Кровавые лепестки/Bloody petals

      — Увидимся на следующей неделе, Амаджики-кун.       — Да, спасибо, Акияма-сенсей, — Тамаки почтительно поклонился и вышел из кабинета. Администратор одарила его легкой улыбкой и махнула рукой, когда он выходил из здания, в которое, к слову, он возвращался очень нерешительно: приход в кабинет врача всегда заставлял его мучительно осознавать ситуацию, в которой он находился. Не то, чтобы он был ненормальным, но приход сюда просто делал это еще более очевидным.       Как только он вышел на улицу, он выдохнул с облегчением. Прошло полтора месяца с тех пор, как он узнал свой диагноз, и Акияма-сенсей только подтвердила то, что она сказала ему в первый день, когда он пришел в ее офис: что, в лучшем случае, у него осталось около месяца или двух, прежде чем цветы полностью руспустятся и он задохнется.       Сначала было страшно, но теперь он с этим немного смирился. Он вполне мог умереть таким образом, если бы это означало, что он может сохранить свои чувства к Мирио до самого конца. Единственное, чего он желал, было другое, это Мирио: ему жаль, что Мирио никогда не узнает о его любви.       Что же насчет Тогаты? Последние несколько недель он отчаянно копался в поисках ответа на вопрос о том, из-за кого так сильно болел Тамаки. Это было иронично, правда. Он так старался найти кого-то, кого даже не существует, или, точнее, кто-то, кто на самом деле он сам. Но независимо от того, сколько Амаджики пытался сказать ему, чтобы он отказался, он не отказывался.       На улице становилось жарче, так как времена года начали меняться. Тамаки покосился на ослепительные лучи солнца, подняв одну руку, чтобы убрать ослепляющий свет с глаз, и пошел по тротуару к автобусной станции. Он был на полпути, когда почувствовал, что его телефон начинает гудеть в кармане. Он решил сделать паузу, принимая временное убежище под деревом поблизости. Тень была приятной, и, по крайней мере, теперь он мог видеть экран своего телефона.       Мирио звонил ему, его фотография заполняла весь экран. Тамаки нахмурился, машинально сглотнув, оттолкнув щекотливое ощущение в задней части горла. Он нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.       — Привет?       — Тамаки! — Мирио, казалось, был взволнован чем-то, что в последнее время редко происходило. А еще было приятно слышать, как он снова разговаривает со своим оптимистичным, ярким голосом, — Ты сейчас занят?       — Хм… нет. Я как раз сейчас иду домой. Что такое?       — Где ты сейчас? — его голос прозвучал слишком не сдержанно и Амаджики подавил улыбку, так как горло уже начинало жечь.       — Я только что покинул кабинет врача, — он сказал, понизив голос. Упоминание о докторе только напомнило им обоим о многих вещах, гораздо более забытых.       — О, — как он и опасался, волнение в голосе Тогаты немного возвысилось, — Ну, э-э… если с тобой все в порядке, мы можем встретиться на следующей остановке и куда-нибудь пойти?       — Пойти куда?       — Я не могу тебе этого сказать! Это сюрприз!       — Сюрприз?       — Да, сюрприз! Обещаю, это будет очень весело, о-о-о-очень… что скажешь?       — Я-я думаю, это может быть хорошо, — Тамаки тихо улыбнулся, когда громкие возгласы Мирио наполнили динамики.       — Отлично! Я встречу тебя на следующей остановке! Ты не пожалеешь, обещаю! — И с этим воскликом он повесил трубку первым. Тамаки отнял телефон от уха и вздохнул, положив его обратно в карман и продолжая идти по тротуару.       Куда Мирио может захотеть пойти? Был поздний вечер, что означало, что через несколько часов стемнеет, поэтому он, вероятно, не планировал далеко ходить. Опять же, это был Мирио: его может быть трудно предсказать. Он пришел на станцию ​​как раз вовремя, чтобы успеть на автобус, и с облегчением вздохнул.       В последнее время ему стало легче. Акияма-сенсей объяснила, что это нормально: это было результатом того, что корни цветов сжимали его легкие, снижая их воздушную емкость. Даже если это было правдой, это все равно раздражало. Закрыв глаза, он откинул голову к стеклу окна и позволил своим мыслям дрейфовать.       