Алас. Империя Ангелов.

Спустя шесть месяцев после трагедии. – Галф! Я сказал, что ваш отряд не выйдет на поле боя и точка! – Но, господин Мью! Мы теряем так много солдат, если им не помогать сразу на поле боя! Смердов все больше, не ровен час – они одержат превосходство... – Нет, Галф. Я все сказал. Ангелы умирают от тех ран, которые даже ты и императорский лекарь вместе не сможете вылечить ни на поле битвы ни в госпитале. Ты разработал походные аптечки, они здорово нам помогают. Лучше придумайте какое-нибудь зелье или яд, который будет действовать на мутантов. Таких, как Льюи становится больше (Мью имел ввиду внешние изменения, про перья на теле и всякое такое) и они выносливее обычных смердов. – Хорошо. Но тогда старайтесь уносить с мест битвы даже мертвые тела наших. Что-то мне подсказывает, что сам Алух использует их потом в своих грязных целях... – Да, конечно. В Аласе наступило время частых битв, кровопролитных вылазок и смертоносных атак смердов. Темные теснили Светлых, хотели отвоевать больше территории. После появления в империи самого Алуха лично, некоторые Светлые Ангелы были восхищены его мощью и предали своих братьев, переметнувшись на сторону тьмы. Мью каждый день был во всевозможных дозорах, засадах, атаках, стычках. Шрамов на его красивом теле прибавилось, и это очень волновало Галфа. А если быть точным – он просто сходил с ума от страха за своего Ангела. Он молился Матерям каждую минуту и просил у них помощи. Что касается отряда, который упомянул Генерал в своём высказывании – это был отряд военных лекарей «Кабир». Состоял он, естественно, из Кабиров. Галф организовал его сразу после того, как вытащил Аро из когтистых лап Алуха. Он сам обучал Кабиров и военному искусству и врачеванию. Желающих вступить было достаточно. В основном те, чьи ангелы переметнулись на сторону зла. Но были и совсем молодые парнишки, которые ещё не познали вкуса жизни, но уже имели четкую жизненную позицию и хотели помогать империи не только молитвами. Прибыли и те трое братьев-близнецов из монастыря, у которых тоже был дар Справедливой Ярости. Галф обучил их, как высвобождать луч души. Парни тренировались каждый день, обучали молодых Кабиров своему мастерству. На сегодняшний день отряд насчитывал сто пятьдесят Кабиров. Им было выделено несколько казарм рядом с поместьем Мью. Кроме оттачивания боевых искусств, Кабиры занимались приготовлением снадобий помогающих быстрее справляться с глубокими ранами, отравлениями ядом смердов, контузиями и психическими расстройствами. В основном, конечно, Справедливые (те кто обладал яростью) выводили на свет тех, кто попал под влияние тьмы и обезумел от этого. Сам Галф разработал портативную мини-аптечку. Ими быстро снабдили всю армию – они были незаменимым и действенным способом спасения множества жизней Светлых на поле брани. Аро трудился вместе с Галфом. Он был одним из первых, кто вступил в отряд «Кабир». Отряд рвался в бой. Галф и другие Кабиры хотели участвовать в сражениях, но Мью категорически был против этого. Ему было достаточно того, что Кабиры денно и ночной выхаживали особенно тяжело раненых Ангелов в госпитале. Таким оказался и Капитан Ри. Его пронзил копьем из зелёного огня один из мутантов, когда тот защищал Мью. Копье проткнуло левое крыло, и оно теперь не убиралось. Но во временной недееспособности Капитана был и плюс – он, наконец-то , нашёл свою любовь. Милый Кабир по имени Шайни, который только год назад стал совершеннолетним. Он также влюбился в Ри с первого взгляда, но не показывал своих чувств, думал, что ему не до этого и всякое такое. Но когда Ри попал в госпиталь, Шайни вызвался его лечить, и чувства обоих нашли друг друга. Стоит сказать пару слов про упомянутых мутантов. Помните описание Льюи из 21ой главы? «...