героиновый сон

   В голове полный бардак, я никак не могу собраться и начать здраво мыслить. Сообщения от неизвестного не дают мне покоя. Всё не могу понять кто бы это мог быть и зачем. Просто какой-то бред. Может, я всё-таки сплю, и это просто дурной сон? Может, я проснусь и увижу рядом папу, живого и здорового? А может, я просто сошла с ума?    Кратко введя в курс дела Дэрила, я пересказала ему всё то же самое, что и адвокату. Парень никак не мог свыкнуться со всей новой информацией, что я на него свалила. Он, как и я, считал, что это бессмыслица.    — И что ты собираешься делать? — он внезапно прервал тишину, в которой мы сидели уже около четверти часа.    — Я не знаю, — прошептала я, устало опустив голову на стену.    — Слушай, это прозвучит безумно, но может, этот неизвестный прав? Мы должны найти убийцу и доказать, что ты чиста.    — Ты прав. Это действительно звучит безумно, — я окинула его непонимающим взглядом, — Ты серьёзно предлагаешь мне бежать? И чего я этим добьюсь? Ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть в глазах суда? Если я сбегу, это будет признанием моей вины. Нет, я не могу. Ник пообещал меня вытащить. И я ему доверяю. Я не могу просто взять и сбежать в неизвестность.    — Насколько я знаю, ты единственная подозреваемая. И если они не найдут кого-то другого, то даже разбираться не станут и выбросят тебя за решетку. Это крайне скандальное и громкое дело, и полиции поскорее нужно его закрыть, понимаешь? — он нежно прижал свою ладонь к моей щеке, — Я не хочу, чтобы ты остаток своей жизни провела в тюрьме за то, чего не делала.    — Дэрил, это неправильно. Я два года учусь на адвоката, сторонника правосудия, чтобы взять и сбежать от закона? Тем более, когда дело напрямую связано со мной и моей семьёй. Исключено.    Он посмотрел на меня сопереживающе и взял за руку.    — Мы сбежим вместе. И разберемся со всем. Я не дам тебе сгнить в тюрьме. Я не позволю тебе утонуть.    Я закрыла глаза, чувствуя, как перед ними снова наворачивается пелена слёз. Во всём этом дерьме я не могла понять, что правильно, а что нет. Я не знала, что делать дальше.    — У меня вечером встреча с Ником. Я поговорю с ним, узнаю, есть ли шансы, что меня оправдают, — я отчаянно вздохнула, — Если всё действительно безнадёжно... я подумаю над этим.    Опрокинув в себя последний глоток уже остывшего чая, я встала из-за стола и ушла в спальню. Меня по-прежнему бил озноб, тошнота то отступала, то возвращалась обратно, голова трещала и, казалось, вот-вот взорвётся. Кажется, ещё немного, и у меня точно случится припадок. Все мысли перемешались в непонятную кашу, никак не получалось трезво мыслить. В один из таких моментов я внезапно почувствовала резко подступившую тошноту и хотела пойти в ванную, дабы не испачкать всё вокруг блевотой. Но как только я поднялась на ноги, перед глазами всё поплыло, а вскоре и вовсе померкло, словно кто-то выключил свет. Страх, беспомощность, апатия и паника захлестнули меня с головой. Я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. И я не знала, чем это может обернуться.    Открыв глаза, первое, что я увидела — перепуганное выражение лица Дэрила, что сидел передо мной и держал меня за руку.    — О, господи, ты жива! — облегчённо воскликнул он и тут же бросился меня обнимать.    — Что произошло? — я не понимала абсолютно ничего. Где я, как я здесь оказалась, почему я могла быть не жива и почему Дэрил так рад, что я очнулась...    — Я услышал странный шум и нашёл тебя здесь на полу. На секунду мне показалось, что ты умерла. Ты меня жутко напугала, — парень переплёл свои пальцы с моими, — Доктор сказал, что это ломка. Должна отступить через пару дней.    — Лучше бы умерла, — случайно выдала я, это была мысль вслух.    — Не говори так, — взгляд Дэрила внезапно стал более серьёзным и даже напряжённым.    — Ну а что? — я всё ещё чувствовала ужасную слабость и сухость во рту, — Я потеряла обоих родителей в девятнадцать. Меня обвиняют в убийстве отца, а мой парень предлагает мне сбежать от закона по указанию какого-то чокнутого, о котором я не знаю ровно ничего. Разве это жизнь? Такой я себе её представляла в детстве?    — Послушай меня, — парень крепче сжал мою руку, — Я даже представить не могу, как тебе сейчас тяжело. Но это не повод сдаваться. Всё ещё впереди. Мы теряем близких, и будем терять всегда. Время от времени такое будет происходить, и с этим ничего не поделать, такова суровая реальность. Но важно научиться идти дальше. Жить дальше, — его слова эхом отражались в моём разуме, но я всё равно едва его понимала.    — И ради чего? — разочарованно прошептала я сухим голосом.    — Ради тех, кто всё ещё с тобой. Ради будущего, которое ты можешь построить. Ради памяти о твоих родителях. Но в первую очередь ради себя. Когда ты поймёшь, что ты и есть твой смысл жизни, ты сможешь творить невероятные вещи. Я прошу тебя, только не опускай руки.    Каждое слово Дэрила действительно имело смысл. Он заставил меня задуматься о том, что всё это действительно важно. Я должна была жить. Джейкобс зародил надежду в моём сердце. Надежду на то, что я смогу выбраться из этой пучины, как казалось, нескончаемого дерьма и начать всё с чистого листа.    Мои размышления прервал внезапный звонок в дверь. Парень оставил меня одну, но через минуту вернулся с белоснежным конвертом в руках. Когда он прочел имя отправителя, клянусь, я почувствовала будто сердце пропустило удар. Томас Рэймонд. Я тут же вскочила с кровати, несмотря на головокружение, и выхватила свёрток из его рук. Я посмотрела на дату — двадцать третье октября. Неужели папа написал это в тот день, перед самой смертью? Господи.    Дрожащими руками я вскрыла конверт и тысячу раз подумала прежде, чем прочесть письмо. Мне было невыносимо страшно. Папа знал, что что-то случится и хотел уберечь нас обоих от этой участи. Но я не пришла, я подвела его. Он ведь мог исчезнуть без меня, но не сделал этого. Я снова начинаю загонять себя в самые тёмные уголки собственного сознания. В очередной раз подумав, стоит ли раскрывать письмо сейчас, я развернула бумажку в надежде найти ответы. Письмо было написано от руки папиным почерком — я не видела его, казалось, уже целую вечность.    «Дорогая дочь. Эйли Рэйн Рэймонд. Если ты это читаешь, значит я мёртв. Прости, что вот так ушёл, так ничего и не рассказав. Возможно, ты уже догадываешься о некоторых вещах, но не имеешь целостностного представления обо всём. Этим утром, я знаю, ты соврала, когда сказала, что не слышала ничего. Думаю, у тебя накопилось много вопросов. Что ж... Достаточно долгое время я работал на наркокартель — однажды по глупости ввязался в это, а вскоре пожалел, но уходить было уже поздно. Огромная опасность висела над тобой, мной и твоей мамой. Твоя мама... Мэлани, она не была святой, но она подарила мне тебя и прекрасно воспитала. В один день, ты, наверное, помнишь — мы сильно повздорили, она угрожала забрать тебя у меня и рассказать о моей незаконной деятельности полиции. Это была просто глупая ссора на эмоциях, но мы не знали, что люди картеля Мартинеза установили прослушку в доме и машине. Мэлани погибла от рук этих уродов, и я не смог ничего с этим сделать, ведь тогда они убили бы и тебя. Надеюсь, ты поймешь, почему я не мог рассказать этого раньше. И, зная тебя, умоляю, даже не думай мстить Мартинезу, он слишком опасен, не пытайся и близко к нему подобраться. И если однажды его люди придут и попросят тебя продолжить моё дело, ни в коем случае не соглашайся. Иначе закончишь как я. Я хочу, чтобы ты жила. Это моя предсмертная воля, прошу, не нарушай её.    Знаю, я причинил тебе достаточно боли и доставил кучу проблем даже своей смертью, но думаю, могу дать тебе возможность начать новую жизнь. После моей смерти, сразу после того, как ты получишь это письмо. В твоей спальне под окном есть небольшой тайник, ты найдешь его, если отклеишь обои под подоконником. Внутри поддельные документы на имя Лори Хоуп Винсент. На это же имя я открыл счёт в банке четыре года назад, на чёрный день... Видимо, он наступил. Мне очень жаль, что тебе приходится всё это переживать, но прошу тебя, поступи мудро. Прости, что вот так вторгался в твою личную жизнь, я не имел права. Будь умницей, принцесса. Не упусти свой шанс на лучшую жизнь. Как говорила твоя мама: "Ты должна оставаться сильной, несмотря ни на что, котёнок. Не давай обстоятельствам тебя сломать. Будь крепче, чем кто-либо".    Прощай. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня за смерть мамы... и за всё остальное тоже.   

