Правила игры ("How You Play the Game")

Саммари: Поскольку Атсуму болен, то Осаму, как не хотел бы он это признавать, чувствует себя не в своей тарелке. Он соглашается, когда Суна предлагает сыграть в Бинго, не понимая, как далеко тот готов пойти в погоне за выигрышем... Настолько далеко, что предлагает очень опасное занятие... Игру в Монополию!       Осаму не написал цели на год. Он думал об этом, но в итоге так и нашел нужных слов или, по крайней мере, не смог сформулировать их так, чтобы сенсей правильно понял.       «Я хочу быть удовлетворенным–странно-ленивая цель»,— говорили они ему год назад, но это все, что Осаму мог сказать, потому что только он знал о том голоде внутри себя, который едва утоленный снова начинал грызть его. Поэтому он оставил страницу пустой и пожал плечами, когда Тсуму указал на пустое место.       Первые полчаса все только и делали, что смотрели на него. Это не были пристальные взгляды, но, смотря из-под своей челки вокруг, Осаму неизменно замечал кого-то, кто глядел на него и поспешно отводил глаза, когда понимал, что застукан. Но не Кита. Кита встретился с ним взглядом, кивнул и только потом отвернулся. И не Суна. Но тот просто дремал рядом с ним на заднем сиденье автобуса. Но все остальные смотрели и прятались, что действительно начинало его раздражать. Словно они ждали, что он треснет или распадется на их глазах, и сомневались, может ли он вообще существовать без другого. — Да пошли они, — пробормотал Осаму. — Хм? –оживился с другой стороны Гин. — Что это было, Осаму? — Все смотрят на меня. Как будто не могут поверить, что я здесь. Как будто, они ждут, что без него я растворюсь или что-то еще. — В самом деле? — Гин высунул голову над сиденьями, внимательно посмотрев на лица сидевших перед ним людей, теперь усердно отвернувшихся, а затем откинулся обратно на спинку сиденья. — По-моему тебе это кажется. — Вовсе нет, — мрачно ответил он. — Я не могу никуда пойти с ним без того, чтобы все смотрели на нас, но теперь, когда его нет, они все равно смотрят на меня. — Может, они удивлены, что ты тихий, — предположил Гин. — Я спокойный, — ответил он уязвленный.       Суна фыркнул или, может быть, он просто сопел, поскольку глаза его не были открыты. — Я спокойнее, — признался Осаму. — Первогодки еще не привыкли к поездкам, — сказал Гин. — Та, что была в университет, почти не считается, так что, насколько они знают, ты такой же шумный, как… э-э… — Тсуму, да, я знаю, — он вытянул ноги и сурово посмотрел на еще одного первогодку, который бросил взгляд на это его движение. Плечи того напряглись, словно в ожидании, что…. — Эй, я не собираюсь выходить из себя, — сказал он, слегка повысив голос. — Пока!       Автобус затих, шорох и шарканье ног прекратились, когда остальные уловили смысл его слов. — Тебе нужна остановка туалет? — крикнул Кита с переднего сиденья. — А? Нет!       Плечи Суны задрожали. — Он думает, что ты засранец, Саму. — Эй, хорош смеяться, — сказал Осаму и ткнул его локтем в ребра. — Ну, тогда перестань ныть. Я хочу спать. — Я не ною. — Это ты так думаешь. — Они смотрят на меня. — Кто? — Все в автобусе, — объяснил Осаму. — Как будто они ждут, что я что-то сделаю. — Они не привыкли к тишине, — объяснил Гин. — На прошлой неделе вы с Атсуму начали бросать в автобусе носки друг в друга, а когда твоя пара вылетела из окна, все закончилось тем, что Аран-сан разделил вас подальше друг от друга, прежде чем вы даже успели войти в спортзал. — Но его здесь нет.       Вздохнув, Суна выпрямился и наконец открыл глаза, затем хмыкнул и снова откинулся назад. — Ты все еще в маске, Саму. Вот почему. Они думают, что у Атсуму должно быть чума, раз он пропускает тренировки, вот и предполагают, что ты следующий. — О… — Осаму резко дернулся и откинулся на свое место, и, следуя примеру Суны, закрыл глаза. — Скажи им, что меня спасет только печенье.       Тренировка в этот первый день прошла без особой драматичности. Была какая-то легкость во всем, даже при том, что первогодки нервничали в первом для себя лагере в качестве членов Инаризаки. Глаза у всех были широко и восторженно раскрытыми и не сужались от недоверия или каких-то подозрений.       (Кроме, может быть, взгляда Оомими. Но он ведь всегда был таким, допустил Осаму и тут же задумался, действительно ли его семпай был подозрительным, или же потому, что все говорят, что он так выглядит, он и стал таким).       Что, когда Осаму размышлял далее, было очень похоже на него… Ведь все полагали, что он был точной копией Тсуму — вернее даже не полной копией, а все время отстающей от оригинала в мелочах.       Когда я стал копией? — Что это было? — спросил Кита. — О… э-э… ничего…мысли в слух, — пробормотал он.       Парень продолжал чувствовать внимание Киты, даже когда тот повернулся к первогодке, инструктируя о том, где оставить тренировочные майки.       План первого дня состоял в том, чтобы добраться, пробежаться на свежем воздухе и после пообедать перед более специализированной волейбольной тренировкой во второй половине дня. Тренеры меняли расстановки, проверяли новых игроков и следили за более опытными.       