черные перья не только покрывали его крылья, но и некоторые участки тела, почти вся кожа уже покрылась чешуей...». Такими же становились и некоторые другие смерды. Чем это объяснялось? А тем – это означало, что именно эти Алухи были лучше всего предрасположены к принятию зелёного огня, этой опасной материи. Она давала им необычайную мощь, но забирала себе личность, превращая в безвольных рабов Алуха. Они могли также говорить, думать, действовать, но уже не принадлежали себе. Светлые называли их мутантами. Был уже поздний вечер очередного серого дня. Матерь Природа тоже была не в восторге от происходящего в Аласе и поэтому над империей нынче почти всегда были тучи. Природа страдала, но старалась поддерживать погоду, благоприятную для боя. Всё-таки, это же ее дети. – Мью? Ты так поздно вернулся... Где ты? Я слышал твой прилёт... Мью сидел на балконе в спальне. Он был сильно ранен в живот и плечо. Вылазка на границу Аласа прошла без потерь (слава лекарям - новая, улучшенная версия снадобья от зелёного огня делала своё дело), но Алухи покромсали многих Светлых. Снадобье ускоряло регенерацию тела и раны затягивались, но сильная слабость накрывала Генерала волной за волной, и крылья от этого не убирались. – Галф, я ... – Святые Матери! Мью! От окровавленного вида своего Ангела Галфу стало очень страшно. Он бросился ему на помощь и затащил в спальню. Из-за расправленных крыльев это было немного проблематично, но он справился. Положив Генерала на кровать, быстро осмотрел его и оценил степени ранений. Генерал не первый раз прилетал с вылазок раненым. В этот раз все было очень серьезно. Галф побежал на кухню, налил тазик холодной воды, пару раз чего-то капнул туда, захватил чистые полотенца и поспешил обратно. Мью все еще был без сознания. «Зачем он это делает? Зачем сам лезет под меч? Есть же армия! Бестолковый! Я только только обрёл счастье в его обличии, а он такое вытворяет!». Мысли текли и бранили Генерала сами собой, пока Галф обтирал его тело и обрабатывал почти затянувшиеся раны. Крылья все ещё не убирались и чуть трепыхались от тихого дыхания Мью. Обтерев весь торс и руки, Кабир посмотрел на них и увидел, что они испачканы кровью Алухов. «Надо бы и их протереть. Мью ненавидит, когда на крылья попадает кровь смердов». Обойдя кровать, Галф сел сзади и заворожённо уставился на них. Он понимал, что у всех ангелов крылья одинаковые, но эти были для него особенно прекрасны. Очнувшись, намочил полотенце и потянулся к правому. Это был не первый раз, когда он трогал их, но ощущения каждый раз были, словно впервые. На ощупь они были безумно нежными, прохладными и тёплыми одновременно. От прикосновений Галфа Мью слабо застонал. Через пелену отключки они ощущались более ярко, но из-за слабости получилось отреагировать пока только слабым стоном. Кабир остановился, подумав, что Ангелу больно, но прислушавшись к стонам, понял, что это не так. Ему понравилась такая реакция Генерала и, отложив тазик, (он уже оттер кровь врагов) ласково прошёлся пальцами от основания правого крыла до его кончика. Мью снова застонал. – Все равно он в отключке. Воспользуюсь моментом. Я так давно мечтал об этом. Лаская крылья и слушая тихие стоны своего возлюбленного, Галф почувствовал, как и сам начал возбуждаться. Ощущение бабочек в животе было невыносимо-приятным. Мью пришёл в себя. Отчасти помогли и эти касания. Ему было безумно хорошо, и он хотел, чтобы это никогда не заканчивалось и поэтому молча лежал, не подавая вида. Эти прикосновения отвлекли его измученное сознание, расслабили. Галф замер на секунду, а потом движимый какой-то неведомой силой, наклонился и поцеловал Ангела между лопаток, как раз туда, где на спине встречались два крыла. – Ахх... Галф... Мью не ожидал такого, но ему очень понравилось. Место, где коснулись губы Кабира, горело и пускало по