Разговоры всегда к чему-то приводят

— Даров! — Привет, Камикото, как дела у тебя? — Долго это всё длится — устать успел, а так всё хорошо! А ты? — Не жалуюсь. Начнём? — Какой у Таскэ секрет? — Я не… — Не имеешь право говорить, да, знаю. Но как лучший друг понимаю, что он что-то от меня скрывает и хочу знать что именно. — Скорее всего не зря. — Мне интересно. — Я не имею права, повторяю ещё раз. — Ощущение, что его секрет знаю все кроме меня. — Давай начнём с того, что и я не знала о том, чем он поделился. — Да ну. Серьезно? — Да. Поэтому я не буду говорить в что это. — Чёрт, жаль. — Мы можем начать? — Ты раздражена? — Немного. Меня напрягает факт того, что ты просто зарядил этим вопросом мне в лицо. — Мне нужно это знать. Серьезно, складывается ощущение, что все от меня скрывают что-то связанное с ним. — Зачем им это? — Не знаю! Просто есть такое чувство. — Оно обманчиво. — Ладно. Начнём. — Что означает твоё имя? — «Божий суд» я, в принципе, понимаю откуда у имени ноги растут, но вот с расшифровкой понять не могу. Кого судить? Когда судить? Мне же это совсем не интересно. — Откуда ноги растут? — А я имею право это говорить? — Полное. — Ладно. Просто… Я не знаю, я не хочу называть его отцом. Скорее человек, с которого ты брала идею для создания меня. — Прототип. — Если короче, то да. Потому что прототипа зовут так же, как и меня. Таскэ говорил об этом? — Ты не хуже меня понимаешь, что поднимать с ним эту тему себе дороже… — Прокололась! — В плане? — Ты сказала, что он не говорил об этом! Теперь должна мне секрет. — Слушай. Раз мы не затрагивали это — значит это не так важно и не является чем-то сугубо личным. — Но… — А вот секреты, как раз наоборот — сугубо личное дело человека, которое раскрывать не стоит. — Мы ничего не скрываем друг от друга! — Зуб даёшь? — Ну… — У тебя ведь точно есть секрет, который он не знает. — Да. — Вот и всё. — Чёрт. — Со мной эти уловки не пройдут, молодой человек. — С ним правда лучше тему отцов не затрагивать? — Странно, что ты это спрашиваешь, но — да. Лучше не стоит. — Идём дальше. — Ага. У тебя есть прозвище? — Ти называет Котом, как и все, в прочем. Охико же называет Ками. Говорит, что так звучит нежнее. — Какая прелесть. — Да. Правда привыкнуть всё никак не могу, хах. — В смысле? Столько же времени прошло. — Она только недавно начала. Когда мы всерьез задумались о свадьбе. Проблема в том, что ещё не знаем, как её сыграть если она постоянно пропадает. — Она тебе всё объяснит. — У неё есть идеи? — Скорее всего да. Она умная девочка, так что придумает. — Хочешь сказать, что я глупый? — Я не это имела ввиду. — Знаю. Просто не люблю такое. — Ты не глупый. — Но недалёкий точно. — Бред какой-то несёшь, если честно. — Да если бы. — Но… — Давай дальше, а. Не хочу спорить на эту тему. — Ладно-ладно. Сколько тебе лет? На сколько себя ощущаешь? — Двадцать один. Двадцать шестого октября будет двадцать два. Немного неприятно это осознавать. — Почему это? — Старение — это такое себе. — Внешне вы почти не меняетесь. — Но сам факт старения есть. — Твой психологический возраст по ходу близок к кризису среднего возраста. — Да ну нет. Скорее восемнадцать. Как бы совершеннолетний, но что с этим делать — не до конца понятно. Ну могу пива выпить и что? На более взрослые поступки не способен. — Более «взрослые» поступки это… Что это? — Устоявшаяся семья. Ну знаешь. Начинать нужно уже тогда, когда у тебя есть хоть какая-то основа