Никто, как сказал Аран, не имеет права на место. И, наблюдая, как его семпай снимает нижнюю часть спортивного костюма и растягивается перед пробежкой, Осаму глубоко вздохнул. Аран дотронулся до колена, сгибая его так, словно оно все еще не пришло в норму после тесноты автобуса. Не было ли какой-то серьезной проблемы в этом, размышлял Осаму, и что если «состояние» их аса более сомнительно, чем кто-либо предполагал? — Ты в порядке?       Рядом с ним стоял Гин, слегка похлопывая его по руке. Он неуверенно улыбался, но уже был готов к предстоящему утру. — Конечно, — Осаму выглянул в окно, заметив темные облака. — Как думаешь, дождь пойдет? — Может быть, — Гин облизнул губы. — Э-эм… Хочешь бежать со мной и Ринтаро?       Облака вдалеке определенно потемнели. Не надеть ли куртку? Рядом засуетился Гин. — Прости, я прослушал. Что ты сказал? — Ты обычно бегаешь с Атсуму, так что… э-э-э… хочешь с нами?       Что это? Жалость? — Нет, если только он не сбавит обороты. Мы не поспеваем за твоим сумасшедшим темпом, — вмешался Суна, проскользнув между ними. Он недовольно вздохнул, рассуждая о погоде. — Я полагаю, у нас нет шансов избежать дождя. И так уже накрапывает.       Атсуму бы уже давно выскочил отсюда, вероятно даже одетый в куртку брата… Осаму заметив, что Кита смотрит в их сторону, без сомнения ожидая, что именно он побежит первым, кивнул ему. — Ну же, пошли. И еще Таро? — Да? — Постарайся не отставать. — Я не побегу так! — сразу запротестовал Суна в ответ. — Легкая пробежка, не более.       Рот Гина дернулся. — Мы можем вернуться до ливня… если мы действительно побежим, — проговорил он и засмеялся.       У дверей тренер Куросу нахмурился, когда они протопали мимо. — Держитесь дороги. Здесь может быть скользко, и я не хочу, чтобы кто-то из вас споткнулся и получил травму. Не в первый же день, — он пробормотал что-то еще, что-то, что Осаму не совсем расслышал, но что определенно прозвучало как «Мия». — И помните, что вы не собаки, так что не валяйтесь в грязи!       Суна прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и прошептал. — Один квадрат зачеркнут. — А? — Бинго Золотой недели, — в полголоса объяснил он. — Я кое-что придумал, чтобы помочь скоротать время нам четверым… э-э… нам троим. «Куросу, упоминающий собак» — один из квадратов. — Как всегда полон энтузиазма, — вздохнул Гин. — Просто я не в восторге от таких тренировочных забегов. Вытащите меня на площадку, дайте мне отрабатывать свои блоки или играть в матче, и я… — блокирующий замолчал, чтобы зевнуть и потереть выступившие от этого слезы рукавом, — я всегда буду за, но пробежка в такую погоду — это так утомительно.       Но, несмотря на все свое нежелание, он присоединился к Гину и Осаму и даже наступил последнему на пятки, когда тот пожаловался на слишком медленный темп их группы. — Разве тебе не нравится, что для разнообразия можно расслабится? — спросил Суна, бросив на него быстрый взгляд. — Почему я должен? — Это не всегда должно быть соревнование, — ответил Гин с другой стороны.       Нахмурившись, Осаму сердито посмотрел на них и ускорился. — С чего ты взял, что я стану расслабляться, просто потому, что его здесь нет?       Некоторое время он бежал впереди один, не набирая скорость и не замедляясь, даже когда в его икрах начало гореть. Не холодно, и дождь особо не мешал. Было легче, чем Осаму думал — ему нравилось время в одиночестве без болтовни Гинджимы, цинизма Суны и его постоянных попыток выйти вперед, никогда не прекращающихся острот, криков и негодования, если Саму опережал его на финише. — Эй, не дуйся, — упрекнул его Суна, догоняя и подбегая с левой стороны.  — От выражения твоего лица может скиснуть молоко, — добавил свое Гин. — Молоко? Моя бабушка так говорит, — ответил Осаму, и, несмотря на желание остаться раздраженным, он не смог подавить фырканье. — Я думал ты ненавидишь догонялки, Таро.  — Мве-е-е, это уже бесит. Просто решил поскорее закончить, — и Суна одарил его одной из своих характерных улыбок. — Кроме того, я же быстрее тебя! — О, да… — смеясь, Осаму сделал еще один рывок. — Ну и чего же ты тогда ждешь?       Он увеличил длину своего шага, наслаждаясь расстоянием между собой и парой позади. Это было забавно, даже когда они почти наступали ему на пятки. Никакого давления, просто чистая радость от того, что они оба бежали рядом, не желая уступать.       В последнем спринте, когда дождь уже хлестал по земле, и дорогу едва было видно, Осаму на скорости влетел в лужу и замахал руками, чтобы предотвратить падение. Это действие заставило Суну отвернуть немного в сторону, и именно Гин, склонив голову и работая руками, как поршнями, пронесся вперед к импровизированной финишной черте. — Боже, какой он быстрый! — прохрипел Осаму. — Он что выпил сегодня утром двадцать энергетиков? — Он всегда был таким, — ответил Суна, все еще не желая уступать. — Так почему же вы двое никогда не бросали вызов мне и Тсуму? — спросил Осаму, летя к все тому же воображаемому финишу. — Потому что, — прохрипел сквозь тяжелое дыхание Суна, пересекая черту на волосок позади. — Гораздо интереснее делать ставки, кто из вас финиширует первым. Или, — добавил он, — не споткнетесь ли вы, повалив друг друга. — И… кто из нас выиграл больше? — Не помню, — быстро ответил Гин, слишком быстро. — Понятия не имею, — сказал, качая головой, Суна.       