Правила игры ("How You Play the Game")

— Возглавлять/вести команду как лидер.       Такова была цель Киты Шинске на этот год. Он поставил ее последней в своем списке, написав прежде «хорошие оценки» и «поступление в колледж», потому что его отец ожидал этого, не смотря на то, что к учебе Кита всегда подходил с должным усердием, и плохих оценок никогда не получал. Однако лидерство— это не то, в чем можно и достаточно просто приложить усилие. Нужно устанавливать особые связи с людьми для чего у него, увы, иногда не хватало нужной теплоты и огонька, но он знал, что у него есть Аран, и твердо верил в лидерство через достойный пример. Но в чем и каким примером он должен быть?       Головная боль началась еще утром, когда они покинули тренировочный лагерь. Точнее в автобусе. И дело явно не в том, что было слишком шумно, не в том, что душно или что он не впил достаточно воды. Кита съел легкий, но хороший завтрак, выпил чашку чая и убедился, прежде чем отправиться в дорогу, что его бутылка с водой наполнена. И все же головная боль била по вискам. Облегчения не приходило, даже когда он качал и поворачивал голову из стороны в сторону и прижимал пальцы к впадинкам у переносицы.       Кита не хотел прибегать к обезболивающим, но, во-первых, он сам упрекнул бы любого из своих товарищей по команде за это, а во-вторых, прекрасно понимал, что боль не пройдет сама по дороге домой в душном автобусе, с непрерывной болтовней вокруг и постоянной движухой.       С легким раздражением он вспомнил, что упаковал свою сумку с зубной щеткой и прочей мелочёвкой с вещами, а не в дорожный рюкзак, потому таблетки было не так-то легко достать. — Ты в порядке, Шинске?       Это говорил Кааге, ерзая в кресле рядом с ним. Порой слишком болтливый он не был первым выбором Киты в качестве попутчика, но сейчас его беспокойство за сочувственной улыбкой звучало (вероятно) искренне. (Кроме того, Аран решил расположиться в середине автобуса, а Рен побрел назад, якобы вытянуть ноги на заднем ряду, но скорее всего затем, чтобы присматривать за второгодками, которые, несмотря на инцидент с Монополией, нисколечко не успокоились) — Это была напряженная и суетная неделя, — намеренно расплывчато ответил он. — Как сказала бы моя бабушка, ты выглядишь немного измождённым, — заметил Кааге, скривив рот в сочувствующей усмешке. — Ты ведь не подхватил грипп от Атсуму? — Немного болит голова, и все. — Знобит?       Он не огрызнулся, а просто покачал головой. — Правда только головная боль. Не беспокойся. — У меня есть парацетамол, — голова Акаги появилась между их подголовниками, стиснувшими щеки так, что лицо его стало выглядеть по-детски смешным. — Может, расскажешь еще на весь автобус, а? — необоснованно прошипел Кааге, ведь другой Либеро вовсе не кричал. — Спасибо, — вмешался Кита и подождал, пока Акаги (к счастью сидящий в одиночестве), порывшись в маленькой сумке, достал блистер таблеток. — Нет проблем. Воды? — спросил он и протянул бутылку с водой. — У меня есть своя, но спасибо, — ответил Кита, стараясь не вздрогнуть («питье из чужой бутылки» не было в начале его личного списка вещей внушающих отвращение, но все же оказалось достаточно близко к этому, как он теперь понял).       Кааге откинулся на спинку кресла, повернув голову так, чтобы смотреть в противоположное окно. Кита не мог видеть выражения его лица, но что-то в его позе и положении плеч выдавало явное разочарование.       В голове снова запульсировало. — Хочешь открою верхнее окно? — продолжил Акаги, открывая его рывком, — свежий воздух, и все такое. Или будет слепить? — Я могу сделать это! — спеша помочь, Кааге вскочил на ноги, чуть не ударившись головой о багажную полку. — Спасибо, — взмахнул рукой Кита, надеясь, что этот жест заставит их обоих успокоится и прекратить это хлопоты над ним. — Я в порядке. — Эй!       О нет, что Акаги сейчас скажет? Его восклицание было достаточно громким, чтобы привлечь внимание к ним. Аран уже начал вставать со своего места, а оба тренера оглянулись. — Это Хиде, верно? — А? — На твоей футболке. Это Хидейоши, так же?       Кааге посмотрел на свою футболку, оттянув ее за низ. — Э-э, да, она старая, — он пожал плечами, возможно, надеясь так немного скрыть застенчивое выражение в глазах. — Почти выцвела. — Я фанат Сазуи, — сказал Акаги и улыбнулся. — Когда-то я рисовал красные швы на себе и даже осветлял какое-то время волосы. — Тебе нравится Токийский гуль? — спросил Кааге, заканчивая возиться со шторой. — Да, конечно. И до сих пор! Не был так увлечен аниме, но оно помогает скоротать время. — Расскажи мне об этом, — Кааге закатил глаза. — А я мог бы… — Акаги склонил голову в сторону. — У меня есть два тома в сумке… если хочешь, можешь взять их. — Э-э… — А я пока подремлю, — вставил Кита, надеясь, что его намек сработает и подтолкнет в нужном направлении.       