под ногами в виде денег, опыта и знаний. В нашем случае важнее знания. Которых у меня, к сожалению, не достаточно. — Не кажется, что ты ошибаешься? — Не думаю. — Хорошо. Есть ли у тебя особая магическая форма? — У меня нет. У Охико и Юкико — да. — Грустно без этого? — Да нет. В принципе и без этого нормально живется. — Хорошо. Так… — Так всё-таки секрет… — Ты заставишь меня повторять это в третий раз? — Я не могу унять интерес. — Тебе придётся. Я не имею права. — Как будто он бы сам мне не рассказал. — Если я не знала — то больше никто не узнает. Он скрытный. — Понимаю и помню. Ладно. Я успокоюсь потом. Наверно. — Постарайся. — Ты злишься? — Да. Потому что это перестало быть смешным. — Сам подойду и спрошу. — Этот подход однозначно лучше, чем выпытывать у меня. — Да и у остальных. — Почему ты это делаешь? — Делаю что? — Спрашиваешь у всех кроме него самого. — Не знаю. Пугает идея таких серьезных разговоров. — Иногда надо. — Наверно. — Так. Всё. Дальше. — Да-да. — Ты в хорошей физической форме? — Пятьдесят на пятьдесят. Марафон не пробегу, но в целом нормально. Курением не балуюсь, пиво пью всё реже и реже. — Я могу спросить почему? — Да, конечно. Мы с Ти стали реже видеться. Забота о двух домах плюс о Юкико отнимает много времени. Да и он стал реже выходить на связь. А я могу спросить? — Если не про секрет, то да. — Да ну этот секрет, сам разберусь. Скорее, знаешь, ему некомфортно со мной или что? — Ему с тобой отлично. Проблема в том, что и он теперь постоянно занят. Ребята обращаются за помощью. Я всё чаще прошу его выходить на связь. Вот и получается такая неразбериха. — Это хорошо. Не хочу его потерять. — Думаю, что шанс полного распада дружбы равен одному к миллиарду. — Мы слишком любим друг друга. — Именно. Дальше? — Агась. — Какова твоя эстетика? — Веснушки, крашенные волосы и голубой цвет. Обожаю голубой. — Интересно, почему так? — Цвет неба, морей и океанов, моих глаз, в конце то концов. — Крашенные волосы, я имела ввиду. — А, понял. Потому что красные волосы — не естественный цвет. А у меня они красные. — Охико говорила, что ты очень мило улыбаешься? — Всегда. — Какая прелесть. — Наверное. Дальше. — Ага. Расскажи про лучшего друга. — Ти. Таскэ. Мистер «Съехал не понятно почему». Он объяснял, что ему это нужно, что ему комфортнее жить одному чем с кем-то, но, по-моему, это очень тупая отмазка. Глаза были дико красивыми. Блестели словно обработанный изумруд. То болото, в которое они превратились тоже неплохо, но грустно, что вся яркость ушла. Ему явно следует меньше курить. В целом, сколько бы не было жалоб в его сторону, я всё равно очень его люблю. Лучший человек в моей жизни после Охико. Я всё ещё думаю по поводу того, чтобы сколотить с ним рок банду. — Вы стихи не умеете писать. — Ой, да ладно, что-нибудь придумаем. В конце концов можно просто делать каверы. Нам, кстати, это очень нравилось! У него потрясный голос. Да и это мастерство уметь играть на чем угодно меня поражает. Реально мастер своего дела! — Учился этому долго. — Я бы так не смог. — Уверен? — На все сто. У него усидчивости больше в этом плане. Я же привык, что, если что-то не получается — бросать сразу и точка. — Плохая привычка. — У тебя она тоже есть. Даже не смей возражать. — Я и не спорю. Дальше? — Да. Хех. — Почему такой нервный смешок? — Я всё жду вопрос про свой секрет. Страшно признаваться. — Сейчас другой вопрос. — Отлично. — В какие моменты ты