Fuck...

Вечер для Колина настал тяжким трудом, он еле сдерживался, чтобы не заснуть за рулём. Домой он вернулся поздно, голова раскалывалась напополам, он просто хотел отдыха. Ночь впереди казалась ещё длинней, без его Терезы, они с дочерью снова поехали на неделю в Шотландию, и Колин не понимал, как быть без неё. Он хотел её объятий, хотел тепла, но настроения не было и мужчина, одолев головную боль ещё и в душе, наконец уселся на кровать, собираясь почитать что-нибудь, и быть может, через пару часиков лечь спать. Колин даже забыл, что дома, в соседней комнате, сидел его сын. Он совершенно запамятовал, что парень отказался ехать с сестрой и матерью, сказав, что имеет более важные дела, но судя по всему, их не было... Мужчина дёрнулся, когда услышал хлопок двери из соседней комнаты, но не стал вставать, он не желал тратить свои последние силы, а хотел просто оставить их до ночи. Он совершенно ничего не ожидал, ни единого сюрприза, только вот, вечер у него обещал быть долгим.... Протерев глаза, Колин в недоумении уставился в дверной проем, где неожиданно появился Шон. Просто так бы мужчина не стал супиться, но увиденное разбудило в нём что-то сильное. Перед ним, в латексных штанах и ремешками по голому торсу, стоял его сын. Растрёпанные волосы, наглый взгляд... В одной руке плеть, а второй игриво ласкал себя по бедру. Таким вот образом, он демонстративно остановился перед отцом. Колин подавился воздухом. – И как мне это понимать? – мужчина бы никогда не ожидал такого от Шона. Его мальчишка ещё не выкидывал нечто подобное, да и знал он, что этого не любит. – Ну вот, – разочарования Шон не сумел скрыть. Паренёк тут же нелепо сгорбился, более не выглядя, как танцор в стриптиз-баре. – А я так старался. – Шон, ты же прекрасно знаешь, как я не люблю, когда ты ведёшь себя, словно порно звезда, – это должно было намекнуть, но желание испробовать с папочкой что-то новое не отступало. – Но, я ведь... – Немедленно иди к себе и не показывайся мне на глаза, пока не переоденешься в нормальную одежду, – это тоже можно было воспринять за предупреждение, но Шон не сдавался. – Я ведь для тебя старался! – Шон, не испытывай моё терпение. – И что же ты сделаешь? – младший стал заметно игривым, он словно провоцировал отца, побуждал его, но Колин не любил подобного рода игры, а в особенности, когда это был Шон. – Я накажу тебя, и на этот раз, это не пустые угрозы. – Ну, тогда я предпочту остаться, – угрозы отца, Шон решил воспринять, как согласие. Слово "наказание" было ему не изведанным во всех его проявлениях, поэтому, посчитав это хорошим началом, парень эротично наклонился к отцу, при этом он одним коленом упёрся тому в промежность, игриво ухмыляясь. – Ах ты, похотливый мальчишка! – Колин вдруг сорвался. Его голова болела так сильно, что составлять речи, чтобы убедить Шона в его отвратной идее, он попросту был не способен. Мужчина был уставшим, работа сводила его с ума, а тут ещё и дома сюрприз поджидал. Харт старший даже подозревать не мог, что Шон способен на подобное. Но, раз уж ему так захотелось перемен, то почему бы и нет? Колин бы никогда не сделал ничего дурного, но иногда этот мальчишка переходит все границы. Настроение было и без того отстранённым, а тут ещё и сын заявился с предъявочками. Что он мог сделать? Шон знал, чего его отец терпеть не может, когда он отдаётся похоти, а тут он сам же отдал себя в лапы зверю. Иногда парень просто забывал, что Колин намного сильнее, нежели кажется. В несколько мгновений Шон оказался под подмышкой отца на кровати, чувствуя под животом чужое колено. Почему-то, это не придвещало ничего плохого, напротив, парень продолжал надеяться, что вот-вот он получит то, что заслужил. Только вот, получать он стал совершенно не то, что по его мнению было заслуженно. Церемонится