Так и получилось. Кааге, после минутного колебания пересел к Акаги, предоставив возможность Ките вытянуться. Что-то настолько простое, как узнанный герой на выцветшей футболке, немного изменило и улучшило отношение Кааге. И пусть это был, скорее всего, лишь временный просвет в облаках, но Кита лелеял надежду и молился, что он сможет привести и к более ясным дням. Капитан откинулся на спинку сиденья, радуясь, что вспомнил о своей дорожной подушке, и закрыл глаза. Если повезет, он действительно немного поспит, и голова его перестанет болеть.       Лагерь прошел лучше, чем он ожидал, намного лучше, особенно учитывая тот факт, что с ними не было Атсуму. И хотя Осаму отказывался признавать, что скучал по брату, но во время поездки в автобусе и в первый день было очевидно, что он чувствовал себя непривычно странно и словно не в своей тарелке, глядя как-то не по-своему на каждого, кто приближался. Не то, чтобы Суну или Гинджиму это оттолкнуло… Как его одноклассник, Суна привык к настроениям Мии, а Гин обладал в принципе гораздо более солнечной натурой, которую не пугали хмурые и сердитые взгляды, особенно тогда, когда он сам решил быть рядом для своего товарищем по команде. Ну, и, может быть, еще немного помогло то, что без Атсуму давление от необходимости идеально пробивать каждый пас для него ослабло. Новенький первогодка оправдывал свое появление в Инаризаки, но именно Осаму оказался на высоте в отсутствии брата и отточил свои навыки связующего.       Был один пас, который не очень хорошо и уместно смотрелся со стороны — как сказал позже Рен — но красиво описав дугу в воздухе, он оказался там, где прыгнул Кита. И это было так сладко — так приятно — ощущать вес мяча на ладони, чувствовать и видеть, как тот планирует мимо блокирующих соперника.       Подобный шанс был редкостью для Киты, и он подумал, знал ли об этом Осаму и сохранил ли специально своим пасом эту возможность для него. Скорее всего, ему не следовало этого делать. Аран был в лучшей позиции для четкого удара, а Суна вообще выпрыгивал рядом, но совершенство паса обласкало именного его, и Осаму слегка улыбнулся, когда Кита сделал финт.       Позади него оба Либеро обменивались шутками о манге, которую читали приглушенными голосами, иногда все же срывавшимися на возбужденные вскрики и взрывы смеха, когда они забывали о том, что Кита «спит». Улыбнувшись, он немного поерзал в своем кресле, наслаждаясь роскошь дополнительного пространства. Тени за окном скользили по его лицу. Кааге и Акаги снова погрузились в чтение, болтовня в автобусе стихла, единственное что он услышал, прежде чем погрузиться в глубокий сон был странный щелчок и тихое шепчущее «да».       Его разбудил телефон, но он не возражал против этого, поскольку почти целый спокойный и безмятежный час был предоставлен самому себе. Кита полез в карман, ожидая, что это мама спрашивает, когда ожидать его возвращения, но вместо этого он с удивлением уставился на экран. [Саму игнорирует меня.]       Высунув голову из-за подголовников, Кита нашел взглядом Суну, смотрящего в окно, и серые волосы Осаму упавшие тому на плечо. [Он спит.] [Он всегда спит. Скажешь, чтобы он позвонил?] [Позже. Он много тренировался на этой неделе, и ты сам знаешь, в общих комнатах трудно спать.] [Думаю да.]       Пауза, и на экране Киты появилась надпись, что Атсуму печатает, потом нет, потом снова печатает, потом не печатает. Он просто ждал, не спрашивал и не уточнял, давая возможность болевшему связующему сформировать мысли, которые были у него в голове. [Как все прошло?] — последовал довольно мягкий вопрос. [Продуктивно.] [О.]       Кита улыбнулся. [Нам тебя не хватало] [:D :D :D] [Тебе лучше?] [Ага, бабушка приготовила мне суп и все такое, и еще я даже гулял]       Гулял? Хм-м-м. [Я надеюсь, не переусердствовав] [Не-е-е-а-а. Бабушка ведь была со мной. Что ты имел в виду под продуктивно?]       Обратно к волейболу… Явно чем-то озабочен. Интересно, был ли он болен сильнее, чем показывал? [Ты сам знаешь, как все происходит. Золотая неделя — это время, когда команда начинает формироваться, сыгрывается и согласовывается.] [ты прав]       Кита практически видел напряженное лицо и опущенные уголки губ Атсуму. [Не волнуйся, я все равно не думаю, что Осаму хочет быть связующим.] [Я лучше, чем этот ламер]       Больше огня, да. Уже лучше? Почему-то вспомнились слова Арана о том, что Мия Осаму как игрок был лучшим из близнецов, но сам Кита не знал, так ли это на самом деле. Временами он ловил себя на том, что пытается понять, как и возможно ли в принципе измерить и оценить такой талант. Вероятно, что никак и невозможно. [Впереди выходные, так что увидимся в понедельник в обед.] [Не сразу же????] [У меня встреча с тренерами. Аран будет там, но ты НЕ должен появляться, если все еще болен!] [Я принесу записку от бабушки и выпью много витаминов. Я сейчас даже не чихаю. Расскажи мне еще о лагере. Рин хорошо играл?]       