Осаму не возражал против этой лжи. Атсуму был впереди — немного – но тот факт, что Гин и Суна подслашивают эту конкретную пилюлю, действительно ничего не значил. — Заходите внутрь и возьмите полотенца! — крикнул Куросу. — Не смейте капать на пол в спортзале, и, Осаму, прекрати трясти головой, ты же не собака! — Игра в Бинго, — прошептал он с незаметной улыбкой. — Я участвую.       В обед Суна открыл шаблоны карточек Бинго в своем телефоне. — Итак, если мы играем в эту игру, нам нужны три разные карточки, но с некоторыми совпадающими квадратами. Например… — он указал на верхний правый угол. — «Собачьи разговоры Куросу». — «Пищевая метафора Осаму»? — прочитал Осаму. — Что? — Вот это прям отлично, — усмехнулся Гин.  — Прости… что? — настаивал Осаму. — Или сравнение, — поправил Суна. — Помните — солнце такое желтое, как яйцо, которое мама приготовила на завтрак? — А кто забудет кота-онигири? — Окей, я понял! — рявкнул Осаму, швырнув скомканную салфетку в Суну. — «Атсуму и Осаму дерутся», «Атсуму использует первый пластырь», «Осаму свистит, когда Атсуму подает»… Эй! — Да, видишь, в этом и проблема, — отозвлся Суна. — Атсуму заболел, значит, нам придется многие переписать. — Измени «Атсуму выхватывает упреки от Киты-сана», на «Гин», — сказал Осаму. — Почему я?! — Это уже есть, — ответил Суна. — Просто в другой формулировке. — Тогда нам нужно что-то и про тебя! — запротестовал, пыхтя, Гин. — Верно, Тоши прав, — протянул Осаму. Он отправил в рот еще порцию риса и принялся жевать, размышляя. — «Суна делает фот…» Не-е-е-е…фигня. Это слишком легко. «На Суну накричали за то, что он фотографировал». — «Суне влетает за то, что он вытащил телефон», — подхватил Гин. — «Суна улыбается во время игры». — Этого не будет. — Действительно. Как насчет «Суна выспался»? — «Суна жалуется на уличные тренировки». — «Подача Суны перелетает через сетку». — «Суна надирает вам задницы в количестве эйсов за неделю!» — Нет, это невозможно, — ехидно ответил Осаму и облизнул губы. — Я на секунду. — А что в главный квадрат?       Осаму остановился. — О, кстати да, что у тебя там?       Губы Суны дрогнули. Это было самое близкое к улыбке выражение его лица. — Это вызов, но и одна из моих целей на этот год. — Какая? — Я хочу сфотографировать Киту-сана перестающего быть собой. — Что, например, отчитывающим кого-то? — Осаму пожал плечами. — Это как-то слабовато и вообще не убедительно. — Нет, я имею в виду что-то типа сюсюкания с котенком или птичкой. Я называю это не-по-Кита-сан-ски. Может быть, он действительно очень сильно разозлиться, это тоже будет считаться. Или заплачет, как когда получил капитанство. Просто что-то… нелогичное, ты же знаешь!       Осаму уставился на него сверху вниз. — Ну и напортачишь ты, Суна Ринтаро. — Ты все еще учувствуешь? — О да! И давайте поднимем ставки. Если я выиграю, вы купите мне пудинг на месяц. — О! Точно, мясо и картофель фри весь месяц, — сказал, ухмыляясь, Гин. — Хах, это будет здорово. — Вы будете покупать мне Чуупет, — сказал Суна и откинулся на спинку стула. — Захвати мне банан, ладно, Осаму? — Но… — внезапное восклицание Гина снова прервало путешествие Осаму за едой. — Что теперь? — Я думаю, что никто… — он намеренно не смотрел на Суну. — …не должен манипулировать результатами, просто чтобы заполнить карточку.       Суна прищурился, но быстро кивнул. — Итак, я держу свой выводок милых котят подальше от лагеря. — Угу, и никто не заводит собачьих разговоров рядом с Куросу-саном. — И, — Осаму сделал паузу. — Я думаю, что мы действительно не должны сами провоцировать Киту и специально доводить его. — А что насчет Оджиро-сана? — спросил Гин, немного нервничая. — Не нужно много времени, чтобы вывести его из себя, — пробормотал Осаму. — Так что это совсем не манипуляция. — «Аран-сан теряет терпение» даже нет на карточке, — заметил Суна. — Но поскольку Атсуму здесь нет… — он начал печатать в одной из пустых клеток. — Я верну это обратно.       Тренировка прошла отлично. Это был один из таких дней, когда спайки Осаму чётко ложились внутри от линии, и он чувствовал, как будто у него были пружины в ногах. Он пробил через блок Оомими-сан, словно тот был из перьев, и сбил Кааге с ног своей подачей. Суна по своему тоже был в хорошей форме — амплитуда его ударов увеличилась, они обострились, пролетая через площадку. Единственным недостатком была форма Гина, которая в принципе тоже была нормальной, но шла на определенный спад. Он пробил из-за головы сильно и прямо в блок, потом не смог выполнить съем, и то, что Акаги подстраховал его, не улучшило его настроение.       