Колин больше не желал. Кажется, он воспитал шлюху. Латексные штаны стали раздражать его так же, как и игривый зад под ними. Его терпение оказалось не железным. По мнению мужчины, пришло время по-настоящему наказать своего "ребёнка". Колин, безо всяких сомнений, одним коротким и резким движением стянул с Шона штаны, а сам выдернул из своих ремень. Ещё никогда ему не приходилось пользоваться этим инструментом с другим предназначением, и вот, кажется, пришло время. Казалось, что мужчина, даже не знал, как нужно держать его, но он быстро освоился. – Ну давай же, – похотливо промурлыкал Шон, извивал задом и ногами, словно русалка, так как спущенный латекс сковывал движения. – О, малыш, боюсь тебе не понравится то, что я сейчас сделаю, – с этими словами, Колин замахнулся и ремень поцеловал игривый зад. Шон ойкнул, но кажется не воспринял всерьёз. Ему даже показалось, что это игра, но вот его отец не был настроен играть. Второй удар прилетел куда ощутимей. Колин, кажется понял, как этим пользоваться. А за ним последовали третий и четвертый... – Ай! – походу Шон стал осознавать, что происходит. На его лице уже не было улыбки. Колин не церемонился и не экономил сил. Воздух он рассекал со свистом, а ремень приземлял с хлёстким ударом. – Постой! – парень даже стал нервничать. Он ухватился за держащую его руку отца, пытаясь освободиться, но снова вспомнил про истинную силу этого садиста. – Ох, тебе не нравится? Но ведь я предупреждал, а ты, вроде как, хотел, – понимающе проговорил Колин, словно издеваясь, припоминая сыну, как тот минуту назад самовольно кинулся к нему в лапы. Мужчина и не думал останавливаться, он ещё несколько раз хлестанул упругий, и уже немного покрасневший, зад. – Больше не хочу! Отпусти меня! – если бы Колин бил в полсилы, то Шон, может даже попытался бы получить удовольствие от наказания, только вот Колин делал действительно больно, наверное и сам не осознавая этого. В его мыслях было только проучить. – Пожалуйста! – взмолился парень, после ещё парочки ударов. Ему уже более чем не нравилось то, что происходит, а то, что отец игнорирует его просьбы, придавало страха. Колин не щадил. Он вообще задумался о чём-то своём, даже не слушая младшего, который тщетно пытался вырваться, и который, кажется, даже прослезился. После очередного удара, решив дать передохнуть наказанному, Колин, из-за спины услышал всхлип. Он перестарался. Шон откровенно скулил, сдерживая плач, обиду и всё, что он думал об этой нелепой ситуации. Мужчина, осознав свою ошибку, может и оправданную, перекрутил Шона, прижав того к груди, как младенца, стал поглаживать повреждённое место. – Отпусти меня, – буркнул младший, поддаваясь обиде. Ему уже не хотелось ни эротики, ни ласки, ничего. Он был оскарблён и желал пойти спать. Конечно, что бы он себе не думал, но мужская, теплая и родная грудь была такой уютной. Боль он уже не так ощущал, вдыхая аромат духов отца. Такой мужской запах... Ловкие пальцы парня проникли под рубашку Колина, щекоча его грудь, возбуждая в нём желания. Мужчина был силён духом, его не сломили бы подобные выходки, только если бы он сам не хотел. После того, что он позволил себе сделать, Шон стал собой, и в руках отца он снова превратился в того парнишку, который любит ласку, объятья и своего отца, а также, который почти никогда не обделял его в этом. – Извини, я немного перестарался. – Немного... – саркастично пробормотал Шон, отводя в сторону взгляд. – Я просто очень разозлился. – Больше никогда не полезу к тебе с запретными играми. – Этого я и добивался, – заключил Колин. – Но я, всё равно люблю тебя. Сильные мужские руки обхватывали Шона, дарили ласку, и он не хотел уходить. – Я люблю тебя не менее, и если ты всё ещё хочешь, то мы можем "поиграть", но нормально. Так, как мы