Hassliebe: Where is this line?

— Ещё раз повторяю, я заказывала стол вместе со сборкой и доставкой, но вместо этого Ваши сотрудники приехали, кинули его у двери и уехали! — Тони готова была сорваться и перейти на крик. Но консультант смекнул после сотен повторений, что не стоит гнуть свою линию. Поэтому он наконец среагировал и предложил сборку за счёт компании. Тони мысленно послала в трёхбуквенное жаркое мировое турне Дженнис за эту идею с перестановкой в доме, а потом и себя следом за то, что послушалась без задней мысли и решила, что это действительно неплохая затея. Потому что на деле всё это было ужасным и совершенно нелепым способом отвлечься. Дурацкая, бестолковая, паршивая, до безобразия бесполезная задумка! Но Тони была б не Тони, если бы не довела начатое до конца. И если говорить начистоту, у неё буквально не было выбора. Ведь стены уже были покрашены в тёплый персиковый цвет, который казался уже не милым и успокаивающим, а ослепляющим и раздражающим. — Да, завтра днём я буду дома, — на этой фразе в голове саркастично пронеслось «А где ты ещё можешь быть, Моро?», но хозяйка дома только устало махнула на это головой. Не стоит задавать себе вопросы, на которые не хочется давать ответы. — Просто пришлите мне уже мастера, я не буду писать жалобу. — Наконец этот утомительный диалог завершился. И только сейчас Тони осознала, где находится. Всё это время она наворачивала круги по дому и конечной точкой её «путешествия» стала красная дубовая дверь, от вида которой её мгновенно затрясло. Рука по-свойски обхватила и повернула ключ в замке, и в час понимания происходящего стало уже слишком поздно. Дверь распахнулась, открыв Антуанетте взор на небольшой, банально обставленный кабинет. Самое примечательное, что было в этой комнате — это алая дверь с причудливыми узорами на ней, больше похожая на дверь в сказочный мир. В остальном это можно было бы назвать обычной комнатой, за одним лишь исключением. Для Тони это было сродни изумрудному городу. И попасть сюда, было всё равно, что перейти запретную линию. Стушевавшись, она сделала шаг назад, но потом всё равно перешла порог. Потому что нет ничего слаще запретного плода. И разве можно удержаться, когда уже ничто не сдерживает? Только поспешно закрытая дверь дала понять, что ей было стыдно. И разом все прошлые проступки перестали казаться такими страшными и безрассудными. Но, что ещё лучше, на мгновение, всего на одно мгновение, она наконец почувствовала, будто родители живы и вот-вот появятся, чтобы сделать ей выговор. Когда это чувство проходит, под рёбрами начинает неприятно ныть, и тяжесть, уже такая привычная, разливается по груди. Пальцы сами нашли включатель на стене. Щелчок. Комнату озаряет тёплый свет. Дав глазам привыкнуть, Тони начала с жадностью осматриваться. Неважно, что до смерти отца она бывала здесь, но сейчас это было чем-то другим. Она чувствовала, что теряет последнее, что позволяло оставаться им живыми, и от этого к глазам начинали предательски подступать слёзы. «Почему я чувствую себя так, словно лишила их возможности вернуться?..» В конце концов, это реальный мир, здесь нет места ни вампирам, ни привидениям. Но Тони это не останавливало. Она с завидным упорством продолжала во что-то верить. Это была вера, смешанная с самым блаженным и болезненным человеческим чувством — надеждой. Верой, что вот-вот она услышит скрип двери, привычно разозлится оттого, что никто не смазал петли маслом и сорвётся с места, чтобы встретить своих призраков. Но этого не будет. Нельзя стереть то, что уже прошло. Представить, что не было того вечера, того взлома, не было вообще того дня, когда она осталась сиротой. Можно только перебороть себя и подойти к папкам, покрывшимся огромным слоем пыли. Прикоснуться