Разговоры всегда к чему-то приводят

— Хэй, хэй, хэй! А вот и я! — Прости, что задержалась, не было… — Не обманывай меня, а. Было у тебя время. У тебя сил не было. — Так говоришь, словно знаешь меня… — Восемь лет или типа того? Прикинь. Действительно столько тебя знаю. — Не начинай этого, ради всего святого. — Ой, да ладно. Из всей нашей семьи, то есть меня, Миа и Хэя — со мной ты говоришь реже всего. — Прости. — Забей. Я не обижаюсь. Мне, знаешь, так даже легче. На одну проблему меньше, ахах! — К тому же… — Сам факт того, что я есть — уже делает настроение лучше. Зачем лишние слова, да? — Именно. — Хэй объяснил в чём дело. Давай начинать! — Конечно… — Стоп. Стоп. Стоять бояться! — Что такое? — Раскидай вопросы в разброс. Мне интересно что из этого получится. — Ты… — Доставил больше забот чем надо? Рад стараться! — Нет. Просто слишком быстро говоришь. — Ой, да кого ты тут обманываешь. — Ладно-ладно, сейчас всё сделаю… У тебя есть кто-то ближе друга? Тот, кем ты заинтересован? — Блин, первый вопрос и просто ебанный джекпот. — С каких пор ты…? — Блять! — Апха-ха-ха! — Чёрт, не говори Хэю, умоляю тебя! — Всё, что было в этом кабинете — останется в этом кабинете. Можешь быть спокоен. — Зуб даёшь? — Сразу все! — Черт, ладно. Давай сразу — матерюсь редко. — Хорошо, а на… — Дай договорить! — Окей, ладно. — Я стараюсь не делать этого при других, но сама знаешь, иногда так сильно не хватает одного громкого… — Стоять. Иначе ты сейчас реально крикнешь. — Ну ты поняла… И это же блин нормально! Поэтому… Не говори Хэю, он на меня долго жопой гореть будет. — Блять, до слёз. — А ответ на твой вопрос… — Да, было бы неплохо, наконец. — Я вообще ничего не чувствую… Такого… — Стоп. Что? — То и есть. Как это блин называется? А… Ас. — Асексуальность? — Да! Именно оно! — Но по поводу… — Арома… Арома шаума, аромат, лол. — Аромантик? — Да. Я… Блин я не знаю! Я ни разу не влюблялся! Я вообще не понимаю какого это. И если честно и желанием не горю. Слышать то, как Миа вылизывает уши Хэю этими «сладкими» фразочками — вызывает у меня отвращение. Типо. А нельзя как-то по-другому?! — Можно. — Вы с Таскэ яркий пример, да-да-да. Но… Блять… — Говори честно, я не обижусь. — Ваше общение мне тоже непонятно. Это дружба с привилегиями? Что это вообще? — Ну… Знаешь, типа того, наверное. — Вот мне эта идея… Никак… Я, честно, пытался понять. Я читал, разговаривал с предками… — Оув, милота. — О том, что это такое… Эй. — Прости, но просто мило, когда ты называешь их родителями, а не по именам. — Если это улучшит тебе настроение — буду продолжать до конца. — Как хочешь. — Окей. Короче. Не чувствую я любви. Вообще никак. Про секс вообще говорить нечего. — На самом деле, твоя асексуальность и аромантичность — открытие и для меня. — Я не думаю, что выдержал бы ещё притворства. — Она знает? — Не хочу об этом говорить. — Ой, да ладно тебе. — Оставим это на следующий раз, окей? — Ладно. Следующий вопрос… Ты в хорошей физической форме? — Хах, спрашиваешь ещё? — Хватит играть мускулами, ради всего святого. — Тьфу на тебя. Я не то чтобы спортом увлекаюсь. Просто гулять очень люблю! — Особенно у обрыва. Особенно прыгать туда. — Ты можешь относиться к этому спокойнее. В конце концов мы бессмертны, так почему бы не взять от жизни всё! — Ты слишком энергичен. — У меня переизбыток энергии и, вообще-то, это была твоя идея сделать меня таким. Так что не жалуйся. — Я и не особо жалуюсь. — Но сейчас-то устаешь. — Есть немного, но черт с ним. — Вот именно! Давай дальше. — Окей… В какие моменты ты чувствуешь, что ты счастлив? — … — … — … — Ну, эм, ответ? — Да, подожди, я думаю. — Ты же в курсе что… — Тебе не очень комфортно записывать молчание и что такого вообще, по идее, не должно быть в тексте. Я в курсе. Но я правда не знаю. Типа… Мне проще сказать в какие моменты я бываю несчастен, знаешь. — Позитивный настрой в жизни делает своё дело? — Типа того. — Тогда давай перевернем вопрос! — А что, так можно было? — В твоем случае, думаю, что