Ему нужно поговорить. Окей. [Да. Так и было.] [И Тоши] [Он близок к этому. Арану не нужно далеко оглядываться]       После этого Атсуму прошелся вопросами по другим игрокам, Арану и Рену, второгодкам и всем первогодкам, спрашивая по-странному их имена. Было ясно, что он продолжал с самого начала года свои внимательные наблюдения за всеми игроками команды, но сейчас не коснулся двух из них. Их молчание насторожило Киту так, что в голове снова запульсировало. — Если бы он не пошел на это свидание! — воскликнул Кааге сзади. — Трагедия! Бедный Канеки. — Но Тока очень милая, и иначе она бы на него не даже посмотрела, — хихикнул Акаги. — А? Что происходит… сколько я пропустил, Акаги-сан? — С Акаги все хорошо. Мы оба третьегодки, верно, Юкимура-кун? — А, конечно. [Тот же стартовый состав, что и в конце прошлого года, верно?]       Ах… Кита снова посмотрел на свой телефон. [Я едва ли могу назвать тебе стартовый состав, когда тренеры не обсудили его со мной.] [А Либеро? У тебя должны быть какие-то соображения] [Конечно, Либеро будет. У нас нет в них недостатка.] — уклонился он. [Саму сказал, что этот Акаги играл в некоторых матчах.] [Да, играл] [Но Кааге ведь был хорош, верно?] [Они оба в Инаризаки. Никто не борется за место, не имея таланта]       Он вздохнул, но не подавленно. За исключением, пожалуй, меня. Неиграющий капитан, ищущий, как и в чем быть для команды примером для подражания. [Бабушка зовет меня. Я лучше пойду. Ей не нравятся телефоны за столом.]       Кита улыбнулся, представив себе эту даму с очень характерным для обоих Мия блеском в глазах, который мог как заморозить так и сжечь, и с такой же шутливо-саркастичной улыбкой на губах, когда она применяла свои методы воспитания двух внуков. [Она совершенно права. Отдохни немного, и увидимся в понедельник.] [Конечно. До встречи, капитан-сан!]       При выгрузке была обычная суматоха. Они приехали немного раньше, чем было запланировано, и не все успели об этом предупредить, поэтому Кита стоял с первогодками, ожидавшими своих родителей. — Ты можешь идти, Шинске-кун, — сказал тренер Куросу. — Я могу подождать с ними. — Нет, нет, — он слегка поклонился. — Все нормально.       Так оно и было на самом деле. В его обязанности капитана входило следить за тем, чтобы команда была в безопасности. Прислонившись к задней части автобуса, Осаму зевал и проверял свой телефон, положив сумку у ног. Суна, перекинув свою через плечо, направился к машине отца, когда обернулся с торжествующим выражением лица. — Месяц Чуупет, точно! — он окликнул Гина и Осаму. — Нет, в этом нет ничего необычно! — тут же запротестовал Гин. — Все равно это не считается! — крикнул в ответ Осаму, едва оторвавшись от своего телефона. — Как это понимать? — спросил Суна. — Это случилось не в лагере. — О, хорошая мысль! — добавил Гин, счастливо улыбаясь. — Думаю, это ничья. — О чем, черт возьми, вы говорите? –спросил требовательно Аран, подталкивая свою сумку ногой к Осаму и кивая головой на желтую машину, ехавшую по подъездной дорожке школы. — Это не твоя мама? — Хм… — Осаму посмотрел сквозь челку и улыбнулся. — Нет, это бабушка. — И Тсуму! — сияя воскликнул Гин. — Только этого нам не хватало, — прорычал Аран, но не так грубо, как обычно, и, когда Атсуму вышел из машины, даже он почувствовал облегчение и приветливо улыбнулся. — ВЫ СКУЧАЛИ ПО МНЕ?! — бодро закричал Атсуму, а затем разразился приступом кашля. — Кто будет скучать по такому неудачнику, как ты? — прокричал в ответ Осаму, но ему никак не удавалось удержать ползущую вверх линию рта.       Выйдя из машины, бабушка близнецов хмыкнула и передала пачку салфеток все еще кашляющему Атсуму. Засеменив к Осаму и встретившись с ним на полпути через двор, она, не задумываясь и не обращая внимания на мальчишеское смущение, обняла его, взъерошила серые крашеные волосы, и тут же потянула за ухо. — За что?! — спросил он, потирая пострадавшую часть тела. — Будь подобрее к своему брату! — она повернула голову, пробегаясь взором по всем оставшимся людям, пока не отыскала тренеров и не поклонилась им, а затем ее взгляд встретился со взглядом Киты. — A! Я помню тебя — разумного мальчика, — сказала бабушка братьев, приближаясь к Ките и увлекая следом за собой Осаму. — Мой внук сказал, что ты теперь капитан. — Да, — ответил он и поклонился ей. — Кита Шинске. — Удачи и спасибо, — усмехнулась она. — Эти двое… они шумные и их бывает «очень много». Я знаю это. Скажи спасибо, Осаму-чан! — М-м-м-м… да… — он слегка покраснел, но благодарность его была очень искренней.       