Как всегда, мысли отправились к Мирио. Он звучал ужасно взволнованно по телефону, поэтому, вероятно, он хотел показать Тамаки что-то особенное. Что это может быть, хотя? Может быть, это был хороший ресторан или что-то? Или… может быть, Мирио думал, что нашел человека.       Эта мысль заставила его грудь начать болеть хуже, чем обычно. Он поднял руку и потер свою грудь, пытаясь успокоить новый натиск острых болей. Нет, не было никакой возможности. Мирио не мог найти кого-то, потому что некого было найти. То есть, если ему как-то не удалось выяснить правду…       Тамаки покачал головой, открывая глаза. Мирио не мог знать, это было невозможно. Тамаки не дал ему ни единого намека, и он планировал сохранить его таким. Единственный способ, которым Мирио мог бы это выяснить, — это если бы кто-нибудь сказал ему об этом, и единственный человек, который знал, был Неджире. Она не стала бы этого делать, только когда поняла, насколько важно для Тамаки, что это остается секретом.       Автобус медленно остановился, и Тамаки встал, чтобы выйти. Остановка была более-менее пустой, поэтому было легко заметить Мирио среди небольшой толпы. Он стоял спиной к шесту, просматривая свой телефон. Когда он услышал остановку автобуса, он поднял голову и улыбнулся, заметив Тамаки. Амаджики вернул улыбку, хотя сомневался, что она действительно достигла его глаз. Он подошел, чтобы присоединиться к Мирио. — Так куда ты хотел пойти? — Давай, я покажу тебе, — Мирио схватил его за руку и начал вести по тротуару. Когда они добрались до угла, он отпустил руку Тамаки и остановился, — Хм, я думаю, что это было так… — Куда ты меня ведёшь? — спросил Тамаки, вслед за Тогатой, когда он снова начал идти. — Я не могу тебе этого сказать! — Мирио засмеялся, — Я же сказал тебе что это сюрприз!       Тамаки вздохнул, смирившись с тем, что Мирио не собирался сдаваться. Они какое-то время продолжали идти по тротуару, по очереди, чтобы не потерять Тамаки, но Мирио, похоже, знал, куда он идет. После того, что казалось вечным, Мирио наконец остановился перед относительно небольшим зданием в конце улицы. — Мы здесь!       Эта сторона города была более или менее заброшена. Все здания выглядели старыми и обветшалыми, включая то, что Мирио остановил перед собой. Тамаки нахмурился, неловко почесывая запястье. — Хм… ты уверен, что это так? Я имею в виду… это… — Конечно я уверен! — Мирио указал на табличку над дверью, — Смотри!       Амаджики поднял голову и покосился на знак. Он было блеклым и трудным для чтения, но он сумел разобрать слово театр в конце. Остальные слова были слишком поцарапаны и поблекли, чтобы их прочитать. — Это старый кинотеатр? — Ага! Я нашел его пару месяцев назад. Но это не самая крутая часть! Сейчас я покажу тебе кое-что, — он направился к двери. Тамаки наблюдал, как он схватил ручку и потянул, ожидая, что она заперта, но дверь легко открылась. Мирио жестом предложил ему следовать за ним, прежде чем самому войти в здание. Он бросил последний взгляд через плечо и тихо закрыл за ними дверь.       Оба парня достали свои телефоны для освещения. Пол был удивительно чистым, за исключением некоторых старых зерен попкорна и пятен, которые, вероятно, были там уже навсегда. Тамаки мог видеть, где стояла билетная касса и стойка с закусками, и вход в театр. В задней части комнаты находились ванные комнаты, а также зона отдыха. Кушетки явно были изношены после того, как театр был заброшен: подушки были разорваны, и пух слегка вылазил из обивки. — Здесь, — сказал Мирио, его голос слегка эхом отразился в темной заброшенной комнате. Тамаки последовал за ним, когда он подошел к двери в театр, открывая ее и направляясь внутрь.       Это был действительно маленький театр, учитывая все обстоятельства. Было только около десяти рядов сидений, по десять стульев в каждом. Вероятно, он был закрыт из-за отсутствия бизнеса со всеми другими, более крупными театрами в городе. Он медленно шел по рядам стульев, ошеломленный их удивительно хорошим состоянием. Он так отвлекся, что не заметил, как Мирио направляется в другую комнату, пока не услышал, как открываются и закрываются двери. Его голова поднялась, и он понял, что он один. — М-мирио? — Он позвал в темноту, освещая светом телефона комнату, — Мирио, где-       Он перестал говорить, когда услышал тихий щелчок, а затем зажегся свет. Ну, может быть, свет был неправильным словом. Это был единственный луч света, выходящий из окна в верхней части стены в задней части комнаты. Амаджики наблюдал, как последовал еще один щелчок, и затем комната была освещена светом экрана. Экран, который раньше был черным, стал белым, прежде чем сменить его на какой-то коммерческий.       