к позабывшемуся цветку, от которого остался лишь одинокий горшок с высохшей землёй. «Может, я и есть этот цветок?» В её голове бессознательно заиграла рождественская музыка, которая звучала в этом доме в последний раз. Перед глазами возникла мамина улыбка и отцовское недовольство от ещё одной бесполезной покупки. — Мария, ещё цветок? Объясни мне, почему ты с таким рвением продолжаешь приносить в наш дом горшки? Ты постоянно забываешь их поливать, какой в этом смысл? — Любимый, — женщина становилась особенно приторной, когда ей нужно было в чем-то убедить мужа, — разве ты не знаешь, что цветы впитывают плохую энергетику? Я же вижу, что нам это нужно. Антуанетта непроизвольно хмыкнула, вспомнив различного рода суеверия, на которые её мать велась с большим энтузиазмом, приговаривая при этом «Я, конечно, в это всё не верю, но с чем чёрт не шутит, вдруг получится. Подкова у двери точно принесет удачу нашей семье. А если нет, то мы все равно ничего не теряем». — М-да, какая же чушь. О чём я только думаю, — процедила сквозь зубы Тони. — Надо всё это выкинуть. Прикасаясь ко всему, до чего дотягивались руки, она продолжала изучать содержимое стола. Спустя вечность она наконец протянула руки к заветным бумагам, отвечающим ей пыльными прикосновениями, которые она поспешила оставить на чистой майке. Боязливо было садиться в кресло. Простучав несколько спасительных кульбитов, сердце в любой миг могло всё-таки выпрыгнуть из груди. Но когда тёмноволосая оказалась в нём, она почувствовала, как обмякает и закрыла глаза. мёртвая тишина обволакивала и успокаивала. Хотелось просто уснуть в этом месте и проснуться, когда всё придёт в норму, подобно тому, как часто делал отец. Но вместе с тем, Тони поняла, что это последнее, что ей сейчас было нужно. Поэтому в руках оказалась кожаная папка, с исписанными внутри бумагами. Моро даже не вчитывалась, глаза блуждали по родному почерку, и этого было вполне достаточно, чтобы сегодня почувствовать себя немного лучше, чем в сотне прошлых дней. Наверно, это единственная ценность, оставшаяся в этих бумагах. Когда этого стало недостаточно, взгляд сам собой упал на фотоальбом, застенчиво спрятанный во всем этом многообразии документов. И вот он уже в руках, открытый перед мисс Моро нараспашку. Она разглядывала снимок родителей, сделанный в Старом порту Марселя. Улыбающиеся и совсем юные, не знающие какой финал их ждёт. От всего этого к глазам подступили слезы, и Тони просто захлопнула альбом от греха подальше. Эту шкатулку воспоминаний пока ещё слишком рано открывать. Откинувшись на спинку кресла, Антуанетта перевела дыхание. Ощущение сродни участию в спринтерском забеге. Только вместо победителей — одни проигравшие. Всё это было слишком тяжело. Одно маленькое утешение, перекрывающееся волной боли. Невзирая на всё вышесказанное, большая часть переживаний уже позади. Нельзя сказать, что боль ушла. Ни в коем случае. Но сейчас Тони уже не нужен человек рядом, чтобы быть уверенной в том, что день снова настанет, а ночь окончательно не исчезнет. Два года успели пройти хромой лошадью. Казалось, опустошение и беспамятство станут Моро верными подругами, но человек всегда сильнее, чем он думает. Пусть сама Тони и списала себя со счетов, но у жизни были на неё совершенно другие планы. И прозябание жизни в доме, которому грозит репутация дома ужасов на Хэллоуин для местных ребятишек с комнатами, наполненными хламом туда не входили. Когда всё на поверхности оказалось вдоль и поперек изучено, Моро перешла к «внутренностям» стола. Первый выдвижной ящик сразу не поддался на аккуратные попытки его открыть, и Тони уж думала, что пора уходить. Но именно в этот миг, как по волшебству, у неё получилось. Там лежала непримечательная синяя папка. Только