Попрощавшись с остальными, он побрел к крошечной машине, позволяя Атсуму занять переднее сиденье, а сам забираясь на заднее. — Значит в понедельник все вернется в норму, — пробормотал Аран, когда маленькая желтая машина с пыхтением отъехала, а Атсуму еще продолжал что-то кричать в окно. Он глубоко вздохнул. — Что бы это «нормально» ни значило, — задумчиво произнес Кита. — Атсуму явно очень не хватало участия в нем. Я думаю, что в ближайшие несколько дней он будет еще более взвинчен и активен. — Возможно, этому придурку будет полезно знать, что он не незаменим. «Он знает» — подумал Кита, но не произнес этих слов вслух, не желая провоцировать дискуссию прямо сейчас. Он знает свою ценность и значимость, но он также и не принимает их как должное.       В конце школьной подъездной дороги желтая машина остановилась. Атсуму выскочил с пассажирского сиденья и бросился к фигуре, стоявшей на автобусной остановке. Дав пять Кааге, он выкрикнул громкое: «Привет!», но под возмущение бабушки быстро нырнул обратно в машину. — Никогда до конца не понимал, почему эта парочка поладила, — сказал Аран, наблюдая за происходящим. — Кааге принимает и признает его, и, вероятно, не отчитывает. К тому же он уделил некоторое время Атсуму, помогая тому с подачей планера в прыжке, — ответил Кита. Ощущая жужжание во лбу, он сделал небольшой глоток воды из бутылки, надеясь отогнать надвигающуюся вновь головную боль. — В их игровых отношениях нет давления и напряженности, не так ли? Кааге-кун не пробивает пасы Атсуму…       Аран снова вздохнул и покачал головой. — В понедельник, когда он вернется, будет ой как неспокойно.       Кита состроил самое невинное и спокойное выражение лица. — Не понимаю, о чем ты, — мягко увильнул он. — Акаги лучше, — прямо и резко ответил Аран. — И я имею в виду не только как Либеро.       Разговор с тренерами в понедельник утром длился не так долго, как предполагал Кита. Еще не прошло половины тренировки, как они все вместе шли через игровое поле к спортзалу. Отсутствие Атсуму в лагере, как догадался Кита, дало им скорее меньше, чем больше поводов для разговоров. И потом, команда ведь по сути была сформирована еще до Золотой недели, вопрос стоял лишь в проверке сохранности способностей Мия и Суны, ну, и небольшого скачка Гинджимы, необходимого, чтобы закрепить его как игрока. — Оджиро хороший наставник для него, — сказал Куросу. — Гинджима очень цепкий и к тому же обрел уверенность в этом году. Я видел, как он бежал с двумя другими, и на этот раз блеснул.       В голосах тренеров слышалось извинение, когда они размахали перед ним стартовым списком команды на первую тренировочную игру. Его имени там не было, и, хотя Кита ничего другого не ожидал, все же острая боль, похожая на затупленную стрелу, пронзила его бок. — Аран останется в роли капитана на площадке, — пробормотал тренер Ооми. — Оомими-куна уважают, но у него другая аура. — А ты будешь следишь за ними, одним взглядом вселяя страх, — хохотнул Куросу без всякого такта, но с искренней улыбкой на лице. — Ты будешь играть, Кита-кун. Ты вносишь стабильность, когда они начинают расклеиваться. Ооми вздохнул, уголки его рта опустились. — А они точно будут расклеиваться. — Детенышам нравятся потасовки, — ответил Куросу. — Но они все равно возвращаются в свою стаю, — он встал. — Ладно, раз уж мы закончили, давайте пойдем на тренировку и объявим им состав команды.       Пока Ооми бормотал что-то на счет бумажной волокиты, а Куросу звонил ветеринару своей собаки, Кита остался наблюдать за оставшейся до момента взрыва частью тренировки.       Кааге, учитывая все обстоятельства, воспринял новость хорошо. Он, должно быть, понял из тренировочного лагеря, что его первое место в команде не было гарантировано, хотя возможно, еще в первый день, когда увидел Акаги, он уже все знал. Наверное, это и объясняло его первоначальную враждебность. Отсутствие в составе команды не вызвало гнева, а лишь опущенные плечи, печальную улыбку и кивок Акаги.       