Кровавые лепестки/Bloody petals

Там это было снова.       Тамаки прижал обе руки к груди и ахнул, изо всех сил пытаясь дышать от сильной боли. Он перевернулся на бок в постели, отчаянно вцепившись в грудь, когда его тело инстинктивно свернулось в позу эмбриона. Слезы боли начали затуманивать его глаза и он сморгнул их, ожидая и ожидая, пока боль начнет стихать. Это всегда происходило в конце концов, даже если до того, как это случилось, казалось, что это целая жизнь.       Он не мог быть уверен сколько времени прошло, но достаточно уверенно боль постепенно начала исчезать. Он медленно расслабил свое тело, позволяя себе баловаться теплом своих покрывал еще несколько минут. Его кожа была покрыта холодным потом, и он знал, что должен принять душ перед школой, но он чувствовал себя таким слабым и усталым, что было трудно просто встать с постели.       Он прошел в ванную и снял пижаму, прежде чем включить душ и ступить под брызги. Он помылся так же быстро как только мог, игнорируя тупые фантомные боли, все еще исходящие из его груди. Как только это было сделано, он выключил воду и вышел, высыхая, прежде чем вернуться в свою спальню, чтобы переодеться в школьную форму.       Когда он был готов, он схватил свои вещи и направился на кухню, где готовила его мама. Она повернулась и поприветствовала его с улыбкой, услышав, как он входит в комнату: — Доброе утро, Тамаки. Тебе сегодня лучше?  — Хм, да. Сегодня это совсем не больно, — он солгал. Правда была в том, что боль в груди была еще хуже, чем прошлой ночью. Хотя он не собирался говорить ей об этом и заставлять ее беспокоиться о нем.       Вместо этого он сел за стол и съел еду, которую она предложила ему. Ну, во всяком случае, по большей части. Он только съел половину еды, прежде чем начал чувствовать сытость. Поднявшись, он встал чтобы положить оставшуюся еду обратно на сковороду. — Спасибо за завтрак, мам. Я сейчас ухожу. — Хорошо, дорогой! Хорошего первого дня! — она крикнула из своей комнаты, где она одевалась для работы, — И если боль снова начинается, скажи кому-то, хорошо? — Хорошо, — ответил он, надевая рюкзак и отправляясь в путь. Он сделал привычкой ходить в школу каждое утро, так как это было не слишком далеко, и он жил в достаточно хорошем районе. Не говоря уже о человеке, который жил по соседству.       Конечно же, как только он вышел на улицу, широкая рука обожгла его плечи. — Утро, Тамаки! — сосед Тамаки и друг детства, Мирио Тогата, встретил его с улыбкой, способной осветить весь мир. Напряженные мускулы Тамаки сразу же начали расслабляться, знакомое ощущение того, что он с Мирио, временно ослабило его беспокойство. — Д-доброе утро, — Он мягко улыбнулся. — Ну, ты взволнован? — спросил Мирио, убирая руку, когда они вместе пошли к школе, — Это же наш третий год! — М-гм, да, — Тамаки отвернулся, чтобы Мирио не смог увидеть его другие мысли. Он сомневался, что это сработало очень хорошо. Мирио всегда знал. — Ой, да ну, Тамаки, — Мирио слегка поднял его руку за плечо, — Я слышал, что Айзава-сенсей хочет, чтобы некоторые лучшие ученики давали туры и советы для первогодок!  — П-подожди, правда? — он, кажется, задохнулся. Это было для него новостью. Он не понимал, что его руки начали дрожать, пока он случайно не уронил свой телефон. Он наклонился, чтобы поднять его. К счастью, ничего не было сломано. Это было просто его удачей, — Я-я не думаю, что смогу сделать это, — сказал парень, — Я имею в виду… советы о том, что именно? — Это не имеет большого значения. Они просто хотят, чтобы мы посоветовали немного о школе. Ты же знаешь как работают классы и планировка здания. Все будет хорошо. И кроме того, Неджире и я будем там тоже, так что не беспокойся об этом, ладно?       Тамаки кивнул, хотя он все еще нервничал из-за идеи показать первогодкам школу. Мирио наполнил оставшуюся часть их пути в школу историей, которая была слишком необычной, чтобы быть правдой. Несмотря на этот очевидный факт, Тамаки не мог не чувствовать себя лучше, услышав восторженный голос Мирио, рассказывающий историю.       Когда они добрались до школы, Неджире приветствовала их снаружи. Она была необычно веселой личностью, и ее подруга, Юю Хайя, рядом с ней улыбалась, когда она побежала обнимать своих двух лучших друзей. — Тама-чан, Мирио-чан, я так по тебе скучала! Такое ощущение, что это было вечностью! — Э-это была только неделя, Неджире, — Тамаки сумел вырваться на полпути от ее сокрушительных объятий, достаточно, чтобы он мог хотя бы дышать, — Мы все пошли на тот фильм, помнишь? — Я знаю, но все же! — она выпустила их обоих и скрестила руки на груди с небольшим надутым лицом, — Вам двоим так повезло! Вы живете рядом друг с другом, поэтому вы можете видеть друг друга каждый день! — Если это то именно то, что ты чувствуешь, я думаю что тебе придется заходить чаще, — Мирио засмеялся. — Ребята, мы должны двигаться. Мы опоздаем, — Юю вмешалась. Дух Неджире немедленно исчез и она отскочила к ней, схватив ее за руку и прислонившись к ней. — Юю правильно, мы должны идти! Это наш третий год, все! Разве это не захватывающе?       