спине тёплые волны. – Ты очнулся! Слава Матерям! Мью молчал. – Мью? Все хорошо? Рука Галфа потянулась к боку и мягко коснулась его. Ангел дернул плечами и крылья исчезли, а сам он быстро перехватил руку Кабира и развернулся на спину. – Нет, Галф... Все плохо, ты же знаешь. – Сегодня кого-то потеряли? – Нет, я всех вытащил, поэтому и в таком состоянии... Так о чем ты там мечтал уже давно? – Слава Матерям. Ох, не сейчас, Генерал. Такое неподходящее время... – Мы отбросили Алухов далеко к водопадам. У них сегодня были серьезные потери, так что дня четыре будет затишье. Это точно. А я так давно не обнимал тебя и не целовал... Ты мне нужен, малыш. – Вы тоже мне нужны, но не будет ли это кощунством в такое-то время?.. Конечно, положение в империи было жутким, но если Мью не получит сейчас должной порции нежности, ласки и интима, то на продолжение оборонительных действий ему просто не хватит сил. Он в прямом смысле выдохся, как и Галф. Им не хватало тепла и любви. В вечно льющейся крови они хотели выискать просвет, а сделать это можно было только таким образом. – Ты мне нужен, Галф. Кабир не смог больше сопротивляться. Губы Генерала прикоснулись к его запястью, и по спине тут же прошла волна возбуждения. Галф взял руку Мью и поцеловал в середину ладони. Для Ангела это было самым возбуждающим действием. Кабир обласкал губами каждый пальчик, Мью начал задыхаться. Руки были его слабым местом, и малыш пользовался этим. От большого пальца до мизинца тыльную сторону правой руки Генерала рассекал шрам, полученный в бою недавно. Галф зацеловал и его. Воздух отказывался поступать в лёгкие Мью. Видимо, сговорился с Кабиром и хотел, чтобы Мью молил о прекращении этой сладкой пытки. Генерал вдохнул поглубже и голова закружилась от резкого личного запаха Галфа. – Значит руки? Мой любимый Ангел, руки? – Да... Пожалуйста, прекрати, иначе задохнусь. Глаза Кабира мучительно прикрылись, дыхание сбилось и он издал тихий стон. – Ты хоть понимаешь, какой у тебя соблазнительный запах? Ты осознаешь, что сводишь меня с ума своей покорностью? И только одно твоё «Господин» поднимает во мне бурю возбуждения. Ты не представляешь, как ты мне нужен в эти безумные дни. Губы Генерала снова прильнули к нежной коже на руке и добрались до локтя по внутренней стороне. Там он остановился и посмотрел на Галфа. Тот тяжело и глубоко дышал, а в глазах бились в жестокой схватке стыд, возбуждение и желание продолжить. Мгновенье Ангел и Кабир молча смотрели друг на друга, и в итоге желание взяло верх. Галф рывками потянулся к лицу Мью и коснулся его губ своими. Поцелуй длился секунд пять, но этого хватило, чтобы выбить твёрдую почву из под Генерала. Время для него остановилось, все исчезло и реальными остались только сам Галф и кровать. Кабир отстранился от него и хотел встать, но Ангел потянул его на себя, уронил на спину, а сам навис сверху. – Мью... – Скажи «Господин», прошу. На самом деле они не были друг с другом наедине уже очень давно. До трагедии с Аро была их последняя близость. Он уже и позабыл, каково это – быть любимым, получать ласки, таять от всеобъемлющей нежности Генерала и снова оробел. – Мой... мой господин. – Ммм, это самое сладкое, что я когда-либо слышал. Кабир положил руки на бока Мью, невесомо прошёлся по ним вверх вниз, специально задевая при этом возбужденное достоинство Ангела. Мью застонал и припал на локти с выпрямленных рук. Галф начал вспоминать прошлые их близости. С каждой секундой в нем пробуждалось то возбуждение и страсть, что была раньше между ними. Всплыло в сознании Галфа и то, что Мью никогда не касался его без разрешения или просьбы, когда дело доходило до занятия любовью. – Поцелуйте меня. Генерал сгорал от желания, он безумно сильно хотел дотронуться до своего Кабира, поцеловать, прижаться, но не делал