У Акаги-сана была еще одна хорошая игра, и вместе с Китой обороноспособность их команды значительно превосходила нападающие возможности Арана, даже с учетом того, что на той стороне был настоящий связующий, а не Осаму. — Гин, успокойся! — указал ему Кита во время тайм-аута после того, как еще один неудачный спайк отскочил от блока, спасенный только цепким нырком Акаги, отправившим мяч Осаму. — Ты бьешь не вовремя, потому что спешишь. Чего ты хочешь добиться в этом лагере? «Того, что и все мы», — подумал Осаму, глядя на удрученное, но решительное лицо Гина. «Стоять на площадке, играть».       Вытащив в разрешенное время после обеда свой телефон, Осаму открыл сообщения, несколько смущенный тем, что увидел, только одно от мамы, с вопросом хорошо ли он добрался, но ничего от Атсуму. Но пока он смотрел, экран ожил. [Скучаешь по мне?] [Неа] [Господи, неужели ты не можешь быть чуточку внимательнее к моим чувствам] [Расслабься, балбес. Как дела?] [Чувствую себя хуже. Кажется, я умираю.] — Атсуму? — спросил Гин и, получив утвердительный кивок, добавил. — Передай от меня привет. [Гин передает привет.] [Передай ему привет тоже и поблагодари Рин за сообщение в Снапчате] [Он писал тебе?] [Да, рассказал о Бинго. Я сказал ему добавить Киту и Оомими, потягивающих чай в углу комнаты.]       Тут Осаму фыркнул, потому что как раз в этот момент вошел Оомими, держа поднос с чайником, молочником и двумя кружками, который он поставил на маленький столик рядом со стулом Киты. [Буквально сейчас Кита-сан разливает им чай.] [Эта двое как женатые] [Ага]       На некоторое время все стихло. Суна, севший рядом с Осаму, принес три стакана и кувшин с ледяной водой. Снаружи снова шел дождь, капли стучали в окно гостиной, где команда сидела группами — кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то просто болтал — и ощущение было такое, словно их всех укрыли и закутали теплым одеялом. [Так кто играет связующим?]       Ох.       Осаму вздохнул и выпрямился, его нога зацепилась за ногу Гина, который балансируя оперся на Суну, нарушив равновесие последнего. [На тренировке я] - напечатал он в ответ — [И один из первогодок] [Матч у вас завтра, так же?] [Да.] [ты играешь?] [Да]— У них уже был список команды на игру. Как и в последней игре прошлого года все трое были в нем. [Ты связующий?]       Что хотел услышать Тсуму? Что он будет связующим? Для него это лучше, потому что, когда он выздоровеет, они смогут обратно вернуться на свои позиции? [Они выбрали кого-то еще, да?] [Да, место у новенького.] [А, понятно.]       Гин подтолкнул его локтем. — Он в порядке? Ты выглядишь обеспокоенным.       Осаму показал им обоим сообщения. Гин вздохнул, а Суна закатил глаза. — Ему просто нужно знать, что никто не угрожает ему и его месту. — Да… просто… он ведь болеет. Все говорил о каком-то черноволосом парне, пока я не ушел. [Боже, Кита-сан только написал мне, что я должен спать.]       И действительно Кита положил свой телефон на стол, слегка озабоченно нахмурив брови. [Хааааа — он следит за тобой, Тсуму.] [Наверное, хочет, чтобы я вернулся. Не проиграй завтра, паршивец, или я не позволю тебе вернуться в эту комнату.]       Осаму догадался, таким образом Тсуму пожелал ему удачи. [Спасибо, твое здоровье, зараза] [И в бинго тоже не проиграй. На кону честь Мия!]       Они выиграли матч на следующий день довольно легко — как оказалось, противостоящая школа не представляла угрозы их статусу сильнейшей команды префектуры. Но во втором сете Куросу немного изменил позиции, заигрывая Осаму в роли связующего и введя в игру Косаку. Гин немного посидел на скамейке подавленный, но все же полный решимости, пока не вернулся в игру вместо Арана.       Акаги играл с самого начала.       И не был заменен.       Играя в арьергарде рядом с ним, Осаму наконец понял, о чем ему говорил Суна не особо скрываясь. Реакция Акаги была лучше, чем у Юкимуры — лишь незначительно — но именно его позиция и тот факт, что он мог легко адаптироваться, используя все свое тело, делали его полноценным игроком. И да, это было только начало сезона, но это время, когда тренеры начали принимать решения, формируя команду и состав, который будет играть на Национальных.       Когда Кита провожал команду противников к автобусу, его куртка, наброшенная на плечи, всколыхнулась под встречным ветром. Суна слегка улыбнулся. — Что с тобой? — поинтересовался Осаму, присоединяясь к нему у окна. — Смотри, Аран-сан. — Что?       Аран стоял чуть позади Киты, и, несмотря на расстояние, Осаму видел, как пальцы его семпая нервно сжимаются и разжимаются. — Продолжай… — проворковал Суна. — Ты же знаешь, как это тебя раздражает…       И когда он пригляделся внимательнее, бормоча слова заклинанием и почти касаясь стекла носом, Аран протянул руку и потянул за низ куртки Киты. — Да-а-а-а-а-а! — протянул тихонько Суна, когда куртка соскользнула на землю. Он вытащил свой телефон, продолжая улыбаться. — Еще один. — Что? — У меня было «Аран бесится на куртку/плащ Киты». Еще один квадрат, Мия Осаму, и Бинго! — Чего-о-о? — О, да. Центральный квадрат «Кита-сан делает что-то не-по-Кита-сан-ски», и я выиграл, — Суна поднял телефон, щелкнул камерой и сфокусировал ее на капитане. — Знаешь, это может случиться и прямо сейчас. Он должно быть очень злится за это на Арана-сана и может даже не выдержать.       