чувствуешь себя счастливым? — Когда Охико рядом. Сейчас это действительно единственное, что может сделать меня счастливым. К сожалению. — Но… — Приятные вещи делают хорошо, но на короткое время. Мне её очень не хватает. — Прости. — Ты не виновата. Это часть нашего существования. — Но как бы… — Ты не виновата, повторяюсь ещё раз. — Ты пытаешься соврать самому себе? — Я, правда, не держу на тебя зла за это. — Спасибо. — Но мне реально больно от того, что это происходит именно с нами. — У всех есть проблемы. — Не таких масштабов. — Не делай чьи-то проблемы менее значимыми, пожалуйста. — Прости. Просто иногда мне кажется это несправедливым. — Жизнь не сахар. — А жаль. — Вопрос про секрет. — О, уже. Хах. — Ты не знаешь, что ответить? — Знаю. Просто каждый раз страшно признаваться в этом, самому себе в первую очередь. — Это настолько серьезно? — Да. Я вообще не хочу детей. — Стоп. — Я итак сижу на месте и не двигаюсь. — Ты сейчас серьезно? — Ненавижу детей. — Ты… — Юкико и Сталкер уже не дети, начнём с этого. Я ненавижу младенцев, детей и подростков. За крики, за шум, за нервы. — Они… — Бесили и раздражали меня раньше? Однозначно. Если Юкико я ещё терпел, то Сталкера просто ненавидел. Особенно после того, как он разбил ей сердце. Отвратительно просто. — Он… — Даже если сильно захочет — не сможет ответить ей взаимностью. Она объясняла это. Охико объясняла это. Агрессия не уходила в любом случае. — Ты не хочешь детей? — Да. — Ты осознаешь, что нагло врёшь Охико? — Ты думаешь, что она не знает? — Да. — Она не знает, да. Я не хочу её шокировать. — Ты в курсе, что ребёнок — это то, о чём она мечтает. — Серьезно? — Абсолютно. — Ты раскрыла… — Я не раскрывала её секрет. Это, блять, очевидно! — Это не очевидно. — Действительно. Закупка вещей для младенцев — это не очевидно. Как и покупка колыбели. — Я не видел этого дома. — Потому что она спрятала это. — Зачем? — Потому что не уверена, когда это пригодится. — Вы опять что-то от меня скрываете. — Она, блять, проста как белый лист бумаги. Ты прямо сейчас признался, что нагло врёшь своей жене. Ты в курсе, что ты мудак, Кот? — Сокрытие тайны не есть ложь. — В твоём случае — ложь. Потому что я на все сто процентов уверена в том, что она поднимала этот разговор. — Да, я соврал. Что с того? — Зачем ты врёшь о таких вещах?! — Потому что не хочу её потерять! — Что ты имеешь ввиду? — То и имею. Она откажется выходить за меня. Она откажется жить со мной. Она бросит меня, ты это понимаешь? — Ты мало того, что мудак, так ещё и идиот. — О, ты, наконец, это сказала. Спасибо за информацию, как будто я не знал. — Ты идиот, раз думаешь, что она оставит тебя. — Я не идиот! — Ты сам себе противоречишь сейчас. — Чёрт. — Признайся ей, и я перестану называть тебя мудаком и идиотом. Договорились? — … — Прошу ещё раз. Признайся ей. — Я не буду этого делать. — Ты мудак, Кот. — Хватит. — Не хватит. Это слишком серьёзно, чтобы не говорить об этом. Она же добьется своего и родит ребенка. И что? Тогда и признаешься? — И тогда не признаюсь. — Будет видно, что ты ненавидишь этого ребенка. — Не веришь в мои актерские навыки? — Такое не скроешь, у тебя на лице будет написано, что ты недоволен. Ты очень сильно палишься, когда что-то идёт не так, как тебе того хочется. — Но… — Признайся ей. — Да пошла ты. — Камикото, вернись в кабинет сейчас же! — Да пошла ты! — Ками! Блять, какой же ты ребёнок. Ребят! Позовите кто-нибудь Саюри, пожалуйста!