Кровавые лепестки/Bloody petals

      Через несколько дней после поездки Тамаки и Мирио в заброшенный кинотеатр, Амаджики пошел в школу, несмотря на то, что проснулся с ощущением тошноты и слабости. Его мама должна была разбудить его, и он сделал вид, что только что проспал свой будильник. Ходить в школу стало еще хуже, но он каким-то образом смог добраться до классной комнаты, не потеряв сознание и не подвергшись тошноте.       Сразу же Хадо могла сказать, что что-то не так. Она вскочила со стула и наклонилась, словно пытаясь помочь ему сесть, но он отпрянул от ее руки. Он сел за стол и положил голову на холодную столешницу, закрыв глаза. — Тама-чан? — спросила она, слегка поглаживая его по спине, — Тамаки, что не так? Ты чувствуешь себя нехорошо? Тамаки сглотнул, но он ничего не сделал, чтобы избавиться от стеснения в горле. Его грудь горела, — Я в порядке. Она нахмурилась, — Не ври мне. Может, тебе стоит пойти к Исцеляющей девочке. — Н-нет, я же говорил, что у меня все хорошо, — Амаджики сквозь боль и с огромной силой поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — У тебя не все хорошо, — Неджире настояла и попыталась встать, чтобы найти учителя, но Тамаки схватил ее за запястье. Он покачал головой, и она вздохнула, прежде чем сесть обратно. — Хорошо, но как только становится хуже, ты идешь к Исцеляющей девочке!       Тамаки согласился удрученным кивком, возвращая голову к столу. Он как раз собирался снова заснуть, когда дверь со скрипом открылась, и вошел их учитель в класс. Он должен был поднять голову или, по крайней мере, сделать вид, что обратил внимание, но даже притворство быстро стало невыполнимой задачей.       Его грудь болела, и дыхание выходило в коротких выдохах. Он продолжал смотреть на часы, считая секунды, пока он не смог покинуть классную комнату, чтобы бежать в ванную и взломать все лепестки, которые он чувствовал, собираясь в глубине его горла. Он мог только сдерживать их так долго — целых двадцать минут. Он знал, что не сможет сдержать это больше, и поднял дрожащую руку. — Да, Амаджики-кун? — учитель обратил внимание и тут же спросил. — М-гм, могу я выйти? — его обычное заикание стало еще хуже от стеснения в горле. Он едва мог дышать через все лепестки. Они были там, карабкаясь по его горлу, угрожая заблокировать его дыхательные пути, если он не выкашлит их скоро.       Учитель, казалось, понимал, что что-то было не так, кивая. Тамаки сразу поспешил со своего места, но, как оказалось, он встал слишком быстро. Его ноги превратились в желе, и он упал к столу Неджире. К счастью, она смогла его поймать. Единственный лепесток приземлился на его язык, и он быстро сплюнул его в руку, пока Неджире поддерживала его. Амаджики смутно заметил, что она что-то говорила учителю о том, чтобы отвести его к медсестре перед их уходом.       Как только они вышли в коридор, Тамаки начал кашлять. Он каким-то образом был в состоянии держаться на ногах, когда Неджире поддерживал его. Она помогла ему добраться до ближайшей уборной, совершенно не обращая внимания на то, что это была уборная для мальчиков, и отпустила его, только когда они добрались до одной из кабинок. Он упал на колени в тот момент, когда она отпустила его, едва не ударившись головой о пол, ухватившись за край унитаза.       Неджире закрыла за собой дверь, но это никак не маскировало ужасный звук его рвоты и звук отхаркивания лепестков. Атака длилась не менее десяти минут, намного дольше, чем любая атака, которую он имел ранее. Когда все наконец закончилось, он ничего не мог сделать, только упал на холодный пол и уперся в стену. Он чувствовал вкус крови во рту, и он знал, что, возможно, кровь была и на его лице. На его руках была кровь, а вокруг разбросаны лепестки, которые не попали в унитаз.       Он сидел там на полу, тяжело дыша и дрожа, когда Хадо снова открыла дверь. У нее было влажное бумажное полотенце в руке, и она быстро опустилась на колени и использовала его, чтобы смыть кровь на лице и руках. — Извини, — голос его звучал так хрупко и тихо, как скрип мыши. Она покачала головой, — Все в порядке. Ты не должен извиняться.       