одно отличало её от других — обложка с аккуратно приклеенным стикером и надписью: «Договор поставки строительных материалов №158 » Перелистывая страницу за страницей, зеленоглазая шатенка не могла выделить для себя ничего интересного. Все бланки были похожи, менялись только названия компаний и даты. От разочарования лицо Тони становилось всё более и более хмурым. С отчётливым пониманием, что пора прекращать, она закрыла папку и собиралась положить её на место. Но вдруг оттуда выскользнули несколько свёрнутых листов. На которые просто невозможно было не обратить внимание. Когда хозяйка дома подобрала их и вчиталась, сначала в один, потом во второй лист, лицо её побледнело, смысл написанного начал доходить до неё. Облизнув пересохшие губы, Тони отложила найденные «улики» и откинулась на спинку стула. — Неужели я была права? — произнесла мисс Моро, вскидывая голову к потолку. — С этим нужно что-то делать. И почему я только не зашла сюда раньше, ох. Надо было сделать это в первый день. С другой стороны, кто воспримет меня всерьёз? «Мисс Моро, я понимаю, что вы многое пережили, но вы не можете приносить сюда всё, что вызывает у вас «подозрение». Начиная от носового платка, который как вы утверждаете не принадлежал никому из членов вашей семьи, заканчивая бумажками с угрозами. А вы не сами их написали?» — Так Брайан Гренон и скажет, наш благородный страж порядка способен только на поедание пончиков. Но в глубине души Тони знала, что не могли её родители так просто попасть в аварию. Пусть машина и была старой рухлядью, но разве это значило, что сразу стоит отбрасывать все возможные варианты? День аварии и день вторжения, не слишком ли много для обычного совпадения? Собрав всю волю в кулак, Тони решила, что стоит попытаться ещё раз обратиться к голосу разума блюстителей порядка, и если не получится на этот раз… Тогда она подумает о другом варианте. Быстро собравшись, она вышла из дома и поехала в полицейский участок. Незадолго до случившегося Филипп умудрился купить вторую машину, но никак не решался позволить Тони полноценно сесть за руль. Белый Логан, идеальная по его мнению машина для автомобильного новичка. Но не по мнению собственной дочери, которая не могла понять почему нельзя было приобрести нормальную машину. По дороге Моро судорожно пыталась вспомнить не было ли чего странного в поведении родителей (в особенности отца) перед тем, как они попали в аварию. Может, они мельком обмолвились об угрозах, но нет, на ум совершенно ничего не приходило. Всё было как обычно. Жизнь без родителей довольно заметно сказывалась на ней. Теперь о себе приходилось заботиться самостоятельно. В иной раз, когда она выходила из дома прогуляться до поздней ночи, она по привычке ждала гневного звонка матери. Просыпаясь в обед и идя к холодильнику, Тони порой забывала, что еда чудом в нём не появится. На место одних ритуалов в этот дом пришли другие. Сейчас, когда никого не осталось, Тони могла позволить себе задёрнутые шторы. И уже никто не попытался бы залезть к ней в душу со словами «Ты же прячешься не от солнца, милая, ты прячешься от мира». Потому что тогда она действительно пряталась от раздражающих палящих лучей. На место привычной проверки смартфона на наличие пропущенных сообщений, она сама начала писать похожие сообщения. Если раньше это бесило, то только спустя время она смогла понять почему так часто получала их и была благодарна за это, лицезрея прошлое только на снимках. Всё чаще Тони старалась погрузиться в сон, не то молясь, не то приговаривая про себя. Пусть они посетят её во сне, но никто не приходил. И пусть она злилась, но и за это тоже была благодарна, убежденная, что таким образом они, где бы они не находились сейчас верили, что она справится сама.