обычно это делаем. – предложил Колин очень спокойно, словно это было предложением пойти на прогулку. Шон тут же согласился. Парень, всё так же сидя на коленях отца, с его же помощью стянул с себя весь латекс, оставаясь совершенно обнаженным, словно и не смущаясь. Колину же хватило освободиться от нижней одежды, рубашка ему не мешала, да и не хотелось особо затягивать сегодняшнюю сцену. Присев собачкой перед отцом, Шон эротично выпятил пятую точку, приглашая Колина войти в него. Он так и играл задом, в нетерпении. Обида мигом забылась, но вспомнилась лишь на мгновение, когда Колин несильно шлёпнул его, скорее подготавливая, нежели в попытке снова наказать. Мужчина протолкнул два пальца в сына, пытаясь растянуть сузившийся проход. Смазки по близости не было, а искать её было не в пору, да и для Колина не было ничего невозможного. Шону, конечно не очень понравиться без смазки, но как посчитал его отец, это будет наказанием. Младший лишь выгнулся и потянулся к губам Колина, который вошёл в него достаточно приятно и тут же поддался к лицу сына. Шон играл ягодицами, насаживаясь, ускоряя темп. Он стонал в рот отца, возбуждая и его и себя. Колин был нежен с ним так долго, что Шон уже и сам начинал просить большего, но мужчина не желал ему поддаваться. Несколько раз затяжно двинувшись внутри сына, Колин ловким движением перекрутился и Шон внезапно очутился сверху. Младший понял, чего требует от него отец, он осознал, что так просто этот садист его не отпустит. Старался парень как мог, ведь в такой позе он никогда не получал должного удовольствия, да и попросту не удобно ему было. Обычно Колин не издевался и не требовал, чтобы его сын "прыгал", но сегодня он был настойчив, как никогда до этого. Шон что-то невнятно простонал, когда мужчина резким движением вжался в него, а затем ещё и стал двигаться внутри, словно подталкивая младшего. Чтобы побороть неудобство, парню пришлось постараться. Ему даже удалось, хоть и с возмущенными стонами, но всё же выполнить такую себе просьбу отца. Он искренне и так наивно надеялся, что на этой ноте Колин позволит ему лечь, что при первой же возможности совершил попытку побега, но лежавший под ним мужчина, очень ловко схватил сына за скулы и потянул обратно. Старший Харт, совершенно не обращая внимания на хныканье сына, облокотился лопатками об спинку кровати, снова усадил на себя Шона, на этот раз держа так крепко, что тот вряд-ли бы смог вырваться. Паренёк же не чувствовал потребности сбежать совсем, он просто хотел сменить позу и Колин знал это. Откровенная выходка Шона, с намёком, что "пора, папочка, попробовать что-то новое", пробудила в мужчине потребность выполнить это желание. Младший старался как мог, а Колинв свою очередь попросту не позволял ему прекращать. И когда сил уже не было, а боль, кажется, даже перестала приносить удовольствие, Шон заметно раскис. Его стоны уже не вызывали наслаждение даже у Колина, поэтому мужчина снова взял всё в свои руки. Парень и моргнуть не успел, как оказался насильно склонённым и приклееным к груди отца, он смог почувствовать его запах, и казалось, даже успокоился, но вот Колин не собирался прекращать. Шон только и сумел, что обхватить шею отца. Мужчина так резко стал ускорять темп, что просто сидеть сверху больше не создавало дискомфорта. Делать что-то самостоятельно Шону более не пришлось, он только и мог, что стонать, кричать и задыхаться, кусая покрасневшие от его пальцев, плечи отца. Колин лишь неровно дышал, он не хотел показывать истинный уровень наслаждения, попросту потому, что его сын, казалось, не получал того же. Темп мужчина не замедлил, даже наоборот, ускорился настолько, что Шон, практически без продоху издавал всё разные звуки. – Прекрати, пожалуйста! – Шон только и сумел высвободить одну руку и