Чувствуя, что такое изменение в команде пришлось по духу не всем, Акаги сдержал улыбку и короткое сжатие кулака, но, когда он встал, в его походке появилось что-то, что можно было бы назвать дерзкой пружинистостью, которая явно не понравилась Атсуму. Поднявшись на ноги, связующий оттолкнул от себя руку Осаму и нахмурился, когда Гин что-то спросил у него. Он подошел к Кааге, пробормотал несколько слов сожаления, а затем пристально посмотрел на Акаги. — Ты помогал мне, — бормотал Атсуму. — Не вижу, чтобы он делал то же самое. Он вообще не командный игрок. — С ним всё в порядке, понимаешь? И в этом плане тоже, — ответил Кааге вполголоса, но достаточно громко, чтобы услышал Кита. — Он высокоме… — Атсуму, если только ты все еще не до конца поправился и не хочешь отдохнуть, — прервал его Кита, — то тренировка еще не закончена. — Твой брат может украсть твою славу своими подачами, — подначил его Кааге. – Знаешь, он ведь не плохо выглядел в лагере. — Паршивец, — пробормотал Атсуму и потопал на край площадки, тесня брата в очереди на отработку подач.       А потом все испортилось.       Поскольку они не подавали, разделенный на две группы отряд Либеро перешел на другую сторону от сетки и старался принимать как можно больше подач. Акаги шел спокойно, зная, что обычная общая волейбольная вежливость заключалась в том, чтобы дать Либеро сначала занять позицию для приёма, и только потом уже начинать подачу. Но как только его нога коснулась площадки, мяч с грохотом полетел в его сторону. Инстинктивно Акаги повернулся, но неудачно. Он крутанулся на пятках, когда волейбольный мяч, летящий с огромной скоростью и силой, был рядом, и, переоценив свою устойчивость, упал, перекатившись, на пол.       Атсуму ухмыльнулся. — Надо быть лучше, чтобы играть в первой команде, — с издевкой прокричал он.       Когда Аран дернулся вперед, Кита остановил его за руку. — Не надо. — Он ведет себя как мудак. — Что нового? — пробормотал Рен. — Но Акаги с этим справиться. Не переживай.       Вскочив быстро на ноги, Акаги ухмыльнулся в ответ. — А я думал, ты будешь не совсем в форме после недели отдыха, но ты остер, как и всегда. Осторожно, сам-то не порежься. — Что? — Атсуму пальцем отогнул свое ухо, как будто ему было плохо слышно. — Ты можешь говорить медленнее? Твой акцент… — Он сказал, что думал, после болезни ты не будешь играть, как до нее… — перебил его Осаму. — А тебе-то какое до этого дело, а? — Он всегда такой раздражительный по утрам, Акаги-сан, — спокойно сказал тому Осаму.       Аран застонал. — Боже, я не хочу подтирать кровь.       Но это не было обычным для Осаму издевательским осаживанием взвинченности его брата. Тон голоса был совсем другим — нерешительным… каким-то для них обоих особенным, чтобы преодолеть плохое настроение и истеричную раздражительность Атсуму. Подняв мяч, Осаму вышел за заднюю линию, намереваясь выполнить свою подачу, но в этот момент мимо него пронесся Атсуму и снова запустил еще один мяч прямо в Акаги.       Это был планер в прыжке, тот, который Атсуму усердно отрабатывал и, несмотря на его бесконечные попытки и повторы, не считал легким в исполнении. Что-то дикое и неконтролируемое чувствовалось в его разбеге и ударе, который с равной вероятностью могу попасть в площадку или вылететь за нее. Ранее другой Либеро — первогодка — ошибся с приемом и упал, когда мяч повернулся в воздухе и изменил свое направление. Акаги же, широко раскрыв глаза, сделал четкий шаг вперед, поднял руки и ловко довел мяч туда, где должен быть связующий. — Неплохо, — крикнул Либеро, когда Аран легко зааплодировал. — А теперь как насчет того, чтобы дать твоему брату подать? — Да пошел ты, — одними губами произнес Атсуму, взяв в руки еще один мяч и все еще кипя от злости, обратился к Куросу. — Я не тренировался целую неделю, можно мне еще попробовать сенсей?       Куросу, все еще говоривший по телефону, рассеянно кивнул и переключил свое внимание на другую сторону площадки, где Кааге принял подачу Рисеки. — В следующий раз добавь силы, — приказал он.       Атсуму снова начал разбегаться, его лицо было искажено яростью, и все остальные замолчали. Все, что они слышали, были шаги и свист воздуха, когда связующий ударил мяч с выдохом «да». Подача получилась отличной. Подача была действительно сильной. Несмотря на замечание Акаги и опасение Атсуму, он не потерял свою форму и жесткость удара за прошедшую неделю. Всё и вся замерло — даже время словно замедлилось, когда Кита смотрел, как мяч рассекает воздух словно пуля. «Нормальный человек, смертный… испугался бы», — подумал Кита, но Акаги уже приготовился к приему и снова сумел смягчить подачу в плавную и аккуратную доводку.       Раздался негромкий возглас Гинджимы, тут же наспех перешедший в кашель, затем вслед за Осаму захлопал в ладоши Суна. — Отличная работа, Акаги, — крикнул Кита, который никогда никого не хвалил не просто так, и добавил следом уже другому. — Это сильная подача, Атсуму. Ты ничего не растерял, но теперь сделай перерыв, хорошо? — Я в порядке, Кита-сан. — Сделай перерыв, — предупреждающе настаивал он. — Ты не совсем в форме. — Еще одна, — Атсуму ударил мяч об пол, не отдавав его Гину, который должен был подавать следующим за Осаму.       