этого без его дозволения. И вот ему дали зеленый свет. После этой просьбы он, не медля больше ни секунды, прильнул к желанным губам. Они были настолько нежными, что казалось, если прикусить, то лопнут, а вкус мандарина на них просто сводил нашего Генерала с ума. Галф сам приоткрыл рот и прошёлся своим язычком по губам Мью, вырвав стон несдержанности из его груди. Их языки сплелись в мягком, чувственном танце. Они не боролись, не терзали, но нежно ласкали друг друга. Руки Кабира пробрались по спине к ауре крыльев и дотронулись до неё. В ту же секунду они расправились, заняв чуть ли не половину спальни. Своими прикосновениями Кабир хотел излечить все шрамы на теле Мью. Он нежно ощупывал каждый рубец, мокро целуя губы Ангела. – Оо, Ангелы! Галф, ты же специально сводишь меня с ума, да? – Ваши крылья, господин Мью, мое сокровище... А ваши шрамы самые прекрасные... Кабир запустил свои пальчики в перья и легко сжал. Мью слабо зарычал. – Не останавливайся. Одной рукой он потянулся к своему члену и, накрыв его, начал слабо толкаться в неё, уткнувшись лбом в плечо любимого. Его тихие вздохи и редкие стоны кружили Кабиру голову, он тонул в возбуждении. Оставив одну руку ласкать крылья, другой Кабир поднял его голову и поцеловал в губы. – Я помогу, господин. – Тебе не обяза... а-ахм, Гааалф. Что. А-ах, ещё, да! – Господин? – Да, малыш. – Мой господин такой чувствительный. Голос Кабира сорвался на стон, когда он рукой пробрался в штаны Ангела и сжал напряженный член. – Только для тебя, ммм, аа-а... – Такой нежный. Я все ещё помню ваш вкус у себя на губах... Мью посмотрел вниз и издал долгий протяжный стон от увиденного. Смуглые, аккуратные пальчики до безумия красиво смотрелись на бледном члене Генерала. Контраст цвета их кожи можно было сравнить с белым и молочным шоколадом, что Мью и делал. – Я... я, Галф! Ааа-х, скоро кончу. – Я люблю тебя. Этот шёпот пронзил Мью с головы до ног острой волной наслаждения. Галфу самому было уже в пору кончить. Стоны Мью, то как он закусывал губу, когда сдерживал их, крылья, трепещущие от каждого движения по его члену, полный нежности взгляд и рука, трепетно сжимавшая сзади шею Галфа – все это очень сильно возбудило малыша. Движения Кабира были плавными и скользкими (у Ангелов при эрекции выделялась смазка), и поэтому Генерал не выдержал. Посмотрев в глаза своего любимого, мощно кончил, припадая к его губам, словно к живительному источнику сил. Нехотя оторвавшись от них, он дёрнул плечами, убрав крылья. – Теперь твоя очередь? Ты же тоже хочешь разрядки, мой маленький Кабир? – Ээмм, вообще-то я все... Галф немного виновато посмотрел на Мью, а потом на свой мокрый пах. – Ох, малыш, прости! – Долгое воздержание от ваших ласк и я уже кончаю без рук себе в штаны только от ваших стонов. Что вы со мной делаете, господин Мью? Генерал прижал к себе своего любимого и устроился поудобнее. – Пять минуточек полежим и пойдём в ванную. – Хорошо. Немного полежав молча, Галф заворочался. – Я очень хочу проснуться завтра, а в империи мир и покой. Все счастливы и живы. Вы знаете, с каким тяжелым камнем на душе я отправляю вас утром туда, на верную смерть? Как я переживаю, сидя здесь в безопасности? Я просто схожу с ума, Мью. Единственные, кто меня спасает от подобных мыслей – раненые и больные солдаты. Но смотря на них, я снова начинаю думать о вас... Я не хочу отпускать вас никуда из поместья. Святые Матери, как бы я хотел привязать вас к себе и никуда не отпускать... На глаза Галфа навернулись слёзы и он всхлипнул. – Малыш, прошу перестань... Я не могу смотреть, как ты плачешь... Иди ко мне. Мью снова притянул к себе Галфа и они пролежали так минут двадцать. Галф вроде бы успокоился, но горькое послевкусие никуда не делось. – Ты для меня лучше всякого лекарства, малыш. – Ты для меня тоже, Мью.