Солнечный цветок

Подсолнух – означает «солнечный цветок». Его название состоит из двух слов: «солнце» и «цветок».

В детстве ютины родители возили его в Корею, в провинцию Канвон-до, где проводится фестиваль подсолнухов в городе Тхэбэк. Маленький мальчик, чей разум могла удивить даже появившаяся в небе радуга после дождя, был в восторге от такого места. Всё не Япония (Юта говорил, что хочет увидеть поля в Корее). Это одно из ярких воспоминаний детства. Родители могли часами рассказывать взрослому Юте о том, как его глаза превращались в щенячьи и затмевали звёзды, когда они проходили мимо подсолнухов; мама говорила, что он останавливался рядом и долго смотрел на жёлтые лепестки, а папа говорил, что он вцепился в один из зелёных стеблей и уткнулся лицом в сердцевину цветка – и это то, что смущает Юту по сей день. Но мама с папой не знают, что это воспоминание самое теплое не только из-за подсолнухов – чёрные как смола глаза и волосы, ослепляющая улыбка и покрытые румянцем бледные щёки. Мальчик, который наткнулся на Юту тогда и сбил с ног, протянул ему руку и затмил всё на свете; солнце, луну, звёзды, подсолнухи. Они были детьми, крепко держались за ладошки и громко спорили о значении подсолнухов под тихий смех своих родителей. Юте девятнадцать, а его любовь к подсолнухам не угасает. К подсолнухам и тому корейскому мальчику. Они не представились друг другу тогда, но японец слышал, как родители позвали его именем «Тэён». Вероятность найти того самого мальчика по одному лишь имени крайне мала – проверял. Из-за учёбы и подработки ему редко удается расслабиться, успокоиться душой и набраться сил на дальнейшее будущее. Юта живёт настоящим, но родители советуют ему ту, которой он может отдать сердце с окончанием учёбы. Ну, понимаете, девушки не из бедных семей, как и сам Юта. Крупный бизнес, все дела, надо расширяться и заключать выгодные сделки. Когда тема поднимается снова, парень раз за разом напоминает отцу о том, что тот, вообще-то, подрабатывает и не берёт у него денег. Хмурый взгляд и цоканье языком – привычная картина после таких слов. За бесконечными упрёками отца, мольбой матери, недоедливой учёбой и тяжелой работой у Юты скрывается одна радость – Химавари-но-Сато на Хоккайдо. Поле подсолнухов. Свободное время он отдает этому полю, особенно летом, под конец июля и начало августа. Последний звонок отдаёт в уши и заставляет поморщиться из-за внезапной головной боли. От всей этой математики у Юты мозги кипят. Сбросив тетради в портфель, он откидывается на спинку стула и проверяет сообщения в телефоне. Их много; важных и не очень, но среди них затерялось одно очень-очень важное, гарантируемое ему отдых: «Сегодня магазин закрывается раньше, можешь спокойно отдохнуть после учёбы», начальница. Накамото мог бы спрыгнуть со стула и скакать от радости, но он сдержанный и «холодный принц» (величали во всей школе), так что уголок его губ слегка вздрагивает, и выражение отдалённо напоминает улыбку. Следующие часы японец решает провести в садах Хоккайдо. Для этого отключает телефон, чтоб неугомонный отец не звал домой, и берёт велосипед в прокат. Спорт – второе имя Юты. Его накаченные от работы мышцы стесняет плотная белая ткань рубашки, когда он садится на велосипед и отправляется рассекать поток воздуха лицом. Ветер беспокоит его причёску, приводит в полный беспорядок и заставляет в который раз задуматься о приобретении резинки для волос. Лямки рюкзака сдавливают плечи, туго застегнутый ремень стискивает и трёт бедра, и Юта бы не сказал, что оксфорды подходящая обувь для езды на транспорте, но ему нравятся трудности, иначе бы не поехал. Пейзаж с золотистыми оттенками заставляет сердце трепетать. Японец тормозит, его губы размыкаются от беспокойного стука в груди, и он оставляет велосипед на холме. Юта понимает, что небо затягивает тучами только потому, что цветы не отливают его любимым пёстрым жёлтым. В рюкзаке комкается и приобретает помятый вид школьный пиджак, и это не заставляет идти за зонтом. Он присаживается на склоне и опирается руками позади себя, любуясь видом. Обычно он приезжает сюда из дома, так что берет блокнот, карандаши и наушники и рисует первое, что придет в голову. Зачастую это мальчик из детства среди подсолнухов или взрослая версия этого мальчика. Кто знает, как тот выглядит сейчас, но Юте хочется верить, что он почти угадывает, когда рисует счастливое лицо. Сейчас он из школы, и его голова забита предстоящими экзаменами, но это пока что. Опрокидываясь назад на зелёное покрывало, парень отводит все мысли прочь и поддается сонливости. « – Подсолнух купается в золотом