героиновый сон

I think I found hell. I think I found something. I think I found something in my TV screen. I think I found out that I have nothing, That I have nothing in this place for me.

   «Все СМИ и жёлтая пресса переполнились красочными заголовками типа "Жена известного Нью-Йоркского бизнесмена Томаса Рэймонда, Мэлани Рэймонд, погибла в автокатастрофе, оставив четырнадцатилетнюю дочь с убитым горем отцом". Каждый раз, включая телевизор или заходя в интернет, Эйли приходилось несладко. Раз за разом мельком замечая кричащие заголовки статей, её глаза тут же заполнялись жгучими слезами. Она и не представляла, как теперь будет жить без матери. Безусловно, лишиться мамы — худшая трагедия в жизни любого человека. В очередной раз увидев на экране ноутбука идиотский заголовок, она вновь не сдержалась. Девочка больше не могла это видеть.    — Эйли! — в комнату ворвался напуганный криком и непонятным шумом отец.   Увидев рыдающую дочь, сидящую посреди разбросанных вещей, разломанного на две части ноутбука и битых кружек, он пробрался к ней через весь этот бардак и крепко прижал её к себе. Она всё плакала и плакала, даже не пытаясь успокоиться.     — Везде... Везде мама... Я не могу... — неразборчиво пробормотала она, заикаясь от слёз, — Папа, я не могу так больше...    — Я знаю, знаю, малышка, — он поцеловал дочь в макушку, всё ещё крепко сжимая её в объятиях, — Но я прошу тебя, будь сильной. Уверен, твоя мама не хотела бы видеть тебя в таком состоянии. Поэтому мы оба должны держаться. Слышишь?    Эйли попыталась прийти в себя, и в какой-то степени ей это даже удалось. Она всё ещё скорбила по матери, ей по-прежнему было невыносимо больно осознавать, что она не вернётся, но также она знала, что папа всё ещё с ней, и только благодаря этому девочка не сошла с ума от адской боли, прожигающей сердце насквозь».     — Я ни слова не скажу без своего адвоката, — твёрдо настояла я, пытаясь сосредоточить взгляд хоть на чём-то, но сфокусироваться оказалось огромной проблемой.     С момента смерти — нет, убийства — моего отца прошло около десяти часов. Я всё ещё не могла прийти в себя из-за героина в моей крови. Благодаря его действию моя чувствительность к боли, как моральной, так и физической, сильно затуплена, и я не чувствую практически ничего. Это ужасно. Потому что я вроде как должна скорбить, плакать, биться в конвульсиях... чувствовать хоть что-то, чёрт возьми. Но я не могу.     Взгляды двух детективов прикованы ко мне, они пытливо ожидают, что я во всём сознаюсь, ведь есть куча улик, доказывающих мою виновность. Но я этого не делала. Я не убивала собственного отца. Я не могла этого сделать. А что, если могла? Что, если под наркотой сама не заметила, как в бреду убила папу? Что, если это я его заколола? Я всё ещё не соображаю, что происходит вокруг. Мне крайне трудно осознать, что это всё действительно происходит.     — Мисс Рэймонд, если Вы сознаетесь, судья может пойти Вам на встречу и сократить срок. Это в Ваших интересах, — темнокожая кудрявая женщина средних лет буравила меня своими карими глазами, — Все улики указывают на то, что Вы убили мистера Рэймонда, Вашего отца.     — Вы серьёзно? Какая дочь пойдёт на убийство родного отца? — я подняла голову и посмотрела на неё со смесью презрения и осуждения, — Я его не убивала.     — Под воздействием наркотического вещества, а именно героина, Вы могли сделать всё, что угодно. На ноже остались только Ваши отпечатки пальцев. И, судя по истории переписки, Вы за что-то злились на отца. Настолько, что не ответили на двадцать два звонка и четырнадцать сообщений. На записи вашего последнего разговора отчётливо слышно, как Вы посылаете его к чёрту. Не знаю, что между вами произошло, но ваша ссора — отличный мотив.     — О господи... — я опустила взгляд на свои руки, скованные наручниками, — Мне нужен мой адвокат.     Детективы вышли из комнаты для допроса, оставив меня наедине со своими размышлениями. Через некоторое время дверь открылась, и внутрь вошёл белокурый мужчина сорока пяти лет в строгом деловом костюме. Это был наш семейный адвокат и близкий друг семьи. Он окинул меня печальным взглядом и сел напротив.        — Прослушка и камера выключены, — послышался его низкий, но гладкий голос, — Эйли, умоляю, скажи, что это была не ты.    — Дядя Ник, конечно, не я! — спустя долгое время я наконец почувствовала, как что-то защемило в груди. Ник на мгновение прикрыл глаза и выдохнул.    — Мне очень жаль. Правда. Соболезную твоей утрате, — искренне признался он, а я лишь поджала губы и легонько закивала в знак благодарности.    По его лицу было видно, что и ему нелегко сейчас. Защищать в суде дочь своего убитого лучшего друга, должно быть, очень тяжело в моральном плане.    — Ладно. Давай к делу, — он собрался с духом, — Расскажи мне всё с самого начала. С момента вашей ссоры.    Я в подробностях рассказала Нику о том, что мой парень предложил мне переехать к нему, а отец этому противился, и мне пришлось поставить ему ультиматум. Прокручивая это всё в голове, я поняла, как же это было глупо, какая же я идиотка — из-за своей глупости я и потеряла отца. Я рассказала о разговоре с ним по телефону, о том, как меня это расстраивало, настолько, что в результате я решила обдолбаться. По-прежнему замечая только лёгкие оттенки чувств внутри себя, я молилась, чтобы меня не отпустило — если отпустит, гамма эмоций накроет меня неподъёмной волной, а я этого не выдержу. Говоря о том, как нашла папу мёртвым на полу, я снова почувствовала отчаяние и в какой-то момент даже засомневалась в правдивости собственных слов. Я не доверяла сама себе.     — Почему Томас решил, что вам нужно уехать из страны? Почему он сказал, что ваши жизни в опасности? Что такого могло произойти?     — Я не... — меня будто осенило. Я не сказала ни слова о тайных делах отца и, помедлив несколько секунд, я воскресила всё в памяти и продолжила, — Вообще-то, я кое-что узнала прошлым утром. Я случайно подслушала разговор отца с каким-то мужиком. Они оживлённо спорили, обсуждали нечто незаконное. Я не в курсе, о чём именно шла речь, но узнала, что отец ввязался в это ещё за год до смерти мамы. Папа сказал что-то про «двадцать миллионов в месяц», и что он не сможет покрыть такую сумму. А тот человек, он сказал, что нас с отцом убьют, если он откажется выполнять чьи-то требования.     Ник нахмурился, он выглядел очень сосредоточенным. Мужчина отложил блокнот, в который всё записывал, пристально посмотрел на меня, и мне показалось, что в его глазах появилась надежда.    — Ты помнишь, как он выглядел? — спросил он, и я начала копаться в памяти, думая, видела ли я его вообще, — Пожалуйста, постарайся вспомнить. Это очень важно. Может Томас называл его по имени?    — Нет... Нет, не помню такого. И как выглядел он, тоже не видела, — меня дико расстроило то, что я не рассмотрела собеседника отца, когда был шанс. Я откинулась на спинку стула, и вдруг вспомнила кое-что другое, — Погоди. Мартинез. Альваро Мартинез. Его приказы должен был выполнять папа.    Мужчина заметно напрягся. Видимо, это имя ему о чём-то говорит. Он снова бросил на меня внимательный взгляд.    — Ох, Том... — тяжело вздохнул он, откинув голову к верху, — Альваро Мартинез — один из крупнейших наркобаронов страны. Неужели Томас действительно на него работал? У меня есть подозрения, что твой отец «отмывал» деньги для наркокортеля. Поверить не могу...    — Что за... — я прикрыла лицо ладонями, поставив локти на стол, мои руки всё ещё были скованы, и это доставляло дискомфорт.    — Это всё? — спросил Ник, — Точно больше ничего не помнишь?    — Да, — я посмотрела на него с мольбой в глазах, — Моё дело ведь не безнадёжно?    Ник встал из-за стола, застегнул пуговицу на тёмно-сером пиджаке, подошёл ближе и наклонился, мягко сжав моё плечо своей тёплой ладонью.    — Я вытащу тебя отсюда, — с этими словами он покинул комнату, и я снова осталась одна.    