Разговоры всегда к чему-то приводят

— Привет-привет! — Привет, знаешь, что сейчас будет? — Да, Хэй объяснил. Кстати, почему он выходил таким расстроенным? — Всё, что произошло в его кабинете — остается в кабинете. Я не имею права рассказывать. — А, вот оно как. — Ну что же, начнём. Что означает твое имя? Есть ли какой-то скрытый смысл? — Миа. Там, на самом деле, очень много трактовок, но я предпочитаю «мать», являясь по сути мамочкой для всех, ахах. — Есть какая-то предыстория появления имени? — Хм. Нет. Никакой. Просто, так вышло, наверное. — Есть ли у тебя прозвище? — Моё имя и есть моё прозвище! Ты иногда называешь меня «Печальной королевой», Танкист «Пёсиком», Сталкер иногда действительно называет мамой. — Ты и есть его мать, к слову. — Мачеха. Всё же. Ты его мама. — Вы все мои дети, собственно. — Даже Таскэ? — Да. — Но… — Давай не будем об этом. В конце концов родная мама я только тебе. — Мы все приемные? — О боже, нет. — Хорошо-хорошо. — Сколько тебе лет? — Двадцать один! Только в следующем году двадцать два будет. — На какой возраст себя ощущаешь? — Не знаю. Не хочу об этом думать. Особенно учитывая факт того, сколько я пережила за два… три… не помню. — Такое и не нужно помнить. — Как же не нужно? Эта история сделала меня собой! — Ты всегда была собой, милая моя. — Но изменилась до неузнаваемости, так? — Ха-ха, нет. Вернулась в начальное состояние, скорее. — Не надо мне тут. Прошлая я и минуты бы тут не выдержала. — Ну это да. Давай дальше. — Давай. — Есть ли у тебя магическая форма? — Превращение в собаку? Миллион лет этого не делала. — Давай только не… Блин, Миа. — Ха-ха, да ладно тебе, так же веселее! — Нет, вернись обратно, пожалуйста. Через пять минут ты сможешь только гавкать. — Ладно-ладно. К слову, спасибо, что Сенбернар. — Лучшие собаки на свете. — Определенно! — Как ты думаешь, ты в хорошей физической форме? — Эм… Хе-хе… — Ты можешь отвечать честно. — Он точно не узнает? — Всё, что было сказано в… — Его кабинете — остается в его кабинете, я поняла. — Ну так? — Танкист просит меня делать хотя бы зарядку, но я отлыниваю каждый раз, когда появляется возможность. Мне тяжело дышать после упражнений. — Курение делает своё дело. — Кто бы говорил. — Ха-ха, да ладно тебе, как будто я имею что-то против. — Ты ничего не имеешь против, а вот он — да. — Да ладно. Привыкнет ещё. — Много времени прошло. Не верю я в то, что он привыкнет. — Ну… Блин… — Давай дальше. — Хорошо. Какова твоя эстетика? — Шрамы… — Так стоп, нет. — Ты можешь убегать от этого сколько хочешь, но по факту… — Я знаю. Просто. Прости меня, пожалуйста. — Забей. Я давно простила тебя, мам. — Хорошо. Спасибо. Продолжай. — Шра… — Давай… Без первого слова. — Хорошо-хорошо. Бледная кожа, худоба… — Да чёрт. -… — … — И мягкие свитера. — Скажи мне, что ты снова набираешь вес. — Не плачь. Да, набираю. Ир, слушай, уже всё хорошо. — Я знаю. Мне просто до сих пор ни по себе. — Давай тогда перейдем к следующему вопросу? — Да-да, конечно. У тебя есть лучший друг? Расскажи о нём. — Танкист обидится… — Он не услышит. — Но Таскэ. — Стоп, серьезно? — Да! Слушай, ты и сама знаешь, что разговаривать с ним — одно удовольствие. Даже не смотря на отсутствие эмоций и, кажущуюся холодность, парень просто идеально подбирает слова. Всегда скажет то, что поможет, то, что ты хочешь услышать. Сигареты правда отвратительные курит, но блин, если бы это хоть чуть-чуть мешало. Он ещё и мило ругается с Хэем. Так