***

С большим трудом припарковавшись на автостоянке около одноэтажного здания, Моро вылезла из машины, попутно чертыхаясь и обвиняя других водителей в отвратительном умении парковаться. Особенно досталось обладателю чёрного Хаммера, которого Антуанетта успела окрестить не иначе как «Дегенерат кон******». После очередной проверки файла, Тони постаралась быстро поправить одежду, вглядевшись в зеркало автомобиля. Оттуда на неё смотрел некто с синяками под глазами и неряшливым наспех завязанным пучком на голове. Голубая рубашка хоть и была чистая, но мятость на ней придавала неряшливый вид. Пухлые губы, которыми раньше она могла гордиться, теперь были покрыты маленькими трещинками. Быстро облизав их, она глубоко втянула носом воздух и пошла прямиком к стеклянным дверям. На входе в отделение её встретил сидящий за стойкой парень в форме. Он лениво потягивал кофе и медленно перелистывал какой-то журнал, вероятно даже не вчитываясь, а просто просматривая пёстрые картинки. Не заметив никакой реакции от хлопнувших дверей, Моро облокотилась на стойку и несколько раз кашлянула. — Если болеете, сидите дома. Чем могу помочь? — сказав это, он даже не удосужился поднять на неё глаза. Немного вскипев от подобного отношения, Тони готова была сморозить какую-то грубость, но решила попридержать коней. Жалобу на этого бездельника она всегда успеет накатать. — К кому я могу обратиться за предоставлением улик на уже закрытое дело об убийстве? — Ваше имя? — То… Антуанетта Моро. — Садитесь и ожидайте. — После этих слов парень скрылся в неизвестном направлении, а Тони утомлённо опустилась на один из стульев. Несколько раз моргнув, она начала бегло осматривать помещение. Ничего особенного, полицейский участок как полицейский участок. С того момента, как она была здесь в последний раз, они успели обновить краску. Вместо лимонных стен её встретили бежевые. На один раздражающий фактор меньше. И повсюду развешенные флаги, не дающие ни на секунду забыть в какой стране ты находишься. Преступникам и ищущим правосудие это как раз понадобится. Но людей в этом светоче закона почему-то не наблюдалось. Внутри Моро кипело чувство, но не мести, ни в коем случае. Предвкушение скорой справедливости, которую её родители заслуживают. — Здравствуйте, Антуанетта, — раздался над головой мужской голос, заставивший её вздрогнуть и подскочить. Это был Брайан Гренон собственной персоной. У него не было ни забавных усов, ни залысины. В прошлом его даже можно было назвать симпатичным, если конечно постараться за всей этой ветхостью разглядеть мужчину. Но хуже старости был только отпечаток, оставшийся после стольких лет работы в полиции. Он мог улыбаться, или наоборот приносить соболезнования, но за этим ничего не стояло. В его голубых, остекленевших глазах не было ничего кроме безразличия. — Здравствуйте, мистер Гренон. Вы помните дело моей семьи? Авария Филиппа, Марии и Генри Моро. — Да, я помню. Чудовищная трагедия, но если вы здесь, значит вам есть, что мне рассказать. Я прав?  — Да, — заговорщицким голосом отозвалась Тони, покачивая в руке файл. Гренон поджал свои и без того тонкие губы, а после кивнул куда-то в сторону, призывая следовать за ним. Войдя в кабинет, он первым делом уселся в своё кресло и открыл ящик стола, откуда вынул упаковку сухих салфеток. Заметив это, Тони бегло сказала «мне они не понадобятся», но он всё равно поставил их на стол. На этот раз она не будет плакать, в прошлый раз слёзы ничем не помогли. Ей стало немного неловко, то ли от того, как он запомнил её поведение в те дни, то ли от того, что так ведут себя все люди. — Давайте ближе к делу, присаживайтесь. Антуанетта села и заговорила слегка импульсивно и сбивчиво, но в целом понятно. Она рассказывала о письмах, высказывала догадки, пыталась убедить его, что дело закрыли слишком рано. Это не приносило ей никакого удовольствия, копаться в этом, но сейчас она верила в то, что это не зря. На языке вертелось два вопроса. Кто и зачем? Бизнес не был таким большим, чтобы из-за него убивать. Пусть они считались обеспеченной семьёй, но среди акул бизнеса были мелкими