Разговоры всегда к чему-то приводят

- Честное слово, если она ещё раз назовёт меня Юки, я её ударю! - Ты же понимаешь, что в этом нет смысла? - Да, но хочется очень сильно! - Ладно-ладно. Как у тебя дела? - Лучше, чем обычно. Сталкер долго обнимал меня, прежде чем пойти отвечать. - Какая прелесть. - Ага. Начнём? - Да, конечно. Что значит твоё имя? - Юкико. «Снежная», если переводить дословно. Моё имя даёт мне способность управлять снегом, холодом. Идея меня в целом – плохие эмоции. - Как думаешь, почему именно снег? - Потому что ты ненавидишь холод, это очевидно. - А ещё? - Ещё? Что ещё? - Плохая погода с легкостью справляется с убийством хорошего настроения. Снег – не всегда. - Какой-то проблеск надежды среди бурана. - Очень смешно. - Прости, мне просто нравится в любой непонятной ситуации связывать себя и Сталкера. - Ты вообще называешь его по имени? - О, в очень редких случаях. В частности, когда он косячит. - Как я понимаю, оступается он редко? - На моих глазах – точно. - Какая прелесть. Дальше? - Дальше. - У тебя есть прозвище? - Юки. Сокращение моего имени, но я ненавижу, когда меня так называют. - Почему? - Полное имя звучит лучше. К тому же, я не хочу, чтобы меня ассоциировали с Юки из МХЗ. - МХЗ? - Меланхолия Харухи Судзумии. - А, точно. Подожди, а вы разве не похожи? - Нет, нет и ещё раз нет! Даже не сравнивай. Я очень сильно злюсь от этого. - А от сравнений тебя и Мику? - Поэтому я отказалась от двух хвостов. Столько шуток от Сёри я ещё никогда не слышала. - Мне стало интересно. - О, да с легкостью! «Поёшь? На гитаре играешь? А можно за хвостики подёргать?» - и так каждый день. Невыносимо. - Тебе нравилось так ходить. - Теперь точно нет. Давай дальше. - Подожди-подожди. Как называет тебя Сталкер? - Снежинка. Сестра, кстати, так же. - Они такие милые. - Ага. - Ты тоже. - Сомневаюсь. - Даже не спорь со мной. - Ну, ладно. - Идём дальше. Сколько тебе лет? - Семнадцать! В следующем году совершеннолетие. - Ждёшь? - Да, правда не уверена, что хоть что-то поменяется. - А ощущаешь свой возраст как? - Десять – одиннадцать. С того времени только чуть спокойнее стала, но плачу всё равно много. - Ты ненавидишь меня за это, наверное. - Не тебя. - Себя? - В точку. Я не должна существовать, как мне кажется. - Ты даешь надежду Охико. - Она всегда так говорит, но на самом деле расстраивается, что я выхожу из состояния «не существования» чаще, чем она. - Это не отменяет факта того, что ты даёшь ей надежду. - Я бы поспорила. - Хочешь? - Не особо. Знаю, что проиграю в любом случае. Знаю, что она действительно любит меня, но с этими мыслями ничего не поделать. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. - Справедливо. - Вот именно. - У тебя есть магическая форма? - Я фея, которая умеет убирать крылья, управлять погодой, ухудшать настроение. Летать так особо и не могу, у сестры явно лучше получается. - Управлять погодой в плане? - О! Напускать тучи и сыпать снег! Я даже толком не напрягаюсь! Один взмах руки и вжух! Вот тебе и снег. Кажется, там снаружи кто-то ругается. - Танкист, по ходу. - Почему я даже не удивлена. - А ты можешь это прекращать? - Вот этого, к сожалению, нет. - Ой. - Охико справится, я надеюсь. - Надеемся. Ты в хорошей физической форме? - Не сказала бы. Болею часто. Зарядку по утрам, конечно, делаю, но, кажется, это не даёт видных результатов. - Только зарядка никогда и не даст. - К моему большому сожалению. Сил после