Объятия смерти

Нейтан всё понимает раньше, чем Марк натягивает свои фирменные «рабочие» перчатки. Но даже не пытается сбежать. Может, потому, что до сих пор под кайфом, а может, потому, что Марк приучил бояться. Но этот страх — особенный, ни на что не похожий. Не тот, что приходит по ночам, когда Нейтан забывает принять лекарства. Не тот, что он испытывал от воплей отца. Этот страх творит такое, что не каждые вещества умеют. — Ты меня убьешь, да? — на всякий случай спрашивает Нейтан. Марк кивает: — Прости. Ты ведь знал, что всё так закончится. Конечно, Нейтан знал. Всё началось здесь, в Проявочной, здесь же и закончится — так же, как для Кейт, Рэйчел и прочих, от которых остались лишь фотографии в красных папках. Нейтан и сам рано или поздно положил бы конец своей никчемной жизни, но каждый раз что-то останавливало. Марк не остановится. Но если Нейтан одной ногой в могиле, ему, получается, больше нечего терять. Было бы глупо упустить такой шанс. — Марк, последняя просьба. — Слушаю. Нейтан зажмуривается и на одном дыхании выпаливает: — Трахни меня. И тут же распахивает глаза в ожидании реакции. Но Марк молчит, даже не меняется в лице. — Вот только не пизди, будто это для тебя новость! Ты и сам хорош — пока связывал меня для той фотосессии, лапал так, что я прямо в трусы… Марк хватает за горло, не дав договорить. Нейтан едва успевает подумать, что вот она, смерть, как «смерть» подтягивает его к себе и врывается в рот языком. Нейтан отвечает и чувствует, как тесно стало в штанах. Но Марку этого мало, он расстегивает его воротник и начинает покусывать шею — от каждого укуса, каждого прикосновения щетины Нейтан выдыхает всё громче и громче. Проводит языком по выступающим косточкам, а потом скользит к соскам — и Нейтан вовсе забывает, как дышать. Зато Марк дышит — громко, часто, охренительно близко. Так горячо, что Нейтан вот-вот взорвется. И когда кажется, что круче быть уже не может, Марк запускает руку в его штаны. Тут уже Нейтан не сдерживается и стонет в полный голос. Дрожит всем телом — еще немного, и он точно замочит белье в собственном соку. — Громкий ты, — шепотом комментирует Марк. — Может, еще что-нибудь умеешь делать ртом? Нейтан ошалело смотрит — не верится, что Марк это предложил. Тот принимает молчание за согласие, ложится на спину и за волосы притягивает Нейтана к себе. — Вау, — только и может сказать Нейтан, когда расстегивает штаны Марка. Но что делать с этим «вау», он слабо представляет. Одно дело — лежать и балдеть, и совсем другое — заставлять балдеть другого. Нейтан нерешительно обхватывает его член и проводит сжатыми пальцами по всей длине, но Марк снова дергает за волосы. — Поработай-ка ртом. Подрочить я и сам себе могу. Нейтан осторожно облизывает головку и слышит, как учащается дыхание Марка. С той же осторожностью скользит языком дальше. — Ты так и будешь двигаться в слоу-мо? Я, в общем-то, не против. Как раз смогу сфотографировать твое невинное личико. «И это, твою мать, благодарность за старания?! Ну, сейчас я тебе покажу «невинное личико». Нейтан облизывает яички Марка, а затем втягивает в рот каждое по очереди и посасывает. Марк дышит громче — совсем как сам Нейтан, когда такое делали с ним, — и Нейтан работает еще активнее. — Что же ты со мной творишь, — стонет Марк и снова хватает за волосы. Нейтан назло ему не сразу останавливается. — Боишься кончить за пять минут? — ухмыляется Нейтан, глядя в это бесстыжее и безумно красивое лицо. — Я кончу тогда, когда сам захочу. И ты кончишь тогда, когда я разрешу. Нейтан моргнуть не успевает, как уже лежит на фоне — том самом белом фоне. Марк устраивается сверху и стягивает с него штаны вместе с трусами. Нейтан пытается помочь, но Марк заводит его руки за голову и сам снимает с него остатки одежды. Теперь Нейтан абсолютно голый, а Марк — в рубашке, перчатках, но со спущенными штанами — его разглядывает. А потом тянется за камерой. — Марк, ты серьезно… — Молчи. И замри. Наконец Марк откладывает фотоаппарат, открывает коробку с надписью «Реквизит» и вынимает оттуда презервативы и тюбик смазки. — Хорош у тебя реквизит, — не сдерживается Нейтан. — Часто пользуешься? Марк не