Алас. Империя Ангелов.

– Почему никто раньше не читал этот дневник? В небольшой комнате для совещаний, которая была наскоро состряпана из нескольких скамеек и дубового стола и предназначалась для экстренных совещаний, как это, за этим самым столом и заседали сейчас Мик, Аэль, Ри, Мью и Галф, обсуждая написанное в дневнике Матери Авроры. – Он был передан лично мне, но Мама ещё при жизни сказала, что в нем нет ничего значащего. Как она выразилась – «Аэль, не придавай написанному там большого значения. Это всего-то горячечный бред умирающей старушки. Но сохрани его в память обо мне». Прочитав его, я понял, что этот дневник она вела всю жизнь, а не только перед смертью. – И что же в нем? – Мью, мой мальчик, можешь прочитать сам. Красная закладка – то, что нам надо. Взяв из рук дяди ветхую книжицу, Генерал открыл ее в нужном месте и прочёл: «...великое горе накроет Алас. Заплачет империя кровавыми слезами... Смерть поселится в здешних лесах. Алух... смердящий злобой... зелёный огонь, материя поглотит невинное дитя и созреет плод избавления...» – Похоже на обрывки какого-то предсказания бабушки... – Да, так и есть. Как я понял – сюда она записывала то, что ей шептала Матерь Природа. Открой синюю закладку. Мью открыл на нужной странице и прочитал предсказание о том, что он станет Генералом армии Света. – Это тоже нашептала ей Матерь Природа. Я нашёл еще примерно около пяти уже известных нам событий. Так что сомнений нет – это дневник с напутствиями самой Природы. – Сейчас мы имеем весьма расплывчатое описание какого-то плода избавления... и ничего больше, так? Этот плод ребёнок, или плод какого-то растения, или может чьё-то светлое озарение... – Да, Галф прав. Аэль, ты прочёл весь дневник? – Да. И на зелёной закладке есть кое-что интересное. Снова нам понадобится помощь Галфа и других Справедливых. На странице с зеленой закладкой было что-то вроде инструкции, как народу Аласа поговорить с самой Природой. И сделать это было весьма легко. Ну, во всяком случае, так в начале показалось нашим ребятам. – И так, я правильно понял – всем Справедливым надо собраться вместе и прочесть 33 раза особую молитву?... Так чего же мы ждем? Давайте начинать! – Галф, не торопись, родной. Ты не прочитал следующей страницы… – Что там, Ангел мой? – Молитва на древнем языке… А то место, где вы должны ее читать находится за садами Авроры… В комнате повисло тяжелое молчание. Все размышляли. – Мью, где именно это место? Там написано? – Есть что-то вроде названия. Ммм, не могу разобрать, чернила расплываются. Мы… мыс… – Мыс Одиночества? – Да, точно! Откуда ты знаешь? – Я воспитывался своим отцом Кабиром за водопадами, забыл? Я знаю там каждый камень. Правильнее будет назвать его Одинокий Мыс, а не Мыс Одиночества, потому что он один единственный там… Почему вы смотрите на меня, как на ненормального? – Потому что ты говоришь совершенно новые для нас вещи. Никто из нас никогда не был за водопадами… – Да? Почему же? – Нам все эти века хватало территории Аласа и общения с другими мирами. Неизведанные земли нам были просто не нужны. – Мик? Серьезно!? Все шесть веков вы знали, что там есть земля и даже не хотели просто на нее посмотреть? – Галф, Аэль прав, нам хватало и Аласа, вполне… – Тогда вы будете потрясены увиденным. Это место – зеркальная копия Садов Авроры, а водопады бирюзовой воды образуют реку, которая впадает в бескрайний океан. И как раз таки Одинокий Мыс там и находится – в месте, где река впадает в океан. – Все это очень красиво, но как же туда попасть? – Я знаю потайной лаз. Отец Элир провел меня через него, когда решил вернуться в Алас… Галф потупился и замолчал. Ему было все еще больно говорить про своего отца Кабира. Ведь именно в тот вечер его и убили. Мью понял, что его любимому тяжело вспоминать тот день, но по какой причине – он пока не знал, но все равно прервал дальнейшие расспросы по этому поводу. – Уже хорошо, что мы знаем про этот лаз. Теперь надо позвать Ифера и Гэба. Они лучше всех разбираются в языках и смогут перевести ту молитву, а уже после будем думать, как нам попасть на Одинокий Мыс. – Да, все правильно, племянник. Идите отдыхайте, парни. Я сам свяжусь