Некоторое время он наблюдал за актерами на экране, удивляясь, что проектор все еще работает. Он снова услышал дверь, и когда он отвернулся, там стоял Мирио, улыбаясь на экран. — Видишь? — сказал он и его голос звучал гордо, — Разве это не круто? У нас есть целый театр! — Я… да… это круто, — Тамаки тепло улыбнулся. Впервые за несколько недель он почти почувствовал, что боль в груди ушла, — Спасибо, что показал мне это, Мирио. — Конечно! — Тогата поднял большой палец вверх, — Там тоже куча фильмов, так что мы можем посмотреть некоторые из них! Хотя они все довольно старые. Надеюсь, ты не против. Тамаки покачал головой, — Нет, я совсем не против. Я просто очень рад провести время с тобой. Мирио улыбнулся, — Хорошо, тогда мы сядем и будем смотреть фильм? — Конечно, — они уселись на места возле середины театра. Было довольно темно, как в обычном кинотеатре, только не было слышно, как люди хрустят закусками и серпают напитками. В целом, это было намного лучше, чем вспоминал Тамаки о любом нормальном театральном кино. Фильм старого стиля в сочетании с относительной пустотой театра, темнотой, временем суток и расслабляющим присутствием Мирио, в конце концов, начал делать его глаза тяжелыми. Он попытался побороть это чувство, но не смог и в итоге задремал, его голова упала на плечо Мирио.       Тогата, который был увлечен старым романтическим фильмом, оглянулся, когда почувствовал, что Тамаки упирается на него. Он нежно улыбнулся, увидев расслабленное спящее лицо Амаджики, освещённое тусклым светом с экрана. Тамаки почти всегда выглядел обеспокоенным или напуганным, но не тогда когда он спал: Мирио всегда нравилось видеть его спящим. Он просто выглядел таким спокойным.       Осторожно, чтобы не разбудить его, он уложил его голову так, чтобы рука могла лежать на плечах, а голова Тамаки лежала у его ключицы. Он знал, что должен разбудить его, чтобы они могли уйти, но внезапно обнаружил, что его отвлекает нежный звук его дыхания. Его губы были слегка приоткрыты, легкие вздохи касались его шеи. Там был обычный запах, который он связывал с Тамаки на протяжении многих лет, но было и что-то еще, что-то новое.       Мирио с самого начала осознал, что новый запах — это запах цветов и малейший запах металлического запаха крови. Он нахмурился. Он все еще не хотел верить, что Тамаки действительно умрет. Он все еще планировал сделать все возможное, чтобы не допустить этого, потому что не было абсолютно никакой возможности просто стоять в стороне и позволить этому случиться. Он любил его слишком сильно, чтобы просто позволить ему умереть.       Конечно, он любил Тамаки, это даже не вопрос, подумал Мирио. Они выросли вместе, и Тамаки был его самым близким другом. Несмотря на то, что у него было много друзей, ни один из них не знал его внутри и снаружи так, как это знал Тамаки, и знания шли в обе стороны: Тогата знал его также хорошо. Это было одной из причин, по которой Мирио знал, что именно он должен найти человека в которого влюблен Тамаки. Он знал, что Амаджики никогда не скажет ему кто это.       И это было одной из вещей, которые Мирио больше всего любил в нем. Тамаки не мог увидеть это сам, но Мирио мог. Мирио мог видеть, насколько удивительно храбрым и самоотверженным он был. Тамаки был готов бросить свою жизнь, чтобы защитить чувства тех, кого любил. Это было действительно необычно. Тамаки был просто такой добрый, удивительный, дающий человек.       Это была причина, по которой Мирио любил его.       Это была причина, почему он любил его все эти годы.       По этой причине даже сейчас, зная, что Тамаки влюблен в кого-то другого, он все еще был полностью и без конца влюблен в него.