Он хотел сказать что-то еще. Он хотел сказать ей, как высоко он ценит ее помощь во всем этом. Все время, пока он боролся с этим, Неджире была рядом с ним. Он ненавидел то, что она должна была сделать так много, чтобы справиться с его проблемами. Он хотел рассказать ей все это, но не смог. Слова просто не вышли, поэтому он сдался.       Она закончила вытирать кровь и встала, чтобы выбросить бумажное полотенце в мусорное ведро, а затем перевернулась на бок и села, несмотря на то, что эти полы, вероятно, кишели микробами. Они сидели в полной тишине очень долго. Однако после нескольких минут Хадо, наконец, заговорила. — Стало намного хуже, не так ли?       Тамаки не мог заставить себя ответить ей устно, поэтому он просто кивнул. Она поднялась на ноги, но у него едва хватило сил поднять голову, а тем более — встать. Она должна была помочь ему встать и поддержать его всю дорогу из уборной, по коридору и в кабинет медсестры.       Как только они вошли, девушка-исцеления убрала взгляд с книги, которую читала за столом. Когда она увидела Тамаки в полубессознательном состоянии, и как Неджире поддерживала его, она сразу же вскочила со стула и начала раскладывать простыни на раскладушке в углу. Хадо поблагодарила ее, прежде чем медленно опустить Тамаки на раскладушку. Девочка восстановления накинула на него простыни, и через несколько мгновений он почувствовал, что теряет сознание.

***

      Когда Тамаки проснулся, он все еще чувствовал себя ужасно, но, по крайней мере, чувство усталости и одышки исчезло. Один взгляд в окно сказал ему, что, к счастью, все еще было дневное время. Он чуть не перевернулся и снова заснул, когда услышал, как открылась дверь, и кто-то ахнул. — Ты проснулся! — Это была Неджире. Тамаки сел и отодвинул легкое одеяло, когда она села рядом с ним. Она передала ему его вещи, которые он оставил в классе тем утром, включая его обед, — Ты спал в течение пары часов. — Это значит что… — он должен был облизать губы и сглотнуть, чтобы снова намочить рот. Его рот был как наждачная бумага, — Сейчас время обеда? Она кивнула, — Да! Вот почему я принесла тебе твой обед, так что ешь!       Он неохотно взял у нее коробку с бенто и открыл ее, хотя ему совсем не хотелось есть. Он разорвал палочки для еды, когда дверь снова открылась, и в комнату вошла девочка-восстановитель. Она улыбнулась, увидев сидящего Тамаки. — Ах, Амаджики-кун, приятно видеть, что ты проснулся. — Спасибо, мисс Шузенджи, — тихо сказал Амаджики, благодарный за предлог, чтобы положить палочки для еды, — И я извиняюсь за то, что доставил всем столько хлопот. — Не извиняйся передо мной, — сказала Исцеляющая девочка, таща за собой табуретку и садясь, — И в любом случае, тебе вообще не следовало сегодня ходить в школу. Ты же понимаешь, что у тебя мало времени, да? Он отвел взгляд и кивнул, ерзая пальцами, — Да, я знаю. — Ты должен отдыхать дома. Если ты продолжишь себя так изматывать, то можешь сократить время до нескольких недель. — Я знаю, — вздохнул он, — Но- — Я не хочу это слышать, — она прервала его, — Я уже связалась с твоей матерью. После того, как ты закончишь есть, ты уйдешь вместе с ней и возвратишься домой. Я не хочу видеть тебя здесь, по крайней мере, до следующей недели. — Но я- — Он остановился, когда она подняла руку, снова опустив голову в поражении, — Да, мэм. — Хорошо, — она мягко улыбнулась ему, — Твоя мама должна быть здесь через тридцать минут. Тебе следует как можно больше отдыхать в следующие несколько дней, Амаджики-кун. Береги себя, потому что я могу заверить тебя, что все здесь, в Юэй, почувствуют твою потерю. И с этим она вышла из комнаты.       