дотянуться до плети, что он взял с собой. Он мог только благодарить себя, что спрятал её возле подушек, те невыносимые пять минут назад, а сейчас мог воспользоваться. Колин не прекращал, даже не собирался, темп он только прибавлял, а парню оставалось лишь защищаться. Думать, чем для него это обернётся, Шон не мог, ведь его сознание было затуманено. В попытках остановить отца хоть на мгновение, младший замахнулся и опустил черную плеть прямиком на левую грудь Колина, задев с ней и живот с плечом. От неожиданности мужчина остановился, та так посмотрел на сына, что у того волосы стали дыбом. Кажется, он только что сильно нарвался. – Ты что, щенок, только что сделал? – отстранённо и непонимающе вопросил Колин с таким видом, будто Шон сделал что-то совершенно неприемлемое. Он во все глаза смотрел на сына, вызывая у того желание незамедлительно кинуться наутёк. – Прости... – не успел Шон даже извиниться, как рука его отца вырвала из его эту зловредную плеть, а властный, холодный голос приказал: – Развернись. Немедленно. На такой приказ парень не хотел реагировать, он попросту не мог подчиниться... снова. Разумеется, глупо было надеяться, что отец оставит его в покое, Шон разозлил его, сильно разозлил. – Папочка, не нужно... Но и эту просьбу сына Колин проигнорировал. Не дав ему договорить, он жёстко ухватил за руку, перекрутил младшего спиной, усадив его на свой чувствительный орган так внезапно, что из того вырвался протяжный крик. Властно схватив сына за волосы, потянув к себе, он вжался в него. Шон не знал за что хвататься, то ли за простынь, то ли за руки отца, чтобы тот не делал ничего больше, но это было бы неправильным ходом. Поэтому парень впился пальцами во внутренние части бёдер Колина и прогнулся как мог. Отец держал за волосы его так сильно, что тому было сложно пошевелиться. Шон ожидал всего что угодно, но не возвращения жестокости, а Колин всё же сделал это. Мужчина сжал в свободной руке плеть и замахнулся, оставляя на заднице сына несколько красных отметин. Шон только и вскрикнул, в частности от острой боли, пока Колин не стал что-то говорить. Голос отца его успокаивал и позволял насладиться. – Я выдеру и затрахаю тебя, что ты сидеть больше не сможешь! – и младший не на шутку испугался. Он орал, стонал, пытался вырваться, но Колин был намного жёстче с ним, чем когда-либо. Не стоило так безрассудно хвататься за "оружие", когда его отец не в настроении. Колин не желал униматься, он стегал своего мальчишку, словно шлюху, так грубо и ненасытно. Мужчина снова стал ускорять темп внутри Шона, заставляя того стонать от боли и удовольствия. Парень сходил с ума. Он не понимал, хочет ли повторить это, нравится ему, или же он желает всё это закончить? – Папочка, пожа... пожалуйста помедленней, – парень сжался, за что получил ощутимый шлепок, а его отец только пуще прежнего ускорился. – Пожалуйста, я больше не могу... я сейчас... Шон даже не успел предупредить, его отец лишь почувствовал на своих ногах влажность и, прижав сына покрепче, стал добиваться того же результата. Младший уже не издавал тех звуков, которые сильно возбуждали Колина, но мужчина справился быстро. Они оба задыхались в тишине, наслаждаясь свободой. Шону пришлось свыкнуться с пустотой внутри, но злить Колина больше не хотелось. Парень сидел меж ног отца, понимая, что угроза мужчины была действенной, сидеть и правда было больно, но встать он не мог, дышать было сложно, а лежавший позади Колин не позволял страсти погаснуть. Такая "игра" Шону не очень понравилась, но удовольствие он сумел получить, как и его отец. Он всё думал и думал, устремив уставший взгляд в стену, слушая дыхание отца и своё, при этом вслушиваясь в их сердцебиение, на выдохе заключая свои выводы по поводу всего этого – всё, что он об этом думал: – Fuck...