сошками. Параллельно рассказу Тони наблюдала за поведением шерифа, но никакой реакции не было. Он слушал, но был безучастным. Спустя какое-то время она начала чувствовать себя как на сеансе у штатного психолога. Он небрежно крутил листы в руках, бегло проходясь взглядом по строкам и морщась. В какой-то момент имитация деятельности ему надоела и он положил все листы обратно в файл. — Тони, — слишком мягко, буквально по-отцовски, — этого недостаточно. — Как недостаточно? Но это угрозы, это даже не одна угроза, это только то, что я нашла. Если открыть дело и провести обыск офиса, опросить коллег моих родителей, я уверена найдётся ещё больше информации. — Я не могу взять и по щёлчку открыть дело. Это всего лишь письма, где гарантия, что эти письма написаны не твоими родителями? Ты умная девочка, все о чём ты говоришь мне понятно, я сам в своё время пережил горе. Когда умер мой отец, я пытался найти виноватого, но такое случается, это жизнь. Тебе нужно идти вперёд. От услышанного лицо девушки скривилось. — Что Вы сказали? — вскрикнула Моро, почти выпрыгивая со своего места. — Мои родители никогда бы не совершили подобного. Я знаю, что Вы не хотите браться за это дело! Вам это не нужно, я права? Если бы обыск провели нормально, дело бы не закрыли, и мы бы сейчас не говорили. Но эти письма должна была найти именно я, спустя два года. Единственное, что Вас беспокоит — это Ваше пригретое местечко, с такой работой и проблем не будет. Ведь дел-то нет, мистер Гренон, как это удобно. Не хотите помогать, ладно, это на вашей совести. От происходящего к горлу подступил ком. Ещё бы чуть-чуть и её затошнило, но после своего гневного монолога. Тони развернулась и вышла из кабинета, не забыв забрать несчастный файлик. В тот момент ей совершенно снесло крышу, возможно позже она пожалеет о том, что визжала в кабинете шерифа, но сейчас под воздействием адреналина кровь вскипала. От одной только мысли, что этот человек мог так оскорбить её родителей своей сомнительной теорией её бросало в седьмое пекло. — Подождите, — услышала Тони за спиной, но и не подумала оборачиваться. — Я говорю стойте. — Серьёзный тон с металлическими нотками заставил её остановиться. — Дайте мне бумаги, я передам их в другой отдел. Посмотрим, что из этого получится. От услышанного она так резко развернулась, что собственный хвостик ударил её по щеке. Тони тяжело дышала, смотря на то, как мужчина подходит к ней. — Вы точно передадите эти бумаги? — Обещаю, что передам, но не обещаю, что из этого что-то выйдет. Давайте, ну же. — Тони недоверчиво протягивает свои доказательства. И когда они оказались в руках Гренона, он произнёс так тихо, как будто их кто-то мог здесь подслушать: — Мисс Моро, я не сомневаюсь в Вашем здравомыслии и уверен впредь Вы будете более вежливы. Вам повезло, что я — это я. Но с подобным поведением Вы всегда можете навлечь на себя беду. После сказанного он ушёл, даже не дав ей что-то ответить. А Тони так и осталась стоять, но уже твёрдо уверенная, что какой бы ответ она не услышала от него в будущем, она точно так просто это не оставит и доберётся до самого верха. Напоследок, перед тем как уйти, Антуанетта окинула взглядом молодого полицейского, скучающе провожавшего её глазами, и захлопнула за собой дверь. Путь до машины оказался больно длинным, но когда Моро попала внутрь, она неожиданно для себя самой громко выругалась, ударив рукой по рулю и полностью облокотившись на спинку сиденья. Она не верила, что кошмар вот-вот ворвётся в её жизнь. И ведь обвинить было в этом некого, она сама решила разворошить старые раны. Из транса Тони уведомление на телефоне. Музыкальная подписка норовит вот-вот закончиться. Но по привычке Тони смахивает навязчивое напоминание и быстро набирает сообщение подруге: — Ты дома? 17:24 Дженнис мигнула в «онлайне», но не дождавшись оперативного ответа, Тони решила просто позвонить. На другом конце провода сразу поняли, что день двигался не в том направлении. Не прошло и пяти минут разговора, как Дженнис убедила Моро, что ей в срочном порядке нужно приехать к ней домой и рассказать, что случилось.

