Кусочек Настюхи, или Мухосранск внутри меня

—Мустафа, я же говорила, что она мертва... нужно срочно заказывать крематорий... Это был всего лишь сон. Анастасия Николаевна лежала в султанской лечебнице, где её окружали всякие настойки с непонятным содержимым, где воняло спиртягой и полынью. Но как раз таки запах чистого, «вкуснейшего» спирта освободил Анастасию Николаевну из царства снов, и она открыла глаза. —Мама, какой ещё крематорий.... она открыла глаза! —Че за хуйня, — лениво буркнула Анастасия Николевна. —Мустафа, ебена мать, это ты?... —Да!... как ты себя чувствуешь? —Если честно, то хуево... дайте пить! Ей поднесли кубок с водой, который Анастасия Николаевна моментально осушила. —Получается, нам отменять церемонию сожжения? — недовольно произнесла Хюррем. —Ещё бы! — подхватил Мустафа. —К тому же, нужно заказывать другую церемонию... —Какую такую другую? — чуток приохуела Хюррем. —Бракосочетания! —Что?... эм... что?! — не могла найти слов Хюррем. —Знаешь что, Мустафа? Ты баран, самый настоящий баран! Хюррем топнула ногой и в гневе вышла. —А ты, любовь моя, спи и не думай ни о чем, кроме как о грядущей нашей свадьбе, — сказал Мустафа, поцеловал Анастасию Николаевну в щеку и вышел вслед за матерью. А Анастасия Николаевна тем временем лежала и не думала ни о чем, кроме как о той бутылке на верхней полке прямо под шкафом, которая напоминала ей водяру. *** Похоже, физичка ещё не скоро начнёт осуществлять свой гениальный план по спасению подруги. В принципе, в этом даже нет необходимости — Анастасии Николаевне и так хорошо. Ещё бы не было ей хорошо, ведь могучим правителем Турции в то время, в которое она там оказалась, хочет стать каждый смертный... и, впрочем, учительнице русского языка и литературы это удалось. — Николя Пуш-Кен Султан, вот ваши винограды, — маленький скорченый человек, который выглядел так, будто его год мариновали в винном уксусе, подбежал к золотому трону с высокой спинкой, инкрустированной фианитами, и представил её взору посеребреное блюдо, на котором красовались грозди спелого красного винограда. — Че ты сглаголил, крыса османская??? — С яростью в голосе заорала женщина. — Слово «Виноград» всегда в единственном числе!!! Она визжала так, что ее слюни изо рта летели во все стороны, а пара подтянутых "телохранителя", стоявших по бокам от трона, закрывались от потока слюней опахалами из павлиньих перьев. — Дай мне свой кафтан, невежда! — в форме повелительного наклонения приказала Анастасия Николаевна бедному парню. — Но... — Никаких "Но". Быстро! Что, пререкаться будем? Ее слуга с неохотой снял своё одеяние и с дрожью в руках подал Анастасии Николаевне, бросая прощальный взгляд на предмет одежды. Та вытаращила на него свой зоркий взгляд орла и, сделав поистине отвратительную гримасу, начала подтирать кафтаном свою немытую жопу. Далее она его оплевала и единственным более-менее чистым уголком стала вытирать им свои очки с толстенными стеклами (из-за которых, кстати, её глаза выглядили настолько маленькими, что их практически не было видно) — А теперь ступай и передай султану Сулейману, чтобы поторопил кухарок, жрать охота! — Будет по вашему, Николя Пуш-Кен Султан, — ответил слуга и поспешно съебался от этой жирной потаскухи. — Подлиза ёбанный! — заметила Анастасия Николаевна. Оставшиеся два часа перед ужином Анастасия Николаевна (а точнее, с недавних пор Николя Султан) походила по винным погребкам, где наебнула три бутылки сухого полусладкого, а ещё одну спиздила. Правда, доподлинно неизвестно, куда именно она ее запихнула (как вариант — в свои трусы-парашюты). Также она побродила по слишком просторному дворцу (как раз под её размер, шутка ха-ха), полюбовалась картинами, облевала белый махровый ковёр, успела поругаться с садовникоми и отправить его на гильотину. Видите-ли, он не знал все виды подчинительной связи в предложениях. Потом она потрепалась по душам с местными