со своими братьями, а вам надо набираться сил перед нелегким походом. Я позову вас, когда Ифер и Гэб прилетят. – И еще, Мью, дорогой, ты не хотел бы сделать эту комнату немного поуютнее? – А что не так? – Ага, понял. Галф, родной, с ним мне все понятно… У тебя есть Кабир с хорошим чувством стиля? – О, Аэль не волнуйся, скажу об этом Аро и Шайни, они все устроят. – А то право, как в темнице, даже мураши по коже бегают. Спасибо, дорогой. – Да что не так с этой комнатой? Мик, ты понимаешь их? – Чувство прекрасного тебе чуждо, сынок. Видимо кровопролитные бои выбили из тебя… все. – Ангел мой, пойдем, я все тебе объясню. Мью и Галф шли к дому через большой двор для тренировок. На улице уже смеркалось. – В комнате для совещаний нет даже воды в кувшине и пары стаканов. Голые стены, четыре скамьи и стол. Мью, когда ты ее обставлял, совсем не думал об уюте? – Так там больше пятнадцати минут никто и не задерживается обычно. Да и вообще, мы там не часто заседаем. Есть официальный зал, он больше и там есть кресла, и вода… – Ахахах! Ты у меня такой милый, мой славный Генерал. Ангел так широко и довольно улыбнулся, когда услышал чистый и искренний смех своего Кабира, что глаза его превратились в две узенькие щелочки. Он притянул к себе Галфа и обвил руками его талию. – Как давно я не слышал этого искреннего смеха, малыш. – А я не видел такой довольной мордашки уже много месяцев, мой господин. Их взгляды встретились, и по телу пробежал легкий электрический разряд. – Люблю тебя, Мой Ангел. – Я тебя тоже люблю. Пойдем скорее в дом. Я так устал сегодня на облете территории. – Ты на что-то намекаешь? Ммм? – Кажется, это ты полон намеков. Ахаахах! Через полчаса парни уже нежились в горячей ванне, а Мью еще и в объятиях Галфа. – Мью, почему ты ничего не спрашиваешь про моего отца? – Расскажешь, когда посчитаешь нужным, малыш. – Хорошо. Давай вылезать, вода уже остывает. Галф оделся и вышел первым из ванной комнаты и пошел на кухню за глинтвейном и кружками. Вернувшись в спальню, он понял, что Мью все еще торчит в ванной. «Еще дурачится, наверное, перед зеркалом. Такой кривляка!» Налив в кружки теплого напитка, он встал перед окном и начал медленно тянуть сладковатую жидкость и невольно впал в размышления. Сколько он так простоял неизвестно, но кружка уже опустела, а сам Галф очнулся от сильных, но ласковых рук у себя на талии. – Красовался перед зеркалом? Вместо ответа он получил нежный поцелуй в шею. Потеревшись своей щекой о щеку Генерала, Кабир развернулся к нему лицом. – Надо поговорить. – Малыш, не мучай себя… – Нет, я долго молчал и собирался с мыслями. Время пришло, пора тебе узнать, как я попал в плен к Алухам. – Хорошо, но если тебе станет совсем плохо и невыносимо, то мы все сразу же прекратим. – Да, конечно. Давай ляжем. В твоих объятиях легче. Парни легли на кровать, и Мью притянул к себе Галфа, удобно уложил на свою руку и приготовился слушать. Минут пять Кабир собирался с мыслями, а когда начал говорить, то голос его зазвучал как-то отдаленно и печально. – Как ты уже знаешь – отец Элир воспитывал меня один за водопадами бирюзовой воды. Я родился в середине пятого столетия. Элир выносил меня уже за водопадами. Тебе интересно, наверно, почему? Все очень просто – Армо на момент моего зачатия уже был Алухом, и Элир боялся за меня, за то, что нас не примут в Аласе и изгонят. А еще он не знал того, каким я рожусь – Темным или Светлым. – Это не возможно… Алухи же не могут иметь детей… – Да, так и есть. Отец и это мне объяснил. Они с Армо и представить не могли, что у Элира получится забеременеть. Их встречи были тайными. Отец Ангел на столько сильно любил своего Кабира, что чары Алуха не могли поработить его разум полностью. Видя это, Матерь Природа, видимо, сжалилась над моими родителями и решила подарить им меня. Но после той ночи крылья Армо начали светлеть, появились белые перья, и Льюи уличил его в измене Тьме и убил. Перед этим, буквально за несколько дней, отец Ангел успел показать отцу Кабиру тот тайный лаз, что вел в зеркальное отражение Садов. Они хотели поселиться там вместе, Мью…. Галф судорожно вздохнул и часто заморгал, не давая слезам хлынуть из