весело наблюдать за их полярностью. — Я сейчас ревновать начну, милая моя. — Ой, да ладно тебе. Он только друг. К тому же, мы в друг друге совсем-совсем не заинтересованы. — Хах, хорошо. В какие моменты ты чувствуешь себя счастливой? — Когда Танкист приходит домой вовремя. Когда Сталкер приходит домой не побитый. Когда счастлива ты. — Боги, ты такая булочка с корицей, что я сейчас снова заплачу. — Мы обе знаем, что это не так. Моё настроение зависит от твоего. — Я знаю. Я всё знаю. Но ты всё ещё булочка. — Стала булочкой. Два-три года назад ты бы сказала иначе. — Да. Было дело. — Но ты же всё равно любила меня? — Нашла что спросить. — Я жду ответ. — Я всегда любила и всегда буду любить тебя, Миа. — Я сейчас заплачу, перестань. — Ха-ха-ха, хорошо. — Хе-хе. — Так. Внимание, вопрос! Какой твой самый большой секрет? — Ой. — Никто не узнает, обещаю. — Но только если никто. — Естественно. — Мне невероятно стыдно за своё существование. — Миа… — Нет, послушай, серьезно. У Танкиста не было бы проблем. Сталкер бы не вырос таким… подозрительным? Я не знаю, как объяснить факт того, что он у каждого теперь ищет проблемы. Думает, что мы все, на самом деле, притворяемся счастливыми. По поводу меня он прав, конечно, но, если бы не я, он бы был спокойнее в этом плане. Ярите бы не пришлось учиться давать отпор. Камикото бы не боялся подпускать меня к Охико… — С Охико другая проблема. — Я знаю, но думаю, что дело не только в этом. — У Танкиста нет проблем. — Сказала бы ты ему это тогда — он бы разозлился, хех. — Сталкер просто… — Просто такой, я знаю, но не верю, что это получилось само собой. Ярите всегда хотел уметь драться, но не защищаться же… — Одно другого не отменяет. — Не ври мне. — Я не вру. — … — Есть ещё что-то, да? — Он всё ещё любит её больше, чем меня. — Милая, это было в прошлом. Он сжигает их общие фотографии. Он ненавидит себя за эти отношения. — Но её любит больше. — Уже нет. — Ты сказала, что секреты остаются… — В этой комнате. Он говорил не об этом. — Правда? — Правда. — Тогда о чём? — Не имею права. Поверь мне, что он любит тебя сильнее всех на свете. — Хорошо… — Никогда не сомневайся в этом, солнце. И… Перестань плакать. Всё хорошо. — Я спрошу у него об этом ещё раз. — Он разозлится. — Я знаю. Но ради чего он тогда наведывается в тот дом периодически? — Сжигать прошлое. Посмотреть на себя прошлого. Умилиться с маленького Сталкера и в этом я его даже понимаю. — Обу солнышко. — А я о чём! — Ха-ха, хорошо, мне стало полегче. Спасибо. — Всегда рада помочь, милая. Итак, последний вопрос! — Ну-ка, ну-ка. — Есть кто-то ближе Таскэ? — Да, да, да и ещё раз да! — Выдавай балладу. — Мой милый котик. Работяга-симпатяга. Мягкие волосы, сильные руки. Очень забавно злится. Много-много говорит. Очень сложный для меня язык, но так интересно его слушать! Мягкий низкий голос, острые клыки. А кошачьи уши! Не понимаю, зачем ты вообще их убрала?! Знаешь, как круто было наблюдать за тем, как они поворачиваются, когда я его зову! Он ещё так красиво улыбается, так беззаботно смеётся, когда мне удается его рассмешить. Это с вами он злой. Со мной он самый спокойный человек на свете! И ещё… — Миа, стой, хватит, ахах. — Но я могу ещё! — Ты можешь говорить о нём вечность, я знаю. Но это займет много времени, а мне ещё с остальными поговорить надо. — Ой, да ладно тебе! — Давай ты сама ему об этом лично скажешь. — Точно! Милый… — Стой — стой. — Что? — Обу позови. — А! Точно! Сына!