Они оба затаили дыхание, но Кита просто посмотрел на куртку на земле, спокойно перевел немного удивленный взгляд на Арана и не пошевелился. Аран наклонился, поднял куртку, оттряхнул ее, и, накинув затем ее обратно на плечи Киты, отошел на шаг назад. — Это еще не конец, — с облегчением выдохнул Осаму.       Однако он видел блеск в глазах Суны, понимая, что все может закончиться очень скоро, и если он и Гин не будут очень осторожны, то придется раскошеливаться на Чуупет весь следующий месяц. [Мы выиграли] [О, круто. Как новенький?] [Я был связующим во втором сете]       Мысленным взором он видел улыбку Тсуму и слышал этот его тихий смешок. — Почему ты смеешься, Осаму-кун? — спросил Кита, опускаясь на колени на пол рядом с ним. — Я? Разве? — непонимающе моргнул он. — О, ничего, Кита-сан, я пишу Тсуму, вот и все. — Скажи ему пусть отдыхает. — Он отдыхает. — Ему нужен отдых не только для тела, но и для его волейбольного мозга.       Суна явно хотел выиграть в Бинго и относился к нему, как Осаму видел, гораздо серьезнее, чем когда-либо и к чему-либо, кроме волейбола. Конечно, если бы их сэнсэй знал, сколько времени тот посвещает этой игре, то пришел бы в отчаяние, потому что ни малейшей доли этого времени не уделялось учебе. За ужином Суна начал с того, что достал свой телефон и передал его по его кругу стола, показывая несколько фотографий. — Я не знал, что у тебя есть щенок, — сказал Гин. — Это моих соседей. Милый, правда? А ты так не думаешь, Кита-сан? — Как все детеныши животных, — спокойно ответил Кита. — Я думаю, все дело в больших глазах. В дикой природе, скорее всего, это для безопасности, и гарантирует то, что родители будут их защитить, — он отхлебнул свой удон. — За столом не должно быть телефонов Суна-кун. Пожалуйста, убери его. — Хорошая попытка, — прошипел Осаму. — И это из Инстаграма, ты только что отредактировал картинку.       Но проблеск улыбки Суны исчез с его лица, когда Гин резко вздохнул и широко раскрыл глаза. Они оба проследили за его взглядом, и у Осаму тоже перехватило дыхание, потому что в конце стола Юкимура встал напротив Акаги и теперь вызывающе смотрел на того через стол. И это было очень опасно –ведь он явно пытался начать психологическое сражение взглядами — но Акаги просто неспешно грыз кусочек сыра и очевидно этим очень наслаждался.       Аран закрыл глаза. — Он ждет худшего, — прошептал взволнованно Гин. — Мы должны что-то сделать. Может, как-то отвлечь Юкимуру-сана? — Нет… пока нет, — тихо ответил Осаму. — Просто подожди немного… — Эй, Акаги-сан, — позвал его Суна. — Не мог бы ты передать нам сюда тоже сыра, пожалуйста? — А? Ой. Конечно… — Акаги перестал жевать, поднялся со своего места и, взяв тарелку с сыром, прошелся вдоль стола. Краем глаза Осаму увидел, как плечи Арана расслабились, а Кита повернулся, бросая на Юкимуру один из своих укоризненных взглядов. — Ты сделал это специально, — пробормотал Осаму. — У вас есть «Аран-сан закрывает глаза и считает до десяти», не так ли? — хитро ответил Суна, и улыбка вернулась на его губы. Он отодвинул ногой стул рядом с Гином. — Хочешь присоединиться к нам, Акаги-сан? — Думаю, это лучший способ поделиться этим сыром, — согласился он и сел. — Я сам больше фанат тянущегося плетеного сыра, но этот тоже хороший.       Некоторое время они просто дружно жевали, а затем Акаги, проглотив очередной кусочек сыра, налил себе воды. — Итак, чем вы обычно занимаетесь по вечерам? Карты, телевизор, чтение? — он улыбнулся. — Глубокие и содержательные беседы перед сном? — Иногда карты, — быстро ответил Гин. — Вчера вечером я очень устал от поездки, поэтому просто поиграл на моем телефоне. — Игры — это хорошо, — прервал его Суна и повернулся, смотря прямо на Акаги. — Мы только что говорили, что можем сыграть во что-нибудь сегодня вечером. Например… М-м-м-м, что ты скажешь на счет Монополии?       Ах ты ж хитрый мерзавец! — О-о-о-о, я люблю монополию. Можно мне с вами, ребята, или это только для второгодок?       Акаги невинно раскрыл глаза и говорил с такой надеждой, что, хотя Осаму знал, Суна предлагает это только ради своих бесплатных Чуупет, сказать «нет» он не сможет.       Кроме того, если Аран будет присматривать за ними, то у них будет масса возможностей понаблюдать, как тот пытается контролировать свой характер, даже при том, что «мелкого-паршивца-Тсуму» тут нет. Просто нужно убедиться, что Кита не сорвется до того, как… — Да, конечно, — поспешно перебил его Гин. — Я сейчас принесу доску. — А? — Мы должны немного подождать, — проговорил Суна, растягивая слова.       Осаму узнал интриганский блеск в глазах Суны, смотрящего на то, как Кита встает, держа в руке блокнот и ручку, готовый ко встрече с тренерами. Скользнув языком по губам, Осаму тихо фыркнул. — Эй, почему бы не сыграть прямо сейчас, правда, Гин-кун? — Я хочу допить свой напиток, — ответил Суна. — Нет, тогда у меня не будет настроения, — настаивал Осаму. — Акаги-сан, ты участвуешь? — О да, конечно, может быть, мы и других позовем? — прикончив последний кусок сыра, он поднялся на ноги. — Нет, — быстро вставил Гин. Он улыбнулся, выглядя немного смущенным. — У нас осталось всего на четверых. — О, да, битва крейсера и самолета, — вздохнул Осаму, вспоминая прошлогоднюю ссору с Тсуму. — Аран конфисковал их, — объяснил Суна. — А потом потерял.       