Кровавые лепестки/Bloody petals

      Он смотрел на шелковистые лепестки, покрытые кровью, его разум был затуманен. Что это было? Цветок? Он откашлял цветок? Что произошло? Это было не нормально, не так ли? Неджире все еще защищала его и лепестки в его руках от взгляда других. Она медленно протянула руку и взяла один из ярко-желтых лепестков, уставившись на него с выражением которое Тамаки не мог прочитать. Она, казалось, впервые в своей жизни была в полной потере слов. — Хорошо, первогодки, идем наружу! — это был голос Каяма-сэнсэя за которым последовали шаги нескольких человек и захлопнувшиеся двери гимназии. Это оставило Тамаки одного в спортзале с Неджире и Айзавой-сенсеем, которые пришли чтобы присесть рядом с ним. Он взглянул на кровавые лепестки и выражение его лица стало темным. — Хадо-сан, помоги Амаджики-куну в кабинете медсестры. Я дам твоим учителям знать, что происходит. — Да сэр, — Айзава-сенсей поспешил прочь, и Неджире встала. Он поднял глаза чтобы следить за ее движениями, его мысли все еще были мутными и затуманенными. Его рука бессознательно сжала кулак, в которых еще находились лепестки. — Тама-чан, сюда, — она протянула руки чтобы помочь ему подняться. Он медленно протянул руку и схватил ее за руку, все еще сжимая лепестки в кулаке. Тамаки почувствовал, как Неджире перебросила его руку себе на плечи и начала идти к двери, но его разум все еще был где-то в другом месте. Он чувствовал себя оторванным от своего тела.       К счастью, тренажерный зал был соединен с главным зданием, и оттуда прошло всего несколько минут, прежде чем они достигли кабинета медсестры. К тому времени Тамаки уже начал приходить в себя, чтобы хотя бы узнать, где он находится. Когда Неджире постучала в дверь, он немного вздрогнул, чтобы дать ей понять что он хочет идти самостоятельно. Она поняла его знак и выпустила руку. — Я… хорошо, — сказал он через мгновение. — Тама-чан, — она выглядела так, словно собиралась сказать что-то еще, когда дверь открылась. Там стояла школьная медсестра, Тиё Шузенджи, или, как некоторые ученики умно считали ее — исцеляющая девочка. Она была пожилой женщиной которая была ростом всего около четырех футов, но она была лучшей школьной медсестрой, которую вы когда-либо находили. Она взглянула на двух студентов и кивнула: — Входите. Амаджики-кун, садись в это кресло, — она указала своей тростью на стул в середине кабинета. Тамаки нервно сглотнул прежде чем сделать так, как ему сказали. Исцеляющая девочка была занята копошением в ящике дабы найти что-то. Неджире осторожно закрыла за ними дверь и встала рядом с ним около стула. Она протянула руку и взяла ладонь парня, которая не держалась за лепестки, крепко сжав ее для уверенности.       Девушка-восстановительница, видимо, найдя то, что искала, подошла к ним и села на вращающийся стул: — Расскажи мне все, что случилось.       