да. В какие моменты ты думаешь, что несчастен? — Когда она плачет. В такие моменты хочется волосы на себе рвать от негодования. — Ой… — Подожди. Ещё немного. Когда мама с папой… Не делай такое лицо. — Прости, просто дико мило. — Ради тебя стараюсь. — Продолжай. — Когда мама с папой… Да, блять, перестань! Когда они спорят. — Это же было… — Очень давно и неправда, но в голове то всё равно отложилось. Так что, слава всем богам, что теперь это происходит намного реже. Ну и это, наверное, всё. — А как же… — Землетрясения? Да ладно, я всё попробовал в этой жизни. Мне не о чем жалеть. Страшно, конечно, но, чтобы грусть? Не. — Ты врешь. — Не вру. — Не вешай мне лапшу на уши. — Окей. Хорошо. Это чувство просто хуже, чем «несчастен». Это полное отчаяние. Если это происходит, то ради чего я тогда вообще существую? — Я до сих пор жива, напоминаю. — Я умру одним из последних, да? — Ты же знаешь ответ. — Я хочу услышать это ещё раз. Даст надежду на то, что не увижу всего того дерьма, что будет происходить после. — Ты умрешь одним из первых. — Спасибо. — Не знаю. Почему тебе так спокойно это слышать? — Посуди сама. Фраза «Надежда умирает последней» в нашем случае не работает. Как раз тогда, когда приходит смерть не естественным путём — надежда уже мертва. — Ты вообще рассчитываешь на мою естественную смерть? — Нашла, блять, что спросить. Конечно да! Тогда я умру одним из последних, но уже ни о чём не буду жалеть. Типа… Я сделал то, ради чего живу. Никакого сожаления не будет. — Прости, что… — Это периодически происходит? — Да. — Забей. Пока мы все живы — всё отлично. Да и нормально это. У всех бывают перепады настроения. — Но… — Даже не смей спорить и задавай уже следующий вопрос. — Ладно-ладно. У тебя есть лучший друг? — Садись поудобнее. — Уже. — Я считаю всех-всех своими друзьями, но, буду откровенен, Юкико — лучшее, что случалось в моей жизни. Не смотря на её печальность, не смотря на её слезы, её хорошее настроение делает мне всю жизнь. Чёрт, ты бы слышала, как круто она кричит от счастья! Как разрывает свои легкие смехом. Она говорит, что у неё самый отвратительный смех на планете, но, зуб даю, лучше ты ничего в этой жизни не услышишь. — Ты уверен, что не влюблен в нее? — На все сто процентов. Вот, хоть убей, я не могу представить нас парой. Скажу даже больше, если сохранишь в тайне. — Естественно. — Мне противно от одной мысли встречаться с ней. — Ты… — Это звучит грубо, я знаю. Но факт есть факт. Одна мысль о нашем поцелуе приводит меня в шок. Поцеловать. Лучшего. Друга. Брр. Передергивает аж всего. — А, ты это имел ввиду. — Ты поняла? — Блин, ощущаю то же самое. — Да-да! Вот это! В твоей голове это настолько неправильно, что это просто отвращает и хочется себя уничтожить за эти мысли! — Братик, да у нас одна голова на двоих. — Частично. И теперь моя очередь делать «уву». — Боже. Да как мне начать воспринимать тебя взрослым то уже! — Да никак. Я и не против оставаться в твоих мыслях ребенком. Так веселее! — Но ты уже… — Давай оставим вопрос с возрастом. — Танкист дал тебе список вопросов? — Буду честен — раздал всем. — Блять, я же просила его. — Да ну эти твои интриги. Так проще подготовиться! — Но ответ на ощущение счастья ты так и не придумал. — По факту. Я думал только о грустном в этот момент. Мне блин проще вспомнить плохое, потому что оно случалось редко, но метко. — Я поняла. Не волнуйся. Следующий вопрос? — Так точно, капитан! — Так… Какой твой самый большой секрет? — Асексуальность. — Так сразу? — Именно, что так. Мне, по факту, больше нечего скрывать. Кстати, да, Юкико не знает. Как и родители, как и Таскэ, как и Охико, как и Саша, как и Саюри. Никто не в курсе. Даже ты, лол. Ну, до этого интервью. — Но почему ты это скрываешь? — Я боюсь реакции. — Ты боишься того, что кончится хорошо? Где твой позитивный настрой? — Тут он испаряется. Особенно в случае Камикото. Особенно в случае папы. — Камикото будет всё равно. — Он гомофоб. — Он боится, что с ним будут