Смирившись, центральный блокирующий последовал за остальными в гостиную. Осаму открыл шкаф с играми, вытащил старый набор для игры в Монополию и занял один из столов. — Что это? — спросил Юкимура, войдя вместе с Оомими. — Монополия, — ответил Гин, указывая на коробку. Он растерянно моргнул, выглядя взволнованным. — Ну, тут только на четверых, Юкимура-сан, и мы потеряли часть денег и… — Расслабься, — упрекнул его Юкимура. — Я не увлекаюсь настольными играми, особенно когда могу заниматься чем-то другим. — Ты уже играешь, — сказал Оомими, и в его голосе прозвучало «действительно». — Быстрая партия, вот и все, — сказал Осаму. — Это не займет много времени… — Эй, это же оригинальная версия, верно? — сказал Акаги, усмехаясь. — Угу. У нас была Токийская, но… — Осаму замолчал, вспомнив, как он и Атсуму испортили карты, самые близкие к Итачияме и Фукуродани. — Нам не нравится большой город.       Доска была разложена, каждый игрок взял то, что осталось из фигурок. Осаму, оставив собаку Гину, вытянул себе шляпу, утюг достался Суне, а наперсток Акаги. Суна разделил деньги, Гин нашел перепутанные кубики, а имущество рассортировал по цветам, и затем… — Какие-нибудь местные правила? — с любопытством спросил Акаги.       Уже собиравшегося ответить «нет» Осаму опередил Суна. — А что ты предлагаешь, Акаги-сан?       Возможно, удивленный таким уважением, тот прищурился и ответил. — Дома мы всегда клали штрафы посередине, а потом тот, кто оказывался на бесплатной парковке, получал все деньги. — О-о-о, мы тоже так делаем, — ответил Суна. — Если не считать, что мы кладем все деньги посередине. Вроде как веселее становится, тебе так не кажется? — Нет, мы так не делаем… — попытался возразить Гин.       Но его заглушили настойчивость Суны и внезапный энтузиазм Акаги.       Осаму посмотрел на часы на стене. Киты не было уже пять минут. Его встреча с тренерами обычно длилась около часа. Они могли бы закончить за сорок пять минут, если бы ускорили игру, использовав правило аукциона и… — И мне не нравятся правило аукциона, — вмешался Суна. — О, мне тоже, — согласился Акаги. — Но это затянет игру, — пробормотал Гин, тоже глядя на часы. — А? Ну, у нас ведь весь вечер, — новый Либеро явно не замечал напряженности между троицей. — Тебе не обязательно играть, Хитоши, — сказал Суна приглушенно и с присвистом.       Бросив на него мрачный взгляд, Гин стиснул зубы и не пошевелился. — Давай сюда.       Первые двадцать минут игра была веселой. Акаги был одним из тех игроков, которые комментировали все, но не в такой раздражающей и хвастливой манере как Атсуму, а словно это действительно был зрительский спорт. На лице его была озорная улыбка, и он не упускал шанса скупить все там, где останавливался, пока не обзавелся приличным количеством имущества. Осаму сосредоточился на улицах, экономя деньги на домах, когда получалось. Рядом с ним пробежала собака Гина по всем станциям, купив три из них, два коммунальных предприятия, а также Олд-Кент-роуд, Уайтчепел и, как ни странно, Мэйфеир. Суна играл стабильно, хотя определенно специально тормозил игру и тянул время, когда думал о покупке, и не сводил глаз с часов. — 200, пожалуйста, — потребовал Осаму продвигаясь вперед. — Хм? — Давай сюда, Суна, — сказал он, бросая на него недовольный взгляд, и выхватил деньги из чужих рук. — Интересно, сколько же это стоит? — протянул Суна. — Нисколько, это подделка, — рыкнул Осаму. — Бросай кубики.       Суна сделал это и, попав на «Общественную казну», потянул руку к стопке карт. — Я выиграл второй приз в конкурсе красоты, — сказал он, ухмыляясь. — Интересно, а кто был первым? — Я, конечно же, — сказал Осаму и встряхнул волосами. — Будущая топ-модель Японии. — Вместе с твоим братом? — спросил Акаги. — Рекламодателям бы это очень понравилось.       И он сказал это так мило и невинно, что Осаму улыбнулся вместо того, чтобы рассердится. — Я выше, поэтому он не получит никаких наград. — А это так? — спросил Гин. — Атсуму считает, что он выше… — Стоять! — Суна был непреклонен. — А что я такого сказал? — залопотал Гин и все же виновато покраснел. — Провоцируешь Осаму, чтобы ему… — начал было Суна, но затем сжал губы. — Я что-то тут упускаю? — поинтересовался удивленно Акаги.       Осаму посмотрел на Гина, выражение лица которого было как у ребенка, пойманного на воровстве печенья, и фыркнул. — Ничего, Акаги-сан. Суна-кун просто следит и беспокоиться о том, чтобы у меня не было проблем. Твоя очередь, Тоши.       Так вот почему он отчаянно хотел играть. Очевидно, что одна из клеток на его карточке была как-то связана с Осаму, а другая, вероятно, «Аран-сан теряет свое терпение».       