старушками, съела все ягоды и плоды с султанской теплицы и вовремя вернулась на ужин: — Николя Султан, дорогая, где вы пропадали? — спросила Хюррем Султан. — На ужин нужно являться за пять минут. — Да бля, суставы пиздец болят, чудо, что вообще до сюда дошла! Ебануться можно какой огромный дворец! Хюррем неодобрительно посмотрела на Сулеймана, а Сулейман смотрел на баранину, запеченную под брусничным соусом с лепестками тимьяна. Поняв, что от мужа ничего не дождёшься, она перевела взгляд на Мустафу. Но он не заметил ее пристальных глаз, так как пялился на аппетитные формы учительницы по русскому языку и литературы. Он был возбуждён, его стояк уже был готов порвать ширинку его штанов. Мустафа хотел как можно быстрее покончить с ужином и полакомиться этим пончиком, полапать булки и засосаться в сладком поцелуе. Она была так сексуальна, что он был готов прямо сейчас, прямо на этом столе перейти к десерту, невзирая на присутствие своих родителей... — Прошу минуту внимания, — постучав десертной ложкой по кубку с вином (которое кстати часа два назад хряпнула наша героиня), произнесла Хюррем Султан. — Сегодня к нам на званый ужин должен придти величайший Ибрагим Паша, самый почетный в нашем дворце человек. Кстати, Николя Султан, с вами он ещё не знаком. Очевидно, что Хюррем специально пригласила Ибрагима, чтобы он помог ей избавиться от этого ходячего куска сала, именуемый в Анастасию Николаевну. Хюррем уже слишком надоело поведение этой бестактной женщины по отношению к проживающим во дворце. И она поскорее хотела покончить с этим. Не успев подумать о том, как зол будет Ибрагим Паша от колких фраз их гостьи, как вдруг на всю столовую раздался хлопок входных ворот; пришёл Ибрагим. —А вот как раз-таки и он, —ликующе сказала Хюррем, заранее указывая жестами на входящего в зал гостя. Подпитый бородатый мужик в образе сутенера, покачиваясь из стороны в сторону, приковылял в помещение. От него за семь вёрст несло перегаром, одеяния были не лучшего вида, а из его кармана вещи, которую сложно назвать курткой, аккуратно выглядывала бутыль с русской водкой. Он вразвалочку подошёл к Хюррем и поцеловал её руку: —Хюррем, дорогая, с каждой новой нашей встречей ты выглядишь все красивей и красивей. — Я вам признательна, Ибрагим Паша. Я так рада, что ты принял приглашение. Садись рядом с Николя, — проговорила Хюррем, гостеприимно указывая на свободный стул рядом с крупногабаритной женщиной. Резко его взор обратился на Анастасию Николаевну. В этот момент она дожирала ягнёнка. Её рот, словно пила, в момент обгладывал мясо с кости до такой степени, что кость оставалась идеально чистой. Её глаза уже пожирали картофельное пюре ещё до того момента, когда она брала вилку. Она не видела разницы между ножами для рыбы и мяса, как и не видела разницы между ложкой и вилкой. Впрочем, эта информация и так не была ей полезна — она всё ела руками. Она была так увлечена трапезой, что не заметила пристальный взгляд Ибрагима. Выпив до дна литровый кубок с вином и глинтвейном вперемешку (это была её инициатива) и обратив внимание на величественного воителя, которого боится вся Турция, она попросила добавки: — Вот ты где! Где тебя носит, нахал? Неси ещё порцию мяса! Да побыстрее! Честно говоря, Ибрагим охуел от такой дерзости по отношению к своему высочеству. — Да как ты смеешь, животное?!?! — опять же, охуевшим голосом спросил Ибрагим. — Да ты знаешь, кто перед тобой стоит? Сам Ибрагим Паша является твоему взору. Что и следовало ожидать, реакция Анастайки последовала незамедлительно: — А ты, блять, знаешь, с кем ты разговариваешь? Перед тобой стоит эксперт и филолог, а также учитель русского языка и литературы, собака сутулая! Тем более, какого хуя ты элементарно не знаешь, где ставить ударение? Определись блять, как тебя зовут: Павел или Ибрагим? Тем более, иди нахуй! Мустафа, скажи ему! «Да ну нахуй» подумал Ибрагим и незамедлительно покинул дворец.