Собственный неосмотрительный отклик Тамаки был утоплен среди одних оживленных. Он последовал за ними внутрь, игнорируя возвращающуюся боль в груди. Он не знал, что вызывает боль, и, честно говоря, он боялся узнать.       Позже в тот день Тамаки, Мирио, Неджире и Юю, как и предсказывал Мирио, были вызваны в одну из двух аудиторий первого года обучения, чтобы представиться и начать показывать новых учеников. Шота Айзава, учитель на первом курсе, разделил учеников на маленькие группы, и один из четырех третьих учеников провел их там. Группа Тамаки состояла из парня с остроконечными красными волосами и острыми зубами; парня с остроконечными светлыми волосами, с которым красный уже казался дружелюбным; парня с темно-синими волосами и квадратными очками, который постоянно разбивал воздух руками; и эксцентричного белокурого паренька, который только что сказал несколько слов, чаще всего, по-французски. Он уже был на грани тряски.       Мирио и Неджире дали группы по шесть учеников, а ему и Юю — только четверых. Он был благодарен за то, что Айзава попытался дать ему меньшую нагрузку, но показать четырех новых учеников было все еще достаточно, чтобы привести его в панику. Как раз перед тем как они собирались покинуть класс, Мирио повернулся к нему лицом и широко улыбнулся. Боль в груди снова усилилась, но он заставил себя продолжать двигаться не смотря на это.       Он показал новым ученикам все как можно лучше. Все они, кроме сварливого блондина, казались чрезвычайно впечатленными возможностями, предлагаемыми в элитной школе. Он показал им кафетерию, двор, дорожки и, наконец, спортзал. Но Тамаки не мог знать, что произойдет, когда они прибудут в последнее место.       Он открыл дверь в спортзал и зашел первым, жестом пригласив первогодок следом. Да, большинство из них с удивлением оглядываются на огромное здание. Только тот же сварливый блондин выглядел не впечатленным, стоя рядом с красным со скрещенными руками и раздраженным выражением на лице. — М-гм, ну, это тренажерный зал, — Тамаки должен был сопротивляться желанию пороть себя за то, что он заявил что-то настолько болезненно очевидное, — Различные спортивные клубы используют это место очень часто… П-плюс, в этом месте пройдут ваши занятия по легкой атлетике. — Эй, — голос раздраженного блондина заставил его подпрыгнуть. Он сглотнул и спрятал дрожащие руки за спиной, прежде чем поднять голову чтобы встретиться с ним взглядом.  — Да, да? — Значит, все четыре идиота должны быть лучшими учениками, верно? — Хм, да-да, это правильно. Но я думаю, что лучшие ученики могут быть немного преувеличены! — Так ты сильный, верно? — Тамаки сделал шаг назад, в то время как блондин протянул руки над голово, — Держу пари, я сильнее. Хочешь узнать? — М-гм Н-нет, не совсем, я не- — Эй, чувак, что ты делаешь? — Рыжий шагнул вперед и попытался заставить блондина отступить, — Ты не можете угрожать старшеклассникам, ты же знаешь! Это супер не по-мужски! — Киришима прав! Это очень грубо и эгоистично с твоей стороны угрожать причинить вред старшекласснику! Ты должен немедленно извиниться! — О-ои! Он абсолютно прав, mon ami! Tu es un vrai connard! * — А, Тама-чан? — Тамаки посмотрел на дверь и увидел, что Неджире стоит со своей группой, ее руки на бедрах, а голова в замешательстве наклонена в сторону, — Что происходит? Вы все красные. — Я-я-я в-все х-хорошо! — Он солгал, пользуясь случаем отойти от теперь дымящегося белокурого мальчика, — Э-это было просто недоразумение! — Недоразумение — это ты, черт возьми! — блондин закричал, ударив кулаком в руку и последовав за ним. Тамаки пошел назад и в итоге споткнулся о свои ноги, упав при этом. Он инстинктивно поднял руки вверх, чтобы заблокировать неизбежный первый удар блондина. Его не ударили, но он почувствовал, как блондин пытается заставить его встать на ноги, потянув его вверх. Тем временем красноволосый парень изо всех сил пытался вытащить его, и Неджире бросилась на помощь.       В одно время происходило слишком много, и все голоса в комнате, казалось, сошлись воедино. Он даже не заметил, когда темно-синий волосатый парень в очках убежал за учителем. К тому времени, когда Айзава и Каяма прибыли на помощь, у него уже была гипервентиляция. Он не мог заставить себя успокоиться, даже когда почувствовал как Айзава насильно оттолкнул блондина, и Неджире согрела его крепким, утешительным объятием.       Его дыхание было быстрым и беспорядочным, а зрение было размытым. Его грудь снова болела, хуже, чем он мог себе представить. Его горло тоже жгло. Почему ему так больно? Он начал кашлять, чувствуя, что что-то застряло в его горле, что-то, что убило бы его, если бы он не кашлял.       Остальная часть комнаты затихла, когда кашель Тамаки эхом разнесся по огромной гимназии. Все в комнате наблюдали, как Неджире прижимала его к себе, пытаясь успокоить. Но это было бесполезно. Тамаки не смог бы успокоиться, если бы попытался; ему было слишком больно. Что с ним происходит? Почему это так больно? Наконец, наконец, он почувствовал некоторое облегчение, когда ему удалось выкашлять то, что застряло у него в горле. Задыхаясь и дрожа, когда боль начала стихать, он опустил взгляд на свои руки, чтобы увидеть, что же вызвало столько проблем. Это был бутон ярко-желтых цветочных лепестков. И они были в крови.