Они играли уже сорок пять минут. К тому времени Осаму уже накопил недвижимости, хотя отсутствие отелей (он, кажется, вспомнил, как Атсуму в прошлый раз очень разозлился и выбросил их все в окно, когда Осаму почти выиграл) означало то, что его имущество было завалено домами. Гин был почти разорен, заложил свою собственность и платил огромные штрафы. Суна играл стабильно – тип игрока, которого никогда нельзя сбрасывать со счетов, но Акаги штурмовал все подряд, даже несмотря на отсидку в тюрьме. В итоге он попал на бесплатную парковку и сгреб самый большой джекпот, испустив радостный вопль, сотрясший всю комнату. — Эй, потише, Осаму! — прикрикнул Аран. — Но это был не я! — запротестовал он. — Это всегда ты или твой идиот брат, — прорычал Аран. — У меня болит голова, так что кончай, ладно? — Да-а-а, — обрадованно прошипел Гин, а Суна устало кивнул. — Но это действительно был не я! Это был Ака… — На самом деле это я, — сказал Акаги, поднимая руку. — Увлекаюсь, когда растираю в пыль своих кохаев. Извини, Аран-кун, мы будем вести себя потише. — Ах… ладно, — Аран прикусил губу. — Ну, ты, должен закончить с этим скорее, прежде чем… э-э…       Акаги улыбнулся. — Почти закончил. Я собираюсь разорить их всех.       Взмахнув рукой, Аран вернулся к игре «Терпение», в которую он явно играл сам с собой. «Может быть, им стоит придумать игру под названием «Несдержанность», подумал Осаму. «Больше подходит.» — Кажется, ты закрыл еще один квадрат, — пробормотал он Гину. — Да, Аран-сан называл тебя идиотом… о, это же было про Атсуму, так? — Ха! Он не сделал этого, Гин-чан. Ты вернулся к двум квадратам, как я. — Фактическая формулировка, — сказал Суна, игнорируя озадаченный взгляд Акаги, — «называет Мию некой формой идиота». Ты и он — Мия, так что все в правильно. — Нет, так не честно! — Что происходит, парни? — Осаму вот-вот разорится на весь следующий месяц, вот и все, — ответил Суна с ухмылкой. — Еще нет! А теперь возвращайся к этой чертовой игру!       Это было быстро и яростно, сколь бы Суна ни старался удержать ситуацию, бросая кубики, так что они слетали со стола, а Гин заставляя собаку делать бессмысленные, пустые, глупые круги по всей доске до тех пор, пока не пришлось заложить Мэйфэйр. И теперь Осаму было все равно, выиграет он Монополию или нет. Речь шла о том, чтобы быстрее закончить игру, причем до того, как успеет вернуться Кита-сан и увидит, какую хрень они делают из игры, к которой он так трепетно относился.       Прошло пятьдесят пять минут. Игра была близка к завершению, Гин не мог восстановиться, а Суне пришлось отдать большую часть своих денег Осаму за остановку на Пикадилли-Серкус. Если им повезет то, Кита задержится с тренерами еще чуть-чуть, ведь иногда встречи длились и более часа. Тогда они могли бы закончить, объявить Акаги победителем (это было прекрасно-прекрасно, он действительно был не против проиграть. Один раз) и собрать все прежде, чем….       Дверь со скрипом открылась, до них долетели голоса — Куросу, рассказывающего какую-то сложную историю о прогулке с собакой, и вежливый ответ Киты. — Не уверен, что это по правилам, Осаму, — начал повышать голос Суна. — Ах ты сволочь! — резко бросившись вперёд Осаму сложил доску пополам, отчего фигурки разлетелись по сторонам, и засунул её обратно в коробку, схватил деньги, кладя их сверху. Но пол был усеян домами, по всей комнате были разбросаны маленькие зеленые домики из пластика — верный признак того, что они играли. Возможно, ему вообще и не стоило волноваться. В сопровождении тренеров Кита, несомненно, сдержит любое раздражение, вызванное нарушением правил, но Осаму не думал об этом в тот момент, как и не подумал снова, сгребая зеленые дома ладонью и запихивая их в рот, попутно пиная коробку от игры под стол. — Все в порядке, мальчики? — спросил Куросу, оглядывая комнату. — Осаму, я думал, ты уже достаточно поел. — М-м-м-м, — кивнул Осаму. Дома впивались ему в верхнее небо, Бог знает, сколько их там было набито. Дискомфорт давал о себе знать.       Щелкнув языком, Куросу вышел из комнаты, а Кита, бросив озадаченный взгляд на Осаму, попросил всех собраться.       С облегчением, зная, что ему все сошло с рук, Осаму начал хихикать. Проблема с хихиканьем, когда ваш рот наполнен зелеными монопольными домиками, состоит в том, что они не хотят оставаться на месте и начинают выпадать изо рта. — Осаму? — Кита стоял над ним. — Что это такое? — Ханахаки, — предположил Гин, не в силах сдержать смешок. — Только в случае с Саму, это пластиковые дома, а не цветы. — Осаму…       Ощущение во рту становилось все хуже, пластиковые края все сильнее впивались в рот. Он вздохнул, пытаясь побороться безумное желание засмеяться… А потом все пошло совсем не так. — Гххх. Гххх. Пмг..т! — прокашлял он. Помеха в горле не исчезла, когда он выплюнул остальные дома на пол к ногам Киты. — Гхх. Кх-х-х.       Осаму чувствовал, как сжимается его горло, как воздух в его легких поднимается вверх, когда он старался выдохнуть, видел, что улыбающиеся лица вокруг него начинают исчезать и отражают испуг, пока он боролся и пытался дышать.       