масле, томно уходя вверх, поражаясь насколько мало солнце, – сосредоточенным видом на японском произносит корейский мальчик и хлопает в ладони. – Это Маэде Ююгуре. Я немного увлекаюсь японской культурой, поэтому слышал его песню. Мальчик щурит глаза из-за пылающего солнца, хватает за запястье и ведёт вглубь поля из подсолнухов. Сзади слышны обеспокоенные голоса родителей, но кореец прикладывает палец к своим губам и тихо шипит. – Я покажу тебе больше, чем экскурсовод, доверься мне». Сон обрывается вместе с упавшей на лицо каплей дождя, и японец резко поднимается, подставляя ладони под начинающийся дождь. Обводит поле взглядом и поднимается к велосипеду, присаживаясь и вынимая из рюкзака пиджак, чтоб укрыться и ехать домой, пока не разошелся ливень. Он залезает на сиденье, когда видит, как среди подсолнухов за чем-то бежит парень. Тяжко вздыхает. Этим чем-то оказывается пакет, который несло поднявшимся ветром. Накамото схватывает его на лету и тихо матерится, когда целует вытоптанную землю затылком и натыкается взглядом на покрасневшее лицо. В этот же момент дождь усиливается, одежда промокает насквозь и пачкается землей. – Мой пиджак нам уже не поможет... – утверждает Юта, находясь от чужого лица своим в нескольких сантиметрах. По какой-то причине они зависли в таком положении на несколько секунд, если не минут. – Это стоило того, чтоб я промок и испачкался? – И-извините! – парень наконец приходит в себя и поднимается с японца, помогая тому встать. – Спасибо огромное... – мнется и гипнотизирует пакет в ютиных руках. – Не то, чтобы стоило для вас, но для меня это важно... Там семена подсолнуха и мои последние деньги, – неловко улыбается. – Кто кладет деньги в пакет с семенами? – отдаёт вещь и не скрывает удивления. – Вероятно, я? – и с этим трудно поспорить, как и ответить что-то. На парне клетчатая синяя рубашка, коричневого оттенка штаны и... – Фартук садовода? – Резиновые сапоги не так удивляют? – Ты ухаживаешь за подсолнухами? – Это моё хобби, я не так часто тут, – парень тычет указательными пальцами друг о дружку. – Ой! Вы же промокли из-за меня. Пойдёмте со мной. И Юту не спросили, а поставили перед фактом. Парень-садовод хватает за запястье и бежит в противоположную холму сторону. У Юты там велосипед и портфель, но почему-то он следует за незнакомцем и вглядывается в его профиль, пока они бегут до какого-то маленького домика, показавшегося на горизонте. Эта дорога кажется долгой; с каждой секундой дождь превращается в ливень, одежда неприятно липнет к телу и просвечивает, а ещё оказывается, что бежать по грязи и лужам в туфлях тоже неудобно. Его запястье обвивает тонкая, худая и сильная рука, по сине-фиолетовым выпирающим венам которой скатываются прозрачные капли дождя, и, да, Юта успевает уловить этот миг. Его заводят в небольшой садовый дом, и тело охватывает тепло и лёгкий запах ванили. – У меня нет лишней одежды, чтоб предложить вам, да и по правде говоря это рабочий дом, служащий для отдыха, а больше для склада инвентаря, – отмахивает рукой в сторону барахла и присаживается на стул, начиная вертеть головой в попытке высушить волосы. – Всё лучше, чем стоять на улице в такую погоду... Чего не скажешь о моем портфеле, – досадно трёт переносицу и осматривает ничем не примечательный дом. – Простите, я снова облажался, а мы знакомы всего несколько минут, – парень хнычет и откидывает голову назад, а затем резко подрывается и достает из своего портфеля термос. – У меня есть горячий кофе и пару стаканов я тут точно найду. Будете? – Сколько тебе лет? – Девятнадцать. – Мне тоже. Давай на «ты». И да, я не против кофе... – Прости, ты выглядишь старше, лет на...двадцать пять? – рыская по верхним полкам в поисках стакана, парень ахает и достает две кружки. – Это даже лучше. – На двадцать пять... Юта ёжится и думает, что его строгое лицо набрасывает ему несколько лет сверху. Парень протягивает японцу кружку горячего кофе и натягивает широкую улыбку. – Меня зовут Ли Тэён. Я кореец, люблю и радуюсь всему на свете, но душу и сердце отдаю подсолнухам. В Японию переехал по своей воле, всегда хотел оказаться в японских садах, потому что с детства увлекался вашей культурой, – он замолкает. Ему кажется, что японец потерял дар речи, иначе сложно объяснить его немо открытый рот и шокирующее выражение лица - будто призрака увидел. А для Юты это почти то же самое. Мальчик из Кореи с именем Тэён уже несколько лет оставалось призрачным и невозможным для него желанием. Пальцы как парализованные вцепились в кружку, всё тело стало словно свинцовым; он забывает моргать и озвучивать свои слова вслух. – Всё