***

Спустя час Антуанетта была уже не за рулём, а в уютной спальне, обёрнутая малахитовым плёдом. Она держала в руках жёлтую кружку с надписью «kiss the librarian» и содержимым, подозрительно напоминающим горячий шоколад с маршмеллоу. — Вот ган***, — периодически восклицала Мосс, пока Тони вводила её в курс дела, не забывая немного приукрасить финальный разговор с шерифом в свою пользу. — Ты, пострадавшая, что это, мать его, за отношение? Это охренеть как сложно было бумаги серьёзно просмотреть, или это жизненная позиция строить из себя *** пойми что?! В своём негодовании Дженни-Джен была настолько прекрасна, что сумела вызвать у Тони беззлобный смешок. — Много чести этому придурку, зажрался и забыл в чём заключаются его обязанности. Почему ты смеёшься? Я сказала что-то смешное? — Ничего, я просто обожаю тебя. — Я тоже тебя люблю, — сказала Дженнис и постаралась быстрее перевести тему. Оглашение собственных чувств всегда делает уязвимым, а уязвимость — это то, что больше всего её пугает. — А теперь скажи: ты не думала над тем, чтобы ещё порыться в кабинете отца? Может, что-то есть в квартире дяди Генри? Надо перевернуть всё вверх дном, запросто можно было что-то упустить во время «инвентаризации». Моро сидела, прижавшись боком к подлокотнику мягкого велюрового дивана. Одну ногу она удобно подогнула под себя, а другую бесстыдно вытянула так, что та утыкалась в бедро Дженнис. Уже пустая кружка покоилась на тумбе. Поэтому руки Тони спрятала под пледом. Чувство, которое она сейчас испытывала было похоже на возвращение домой спустя несколько часов проведённых на зимней улице. Диван позволял мягко утопать в нём, от ощущения тепла тело наполнялось истомой, а в сердце разливалось блаженное ощущение долгожданного покоя. — Думала, но я не хотела бы погружаться в это всё одна. — Если ждёшь моей помощи, так и скажи. Мои детективные услуги стоят не так дорого как тебе кажется, — в шутку, с долей кокетства парировала Дженнис, показывая пальцами кавычки в воздухе. По правде, ей самой было любопытно и она хотела предложить первой, но не знала, как это будет смотреться со стороны. Даже малейшее непонимание в таком деликатном вопросе могло вызвать болезненный отклик. — Я хочу твоей помощи, — совершенно серьёзно ответила Тони. Ей нужен был человек, который может посмотреть на всё, что видит она противоположным взглядом. И увы, не осталось людей, которым она могла доверять больше, чем Дженнис. Когда согласие в воздухе стало почти осязаемым, Антуанетта почувствовала, что поворачивать назад уже поздно. Пусть было страшно и ни один из вариантов не получался благополучным, умерли они своей смертью или им помогли, они всё равно умерли. Но для того, чтобы иметь хоть какой-то шанс идти дальше, не чувствовать под рёбрами собственную беспомощность, перестать наконец быть малышкой Тони, нужно было найти ответы на вопросы.  — Тони, приём. Возвращайся на землю, перестань думать. — А? Всё в порядке. — Только не держи всё в себе, ладно? Я вижу как ты каждый день понемногу сдираешь болячку. Это не моё дело, но постарайся сделать всё как можно быстрее. Для собственного блага. Не глотай горькие пилюли, если чувствуешь, что это невыносимо. Быть может, Дженнис никогда не являлась первоклассным помощником в решении проблем, но иногда и на голом энтузиазме можно выехать. Сама Антуанетта была сторонницей того, что на всё нужно время. По чуть-чуть, но в итоге это только глубже затягивало в трясину. Тони не ответила, просто