Несколько секунд они молчали, пока Неджире не взяла палочки для еды, которые он поставил, и не положила их обратно в руки. — Ешь, — сказала она с улыбкой, — Мне пора идти, но… я обязательно пообщаюсь с тобой, хорошо? Оставайся на связи. Он кивнул, — Хорошо. Спасибо, Неджире. — Я всего лишь хороший друг, — с последним объятием Хадо помахала на прощание и вышла из комнаты. Тамаки был один в кабинете медсестры.       Он вздохнул и открыл свой обед. Он все еще не чувствовал себя голодным, но заставил себя съесть хотя бы немного. Когда он физически больше не мог есть, он закрыл коробку и положил ее к с остальными вещам. Проверяя время, он увидел, что прошло около двадцати минут. Его мама скоро будет там, поэтому он решил встать и сменить обувь, чтобы встретиться с ней на улице.       Он прошел мимо спасительницы в соседней комнате. Она еще раз напомнила ему, чтобы он успокоился, прежде чем он вышел за дверь. В коридорах было полно студентов, которые обедали группами, разговаривали и смеялись со своими друзьями. Оглядываясь вокруг, он не увидел никаких признаков Мирио. Хорошо.       Он поспешил по коридорам и к своему шкафчику для обуви. Как только он сменил обувь, он вышел на улицу и стал ждать у ворот. Это не займет много времени после этого, чтобы его мама прибыла. Она сразу же выпрыгнула из машины и подбежала к нему. — Тамаки? С тобой все в порядке? Медсестра сказала, что ты потерял сознание! — Я… все хорошо, — солгал он. Она нахмурилась, четко уловив его ложь. Но она ничего не сказала об этом, — Медсестра так же сказала, чтобы ты оставался дома до конца недели и обеспечил себе хороший отдых. — Ах, да, она сказала… но я не знаю, действительно ли это… — Ты остаешься дома, — ее голос был таким же суровым, как и у Исцеляющей Девочки, и он снова вздохнул. Он никак не смог убедить ее в обратном. — Хорошо. Спасибо, мам.       Она кивнула, мягко подталкивая его к машине. Амаджики забрался на пассажирское сиденье и опустил голову на окно. Поездка домой была короткой, учитывая, что они жили относительно близко к школе, но Тамаки был уверен, что если бы он пошел, он был бы близок к тому, чтобы снова потерять сознание. Когда они прибыли, она пошла с ним в его комнату, хотя он настоял, что он может ходить самостоятельно.       Она заставила его переодеться с униформы в пижаму и лечь. Она принесла ему стакан воды и спросила, нужно ли ему что-нибудь еще. Повторив несколько раз, что с ним все будет в порядке, она неохотно вернулась к работе. Тамаки откинулся назад и повернулся спиной к окну, прежде чем снова закрыть глаза.       Когда он снова проснулся, был вечер, и его мама вернулась. Она привезла ему такояки из ресторана Фатгам. Он был благодарен за такие жесты, но не мог заставить себя есть, как бы хорошо ни выглядела еда. Подняв трубку, он увидел, что Неджире написала ему несколько сообщений о выздоровлении. Мирио также отправил ему несколько сообщений, спрашивая, что случилось. Видимо, дошли слухи, что он будет дома до конца недели, потому что Мирио, похоже, волновался.       Он быстро ответил, чтобы заверить его, что он в порядке. Он ответил почти сразу, объяснив, как люди распространяли слухи о том, что он упал в обморок в коридоре (что технически не слух, но ладно), а некоторые даже говорили, что он впал в кому… что смешно. Он снова заверил Мирио, что с ним все в порядке, и Мирио сказал, что каждый день будет приносить свою домашнюю работу по дому. Он сказал, что первоначально учителя собирались отдать его Неджире, но, поскольку они жили по соседству друг с другом, Хадо настояла, что Мирио было бы легче доставить домашнее задание, чем ей.       У Тамаки были подозрения, что она сказала это отчасти только для того, чтобы заставить их проводить время вместе, но он не упомянул об этом. Конечно, через несколько минут Мирио пришел с домашней работой. Он не задержался надолго, но заверил его, что он будет в одно и то же время каждый день до конца недели.       Когда он ушел, Тамаки тяжело вздохнул, положив на тумбочку кучу домашних заданий вместе с нетронутыми такояки. Эта неделя была абсолютной пыткой.