Узы

POV Ивана       На часах, висевших над дверью, пробило шесть. Почти весь рабочий персонал разошелся по домам еще час назад. Только секретарша – молодая девушка лет двадцати пяти – мучилась из-за нерадивого начальника, засиживаясь допоздна.       Я прекрасно понимал, что поступаю с ней жестоко, лишая хотя бы призрачной надежды на личную жизнь. Но работа была моим единственным спасением, удерживающим на плаву и не дававшим умереть от одиночества. Вера Павловна, что была нашей семье лучшим другом, умерла почти сразу, как мне исполнилось восемнадцать. Словно ждала моего совершеннолетия, выпрашивая у неба еще немного времени, ради моего благополучия. Частенько мы проводили вечера вместе, когда братьям было необходимо побыть наедине. Она пекла изумительные пирожки с черникой, а её заботливые руки дарили успокоение. Для меня она стала родной. После её смерти мы все долго не могли оправиться, а я горевал дольше всех. С её уходом из сердца словно кусок пропал и жизнь повернула в русло одиночества.       Дома меня никто не ждал. Братья, добившись успеха на своем поприще, более пяти лет назад уехали за границу. Оформили брак, открыли свой бизнес, процветали. Всё наше общение заключалось в редких видео-звонках. Я был искренне рад за них, ведь только благодаря их упорству и любви я сам сейчас занимал высокую должность и ни в чём не нуждался. Кроме любви, конечно же.       В мои тридцать лет в личной жизни у меня царил полный штиль. Все отношения, что были, заканчивались раньше, чем я мог назвать их серьезными. По непонятным причинам мне не везло с противоположным полом. И даже имея под боком нетрадиционную пару в лице своих братьев, я всегда оставался гетеросексуалом, спокойно относясь к любым формам любви.       Жить в одиночестве в просторном загородном доме с каждым днем становилось все мучительнее. Я на полном серьезе задумывался о переезде за границу, к братьям, но какое-то непонятное чувство лишнего человека мешало мне это сделать. Ни Митя, ни тем более Костя, никогда не прогнали бы меня, но смотреть на их нежную, заботливую любовь друг к другу, продлившуюся столько лет, было бы невыносимо тяжело. – Иван Матвеевич, к вам пришли из налоговой, – раздался металлический голос из приемника, прервав поток мыслей. Налоговая? Так поздно? Странно. – Впусти их, – нажав кнопочку, отвечаю, застегивая пуговки на пиджаке и поправляя галстук. Через минуту дверь распахнулась. Вошли двое мужчин. Их загадочный облик не внушал доверия: один в черной шляпе и очках, другой тоже в очках, но с огромным оранжевым шарфом на шее. В сентябре. – Добрый вечер. Чем я могу вам помочь? – привстав со стула, протягиваю руку для пожатия. Мою любезность игнорируют, наглым образом шерстя бумаги и шкафы. – Нам поступила информация, что вы уклоняетесь от своих прямых обязанностей, – произносит один из вошедших. – На вас жалуются за несоблюдение правил и норм. – Да, и вашу некомпетентность, – добавляет второй, пройдя к окну за моей спиной. – Я не понимаю. Что конкретно не так? – растерявшись, плюхаюсь обратно в кресло. Становится невыносимо жарко. Жалобы? Некомпетентность? – Вы, Иван Матвеевич, совершенно забыли об одной важной детали, – подходя вплотную, нагнетает обстановку первый. – И за это вы понесете наказание… – В виде отбывания нескольких часов в одном из самых страшных мест города, в компании двух вопиюще неправильных людей, – заканчивает второй. Их нависшие надо мной фигуры заставляют голову вжаться в плечи, а сердце бешено заколотиться в испуге. Что происходит, черт побери?! – Я не понимаю, о чем вы.., – шепчу, теряя всякое самообладание. Рывком содрав с себя конспирацию, мужчины громко кричат на весь офис: – С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!! Звучит выстрел хлопушки, по столу рассыпаются разноцветные конфетти. Сердце пропускает удар. Вот же ж засранцы! – Меня чуть инфаркт не накрыл! Зачем так пугать?! – ору, что есть мочи. – Да иначе до тебя не достучаться, братик! – подхватывает под руку Костя. – Поднимайся, мы идем в клуб! – Что? Какой еще клуб? Я никуда не пойду, – не отдавая отчет словам, лопочу я. – А чем ты займешься? Разве у тебя были какие-то планы? – подхватывая под вторую руку, произносит Матвей. – Насколько я знаю, ты забыл о своем дне рождения. – Я не хочу… – Да кто тебя спрашивает-то? – весело хохочет Костя, с силой волоча меня к двери. Вот уж сюрприз, так сюрприз!       Вскоре оказавшись в вип-зоне одного из знаменитых клубов города, братья молча убегают в неизвестном направлении, оставляя все заботы по заказу еды и алкоголя на меня. Идея незаметно смыться, ничего не сказав им, жжет голову. Но представив их грустные лица, я всё же перебарываю себя, решив отметить этот праздник по их правилам. Всё-таки давно не виделись, я очень соскучился. Хотелось бы пообщаться в тихой, домашней обстановке, а не в гудящем, словно улей, клубе, но раз уж они решили притащить меня сюда, то придется потерпеть. Наконец вернувшись спустя несколько минут, братья представляют мне весьма привлекательную женщину, что привели с собой. – Ваня, позволь представить тебе любовь всего твоего детства – Надежда, – перекрикивая музыку, объявляет Костя. – Вы пока пообщайтесь, а мы пойдем, потанцуем с Митей. Хитро улыбнувшись, брат ловко утаскивает старшего на танцпол, оставляя краснеющего со стыда меня один на один с ней. – Здравствуй, Ваня, – улыбается брюнетка, эротично растягивая пухлые, в красной помаде, губы на гласных. – Ты, наверное, не помнишь меня. Мы ходили в один детский сад. Твои братья нашли меня и предложили вместе отпраздновать твой день рождения. Я обрадовалась данной возможности. А ты? Жуткая неловкость и шок сковали мой язык. Растерянность и паника не позволяли произнести и слова. Кто тянул Костю за язык?! – Видимо, я не к месту, – не дождавшись реакции, Надежда намеревается уйти. – Нет! – громче, чем хотелось, выпаливаю я, хватая её за руку. – Я помню тебя. Конечно же, помню. Просто мы столько лет не виделись, я растерялся. Я и не надеялся встретить тебя снова. Ты восхитительно выглядишь… Мягкая улыбка касается её губ и по телу разливается приятное тепло. До самой средней школы я грезил о ней, как сумасшедший, а сейчас забыл, как сильно она нравилась мне. – Могу я угостить тебя выпивкой? – поборов неловкость, спрашиваю первое, что пришло в голову. – Я буду виски, – подойдя ближе, жарко шепчет на ухо, накрывая мою ладонь своей, отчего толпы мурашек бегут по телу. Томно заглядывает в глаза, буравя своими омутами цвета швейцарского шоколада. Сердце ни на секунду не перестает выбивать набат. Ладони потеют, как у мальчишки. Её намеки и отношение ко мне заставляют задуматься. Неужели, пришло время и мне быть счастливым?