мягко улыбнулась и разговор стал исчерпывающим. — Как твой дядя? Врачи что-то говорят? — Ничего конкретного, прогнозов никаких. Но ты и сама знаешь, он лежит в коме уже два года, много людей после такого просыпаются как ни в чём не бывало? Если бы не твоя мама, они бы забили на него и вообще ничего не делали. — Не говори так, люди и после двадцати пяти лет выходили из комы. Если ты не будешь в это верить, то кто? — Я правда хочу верить, что он вернётся, Джен. Я скучаю по нему, но боюсь, что человек который проснётся будет уже не моим дядей, а сосудом, в котором он некогда жил. — Он всегда будет твоим дядей, Тони. Это чудо, что он остался жив. Это точно было не просто так. В вашей семье одни борцы, что твои родители с бизнесом, что твой дядя, что твой неугомонный дедушка, о котором нам рассказывали. Ты должна брать с них пример. Хорошо? Посмотри на меня и скажи «хорошо, красотка Дженнис» — Хорошо, — получилось как-то сухо, но Дженнис оказалось этого мало, и она показушно покашляла в кулак. — Хорошо, красотка Дженнис. — Так-то лучше. Не хочешь поделиться впечатлениями о ремонте? — Ой, нет, это такой трэш. — Моро непроизвольно закатила глаза, вспоминая идиотизм фирмы, где ей выпала участь делать заказ мебели. Мини-операция под названием «сделай ремонт, и ты увидишь как мир меняется вокруг тебя» была провалена. — Да и почему мы говорим только обо мне? Расскажи мне что-нибудь интересное, ты в самой гуще событий. Университет, мальчики, тусовки. — Интересное? Дай Бог меня не отчислят из университета, иначе мама меня убьёт. Я не думала, что имитировать учебную деятельность будет так сложно. На тусовки не хожу, делать там нечего, одно и тоже. Раньше был только алкоголь, теперь ещё и наркота. Сомнительное веселье в окружении придурков. Парни, пошли они в ж***. Всем им нужно одно, после одного свидания начинается. «Дженни, детка, ты что монашка? В 21 веке женщины занимаются сексом когда и с кем хотят». Если я прогрессивная, это не значит, что я шлюха, но как вдолбить это в голову окружающим? Брр, давай лучше обсудим как будем праздновать твой день рождения. Никаких возражений слышать не хочу, я хочу увидеть как ты отрываешься, хотя бы по-пенсионерски. Пока Тони внимала речам подруги, она периодически задавала себе вопросы. Не было ли в роду Дженнис итальянцев, она так активно жестикулировала, что ещё чуть-чуть, и в комнате бы материализовался оркестр. Но нет, однозначно нет. Может, дело в том, что она рыжая? Но это явно не из той оперы. Хотя некоторая бесноватость в ней и присутствует, но сейчас к делу это никак не относится. То, с какой страстью она говорила об обычных вещах, не могло не заставить улыбнуться. С такой страстью ей самое место в какой-нибудь школе искусств, но выбранная стезя была прямо противоположна этому. Как говорила сама Дженнис: «не будь я такой глупой, пошла бы учиться в медицинский, эх, сколько денег упущено». — Завтра должны подъехать сборщики, так что не получится. — Завтра? Ну нет, я не позволю тебе провести свой день рождения в компании потных сборщиков мебели. Выбора нет, всё, довольно, не нужны мне никакие оправдания. Даже не думай что-то говорить, я со всем разберусь. Мы с тобой пойдём в ресторан, от души объедимся, потом пойдём к тебе, устроим ночь кино, от души посплетничаем. А потом я пойду в университет утром. Пока не решила будет ли в планах ярмарка, но это уже на твоё усмотрение. И только скажи потом, что я чудовище. Тони была искренне благодарна, ведь когда Дженнис