неё не остается. Хочется просто лечь и лежать. - А ваши прогулки со Сталкером и Сёри не работают? - Со мной – нет. Видимо в этом плане природа решила на мне отдохнуть. - Тебе грустно от этого, да? - Честно? - Конечно. - Да, неприятно. Столько движений, действий, перемещений и всё впустую. Так и останусь бледной и худой. - В этом есть свои плюсы. - Знаю, но для меня их нет. - Какова твоя эстетика? - Холодный голубой, синие платья, кружка какао и дождь со снегом. - Тучи? - Да, они тоже, пожалуй. - Я бы ещё добавила тёплое одеяло и капля слезы на щеке. - Получается что-то очень нежное, но в то же время зябкое. - Как холодный ветер в январе. - Именно! Мы думаем об одном и том же. Удивительно! - Идём дальше. Расскажи о лучшем друге. - Про Сёри или Сталкера? - Про Сёри и ты знаешь почему. - Не знаю. - Танкист же раздавал бланк вопросов, как оказалось. - Ты уже знаешь, в чём главный секрет, да? - Догадываюсь, скорее. - Сёри так Сёри. - Слушаю. - Мне нравится, что она бегает с нами так, как будто ей не двадцать с хвостиком, а все шестнадцать. Нескончаемый поток энергии, но в основном на что-то опасное. Каждый раз дико страшно смотреть, как они со Сталкером прыгают вниз с обрыва… - Даже с осознанием того, что всё закончится хорошо? - Да. Понимаешь – страх просто так не выгонишь. Да и заботиться о них придётся мне, если что-то вдруг произойдёт. Иначе моё чувство вины меня сожрёт. - А если вернуться к хорошим качествам? - А, да, точно. На самом деле она управляется с аптечкой намного лучше меня и чаще лечит нас со Сталкером, чем мы её. Складывается ощущение, что она профессионал во всём чего касается её рука. Волшебная девушка, честное слово! - Есть ещё что сказать? - Наверное, нет. - Тогда идём дальше. - Ага. - В какие моменты ты чувствуешь себя счастливой? - Когда вхожу в фазу «не существования». Становится так легко и спокойно, что слёзы наворачиваются. Когда Сталкер обнимает меня дольше обычного. Когда Охико гладит меня по голове. - Складывается ощущение, что счастливой тебя делают люди вокруг, а не ты сама себя. - Следующий вопрос про самый большой секрет, да? - Да. - Это не часть его, наверное, так как все вокруг прекрасно видят, что я себя ненавижу. Так что да. Сама себя я счастливой сделать не могу. Печально, но факт. - Ты уверена, что это никак не исправить? - На все сто процентов. Моё предназначение – делать больно. Не только всем, но и самой себе. - Это называется селфхарм. - Упаси Боже. Никакого физического самоповреждения. Никаких отказов от еды. Только в мыслях. - Унижение самой себя и есть селфхарм. - Я считаю, что если это наносит увечья физическому состоянию, то да – селфхарм. Если же физическая оболочка не даёт сбой – значит не селфхарм. - Странная логика. - Мне нравится так думать. Не хочу начинать причинять себе боль масштабнее, чем сейчас. Стараюсь контролировать потоки грусти и перенаправлять негативную энергию в действие, которое на сто процентов лучше и полезнее шрамов на запястье и голодного желудка. - Рисуешь? - Да, потихоньку учусь. Пропорции пока страдают. - Научишься ещё. А ты морила себя голодом хоть раз? - Да, было дело. Давно, правда. Больше не хочу. - Любишь покушать? - Особенно то, что готовит сестрёнка. У неё замечательно выходит любое блюдо. - Вы так любите друг друга, что моё сердце сейчас разорвётся. - Возможно. Не уверена. - Я права. - Да. Возможно. - Ладно. Время для самого сложного вопроса. - Главный