Он не уходил, а стоял, уперев руку в бок, словно раздумывая, стоит ли бросать вызов капитану или послушать его. Сохраняя самообладание, потому что, несомненно, это была проверка, Кита остался на месте, не делая ни малейшего шага вперед. Он пристально посмотрел на Атсуму, а затем перевел взгляд на Осаму. — Твоя подача, Осаму-кун. — У него была неделя! — взорвался Атсуму. — А У МЕНЯ… — Была хорошая тренировка, — воздержавшись от облизывания губ, Кита медленно вдохнул через нос. Это и значит быть лидером, снова и снова вступать и проходить через конфликты? Рядом с собой он слышал легкое раздражённое рычание Арана, который все же не отходил, а лишь крепко скрестил руки на груди. — В другой раз, Атсуму-кун, — сказал Акаги, поворачиваясь спиной, чтобы подобрать последний мяч. — И да, если тебе захочется немного попрактиковаться, зови меня.       И эти слова, по причинам, известным только самому Атсуму, только сильнее его взбесили. Без разбега он запустил через сетку еще одну подачу — свирепую, быструю, полную ярости и снова нацеленную прямо в Акаги.       Акаги обернулся и как в первый раз упал на пол, но на этот раз это была не оплошность, а четкое намерение и движение. Перекатившись вправо и в то же время дотянувшись до мяча ногой, он отбил его вверх и назад к сетке. — О да, ну давай же! — закричал он. Несмотря на это его глаза были широко раскрыты, а улыбка сияла с каждой секундой все ярче, в то время как хмурый цепкий взгляд Атсуму еще больше темнел. — Неужели он и правда ничего не замечает? — пробормотал Аран. — Нет, — Рен кашлянул. — Это намеренно. Он не позволит Атсуму добраться до него. — А Атсуму все продолжает упираться и хочет добиться своего! — возмутился обреченно Аран.       В этом и суть. Возможно, Атсуму и звездный игрок, но остальные были не менее важны.       Команда, в которой капитан не может справиться со сверхновой, станет командой, которая поглотит саму себя словно черная дыра. Краем глаза Кита увидел, как Куросу наконец закончил свой телефонный разговор, и понял, что должен действовать. Сделав еще один вдох, он подошел к Атсуму, забрал у него из рук еще один мяч и заговорил медленным, спокойным, тихим, но слышимым тоном. — Атсуму, прими душ сейчас же, или ты будешь отстранен от тренировок в течение следующих трех дней. — ЧТО-О-О-О? — Убирайся с площадки. Я сказал тебе один раз, и мне не нужно повторять это снова.       Осаму замер, ожидая от брата очередного взрыва. Гин ахнул, а Суна посмотрел на скамейку, вне всякого сомнения, злясь, что не сможет добраться до своего телефона. — Эй! — снова заговорил Акаги. — Не сейчас, — мягко и спокойно ответил Кита, отмахиваясь от каких-либо возражений Либеро. Сейчас он четко смотрел в глаза Атсуму, видя горевшее от напряжения и раздражения сердитое лицо, и надеялся, что его взгляд был твердым. — Все хорошо? — шаги Куросу были тяжелыми в повисшей тишине спортзала. — Это ведь так? — спросил Кита.       Атсуму опустил взгляд, ссутулился и со вздохом кивнул. — Я пойду приму душ, сенсей. Не чувствую себя на сто процентов. — Отвратительный грипп, — согласился Куросу. — Может пройти целая вечность, прежде чем он полностью покинет организм. У собак все еще хуже, знаешь ли. Моя совершенно не в себе, не ест и вообще не хочет по долгу гулять. В любом случае, возьми столько времени, сколько тебе нужно, и укутайся потеплее.       Атсуму повержено вышел из спортзала, даже не бросив взгляд назад. Если он ожидал, что кто-нибудь окликнет его, выражая сочувствие, то никто не стал этого делать. Осаму ударил мяч об пол, зашагал назад для разбега и отправил свою подачу в дальний угол площадки, где первогодка не смог ее принять. — Отличная подача, — крикнул Кита. — Гинджима, ты следующий.       Когда они всей толпой вошли в раздевалку, Атсуму уже ушел, прихватив с собой сумку. Он не оставил ее рядом со шкафчиками для тренировки во второй половине дня, поэтому Кита не был уверен, отправится Атсуму на занятия или снова решит сказаться больным. Он раздумывал, стоит ли пойти поискать их связующего или лучше все-таки позволить тому самому все для себя решить. С одной стороны, если подойти к нему слишком рано, то он снова взбесится, но если поздно — то станет еще более угрюмым. — Кита-сан, — пробормотал Акаги. — Я… э-э… извини, если я зашел слишком далеко. — Хм? — С Атсуму. Я был в порядке, ты знаешь. Никто не пострадал. В некотором смысле, он даже дал мне хорошую тренировку. — Он просто идиот, — огрызнулся Аран. — Но я не хотел бы, чтобы у него были проблемы из-за того, что я не мог держать язык за зубами. — Он неделю хандрил дома. — Ага, мало людей, чтобы можно было поорать на них, — согласился Аран. — Не беспокойся об этом. Он может вляпаться в проблемы и без тебя, Акаги-кун. — Спасибо, — он отошел назад к скамейке, где лежала его одежда, и натянул школьные туфли. — Акаги, — сказал Кита. — Молодец. Со вступлением в команду.       