отвечает, вместо этого раскатывает презерватив и распределяет смазку, между делом проводя сжатой рукой по своему члену. У Нейтана вот-вот потекут слюни — возможно, не только изо рта. Он ужасно хочет ощутить это в себе. Вот только когда Марк разводит его бёдра и упирается головкой, решимость Нейтана колеблется. У него давно никого не было, а это значит… — Марк, подожди. — Нейтан останавливает его в паре миллиметров от ой-сука-больно-эффекта. — Нельзя так сразу, надо сначала пальцами. Марк недовольно вздыхает, но снова выдавливает смазку себе на руку. Он всё ещё в перчатках — в тех самых перчатках, которые надевал, чтобы «не запятнать невинность» очередной модели. И, кажется, не собирается их снимать. — Нахера тебе перчатки? — всё же спрашивает Нейтан. — Брезгуешь или… ах, твою ж ма-ать! Вся кровь устремляется вниз, когда Марк разводит пальцы внутри него. Больно и горячо одновременно, но боли Нейтан не хочет. — Марк, — выдыхает он. — Можно я покажу на тебе, как надо? Марк молча передает Нейтану смазку и наклоняется над ним. Нейтан увлажняет свой палец и осторожно вводит его между ягодиц Марка. Тот издает неопределенный звук и сжимается. — Что, совсем никогда этого не делал? Даже сам с собой? — Заткнись, — шепчет Марк, но его голос совсем не злой. И Нейтан продолжает. Вскоре Марк уже спокойно реагирует на кончик его пальца, и Нейтан проталкивается глубже. Останавливается, встретив сопротивление, и оглаживает зад Марка. Когда тот расслабляется, начинает аккуратно растирать его пальцем изнутри, а свободными трогает снаружи и чувствует, как кожа на входе становится мягче. Марк дышит чаще, его лицо всё такое же каменное, но в глазах мелькают блядские искорки. «Давай, — мысленно ухмыляется Нейтан, — расскажи теперь, какой ты натурал». — Хватит, — в самый интересный момент Марк убирает его руку. — Я всё понял. Он целует, а затем прикусывает шею Нейтана — и тот выдыхает на грани со стоном. Стонет уже в голос, когда чувствует палец Марка в себе. Марк медленно и уверенно массирует его изнутри, потом подкладывает ладонь под ягодицы и каждым движением насаживает Нейтана на себя. От его пальцев расходится тепло, но этого мало. — Нет, — одергивает Марк, когда рука Нейтана тянется к члену. — Я не разрешал тебе кончить. Нейтан хныкает в знак протеста, в ответ Марк убирает его руки за голову. И трахает пальцем так, что Нейтан забывает про все «нет». — Я свяжу тебя, — предупреждает Марк, в очередной раз останавливая его руку. Нейтан стонет. Марк всё понимает правильно, берет ремень и снова сводит его руки, чтобы выполнить обещание. Теперь в Нейтане уже два пальца, и у него сносит крышу от осознания собственной беспомощности. — Сука, засунь мне уже. — Я тебе сейчас в рот что-нибудь засуну, чтобы не командовал, — ласково огрызается Марк. И ускоряется. Его член трется об Нейтана, Нейтан подается навстречу. Их головки соприкасаются, и Нейтан не может упустить такой повод подразнить. Он толкается навстречу и трется об член Марка своим, не пропуская ни единого участка — смотри и чувствуй, до чего ты меня довел. И Марк смотрит — да так, что у Нейтана напрочь отваливается воля. «Продолжай так на меня смотреть, — думает Нейтан, — и я приму любой твой темп, смогу продержаться до утра, да что угодно тебе позволю. Только не…» Останавливается. И горячо выдыхает Нейтану в ухо: — Задом. Его ремень держит запястья Нейтана. Его зубы прихватывают плечо Нейтана, потом шею, потом кожу вдоль позвоночника и ниже. Его член вталкивается в Нейтана — медленно и плавно, чтобы Нейтан прочувствовал всё, сполна насладился этой сладкой теснотой, чтобы от каждого движения срывало крышу. — Марк… Тот обхватывает член Нейтана и накручивается на него скользкими пальцами, так же медленно. Теперь он повсюду, не хватает только… — Марк, — еле слышно просит Нейтан. — Сунь мне пальцы в рот. И вскрикивает от следующего его движения. — Не… указывай… — рвано выдыхает Марк и снова жестко вталкивается в Нейтана. Нейтан хныкает, Марк притормаживает. Снова медленные движения, но каждое еще горячее, чем раньше. Нейтан теряет ощущение времени и проваливается в транс, какого ни от одних веществ не бывает. — Хочешь