говорила об этом как о чём-то важном, ей самой начинало казаться, что это что-то значит. — Спасибо, Дженни-Джен. — За что? В том, что ты стареешь моей заслуги нет. — Не сдержалась Мосс от очередной неуместной шутки. — Просто спасибо, — иногда Тони хотелось многое выразить, сказать, «спасибо за то, что помогаешь не чувствовать себя одинокой, спасибо за то, что даёшь ощущение семьи, спасибо за то, что держишь на плаву. Спасибо-спасибо-спасибо». Но Тони понимала, что если начнёт, то не остановится и превратится в вечно хнычущую размазню. — Ты выглядишь как человек, который будет счастлив съесть завтра парочку устриц. — На полученную реакцию рыжая бестия сдержалась и начала хохотать. — Специально для тебя, любимая подруга, в качестве напитков у нас на столе будет только морковный сок. — От гримасы отвращения на лице Дженнис Тони получила почти праведное удовлетворение. — Какая ты мстительная. — Протяжно затянула Мосс. Такие бессмысленные на первый взгляд разговоры делают Моро чуть более живой, но мысли о том, чтобы вернуться в пустой дом здорово отрезвляют. Неохотно, почти под натиском, Тони стянула с себя плед. Пора возвращаться домой, пусть не хочется этого делать, но лучше сейчас, чем когда совсем стемнеет. С трудом не поддавшись на уговоры подруги остаться, (она и так достаточно пожила у неё в своё время) Тони стала возвращаться к себе.

***

Когда-то уютное семейное гнездо превратилось во мрачное подобие. Это было похоже на вселенную Тима Бёртона, где единственным источником тепла были люди. Сейчас тепла было недостаточно для того, чтобы согреть весь дом. Тони устало опустила рюкзак, по привычке повторив его судьбу. Она села на пол прямо в коридоре, даже не разувшись. Лишь вытянула ноги и прижалась спиной к прохладной стене. Призрачная улыбка, что была на губах, исчезла. В голове маячил разговор о дне рождении, накладываясь на разговор с мистером Греноном. В голове всё смешивалось в бешеном танце, заставляя Антуанетту с глухим стоном выпустить воздух из лёгких и на полусогнутых подняться. Она шла вдоль коридора, неустанно стукая по стене ладонью, стараясь отбить ритм своего сердцебиения, больше напоминающего чечётку. Когда Тони проходила мимо кабинета отца, она даже не заглянула, попытавшись убедить себя, что ещё успеет насмотреться. Сейчас у неё есть другое занятие. Не стоило этого делать, но она не могла остановить себя. Это стало больше похоже на зависимость: в начале кажется, что помогает, но в итоге оказывается, что делает только хуже. Это не терпелось сделать сейчас, но пока она не приведёт себя в порядок, нельзя. Когда наконец она переоделась и легла в кровать, укрывшись одеялом с головой. Она достала из-под подушки потрёпанный телефон. Единственное сокровище, которое осталось с того злополучного дня. Отцовский голос поверх маминых вскользь сказанных переживаний на заднем фоне. « — Малышка, мы с мамой уже едем, не переживай…» Его тон такой непривычный, не особо слышно, но голос полон беспокойства. Он старался скрыть это, но после сотых прослушиваний Тони научилась понимать. «Оставайся у миссис Браун и никуда не уходи, пока мы не приедем.» «Перезвони сразу как прослушаешь сообщение.» Выкрикивала мама, пока отец продолжал говорить. Голоса резко прервались, оставив Тони в оглушающей тишине наедине с самой собой. Сглотнув подступивший комок в горле, Антуанетта покрепче прижала к груди телефон и уснула с надеждой, что завтра ей не понадобится прослушать это сообщение, чтобы уснуть.