Тамаки глубоко вздохнул и начал объяснять. Голос у него был шаткий, но девушка «Восстановления» слушала каждое слово, ни разу не нарушив зрительного контакта. Когда он закончил, она кивнула. Выражение ее лица было таким же, как и у Айзава-сенсея, — Позволь мне увидеть лепестки.       Кивнув, Тамаки протянул руку и разжал ее. Лепестки теперь были не только покрыты кровью, но и влажны от его собственного пота. Девочке восстановления, похоже, было все равно, отбирая у него лепестки и тщательно осматривая их. Через несколько минут она сняла маленькую лодочку с пальто и положила лепестки туда, — Вы двое друзья, да? Ты доверяешь ей, Амаджики-кун? Тамаки снова кивнул, — Д-да. — Ты абсолютно уверен? — исцеляющая девочка спросила снова, — Потому что это будет очень личный разговор, я боюсь. Не то, что бы ты хотел чтобы кто-то еще услышал, если ты полностью им не доверяешь. Тамаки посмотрел на Неджире, которая улыбнулась ему. — Все в порядке, — сказала она, — Если ты хочешь, чтобы я ушла, я- — Н-нет, — Тамаки покачал головой, — Я… Все в порядке. Я доверяю Неджире. — Хорошо. До тех пор, пока с тобой все в порядке, — исцеляющая девочка подвела свой стул к соседнему столу и подняла лежащий там планшет, — Я собираюсь предположить, что в последнее время у тебя начались сильные боли в груди, я права? -H-но как вы могли знать это? — Ты когда-нибудь слышал о Ханахаки? — Хана… хаки…? — Тамаки нахмурился, качая головой, — Я никогда не слышал об этом раньше. — Я не ожидала, что это будет у тебя. В настоящее время не так много людей с ханахаки. Это чрезвычайно редко, и мало что известно об этом. Поскольку это так редко, было проведено очень мало исследований. Но это очень серьезная болезнь. — И… вы говорите у меня есть это? — Я говорю, что хочу чтобы вы обратились к специалисту, чтобы убедиться, но это выглядит не очень хорошо. — Подожди, что вы говорите? — Неджире обволокла его в объятиях, — Тама-чан будет в порядке, верно?       Оба подростка внимательно следили за лицом медсестры, чтобы заметить если выражение лица поменяется, но это так и не произошло. Вместо этого она только покачала головой и медленно встала, — Мне жаль, вы двое. Это не то, что вы должны услышать от меня, молодой человек. Я отправляю вас домой на остаток дня. Я хочу, чтобы ты провел собственное исследование и запланировал встречу к специалисту. — Ч-что? — спросил Тамаки. — Нет оправданий, Амаджики-кун. Это не то, что ты должен воспринимать легкомысленно. — Да, мэм, — Тамаки опустился на стул. Он едва чувствовал, как Неджире гладит спину, вероятно, пытаясь успокоить его. Это мало что дало, но он все равно был ей благодарен. Исцеляющая девочка спрыгнула со стула и подошла к столу чтобы написать ему записку. Как только она закончила, она передала ее Неджире. — Хорошо. Хадо-сан, ты возвращаешься в класс и отдаешь это своему учителю. Амаджики-кун, ты идешь домой, проводишь свои исследования и отдыхаешь. Когда твоя мать возвратится, тебе нужно рассказать ей все. -…Да, мэм.