Кааге отвернулся от своего шкафчика, ловя взгляд Киты. — Да, молодец, — и это прозвучало так, будто он говорил серьезно, а небольшое потепление, начавшееся в автобусе, может стать почти дружеской теплотой. — Спасибо, парни. Я сделаю все, что в моих силах. Просто знайте, что я всегда будут прикрывать ваши спины, ладно?       И это то, что они хотели. Конечно невозможно поднять и принять каждый мяч, но намерение и умение, все это у Акаги было… И глядя на лицо Суны и Рена, Кита понял, что принятое на счет Либеро решение было абсолютно правильным.       Убедившись, что все шкафчики закрыты, Кита запер зал, уходя последним. У него было пятнадцать или около того минут, чтобы добраться до класса — времени достаточно, чтобы взять напиток из автомата или собраться с мыслями, пройдя более длинным путем через футбольное поле.       И там на одной из скрытых скамеек сидела фигура, все еще одетая поверх школьной формы в тренировочную цвета красного тутовника куртку. Атсуму не пытался спрятаться или сутулиться под воротником, но останавливающе поднял руку Ките. — Я дойду до класса, обещаю. Просто хотел побыть один. Знаешь, эти футболисты чертовски ленивы. Я не думаю, что они серьезно тренируются. — У нас есть внутренняя глубоковнедренная трудовая этика, — легко сказал Кита, не добавляя, что это одна из вещей, которые ему больше всего нравились в волейбольной команде Инаризаки. Другая — это шанс быть так близко к…       Гениям, думал он раньше, но это бы подразумевало, что оба Мия сами ничего не делали, не старались и не трудились, а просто родились такими — Суна и Аран тоже чудовищны в своей игре.       Монстры, все они.       Кита сидел рядом с Атсуму, молча ожидая каких-то слов. Правда на этот раз его собеседник не хотел говорить о том, что именно его разозлило. Капитан и сам все знал, потому решил, что сейчас самое время быть прямолинейным. — Что тебе не нравится в Акаги? — Он просто засранец, — никаких увиливаний в ответ. — Ну, я знаю, что он типа мой семпай, и все такое, но он… — Он хороший игрок. У него есть награды, сказал Гинджима. — Да, он не перестанет твердить об этом, — Атсуму закатил глаза и нахмурился еще сильнее. — Саму вернулся из лагеря и тоже поет свои хвалебные песни, и это похоже на то, что… у них вообще нет никакой солидарности и верности. — Верности? — Кита моргнул. — Это так важно для тебя? — Мы же команда, не так ли? Куросу-сан всегда говорит, что мы должны держатся вместе, как стая и все такое. — Я думал, ты больше ценишь талант, — ответил Кита.       Атсуму что-то проворчал и угрюмо уставился на поле, прищурившись на громкую свору птиц, опустившихся на траву. — Чертовы вороны. Идите орите где-нибудь в другом месте. — Как связующий, ты можешь контролировать игру своей команды, — сказал Кита через некоторое время. — И ты в этом совершенно исключителен. Твои пасы другим идеальны, и в матчах ты хорошо умеешь выбирать момент и атакующего. И это не только ваша с Осаму связь, но ты помог и Арану стать великолепным.       Атсуму позволил себе слегка улыбнуться, а его щеки порозовели. — Но контроля над противником у тебя намного меньше, — продолжил Кита. — Ты видел асов в лучших командах. Ушиджима, Бокуто и тот второгодка… Сакуса, так же? Нам нужны лучшие, чтобы сражаться с ними.  — М-м-м, — Атсуму шмыгнул носом. — Да все это я знаю и понимаю. Просто… слушай, это так глупо, не говори Саму или остальным, ладно, но это...... как будто у меня была «моя» команда в голове после прошлого года, и… и… В ней были я, Саму, Аран-сан, Оомими-сан с Суной, и я вроде как увидел там Тоши. Все это образы в моей голове… И был мяч, пролетающий над сеткой, и на моих глазах Кааге делает великолепный нырок… — его голова склонилась на бок, а голос, когда он заговорил снова, был тихим. — Ты думаешь, я тупой, да? — Нет, но… —  Кита улыбнулся больше самому себе, чем Атсуму. — Если бы все картины, которые были у меня в голове, сбылись, то мы бы выиграли в прошлом году с моего спайка. — Значит, ты действительно считаешь меня тупицей.       