Солнечный цветок

Юта с яростью кидает рюкзак в угол комнаты и падает на кровать с изящностью булыжника. Кулаки так и чешутся что-нибудь ударить, ведь он ужасно злой. Злится на себя за то, что родился таким придурком. По пути домой он поверить не мог, что так просто ушёл от Тэёна, не спросил ни адреса, ни места учёбы, ни места работы, если такова есть, ни номера телефона. Всё, что у него есть – привкус тэёновых губ на своих, до нитки мокрая одежда и потерянные (из-за дождя) конспекты. Вспоминая о последнем, японец поднимается и берет рюкзак, доставая тетради и листая слипшиеся мокрые страницы. На некоторых чернила растеклись, а на некоторых остались целыми. Без шансов отбрасывает тетрадь в сторону и запускает пальцы в волосы. Ему не удаётся посетить сад на следующий день. И на следующий. И на ещё три дня. Работа отнимала последние силы, а добивали его домашние задания и гнетующие фразы «ты должен отлично закончить». – Да пошло оно в жопу, – парень сжимает ручку в руках и ломает напополам, отодвигаясь от стола и подходя к окну. За ним он мечтает увидеть поле цветов или Тэёна или Тэёна среди поля подсолнухов. Получает из этого ровным счётом ничего и упирается руками в подоконник. Небо ясное, солнце светит как всегда ярко, Юта берет телефон и проверяет прогноз погоды. Раньше он его мало заботил, но сейчас всё иначе. Весь день обещает быть солнечным – он хватает сумку, кладет в неё альбом с карандашами, втыкает наушники в уши и принимает безразличный вид, проходя мимо родителей и уходя из дома. Он играет с судьбой или в рулетку – и в том, и том не везёт, потому что Тэёна нигде не видно. – А что ты ждал? – спрашивает себя и пожимает плечами. Накамото стягивает с запястья резинку, зачёсывает волосы назад и заплетает небольшой хвостик. Тянется к сумке, вытаскивает альбом и устраивается на траве в удобной позе, раскрывая чистые листы на коленке и с первых же секунд черкая эскизы. В уши долбит японский рок, а на бумаге появляется знакомая улыбка и полюбившиеся очертания лица. Теперь Юта знает, как выглядит его мечта, и с уверенностью может сказать, что прошлые рисунки не сильно отличались от оригинала – будто он чувствовал Тэёна нутром. И чувствует до сих пор – под грудной клеткой невыносимо тянет и сжимает до жутких коликов. Тэён на другом конце сада чувствует то же самое и отвлекаясь от работы смотрит вдаль. Они не увидятся и сегодня тоже. В школе Юта видит один плюс – друзья. Чересчур заботливые, любопытные и «нежные» друзья для такого ледяного принца. – Когда мы сможем оторваться вместе? Хэчан вечно в своих тусовках, ЯнЯн протирает штаны за компьютером, ты вечно работаешь и учишься, – тянет Сычен, убирая учебник из рук Накамото и вкладывая вместо него своё лицо. – Джэ слишком занят делами предков. – А ты? – изгибает бровь в вопросительном жесте Юта и холодно смотрит в китайские глаза. – Мог бы сидеть у своего Юкхея. – Ты жестокий, – дуется и кладет голову на парту. – Он не мой. А если ты завидуешь, то не уходи от темы и заведи себе уже кого-нибудь. – Мне не нужен «кто-нибудь», – отчеркивает и хмурится. В голове всплывает слишком много ненужного. Он закрывает глаза на мгновение и в сознании всплывает то, как Тэён упал на него в детстве, и как упал на него несколько дней назад. В голове крутится «неуклюжий» и хочется выдавить улыбку, но. – А ты уверен, что этот Тэён не плод твоего воображения? – Доён с шумом опирается на ютину парту и выдыхает. – Всё слишком гладко и нереально. Увидеться с ним в детстве куда не шло, но через почти двенадцать лет в саду подсолнухов... Фанфиков перечитал? – Ещё слово и он убьет тебя, До, – истерически прерывает Сычен, замечая жуткую гримасу друга. – По-твоему, я с катушек съехал? – Да, – твердо отвечает Доён, и Юта сначала дергается, чтоб ударить его, но остается на месте и закрывает лицо руками. – Возможно, ты и прав... – Тебе надо отдохнуть, вот и всё, – Ким приобнимает друга за плечи и шлет сигналы китайцу для подтверждения. – С этим я полностью согласен, мы можем расположиться у меня дома, – повеселевший Сычен достает телефон для рассылки сообщения друзьям о предстоящей гулянке. – Спасибо, – Юта накрывает доёнову ладонь на плече и в дружеском жесте кивает, смотря тому в глаза и получая улыбку в ответ. Накамото не старается распределять людей по их статусу семьи; богатые или бедные любой может оказаться ему другом, если найти правильный подход. Таким образом вокруг него и образовалась кучка отбитых на голову. Джэхён с Доёном ещё самые спокойные, но именно Юта останавливает их от купания в фонтане сегодня вечером. Пить этим двоим нельзя, однозначно. Парень держит в руке стопку сакэ и не может выпить её минуты три из-за опеки над друзьями. Покупавшись бы они в фонтане – пришлось платить штраф и вытаскивать из отрезвителя. Когда тебе угомонились, Юта со спокойной душой опрокидывает в себя алкоголь и приземляется на мягкий диван мягким местом. – Можно тогда в бассейн? – восторженно кричит Чон, пританцовывая у края бассейна и поднимая бокал чего-то там, Юта не особо следит за тем, что они пьют. – Боже, не... – Да, – свистит китаец и посылает им салют жестом. – Ну всё, я подышу воздухом. Теперь они твоя проблема, – закатывает глаза и хлопает Сычена по плечу. – Сейчас ещё Хэчана с ЯнЯном разбужу. – Демон. Накамото улыбается. Они не были бы его друзьями, если бы не были способны вызвать какие-то другие эмоции на лице кроме кирпича. Это была первая стопка сакэ, так что он справляется со всем без трудностей и преисполненный долгом выходит на улицу, вдыхая вечернюю прохладу. Юта любит громкую музыку, но в наушниках, а та, что играет у них дома, слышна даже на улице. Он убирает руки в карманы брюк и идёт вдоль тротуара. Тонкую пёструю рубашку продувает ветер, каблуки дерби цокают по гладкому асфальту, и ему слишком в удовольствие находиться на улице в такой час. Алкоголь медленно растекается по венам, он ощущает прилив тепла и расслабления, будто все проблемы исчезают. При лунном освещении трудно что-то разглядеть, поэтому Юта напрягает глаза, дабы увидеть силуэт недалеко от себя. Ли вышел на вечернюю прогулку. Запирая калитку дома, он никак не ожидает встретить кого-то из знакомых. Но, разворачиваясь, встречается взглядом с ютиным и пугается так, что прижимается спиной к двери. – Ты знал, что подсолнух в японском ханакотоба* имеет значение «следую за тобой»? – Юта держит приличное расстояние между ними, разглядывая Ли при свете фонаря. – Звучит жутко, пока не учитывая того, откуда ты тут появился? – Мой друг живёт недалеко. Приятное совпадение. – И правда... – бормочет под нос кореец, делает пару шагов на встречу Юте и концентрирует внимание на оголённых ключицах. – Ты простудишься. Японец вздрагивает, когда голой кожи касаются холодные пальцы, застегивающие пуговицы до воротника, и ему перекрывают кислород. Вдыхает он только с отстранением Тэёна. – Ты отращиваешь волосы, да? – Ли оценивает хвостик сзади и смущающе улыбается, что на щеках проявляется розовый румянец и небольшие ямочки, это вызывает у Юты приглушенный в кулак смешок. – Выглядит плохо? – Нет, совсем нет. Мне нравится это и твой цвет. Он как спелый гранат. – Был полностью красным, только вымылся... Это всё выглядит неловко. Сначала мы целуемся, потом обсуждаем мою прическу, – японец разворачивается к Тэёну. – Не поговорим об этом? – Ещё подсолнух на ханакотоба означает «горячую и страстную, словно солнце, любовь», – робко выдает парень и убирает руки за спину, сцепляя пальцы в замок и опуская голову так, что волосы спали на лицо. – Я знаю тебя. В Канвон-до я упал на тебя впервые, и мы спорили о значениях подсолнуха. – Рассказывали больше, чем экскурсовод, – на полутоне продолжает Юта, ошарашенный внезапным поворотом, но явно очень довольный им. Он мягко касается чужих волос и проводит по ним ладонью, после одним плавным движением руки убирает чёлку с глаз. – Сбегали от родителей, – прикрывает глаза и приподнимает голову, ощущая себя как динамит, поставленный на таймер – вот-вот и взорвётся от каждой секунды, заставляющей испытывать его трепетное чувство в груди. – А ещё мы... – Тэён протягивает тонкую кисть к большой ютиной ладони, касается её пальцами и неуверенно скользит, сплетая их пальцы вместе. – Держались за руки. Вокруг них образовывается свой мир, где им по почти восемь, где им весело и где из забот только не купленная родителями сладкая вата. Уютно, тепло, так по-родному. Они встретились тогда, но не забывали друг друга. – Эй, ты же по девочкам... – сквозь улыбку выдает Юта, сжимая тэёнову ладонь и нежно смотря на него. – З-заткнись...момент испортишь, – свободной рукой бьёт в плечо и виснет на шее, приподнимаясь на мыски и целуя пухлые губы. Японец закрывает глаза, оттягивая нижнюю губу и тут же сминая их, обвивает стройную талию Тэёна и жмёт к себе.