С безграничной любовью и искренним раскаянием, Твой Папа».

   Мысли снова перемешиваются в один огромный сплошной ком. Голова начинает трескаться по швам, по щекам уже стекают водопады обжигающих слёз, а сердце обливается кровью больше, чем когда-либо прежде. Меня с ног до головы охватывает паническая атака, и я задыхаюсь в агонии. Но я уже не сопротивляюсь, мне просто хочется задохнуться. Мне хочется, чтобы это всё наконец закончилось.    Я чувствую как чьи-то руки касаются моих плеч. Дэрил в панике кричит что-то, что до меня не доходит. Он тормошит меня, пытается привести в чувство, даже не подозревая, что этим делает только хуже. Я кидаю на него отрешённый взгляд и чувствую, как лёгкие на автомате пытаются помочь мне дышать. Я закрываю глаза, и в этот самый момент ощущаю как губы Дэрила накрывают мои. Я неосознанно поддаюсь ему и задерживаю дыхание. Уже в следующее мгновение я прихожу в себя, откашливаюсь и пытаюсь привести дыхание в норму.    — Как ты... — я жадно глотаю ртом воздух, — Как ты сделал это?    — Предположил, что нужно задержать дыхание. И знал только один способ заставить тебя меня послушать. Вот и всё.    На его лице вновь проскочила едва заметная улыбка, которую он поспешил спрятать, а в глазах читалась усталость. Кажется, это всё успело знатно его достать и он жалеет, что вообще связался со мной. Но он по-прежнему оставался рядом. Глаза снова оказались на мокром месте.    — Иди сюда, маленькая моя, — он с теплом посмотрел на меня с высоты своего роста и заключил в объятия, — Знаю, на тебя многое свалилось, но прошу, просто оставайся живой. Мы со всем справимся. Хорошо?    Как ни странно, от его слов мне стало немного легче, я поняла, что он действительно будет рядом, что бы ни случилось. В ответ на его вопрос я лишь закивала головой, уткнувшись лицом в его плечо, тихо прошептав «спасибо».    Ближе к вечеру я собралась в кафе на Бродвее, чтобы встретиться с Ником и обсудить мои шансы не попасть за решётку. Стоило мне только выйти за порог дома, меня окружила толпа журналистов. Они будто знали, когда меня ждать. Откуда им вообще известен этот адрес?    — Мисс Рэймонд, можете ли Вы дать комментарии по поводу случившейся ситуации?    — Скажите, правда ли что Вы были под действием наркотиков, когда произошло убийство Томаса Рэймонда?    — Как у Вас хватает сил пережить это всё?    — Как Вы относитесь к тому, что Ваши друзья верят в то, что Вы — убийца?    Вопросы сыпались нескончаемым потоком и, признаться честно, мне внезапно захотелось, чтобы каждого из этих наглых и бестактных журналистов переехал автобус. Я знала, что отвечая на их вопросы, я сделаю только хуже, да и говорить им что-либо, что касается моего дела, категорически запрещено, поскольку идёт следствие. От кучи провокационных вопросов мне сразу же стало не по себе. Я молча пробилась сквозь эту толпу и бегом направилась к машине Дэрила. Ох, с момента выхода из дома я уже миллион раз успела пожалеть о том, что сказала ему не ехать со мной. Это явно была отвратительная идея.    Всю дорогу мои руки сильно дрожали, а из головы не выходили строки, написанные папой, его последние слова. Внезапно меня накрыло чувством вины за то, что в последнюю нашу встречу я устроила ссору. С головой зарывшись в пучину тревоги, я не заметила как доехала до кафе. Внутри за прозрачным панорамным окном я увидела Ника Кейджа, моего адвоката. Он помахал мне рукой, и я села напротив него. Мужчина вежливо подал мне кофе, который заказал заранее.    — Как ты? — спросил он, отпив свой напиток.    — Очень и очень хреново. Но... но мой парень, Дэрил, он не даёт мне опустить руки. Кстати, журналисты откуда-то вызнали его адрес, на улицу хрен спокойно выйдешь.    — О, поверь, для них это не проблема, — отмахнулся он, — Кажется, тебе повезло с бойфрендом, — я закивала в согласии и следующие пару минут мы просидели в молчании, глядя куда-то мимо друг друга.    — Есть продвижения в деле? — я наконец прервала тишину.    — Я обыскал всё, что только смог. На картель работают сотни, если не тысячи, людей, таких как твой отец — еденицы. ФБР уже давно следит за этими людьми, но компромата нарыть так и не смогли. За твоим отцом тоже следили, — мужчина смотрел на меня виноватыми глазами.    — Стоп. Возможно ли, что это ФБР устроили облаву на отца?    — Я тоже сначала так подумал, но это было бы не логично. Если бы они его поймали, то, скорее всего, принудили бы помочь выйти на Мартинеза. Они не стали бы его убивать. Это дело рук кортеля.    Я сделала глоток горячего латте с корицей и нервно усмехнулась. Ник покосился на меня, как на идиотку.    — Как же кардинально поменялась вся моя жизнь всего за один день. Перевернулась с ног на голову. И всё по моей милости. Браво, Эйли, смертельно подвела отца, подставила сама себя, нанюхалась наркоты, а теперь страдаю от ломки. Знаешь, Ник, мне кажется, я всё это заслужила. Но папа — нет. И мама тоже.    — Мне очень жаль, дорогая. Клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, — он бросил на меня взгляд, полный сочувствия.    Я внезапно вспомнила про сообщения от таинственного незнакомца, но так и не решилась рассказать об этом Нику. Разве что только намёками.    — Слушай. Кто ещё знает о делах отца?    — Я пока никому не говорил. Об этом могут знать только люди картеля, — ответил мужчина, а я многозначительно задумчиво закивала головой, и это подтолкнуло его к подозрениям, — Эйли, почему мне кажется, что ты ведёшь собственное расследование? Ты же понимаешь, что скрывать от меня что-либо сейчас не самое разумное решение? Если ты что-то знаешь, лучше скажи. Я на твоей стороне.    — Что ты, — отрешённо выдала я и натянуто улыбнулась на долю секунды, — Я рассказала всё.    Зачем я вру, господи? Сама не понимаю своих поступков. Но также ничего не могу с собой поделать. Как же это паршиво, кто бы только знал! Неужели я всё же настолько отчаялась, что готова сбежать...    — Ник, — он вновь окинул меня вопросительным взглядом, — Ответь честно. Каковы шансы, что меня оправдают?    Мужчина явно замялся, он замолчал и сосредоточился на своей чашке кофе. Внимательно изучив каждый её сантиметр, он наконец посмотрел на меня.    — Мизерны, — с досадой прошептал он, — Но это не конец. Если у меня получится выйти на людей Мартинеза, у нас будут все шансы.    — «Если»... — я усмехнулась, но в этом жесте не было и намёка на веселье, — Ник, я прекрасно понимаю, что шансов у меня практически нет. Разве что произойдёт чудо. Мы оба знаем, что этого не случится, — Ник хотел что-то вставить, но я его перебила, — Я в уборную. Потом сразу поеду домой. Прости меня.    — За что?    — Скоро поймёшь. До встречи, Ник.    Я подошла к мужчине и обняла его на прощание. Он просто молча обнял меня в ответ и сопроводил долгим непонимающим взглядом. А я, видимо, уже тогда всё для себя решила. Я понимала, что, скорее всего, это последняя наша встреча. Я понимала, что должна шагнуть в пропасть, чтобы попытаться взлететь. Должна ступить в неизвестность.    Я зашла в туалет. Внутри играла незатейливая мелодия и приятно пахло лавандовым освежителем. Люди то и дело входили и выходили из кабинок. Я же по старой привычке уставилась на своё отражение в идеально чистом зеркале во всю стену, оперевшись на раковину. Самые разные мысли не давали мне расслабиться и на секунду. Из-за стекла напротив своими ярко-голубыми глазами на меня смотрела белокурая девушка со сломленной душой. Все её надежды и мечты были разрушены её собственными руками. Она не знала как будет жить дальше и что будет делать. Единственное, что она знала — что ей хочется исчезнуть, перестать существовать и улететь с этой чёртовой планеты высоко-высоко в небеса. Но какие-то неведомые силы не давали ей уйти и всё время тянули вниз. Месть. Справедливость. Правосудие. Любовь.    — Эйли Рэймонд, верно? — в отражении зеркала за моей спиной показался кудрявый темноволосый парень лет двадцати пяти.    — Вы дверью ошиблись, юноша, — сдержанно произнесла я, повернувшись к нему лицом, — Это женский туалет.    — Я искал тебя, Эйли. Мне нужна твоя помощь. И я знаю, как помочь тебе, — он хитро улыбнулся и протянул мне руку, — Я Эйден. Эйден Харрис.