кончить? — шепчет Марк и стискивает его член так, что в глазах темнеет, Нейтан согласно мычит. — Попроси. — Пожалуйста, — мямлит Нейтан из последних сил. — Не слышу, — отвечает Марк. И врезается в его горячую точку, одним движением выкручивая громкость на максимум. — Марк, сделай это… — Нейтан запинается, когда Марк снова толкается. — У-умоляю. И Марк атакует его горячую точку, с каждым движением всё быстрее и напористее. Долбит так, что вот-вот полетят искры — и летят, когда Марк сжимает член у основания, а затем проводит рукой вверх. Нейтан хрипло дышит, затем стонет и вскрикивает. Кончает в ладонь Марка и падает, но тот удерживает, растирая его тело скользкой рукой. Гладит этой же рукой лицо Нейтана, оставляя влажные следы, а потом сует пальцы в его рот. — Оближи. И Нейтан слизывает свою сперму с перчатки Марка. Кончил бы еще раз от осознания этого, да уже нечем. Соскальзывает с его члена, падает на пол и прерывисто дышит. Нейтан никогда не любил все эти телячьи нежности после оргазма — уж очень привык кончать сам с собой. Но сейчас почему-то хочется, чтобы Марк лег рядом. — Иди ко мне. — Лучше ты ко мне, — отзывается Марк. — Я с тобой еще не закончил. Снимает перчатки и кладет их на нижнюю полку тележки, туда же отправляет и презерватив. У него до сих пор стоит? — Правильно ты рот открыл, — комментирует Марк. — Теперь поработай им. Снова ложится на спину и тянет Нейтана к себе. — Может, хоть руки развяжешь? — Еще чего. Нейтан устраивается между бедер Марка и тянется к нему пальцами, но получает шлепок. — Я что сказал? Руки держать при себе. При себе, так при себе, мысленно соглашается Нейтан, и облизывает внутреннюю сторону его бедра. Аккуратно целует, обдает своим дыханием его кожу. — Хватит… меня… дразнить. — А тебе, значит, можно? — ухмыляется Нейтан и скользит языком вниз, остановившись недалеко от его дырочки. В ответ Марк хватает его голову и насаживает на свой член. Трахает в рот так, что Нейтан едва не давится, и поглаживает по волосам — вот это блядское комбо. — Губы сожми, — шепотом приказывает Марк; тут же нервно выдыхает и дергает его за волосы. — Губы, а не зубы. Нейтан подчиняется, слюнявит его головку и обводит кончиком языка. Марк дышит всё чаще и громче, и Нейтан решается. Пусть Марк потом хоть все пальцы ему переломает, но Нейтан это сделает. Он вытягивает кисть, насколько позволяет ремень на запястьях, и со всей силы сжимает его мошонку. Марк дергается, громко выдыхает и кончает Нейтану в рот. Марк весь дрожит, но крепко держит голову Нейтана, не давая отодвинуться — впрочем, он и не хочет отодвигаться. Глотает всё до последней капли, а затем слизывает остатки и наблюдает, как Марк успокаивается. Непривычно видеть его таким… счастливым? Еще менее привычно чувствовать, как Марк поглаживает по голове — так нежно, будто на самом деле… И тут он встает, освобождает руки Нейтана и натягивает штаны. Ну почему сейчас? — Марк, не уходи. Пожалуйста. — Я и не собирался. Марк поворачивается спиной и берет что-то с тележки, а потом садится рядом с Нейтаном и нежно перебирает его волосы. Нейтан зажмуривается, но Марк приподнимает его подбородок, наклоняется и целует. Нейтан отвечает и чувствует, как Марк с поцелуем передает ему таблетку. Это последняя, обещает себе Нейтан. Больше не нужно никаких таблеток, ведь теперь у него есть Марк, от которого штырит сильнее, чем от любых веществ. Больше не нужно сбегать от реальности — такая реальность круче любого прихода, и в ней Нейтан хочет жить. Впервые хочет жить. Как никогда счастливый Нейтан оседает в руках Марка, но тот неожиданно отпускает его и берет фотоаппарат. — Не надо, — вяло сопротивляется Нейтан. Он не хочет делить этот момент ни с кем, даже с камерой. — Это последняя. Нейтан молча соглашается и смотрит в объектив. Перед глазами всё расплывается, веки тяжелеют. — Передай Рэйчел, — шепчет Марк, снова обнимая его, — что вы оба были моими лучшими моделями. Красная лампочка в голове Нейтана — это последняя — быстро загорается и медленно-медленно гаснет. Медленно наступает темнота. Нейтан до последнего чувствует объятия Марка. Марк до последнего слушает его сердцебиение.