секрет? - Да. - Это точно никто больше не узнает? - Естественно. - Я… - Нужно время? - Я боюсь это признавать. - Тут нечего бояться. Чувств… - Из сердца не выбросишь. Знаю. - Выговорись и станет легче. - Чтобы я не говорила, чтобы я не думала, чтобы я не отрицала – я всё ещё люблю Сталкера до дрожи в коленях. - Не плачь. - Не могу. Мне очень больно от осознания того, что он отверг мои чувства. Я, честно, пытаюсь справляться с этим, но видеть его грустное лицо после признания – было выше моих сил. Он бы и хотел ответить взаимностью, но не может. Я слишком неправильная для его любви. Я слишком депрессивная, для того, чтобы быть с ним. Мы вообще друг другу не подходим, нам противопоказано любить друг друга, но я уже не могу перестать видеть в нём будущего мужа. Этих чувств слишком много, и я не могу остановить этот поток. - Не плачь. Он любит тебя. - Я знаю. Я отлично знаю, что он любит меня, но проблема в другом. Он любит меня не так, как это нужно мне. Ты отлично знаешь, что это такое. Не на своём примере, к сожалению, но всё равно прекрасно понимаешь. - Я обниму тебя? - Да. Пожалуйста. - Зачем я вообще спросила? - Привычка. - Не плачь. Ты сможешь отпустить в конце концов, я верю в тебя, Снежинка. - Я в себя не верю - А надо. - Не могу. Не могу. Просто не могу. - Тише-тише. - Своими чувствами я сделала ему очень больно. Зачем я вообще сообщила это? Зачем? - После признания становится легче. - Но не после отказа. Полного и бесповоротного. Я боюсь. - Чего? - Повторения твоих историй. Что в какой-то момент мне надоест быть его другом, а когда он не сможет дать мне положительный ответ – я просто откажусь от дружбы с ним. Чтобы не делать больно себе. - Ты не такая. - А вдруг? - Ты скорее сделаешь больно себе, чем кому-либо другому. Полное самопожертвование. - Мне это не нравится. - Твоя душа чиста. Тебе нечего бояться. - Мне плохо. - Тошнит? - Голова кружится. - Держи воду. - Спасибо. И за воду, и за объятья. - Не благодари. Ты заслужила. - Спасибо. - Эх. Готова дальше отвечать? - Нет. - Почему? - Последний вопрос про того, кто ближе друга. Прошу, не заставляй меня думать об этом. От этого становится слишком плохо. - Всё для тебя, солнце. - Спасибо большое. - Отдохнёшь и позовешь Таскэ? - Конечно. Мы можем ещё поговорить? - Да. О чём? - Ты действительно думаешь, что моё существование оправдано? - Более чем. - Почему? - Потому что мир не радужный, не цветной. Во всём хорошем есть часть плохого. - Во всём плохом есть часть хорошего. - Именно. - Вот только в себе я ничего хорошего не вижу. - Только тебе так кажется. Остальные видят в тебе солнце, способное согреть даже в самую сильную бурю. Ты очень добрая ко всем, кроме себя. Каждый раз извиняешься, когда насылаешь на город дожди. Твоя душа абсолютно чиста, а ум – один из самых светлых. - Почему мне так не кажется? - Низкая самооценка. - А мы сможем когда-нибудь её поднять? - Думаю, что да. - Я, к сожалению, смотрю на это с депрессивной точки зрения, а ты с позитивной. Нам нужен реалист. - Пока ты не выйдешь из кабинета – я не могу позвать другого человека. - Даже Таскэ? - Даже его. - Печально. Его интуиция нам бы пригодилась. Кстати о нём, сейчас пойду и позову его. - Подожди. - Что? - Тебе точно стало лучше? - Да. Голова перестала кружиться. - А… - Эмоционально? Не до конца, но мне нужно побыть одной, чтобы прийти в себя. Спасибо, что выслушала. - Всегда рада помочь, солнце. - Удачного интервью! Таскэ!