Он покачал головой. — Нисколько. Мечты — это хорошо, Атсуму. Они заставляют нас двигаться вперед, даже когда все кажется мрачным. Но как ты можешь сделать точный прогноз, когда у тебя нет всех фактов? — Как новый игрок? — Да, — Кита поднялся на ноги. — Дай Акаги шанс, Атсуму. Я думаю, он тоже может быть монстром. — Монст… — связующий раздраженно щелкнул языком, когда пискнул его телефон. — Черт возьми, Саму, что за срочность? — его глаза расширились, и он фыркнул. — Неудачники! — Он беспокоится о тебе, — успокоил его Кита. — Хотят, чтобы я рассудил кое-что, вот и все, — Атсуму встал, улыбаясь и погрузившись в то, что прислал ему Осаму. Из любопытства Кита бросил взгляд на экран его телефона. — Эй, это же я! — А… да… — улыбка на лице стала дерзкой, глаза были полны предвкушающего чужие проблемы озорства. — У парней было соревнование в лагере. Типа карточек бинго. — А, и я был «квадратом» в нем. «Застать Киту-сана спящим» или что-то в этом роде? — Нет, больше, как поймать тебя, делающим что-то нехарактерное и не похожее на тебя. — Атсуму пожал плечами. — Тебя это беспокоит?       Кита хмыкнул. — Это объясняет монополию. Но… Неужели Суна думает, что я вампир, который никогда не спит? — Он говорит, что у тебя текли слюнки, но я этого не вижу. Саму все равно хочет, чтобы это не было защитано, потому что случилось не в лагере. А Тоши — просто, чтобы я разобрался и все уладил. — А ты? — Черт, да. Ты не пускаешь слюни, Кита-сан. И тебе разрешено спать. Ты не такой нечеловеческий. — Нечеловеческий? — он скрыл свое веселье.       Атсуму кашлянул. — Э-э…все контролирующий, — он начал идти. Из-за разницы в росте его шаги были шире, чем у Киты, но он замедлился, чтобы тот мог догнать его. — Если ты не возражаешь... честно говоря, Кита-сан, я немного удивился, когда именно ты стал капитаном. Думал, им будет Аран-сан...       Ах. — И? — Тренеры знают, что делают. Аран-сан бы давно наорал на меня и отодрал уши. Сомневаюсь, что я пришел бы сюда, чтобы подумать, сделай он это, — Атсуму отстучал свой вердикт по телефону и сунул его обратно в сумку. — Конечно, это означает, что соревнования по-прежнему продолжается, и Суна будет следить за тобой с камерой еще больше. — Спасибо, что предупредил, — они дошли до школьного здания, где Атсуму повернул налево к своей части, а Кита продолжил путь вперед. — Ты можете немного передохнуть в обеденный перерыв, а если хочешь, — крикнул его Кита. — Возвращайся сегодня днем. — Не-е-е-е-е, я все же повременю и успокоюсь. Пока еще не совсем в привычной колее и ритме. Может быть, повяжу немного. — Повяжу? — рассмеялся Кита. — Хорошо для пальцев, Кита-сан. Моя бабушка научила меня этому.       Если уж на то пошло, даже тот факт, что он видел подобную игру и присутствовал на лучшем «банкете монстров», не мог унять боль утраты. Его последняя ответственная игра закончилась, спустя год, в течении которого он был захвачен своей дикой недолговечной мечтой, коей следовал и цепко держался до конца. Наверное, это удивило бы его молодого, который никогда не стремился к невозможному и трудился только над достижимым.       Возможно, он снова будет играть, но не на таком уровне. Поступив в колледж, он планировал иногда играть для развлечения — если это вообще будет возможно. Отец говорил, что будущее слишком важно, чтобы растрачивать его впустую. Он говорил это с тех самых пор, как Кита поступил в Инаризаки, снова и снова предупреждая сына о том, что занятия волейболом только плохо повлияют на его будущий выбор.       Все изменилась, когда он стал капитаном, когда ему дали шанс стать лидером и возглавить команду…. В колледже на самом дне пирамиды у него больше не будет такой возможности.       Растрачивать впустую. Неужели именно этим он занимался все эти три года, что провел здесь?       Он хотел бы, чтобы слезы не покатились из его глаз, когда он, сидя в сторонке, наблюдал, как тренеры раздают футболки на следующий год. Рядом с ним дыхание Арана остановилось, и взгляд Рена стал напряженным. — Капитан команды и владелец футболки номер один — это… — Куросу делает паузу, затягивая момент, словно надеясь на барабанную дробь. Однако все, что у него было — это ерзающие первогодки и выводок лисят второгодок, смотрящих на него с ожиданием. Держа в руке свой телефон, Кита готовится, регулирует угол наклона, чтобы получить наилучший ракурс. — Суна Ринтаро, — объявляет Куросу.       Пауза.       Щелчок.       Кита улыбается. Попался! От автора. Спасибо, что прочитали. Написано для Brofest в 2018 году. Фанфик основывался на том факте, что Либеро Акаги почему-то носит футболку с номером 15. Скорее всего, у Инаризаки просто другой способ нумерации в команде, но Акаги-новенький чем-то зацепил, и фанфик был написан. Спасибо вам, лисы и лисий отряд.