глаз. Мью прижал к себе Кабира плотнее и, расправив правое крыло, закрыл от всего мира. Галф быстро успокаивался, когда в ход шли крылья его любимого Ангела. Вот и сейчас он глубоко вдохнул и продолжил свой рассказ ровным голосом. – Как ты понял, Алухи не смогли найти Элира, он благополучно скрылся в том месте, а через девять месяцев появился я. И мы жили там совершенно счастливые и спокойные, пока отец не начал слышать какой-то шепот. Оказалось, что это Матерь Природа говорила с ним и сказала, что меня пора уже выводить в свет. «Алас примет его, потому что он нужен ему» – так она сказала моему отцу. И вот, четыре года назад мой отец Кабир решил пробраться по этому лазу сначала в сады, а потом и в Алас. Но он и подумать не мог, что за это время мощь Алуха обретет такой размах. Предавших Свет стало в разы и разы больше, чем когда все начиналось. Выбраться-то мы выбрались и уже почти пересекли границу Садов, как откуда ни возьмись, словно из под земли, перед нами возникли Льюи и Алух. Тогда я впервые и увидел самого Алуха в живую. Галф задышал чаще, пытаясь справится с комом в горле. – Малыш, давай прекратим… Тебе тяжело… Мне тяжело. – По-пож-жалуйста, господин Мью, выслушайте меня до конца. Это важно. Сглотнув, наконец, ком горечи, Галф замолчал на минуту. – Мой отец сражался с Льюи и закрывал меня собой. Он так яростно бился, что мне стало даже немного страшно. В какой-то момент он уже почти одолел смерда, но Алуху надоело смотреть на это, и он пронзил моего отца своим хвостом, а меня тут же схватили подоспевшие на помощь Темные. Я был так сильно ошарашен видом своего мертвого отца, что не мог даже пошевелиться. Он свисал бездыханным трупом с конца хвоста Принца Ада, а его кровь стекала по чешуйчатой коже и впитывалась Алухом, словно он выпивал Элира. Противно причмокнув в конце своего пиршества, он швырнул то, что осталось от моего отца в кусты и меня утащили в их убежище. А дальше ты знаешь – Лью принял решения сделать меня своим любимцем и ставил на мне различные опыты. В спальне повисло тягучее и горькое молчание. Генерал не знал, что сказать. Он не мог остановить своих слез. Этот рассказ причинил ему безумную душевную боль. Сердце в груди сжалось и не хотело больше биться. Задыхаясь он сел на кровати, а Галф испуганно кинулся ему навстречу. – Прости… Галф, прости меня! Слезы застилали глаза Ангела, и он не мог ясно видеть из-за этого. – Господин… Мью, Мой Ангел… Кабир так сильно испугался за Мью, что уже десять раз пожалел, что рассказал ему эту историю. – Прости меня, Галф, что так долго не мог найти тебя. Из-за меня тебе пришлось терпеть все эти адские муки! – Нет, Мью. Посмотри на меня. Галф поднял на себя заплаканное лицо Генерала и стал вытирать слезы с его щек. – Ты спас меня, Мью. Ты подарил мне вторую жизнь и был стимулом, чтобы я хотел выжить! Я благодарен тебе стократно за все, что ты сделал и делаешь для меня. Я люблю тебя, Мой Ангел. Генерал притянул к себе Кабира и крепко обнял. А через секунду расправил крылья и образовал из них что-то вроде кокона. Галф в изумлении широко раскрыл глаза. Мью тоже был немного шокирован. – Я и не знал, что они так умеют. Мы будто парим в этот коконе, да? – Да, Ангел мой… Я же говорю, что твои крылья – это чудо. Ангел перестал плакать, слезы больше не душили его, когда он увидел полные восторга глаза своего Кабира. – Малыш, я тоже тебя люблю. И я клянусь, что каждая твоя самая маленькая слезинка пророненная в плену смердов будет отомщена мною лично. Клянусь, что истреблю изменщиков. Раньше моей целью было спасение Аласа, но с твоим приходом в мою жизнь все поменялось и первой причиной стал ты. Все, что я делаю – это ради тебя. – Я знаю, господин Мью. От себя я обещаю то же самое. В коконе из крыльев обоим парням было очень спокойно и удобно. Они сидели так больше часа, болтали на отвлеченные темы, про Капитана Ри и Шайни, про то, как возник Алас, про детство обоих парней. Этот вечер запомнился им, как самый счастливый даже несмотря на все, что творилось за пределами этого кокона. На несколько часов они просто забыли про существование всего вокруг. Реальностью были только они и ничего больше не имело смысла.