голову обеими руками. *** Мимолетная, секундная боль в висках и Джон вдруг очутился в белом помещении, в котором стоит раковина, кушетка и табурет со столом. — Ну, что ж… Приступим. — Сказал старческий мужской голос. К кушетке подошел доктор, в руках которого был металлический предмет, напоминающий маленькую дрель. — М-м-м. — Начал дергаться парень, материализуясь на кушетке. — Ну-ну-ну. Джон, тише, я хочу помочь. — Проговорил мужчина, положив инструмент на стол. — Смотри, Джон. — Вдруг зашептал Том Джону, что наблюдает за всем этим. — Это тот самый момент. Момент, когда нас хотели разделить. — Что он делает? Что у него в руках? — Спросил парень, не отрывая взгляд от себя лежащего. — О-о-о… — Прошептал светловолосый. — Трепанация. Одно из самых страшных событий, что может случиться в этой жизни. — Томас издал тихий смешок. — Я не хочу смотреть! — Ты должен. — Парень схватил Джона за голову, удерживая. — Посмотри, что он сделал с тобой. Что сделал с нами. Джон не всматривался в происходящее, несмотря на приказ своего друга. Он не хотел повторно ощущать всё это на себе. Не хотел вспоминать весь этот ужас и боль, что накрывали его с головой. Но стоило услышать противный звук сверла и дикий крик, как парень резко открыл глаза, наблюдая, как доктор поднес сверло к голове лежащего парня. Джон видел, как он страдал, как он изо всех сил пытался выбраться из этих кожаных оков, что удерживали его. Видел, как он дергался и как злился доктор. — Лежи спокойно, Джон! Ты же не хочешь умереть? — Говорил мужчина, но парень его не слушал, он хотел лишь одного, сбежать от сюда, как можно дальше. — Лежи смирно! Черт бы тебя побрал, Джон! Я хочу помочь тебе! Доктор выключил свой инструмент и положил на столик, взял еще один ремешок и крепко зафиксировал голову парня. — Приступим. Дрель медленно стала входить в голову Джона, он чувствовал, как она гудит у него в теле, чувствовал, как сдавливает его череп давление из вне, что проникает в его мозг. Ощущал, что ещё немного и голова лопнет, словно воздушный шар. Он чувствует, как кровь стекает в его ухо, заглушая внешние звуки. Но сильнее всего чувствовал нестерпимую боль, что отражались во всем его теле острыми иглами и тупой болью молота, что стучит на наковальне. Он не мог ее терпеть, поэтому Джон лишь истошно орал. Кричал, надрывая горло, лишая себя голоса… *** Джон не мог поверить в то, что это было с ним. Он отказывался верить, что Том — никто иной, как плод его воображения, который иногда берет верх над его разумом. — Что ты кричишь, Джон? — Флегматично спросил Томас, лежа на кровати и болтая ногой. — Ты… Ты… — Не мог выразить свои мысли парень. — Я и я. Да. Но что ты хочешь услышать? Ты сам меня создал. Чтобы я смог защищать тебя. Так просто смирись с этим и отдай мне «Свет». Я спасу нас из этого места и больше никто не сможет тронуть нас, больше никто не сможет разделить нас… — Проговорил Томас, встав с кровати и подходя к Джону ближе. — Нет! — Только и смог воскликнуть парень молнией направляясь к выходу. — Ты не сбежишь от меня, Джон. Я это ты.