заигрывать, что его воспримут как сексуальный объект. От тебя этого исходить не будет, и он это поймет. — Даже так! Хэй… — Хэй обрадуется, ты не приведешь ему внезапного ребенка в дом. — Эй! — Это просто шутка, не злись так. — … — Я тебе серьезно говорю — он любит тебя любым. Твой родственник, в конце то концов. — Самый близкий из всех, к слову. — Ты его сын. — Не родной! — Господи, да кого это вообще волнует? Ты его родной брат. Этого тебе недостаточно? — Всё равно пугает неизвестность. — Я не буду убеждать тебя раскрывать это… — Выходить из шкафа, пхах. — Да, именно оно. Так что поступай как знаешь, но, повторюсь, что плохой реакции не будет. — Давай уже следующий вопрос, а. — Эх. Хорошо. Сколько тебе лет? — Семнадцать! В следующем году совершеннолетие и как же я его блин жду. — Танкист даже пиво не дает подержать? — Упёрся рогами в ворота и запрещает. «Бла-бла-бла, дождись совершеннолетия, бла-бла-бла». Мне, блин, интересно какого это — напиться до потери воспоминаний. — Это не очень прикольно. — Да знаю, но не на личном опыте же. Когда сам узнаю — тогда и поверю на слово. — Ты ходишь по охуенно тонкому льду. — Да пусть у него зад горит адским пламенем! Мне. Блин. Интересно. — А на какой возраст ты себя ощущаешь? — Шестнадцать — семнадцать, как раз. Гормоны играют во всю. Хочется носиться, творить фигню и жить! — Тогда почему я воспринимаю тебя десятилетним? — В твоей голове закрепился мой образ десятилетнего. Вот и не можешь уже перестать. Это как Хэй без ушей. Их вроде и нет, но на автомате кажется, что они есть. — Почему я даже не удивлена этому примеру? — Не знаю. — Есть ли у тебя прозвище? — Прозвище «Сталкер» — как девиз по жизни! Исследования, приключения и риск! — Последнее я не имела ввиду. — Да оно и понятно. Просто, сестренка, в этом плане нужно выжимать смысл по полной. Особенно учитывая мой стиль жизни. — Если ты ещё раз назовешь меня сестренкой — я умру на месте. — Сестренка… — Всё. Смерть. — Слишком мило? — Именно так. — Следующий вопрос, принцесса! — Обу. — Что? — Не смей меня так называть, окей? — Почему ты так злишься? — Всё, что было в этом кабинете — останется в этом кабинете. — Твои слова тоже? — Весь. Наш. Диалог. — Я понял. Объяснишь? — Нет. — Ты шутишь? — Не шучу. Просто, пожалуйста, не называй меня так. — Это и есть тот секрет, который ты держишь от нас? — Только Таскэ может меня так называть, окей? Я не знаю почему в моей голове встала эта установка, но у меня горит, когда кто-то другой меня так называет. — Понял. Принял. Рот на замке, хотя не понимаю почему ты держишь это в себе. — Ты поймешь. Остальные не знаю. — Та же проблема и с моей асек… — Я поняла в чём ошибка, хватит. Подловил. — Скорее уж урыл на месте. — Очень смешно. — Да давай дальше уже! — Окей-окей. Какова твоя эстетика? — Кролики. Шрамы на коленках. Ну и… Не знаю… Фото на скорости? — А цвет? — Жёлтый. Как ясное солнце. — Умеешь подбирать сравнения. — Это ты меня так подколола? — Нет. К чему ты это вообще? — Это самое распространенное сравнение, а ты говоришь, что умею. — Сам факт того, что ты это осознаешь — делает тебя человеком, который может подбирать удачные сравнения. — Слишком много слов. Давай короче. — Это не подкол и не шутка, короче. — Ладно. Понял. — Что значит твоё имя? Есть какой-то скрытый смысл? — Обу. Величественный с японского. Мы же считаемся королевской семьей? — У нас не монархия, напоминаю. — Но мы появились первыми, поэтому мы короли с королевой! — Это неправильно звучит. — Папа король, а я принц. Поэтому и величественный. — Боже. — Там остался последний вопрос. — Ты так быстро… — А ты не слышишь, как Хэй кричит? — Теперь слышу. Мы потратили очень много времени на разговор, так? — Именно, поэтому на последнем вопросе ускоримся! — Какая… — Магическая форма? Заяц! Знаю, что могу перевоплотиться, но делать этого не буду. Не интересно. Всё. Убегаю! — Стоять. — Да? — В секрете? — В секрете. — Зови близнецов. — Икари! Мамору! Ваша очередь! Да не ори ты так, пап!