Через минуту за дверью показалось лицо молодого детектива, одного из тех, что стояли над моей душой до приезда адвоката. Он попросил меня встать со стула, а затем увёл по длинному коридору в камеру, где я провела последние десять часов. В убогой комнатушке, наводящей только ужас и отвращение, была только кровать и железный унитаз. Я села на жёсткую койку и поджала колени к груди. Голова жутко трещала. Никаких эмоций я по-прежнему не испытывала, одно сплошное безразличие. Глядя на серую стену невидящим взглядом, я просидела несколько часов. Мне не хотелось ничего: ни спать, ни есть, ни плакать. Просто ничего. Хотя я не спала и не ела уже больше суток. Желудок изредка давал о себе знать, распространяя урчащий вой, казалось, на весь полицейский участок. Всё это время я ни о чём не думала, будто находилась в трансе, и это немного настораживало.    Наконец послышался звук открывающейся двери. Женщина-офицер в служебной форме сказала встать лицом к стене, после чего прощупала каждый дюйм моего тела, будто я могла найти здесь что-то опасное и спрятать в трусах. После тщательного обыска в камеру вошёл тот же молодой детекив и сообщил о том, что предварительное слушание по моему делу пройдет через четыре дня. А до тех пор я могу быть свободна с условием подписки о невыезде из города. Такой поворот событий меня ошеломил, поскольку я — главная подозреваемая в убийстве. Неужели меня вот так просто отпустят? Я изучала все аспекты досудебных разбирательств в университете, а потому знала, что что-то здесь не сходится. Если только у них нет других подозреваемых. Или если это ловушка.    Время близилось к полудню. Едва ступив за порог полицейского участка, в нос ударил приятный запах мокрого асфальта. Похоже, последние несколько часов безжалостно лил дождь, и вскоре он вернётся. Сколько себя помню, всегда любила такую погоду, она приносила мне внутреннее спокойствие, расслабляла нервы. Собственно, моё второе имя - Рэйн, дождь, тут и говорить не о чем.     Я вышла к трассе и стала ловить попутку.  Подозреваю, мои банковские карты заморожены, а налички с собой нет. Что ж, придётся заплатить только по приезду домой. Внезапно я вспоминаю, что дом оцеплен, а даже если бы и не был, я не смогла бы туда вернуться. Остаётся только один вариант. Передо мной останавливается белая «шевроле». Я называю адрес квартиры Дэрила и залезаю в изящный кожаный салон.    «— Хэй, детка? Где ты? — в дом заходит довольно пьяный парень лет двадцати двух, его уставшие синие глаза едва не слипаются, — Тебя долго не было. Всё в порядке?    Он обходит одну комнату за другой в поисках своей девушки. Заметив свет в конце коридора, на шатающихся ногах доходит до кухни.    Девушка сидит на полу рядом с ещё теплым телом. Телом её отца. В её окровавленных руках крепко сидит кухонный нож, покрасневшие глаза не выражают каких-либо эмоций — остекленевший взгляд, по щекам без остановки струятся слёзы, которые она не в силах остановить, а её одежда и волосы перепачканы кровью.     — Какого хрена... — тихо вырывается из уст Дэрила.     Он бежит к ней и пытается оттащить от тела, но она будто приросла к полу. Пьяным разумом пытаясь сообразить, что делать, он решает вызвать скорую. Парень дрожащим голосом кричит в трубку, что произошло и называет адрес. Он снова старается обратить на себя внимание девушки, но понимает, что она сильно шокирована.    — Папа... — наконец едва слвшно шепчет она, — Прости меня... Я не хотела... Прости...    Парень не верит в то, что слышит, ведь это практически признание. Он напрочь отказывается верить в это. Джейкобс опускается на колени рядом с девушкой и поворачивает её лицо к себе, накрыв рукой её подбородок.    — Эйли, послушай меня, — второй рукой он несколько раз щёлкает перед её глазами, — Это не ты сделала, ведь так? Слышишь меня? Это не ты.    — Я не спасла его... Он мёртв из-за меня. Я могла его спасти... — она смотрит на парня глазами полными слёз, но её лицо по-прежнему безразлично — действие наркотика не позволяет ей что-либо чувствовать.     Услышав эти слова, парень с облегчением выдыхает. Он знает, что она не могла убить своего отца. Знает, что она не пошла бы на такое, в каком состоянии бы ни находились. Знает, что его любимая девушка не убийца. Но факт остаётся фактом — её отец лежит на полу в луже собственной крови с дырой в груди. И кто-то же его всё-таки убил...»    Я осторожно стучу в дверь, и уже через пару мгновений она распахивается перед моим лицом. На той стороне, внутри, появляется Дэрил в одних трениках.    — Я не знала, куда ещё идти. Надеюсь, ты не думаешь, что это я... — тихо произнесла я, опасаясь, что он считает меня убийцей, но он тут же перебил меня и заключил в свои крепкие объятия.    — Тсс... — успокаивающе шепчет он мне на ухо, а я лишь прижимаюсь к нему, каждой клеточкой чувствуя тепло его тела, — Я знаю, что это не ты.     Нехотя высвободишись из его рук, я предупредила, что внизу стоит машина и что у меня не было денег. Парень молча кивает и тут же спускается на улицу. Я тихонько прохожу в квартиру и устало падаю на диван. Вернувшись через пару минут, Дэрил осторожно интересуется не хочу ли я поесть. Но мне и кусок в горло не полезет после всего. Тогда он садится рядышком, без лишних слов обнимает меня за плечи и целует в висок. Даже это молчание даёт мне сполна прочувствовать его поддержку, и я понимаю, что в выборе молодого человека точно не ошиблась. Каждое его действие словно растапливает толстый героиновый лёд вокруг моего сердца. Когда же я привыкаю к релаксирующему теплу Дэрила, то понимаю, что порог пройден — меня отпускает, а значит волна эмоций и чувств не за горами. Мои глаза медленно заполняются слезами, а сердце обливается кровью от боли утраты отца.    — Какая же я дура... — внезапно выпалила я дрожащим голосом, насквозь пропитанным болью, — Я ведь могла это предотвратить. Он столько раз звонил мне, просил вернуться, а я и слышать его не хотела. Я ведь могла его спасти. Это всё... Это ад на земле. Мне больно, Дэрри... Все, кто мне дорог... все умирают. Мне очень страшно...    — Тише-тише, взгляни на меня. Я рядом, слышишь? Я с тобой, и я никуда не денусь, — прошептал Дэрил, — Знаю, тебе больно. Но, к сожалению, это уже не изменить. Что произошло — то произошло. Нет смысла сейчас забивать голову тем, что могло случиться, но не случилось. Ты себе только хуже сделаешь, поверь.    Его тихий, но твёрдый голос немного успокаивал. Рядом с ним я чувствовала себя в надёжных руках.    — Заварить чаю? — предложил он, и я закивала головой. Горячий чай сейчас и вправду не помешает.    Парень отлучился на кухню, а я тем временем ощутила сильную слабость и дикое желание проспать несколько веков подряд. Я не дождалась чая и, свернувшись в позе эмбриона, закрыла глаза и через какое-то время сквозь сон почувствовала, как Дэрил заботливо накрывает меня тёплым пледом, а затем нежно целует в лоб. Он ласково прикасается кончиком носа к моему плечу, приговаривая, что всё будет хорошо, а затем исчезает. Мир вокруг меркнет, и я проваливаюсь в сон.    С трудом продрав глаза, я всё ещё чувствую сонливость. На мгновение я даже забыла обо всём произошедшем за последние два дня. Я оглядываюсь — за окном всё та же пасмурная погода, дождь колотит по крышам домов и не думает останавливаться. Я лежу, обернувшись в белоснежное тёплое одеяло... на кровати? Точно помню, что засыпала на диване. Должно быть, Дэрил позаботился о моём сне и перетащил меня сюда. Мысль об этом дарит мне тепло, греет душу. Проснувшись, я пролежала в уютной постели ещё некоторое время, после чего дверь спальни тихонько приоткрылась, и за ней показалась блондинистая голова парня. Вспомни лучик — вот и солнышко.    — Привет, — он заходит внутрь, садится на край кровати и наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй на моей щеке, — Ты в норме? — я пожимаю плечами, а Дэрил невесело усмехается, — Да уж, глупый вопрос.    — Сколько я проспала?    — Девятнадцать часов, — мои глаза мгновенно округляются. Неужели я реально столько проспала? — Тебе нужно было отдохнуть после всего, это нормально. Есть хочешь?    — Чай, — усмехаюсь я, вспомнив, что вчера уснула так и не дождавшись чая, — Если есть, лучше с ромашкой. Нервы всё ещё не на месте. Да и тошнит немного, вряд ли смогу что-то поесть.    Дэрил понимающе улыбается и поднимается, чтобы уйти, но когда он практически доходит до двери, я окликаю его.    — Хэй, — он поворачивается, и я продолжаю, — Спасибо. За всё.    — Не за что.    — Нет, серьёзно. Спасибо, что приютил меня. Что заботишься. Что поверил мне.    — А как иначе? Забота о тебе — моя прямая обязанность.    