***

Все, что вам нужно знать о Ханахаки: болезнь цветов

Ханахаки — это редкое заболевание, при котором стебли цветов начинают расти в легких пациента, и это происходит только тогда, когда пациент полагает, что страдает от односторонней любви.

— Односторонняя любовь? — Тамаки нахмурился, глядя на экран компьютера, еще сильнее натягивая одеяло на плечи. Означало ли это, что он любил кого-то, кто не любил его обратно? Это не было…       Конечно. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы подумать, кто бы это мог быть. Ответ был так очевиден, так мучительно, мучительно очевиден, что он знал, что это должно быть правдой.       Мирио. Это был Мирио. Это мог быть только Мирио.       Он заставил себя продолжать читать. Он должен был узнать все, что мог об этом, чтобы он мог понять, что происходит.

Первым признаком болезни Ханахаки является боль в груди, которая начинается с легкой и в конечном итоге становится тяжелой. Затем пациент начинает кашлять лепестками цветов из цветочных стеблей, которые укоренились в их легких. После этого у пациента остается не более трех-шести месяцев до того, как он погибнет.

— П-погибнет? — Тамаки почувствовал как у него сжался живот. Он поднял колени на компьютерное кресло и обнял их. Значит ли это, что он умрет из-за этого? — Я-я не могу… это не может- — Тамаки?       Он подпрыгнул так сильно, что чуть не упал со стула. Он так отвлекся на статью, что даже не услышал звук открывающейся двери. Не думая об этом, он протянул руку и хлопнул пальцем по кнопке включения экрана. Он потемнел как раз к тому времени, когда его мама вошла в гостиную. — Тамаки, что ты делаешь дома так рано? — она положила сумочку на диван. — О-о… они выпустили нас рано в первый день, — он солгал. — Понятно, — сказала она, — Ну, у тебя был хороший день? — Да, я скучал по всем. Было приятно снова увидеть их всех. — Я рада, — она улыбнулась и похлопала его по плечу, — В последнее время я беспокоилась о тебе, но я думаю, что возвращение к твоим друзьями очень помогло тебе. Он кивнул, — Я тоже так думаю, мама. Спасибо.       Чувство вины подняло на него злобные когти и начало грызть его, когда она направилась в свою спальню, чтобы переодеться в рабочую одежду. Не обращая внимания на это чувство, он быстро включил монитор, скопировал ссылку на веб-страницу на свой телефон и закрыл вкладки, не забывая также очистить историю просмотров. Он не хотел говорить своей маме. Только не сейчас. Он не хотел, чтобы она беспокоилась о нем.       Он сказал ей, что собирается пойти закончить домашнее задание, прежде чем идти в свою комнату, закрывая за собой дверь. Затем он вытащил свой телефон, чтобы продолжить чтение.

В течение этих месяцев симптомы пациента будут постепенно ухудшаться. Некоторые пациенты часто выкашливают сгустки крови и даже листья вместе с цветами и лепестками. Без лечения пациент неизбежно задохнется от цветков, когда они полностью заблокируют горло и легкие.

      Так что это было правдой в конце концов. Он… собирался умереть. Он собирался задохнуться от цветов, ползающих по горлу, и умереть. Потому что он любил Мирио. Но… Мирио не чувствовал то же самое. По крайней мере, не так, как делал Тамаки. Он даже не осознавал, что так любил Мирио до этого момента, но теперь это казалось таким очевидным.       Без сомнения, Мирио был самым важным человеком в его жизни. Сколько он себя помнил, Мирио всегда был там. Он был там, чтобы защитить его от хулиганов и его собственного разума, когда всего этого стало слишком много для него. Он всегда был там, протягивая утешительную руку и растягивая ту славную улыбку, которая могла осветить всю планету и все еще нести достаточно тепла, чтобы осветить атмосферу вокруг нее. Он был веселым, общительным, дружелюбным и самым милым, самым красивым и добрым человеком во всем мире.       Но… Мирио явно не видел его так же, как Тамаки. Если бы он видел его так, у него не было бы цветов, растущих из его легких.

Есть только два возможных способа вылечить болезнь. Во-первых, если пациент отвечает взаимностью и признает его истинным. Если это произойдет, цветы начнут исчезать практически сразу. Другой способ — хирургическое удаление цветов. Однако этот метод также избавит пациента от его чувств к другому человеку и он никогда больше не сможет любить и чувствовать эмоции.

      Таким образом, было несколько способов его излечить, но… ну, первый был явно не под вопросом. Который только что вышел вторым. Операция по удалению цветов, за исключением того, что также устранит чувства Тамаки к Мирио. Мог ли он это сделать? Значит ли это, что он потеряет все чувства, когда дело доходит до Мирио, даже чувства дружбы?       Он пытался представить себе жизнь, в которой Мирио не давал ему чувствовать ничего, был просто другим человеком, мимо которого он проходил каждый день в коридорах. Мог ли он принять это? Мог ли он нести жизнь каждый день, зная, что никогда не сможет почувствовать, как его сердце ускорилось, когда он был рядом с ним, то, как его разум будет думать только о Мирио, Мирио, Мирио, о том, как его живот скручивался в узлы, когда они были вместе, потому что ты не можешь все испортить, Тамаки, ты не можешь, ты не можешь, ты не можешь.       Нет, он никогда не сможет сделать эту операцию, никогда. Он скорее умрет, задыхаясь от цветочных лепестков, чем никогда больше не сможет любить Мирио.       Закрыв страницу, он лег на кровать и уткнулся лицом в подушку. Итак, он собирался умереть. Но по какой-то причине ему не хотелось плакать, как большинство людей после получения таких новостей. Вместо этого он чувствовал себя… мирно, в некотором смысле. Потому что он знал, за что умрет. Он умрет из-за своей любви к Мирио. И он не мог придумать лучшего способа умереть.