Он пытался дышал, острый комок застрял в его горле. Но он уже лег, давно ничего не ел, только попил немного воды, прежде чем упасть обратно на подушку, не думая ни о чем, ни о волейболе, ни о Бинго, ни о… — САМУ! — закричал Атсуму, широко раскрывая глаза.       Вот только кричать он не мог. Слова резали и разрывали его горло, но никто их не слышал. Он скатился с кровати, буквально заставляя свои вялые, свинцовые конечности направится к двери. — Мама! Папа! — он почти плакал от ужаса. — Атсуму-чан…       Кто-то услышал. Кто-то шел к нему с беспокойством в голосе… но не Тсуму нужна помощь. Саму задыхается, Саму не может дышать, Саму может... — Не надо! — приказал Кита. — Кааге, если ты не знаешь, как правильно делать маневр Геймлиха, то все может стать только хуже.       Осаму слышал разговор, знал, что речь идет о нем, но ему казалось, что он не здесь, а словно смотрит дешевый медицинский сериал по телевизору. Что-то покалывало во рту, и он снова попытался откашляться, но каждый раз, когда он старался вдохнуть, боль пронзала его.       Кто-то сильно ударил его по спине. Между лопатками. Раз. Два. Три. Пауза. Четыре. Пять. Пауза. Раз. Два.       Зеленый домик. Крошечный кусочек пластика вылетел и приземлился у ног Суны. Суна, обычно такой бесстрастный, широко раскрыл глаза, его лицо было серым и абсолютно застывшим. — Это был единственный? — пробормотал кто-то сзади. — Что, прости? — прохрипел Осаму. — Осаму-кун, — медленно произнес Кита, положив обе руки ему на плечи и заглядывая в глаза. — У тебя еще какие-нибудь дома застряли в горле?       Это Кита стучал и хлопал его по спине, Кита-сан спас его. — О…Нет, — теперь дыхание возвращалось, дрожа через легкие. — Спасибо, Кита-сан. — Это очень странный способ не платить аренду, Осаму-кун, — мягко произнес Кита, отпуская его. — Может быть, лучше все-таки заплатить в следующий раз?       А потом в мертвой тишине зазвонил его телефон, и даже глаза Киты расширились, когда он узнал этот тон. — Атсуму, — ответил Кита без всякого вопроса в голосе. — Да, с Осаму все в порядке. Я клянусь тебе, — он слегка усмехнулся. — Ну, ты знаешь, каким голодным он может быть, но я думаю, что эта закуска, которую он больше точно ни за что не попробует.  — Он в порядке, — пробормотал Атсуму и быстро моргнул. — Кита-семпай сказал, что с ним все хорошо. — Тогда возвращайся в кровать, Атсуму-чан, а я принесу тебе немного бульона.       Он хмыкнул и пополз обратно, чтобы плюхнуться на пастель с легкой улыбкой на лице, когда увидел ее. — Что ты здесь делаешь, бабушка? — Я пришла присмотреть за тобой, — ответила она, и ее глаза блеснули. — Твои родители могут сделать перерыв. — А если ты заболеешь? — ответил он, прикрывая рот рукавом.       Она хмыкнула и стояла, уперев руки в бока. — Я сделала прививку, а ты оказывается нет, как сказали твои родители. — Ах… да… — Атсуму пропустил прививку, гораздо больше занятый и заинтересованный отработкой следующей стадии своей подачи в прыжке, чем уколом в руку от вируса, что еще в октябре казался таким далеким и нереальным. — Прости, бабушка.       Она вздохнула. — Ты тот, кто болеет, Атсуму-чан.       На следующий день после завтрака, когда ее фирменный суп мисо мягко стекал по больному горло, и Атсуму почти сидел, а не валялся, бабушка подошла и села в кресло у его кровати. Седые пряди в волосах блестели в лучах весеннего солнца, просачивающегося сквозь занавески. В этом мягком свете она выглядела моложе своих шестидесяти с лишним лет, даже несмотря на то, что достала какое-то вязание. — Что ты вяжешь? — спросил Атсуму. — Джемпер. Вернее два. Сейчас этот зеленый, а второй, думаю, будет синий, если только ты не захочешь какой-то другой цвет. — Синий — это хорошо, — сказал он. — Но можно мне зеленый? — Конечно.       Спицы некоторое время стучали друг о друга в тишине. Атсуму наблюдал за своей бабушкой, следил за ее сосредоточенностью, когда она поправляла спицы и пряжу, перекидывала петли, выплетая своими руками узор, похожий на скрученную веревку. — Ты должно быть очень хорошо это умеешь, верно? — Хм-м? Может быть. — Как долго ты вяжешь, бабушка?       Она улыбнулась. — Около шестнадцати лет. Начинала с пинеток, крошечных шапочек и шерстяных варежечек. Но вы двое никогда не носили их, поэтому не знаю, почему я продолжаю. Но это… — она вздохнула, больше для себя, чем для Атсуму, вероятно, не желая говорить дальше. — Это занимало мои мысли после смерти твоего дедушки, — она улыбнулась нежно, немного задумчиво, затем покачала головой от воспоминаний. — Что мы будем делать сегодня, Атсуму-чан? — О, — он снова внимательно посмотрел на ее, на этот раз сосредоточившись на том, как ее пальцы ловко накручивали пряжу вокруг спиц. Что-то, что займет его мысли… Это также могло тренировать пальцы, и Кита-сан, уверен, это точно одобрит. — Не могла бы ты научить меня? — он замолчал, вспомнив как Кита с Оомими потягивают чай, и обеспокоенно добавил. — Только Саму не говори, ладно?       Спицы продолжалась вить пряжу, и она подмигнула, наслаждаясь этой уловкой-отговоркой. — Будет нашим секретом, Атсуму-чан.