***

Развалившись на одноместной кровати, Ли устраивается на животе и открывает альбом, листая каждую страницу и внимательно изучая её. Рисунки и наброски на листах бумаги завораживают его тело и дух, поэтому он строит недовольное лицо. – Почему ты не заканчиваешь их? Это же прекрасно. – Я не мог закончить их... – Юта сидит за рабочим столом, старательно закатывая рукава рубашки, а не пыхтя над домашними заданиями. – Почему? – Почему? Он встаёт, вальяжно обходит стул и подходит к кровати, поправляя рукава. – Ну, я пытался рисовать образ у себя в голове, – опирается коленом о край кровати. – Образ корейского мальчишки, наглым способом пленивший моё сердце, – наваливается сверху Тэёна, протискивая руки под него и заключая в объятия. – Я не мог закончить, потому что не знал, как он выглядит сейчас. – Юта, ты... – Тэён вспыхивает и утыкается лицом в альбом. – Я что? – встаёт на колени и переворачивает парня одним движением на спину, нависая над ним. – Люблю тебя? Да, – в миг прижимается губами к тэёновым, ведя ладонями по рукам, сжимая его запястья и прижимая к кровати. Тэён барахтается, хочет согнуть ноги в коленях, но, когда так делает, касается ютиного паха, поэтому растекается от стыда и жмурится. Он сдается и подчиняется, размыкая губы и кусая ютину верхнюю, затем издает тихий стон в момент, когда японец отстраняется, а его мама бесцеремонно заходит в комнату проведать, как там мальчики.