На его лице вновь появляется лёгкая улыбка, которую я мгновенно подхватываю, а он исчезает за дверью. Иногда рядом с ним я чувствую себя так, будто попала в какой-то романтический фильм, где Дэрил самый положительный персонаж, где всё хорошо, все друг друга любят и понимают. И мне это безумно нравится. Только рядом с этим человеком я чувствую себя хорошо. Именно его поддержка и забота позволяют мне держаться на плаву. Это дорогого стоит.    Я заставила себя поднять задницу с кровати и шатаясь поплелась в ванную. Стоило мне набрать в ладони воды, чтобы умыться, я резко почувствовала укол тошноты, меня с ног до головы окутал озноб, по коже пробежал табун мурашек, а в глазах потемнело. Это ужасно меня напугало, я боялась, что сейчас умру. Хотя, честно признаться, это было бы неплохим решением всех проблем. Но мне действительно стало до безумия страшно умереть.       — Да, она со мной, — услышала я голос Дэрила, когда зашла на кухню. Он говорил по телефону, — Что? Конечно, нет. Да, я ей верю, чёрт возьми! Ты не была с ней тогда, не видела её в тот момент. Можешь не верить, это твоё дело, но не лезь к нам, — пауза, — Не думаю, что это хорошая идея. Ей сейчас и так нелегко. Ладно. Пока.    — Кто это? — спросила я, и он едва заметно вздрогнул, прежде чем обернуться.    — Фиби.    — Полагаю, новости обо мне и отце уже обнародованы, — мне тут же стало ясно, что все всё знают, а мои друзья считают меня убийцей. В ответ Дэрил молча поджал губы, потупив взгляд, — Кто ещё думает, что это я его убила?    — Э-э-э, — парень замялся, не желая расстроить меня, но я выгнула бровь в ожидании, и он заговорил, — Все, кроме Элайджи и Эрин. Кстати, держи, ты выронила в машине, — он вытащил из кармана мой телефон и вручил его мне.    — Ох, чёрт. Я думала, его забрали как улику. Уже распрощалась с ним. На нём наши фотографии с папой. И старые фотки с мамой. Спасибо.    Подключив телефон к зарядке, первое, что сразу же бросилось в глаза — куча уведомлений в соцсетях от знакомых, которые то и дело расспрашивали о произошедшем или интересовались моими делами. Пропустив все сообщения, я не сдержалась и зашла в интернет, хоть и знала, что ничего хорошего там сейчас не будет. Как в воду глядела. Всё повторялось — новости разошлись со скоростью света, и десятки статей с кричащими заголовками вновь украшали новостную ленту. «Отцеубийца: Известный Нью-Йоркский бизнесмен, Томас Рэймонд, был убит собственной дочерью», «Дочь Томаса Рэймонда, мать которой погибла в аварии пять лет назад, осталась сиротой, когда убила отца» и множество других заголовков, обвиняющих меня в том, чего я не делала.    — Что за чертовщина... — сорвалось с моих губ, а на глаза моментально навернулись слёзы. Неужели мне придётся снова проходить через этот ад... Будто всего остального мало.    — Что там? — Дэрил поставил передо мной чашку горячего ромашкового чая и посмотрел на экран, — Эй, тебе не стоит это смотреть. Хорошо?    С этими словами он осторожно забрал телефон из моих рук, положил его на стол и посмотрел на меня самым сочувственным взглядом, вытирая пальцами слёзы с моего лица. Парень встал на ноги и прижал меня к себе, зарывшись носом в мою макушку. Нас прервал внезапный звук уведомления.    Неизвестный номер: «Я знаю, кто убил твоего отца».    — Господи, неужели кто-то думает, что это смешно, — неподдельно возмутился Дэрил, но тут же пришло второе сообщение.    «Я знаю, что он работал на кортель. Я знаю, что это дело рук Мартинеза. Я помогу тебе найти убийцу и отомстить. Но ты должна следовать моим указаниям».    Меня окутал страх и непонимание происходящего. Я никак не могла понять, откуда ему это известно, ведь говорила я об этом только Нику. И он не стал бы использовать это в таком ключе. Может это кто-то из партнёров отца? Но зачем им это? Взяв свои эмоции под контроль, я принялась печатать сообщение под бдительным взглядом Дэрила.    «Кто ты? Откуда знаешь о моём отце? Зачем тебе помогать мне?».    Ответ не заставил себя долго ждать.    «Я тот, кто поможет доказать твою невиновность. Пока это всё, что тебе следует знать».    «Итак, указание №1: ты должна сбежать».