в порядке? – Ли машет рукой перед лицом и поджимает губы в тонкую линию. – Да, прости, – отходит Юта и опускает взгляд в кружку, позволяя себе прочистить горло и отойти от шока. – Меня зовут Накамото Юта. Я японец и тоже люблю подсолнухи... Я часто тут бываю, но тебя вижу впервые. – Это огромное, – делает акцент на слове, – поле. Я бываю в разных его частях, так что неудивительно. Я знал, что будет ливень, но сердце так и тянуло сюда сегодня, – на печальном выдохе произносит и делает пару глотков напитка. – А я тут по счастливой случайности... Обычно я работаю в это время. – Работаешь? Дай угадаю кем, – тэёнов взгляд устремляется на тело японца и тщательно анализирует. Накамото становится некомфортно – вспоминает, что его тело сейчас буквально напоказ. Медленно ведёт плечами, робко облизывает пересохшие губы и тяжело сглатывает кофе, ощущая, как оно обжигает стенки горла. – У меня два варианта: либо работаешь в спортивном центре, либо грузчиком. Ты школьник, так что выбираю второе, – щелкает двумя пальцами и подходит ближе. – Ты прав. Он следит, как Тэён отставляет кружку, напрягается, когда обходит его сзади и касается кончиками пальцев лопаток. У Юты диапазон эмоций как у солдата мгновенно рушится, его сердце колотится, а Тэёну хочется дать срок за проникновение со взломом. Только за хищение сердца предъявлять ему несколько лет назад надо было. – Я понял это по твоим плечам, – объясняет парень, невесомо касаясь ютиной спины. – У тебя тут грязно, так что не пугайся, я всего лишь пытаюсь убрать. – Разве кто-то испугался? Юта поворачивает голову вбок и наблюдает из-за плеча. Ловит на себе возмущенный взгляд, а после дергается и проливает кофе на пол, потому что от такого невозможно не накосячить. – Ты что делаешь? – Рушу твою самоуверенность, – подмигивает. – А ещё оцениваю твой зад. Крепкий, упругий, мне нравится, – улыбается и возвращается на стул, обхватывая кружку двумя руками. – Но я по девочкам, так что расслабься. И как бы это не то, отчего можно реально расслабиться. Накамото дышит глубоко и ровно, закипая внутри. Хочется разбить кружку к чертям, но сдержанность позволяет поставить её с грохотом на стол. – Я тоже. Иначе почему я так напрягаюсь, когда мою задницу трогает какой-то малознакомый парень. – А не малознакомым можно? – Ты раздражающий, ты в курсе? – Я не такой, – Ли качает головой и стягивает с себя фартук, складывая и убирая. – Просто защитная реакция... – От меня? – От холода. Ты ещё ни разу не улыбнулся, а я пытаюсь этого добиться. Думал, что такое же отношение, какое ты показываешь, может вызвать у тебя улыбку. Потерявшись в ответе, японец отводит взгляд и скрещивает руки на груди. За окном дождь продолжает лить, Юта смотрит на то, как сгибаются подсолнухи под напором воды и, если честно, его душа переживает то же, что и эти цветы сейчас. Вида, конечно, не покажет, но будет горевать по этому поводу потом, когда окажется дома, когда может быть собой. – Я не хотел тебя обидеть или задеть, – надломленный голос слышится справа от плеча, и Юта поворачивает голову, натыкаясь на тэёново лицо. – Прости, но не стой такой грустный, пожалуйста... Тэён тянет его за рубашку, как ребенок ухватившись за ткань пальцами, и смотрит в глаза напротив. Юта недоумевает, с чего тот взял, что он грустит, но не может и слова из себя выдавить – в лёгких пережало. Атмосфера внезапно становится тёплой, из звуков вокруг них только стук дождя по окнам, и у Юты в ушах собственное сердцебиение. Он бегает по тэёнову лицу взглядом; хочет коснуться губами шрамика у глаза и провести большим пальцем по родинке под нижней губой. И всё, что делает – накрывает левый бок ладонью, чувствуя сокращение мышц под своей рукой и ухмыляясь. – Ты же по девочкам, – шепчет у губ, дразнясь, и хватает возможность, накрывая чужие губы своими. Он не настаивает, держит положение и гладит бок нажимом пальца. Затем ощущает скольжение языка по губам и воспринимает, как зелёный сигнал светофора. Юта сминает тэёновы губы, ловит его язык своим и проникает в рот, заставляя их обоих задыхаться в этом поцелуе. Это, кстати, его первый. – Ты же тоже... – шепчет между разрывом поцелуя кореец, ловя губами ещё одну гребанную ухмылку, которая въедается в сознание и туманит его. Ютин язык жжется, выдавливает из лёгких сдавленный стон, и Тэён толкает его в плечо, отскакивая и прикрывая рот рукой. Ли не знает, как позволил дойти до этого, и не понимает, почему только что флиртовал и отдал первый поцелуй японцу, которого встретил около часа назад. Они молча проводят оставшееся время до окончания дождя, не решаясь обсуждать случившееся.