Спящая кошка

      Чимин шёл по скользкой от недавно прошедшего дождя брусчатке. Дорога шла под наклоном холма, который не чувствовался в сухую погоду, но Брунненхем ею никогда и не отличался. Всё в этом городе словно заставляло тебя беспрестанно бороться. Улицы были забиты кабаками, борделями и игровыми домами. Не было жилых районов: если ты богат, довольствуйся домом, сплющенными по обе стороны злачными местами, и не поскупись на охрану. Если ты беден или всё же поскупился на охрану и тебя обобрали до нитки в первую же ночь, иди в Дома банд обдирать простофиль с улиц. Там жизнь будет казаться опаснее, чем сон на карнизе.       Чимин осторожно спускался, стараясь не поскользнуться. Его смена закончилась несколько минут назад, и как бы не хотелось ему поскорее пуститься в ежедневный поход до скамейки в сквере, его как обычно ждал в своём кабинете Фестер. Доложить ему было нечего, но Фестер уже давно не вызывал его действительно за надобностью. Должно быть, видеть своё заплывшее лицо в начищенной до блеска поверхности стола насточертело даже самому Фестеру и вместо этого он взял за привычку принимать Чимина у себя после одиннадцати, чтобы попялиться на его лицо или ноги. Не то чтобы Чимин был беден, не то чтобы он шёл к скамейке, чтобы поспать. Его кровать стояла в отдельной комнате на третьем этаже «Трюма», застланная и свежая, но никакая накрахмаленность простыней не спасала от вони и сырости, которыми были пропитаны стены.       Чимина воротило от мутных глаз Фестера, от затхлости и иллюзорной уединённости его комнаты. Всё это до тошноты разило рабством и смертью.       Скамейка находилась на пологой поверхности холма на краю сквера. Это было самым удачным местом Брунненхема. Она стояла у обрыва, укрытая тяжёлыми ветвями столетних дубов. Открывался великолепный вид на звёзды и залив.       Чимин мог сидеть там часами, в тайне надеясь, что к рассвету его лицо потеряет блеск, кожа сморщится, а осанка сгорбится, и Фестер посмотрит на него, скривившись, и прикажет проваливать и не возвращаться. Чимин проводил ночи, мечтая о дне, когда он переступит порог «Трюма» и не вернётся вновь.       В темноте улиц бродили бандиты и ищейки других домов. На Чимине была блуза девственно-розового цвета, прозрачная настолько, насколько возможно, а поверх неё — тёмно-серое пальто с нашивкой «Трюма». Его не могли не узнать. Шавки других банд улюлюкали ему и вели носом вслед за ароматом его кожи, но всё же он был неприкосновенен. Клеймо «Трюма» служило ему защитой, но Чимина воротило и от этого. Вне сомнений, его жизнь была обставлена комфортабельнее беспризорников, слишком моложавых, чтобы быть принятыми в банды, и потому спящих, прижавшись к бездомным кошкам в переулках. И должно быть, сказывалась избалованность, но Чимин всё равно хотел лучшего.       Со скамейки были видны корабли, пришвартованные в порте. В особо безумные ночи Чимин воображал, как стоит у штурвала и разворачивает судно носом к океану. На самом же деле, сунуться в порт было так себе идеей: в лучшем случае его оденут в шелка и отдадут купцу в рабство за целое состояние, в худшем — изобьют до неузнаваемости, изнасилуют и отдадут в рабство обратно одной из банд Брунненхема. Жизнь Чимина как будто была закольцованной дорогой.       Чимин подошёл к своему насиженному месту, но садиться не стал. Горло спёрло. Нужно было срочно возвращаться в «Трюм».       В свете дальнего фонаря стоял Ким Намджун. Дальше по периметру вокруг обрыва — остальные. Он с ужасом посмотрел на Чон Чонгука поотдаль, о котором ходили весьма определённые слухи. Чимин на мгновение прикрыл глаза: если он ослушается (что бы ему впоследствии не было приказано), Чонгук наденет его голову на копьё и вдолбит его в мостовую перед входом в «Трюм» как предупреждение.       Пак с холодным смирением перевёл взгляд на Мина Юнги, развалившемся на скамейке. Этот человек мог любую поверхность превратить в трон, просто сев на неё. Чимин встречался с Мин Юнги раньше, и на тот раз уже по собственной инициативе, насколько ленивый приказ Фестера вообще можно назвать собственной инициативой Чимина. В ту встречу Чимин прошёл через горячие точки «Логова» только благодаря Ким Намджуну, который встретил его на пороге с ледяной улыбкой и коротким: «Господин Мин ожидал тебя».       Красота главаря банды поразила Чимина не меньше, чем строгая изысканность его кабинета. Фестер наказал ему передать Мину, что тот забирает его клиентов и оттяпывает территории, не принадлежащие ему. Не стоит говорить, что цель Господина Мина в этом и была. И хоть он этого не сказал Чимину напрямую, тот понял по его выражению лица.       Только в тот момент, когда Чимин оказался запертым в его кабинете, он в полной мере осознал, почему именно он был послан с этим заявлением. Чимин догадывался и раньше, что этот выбор полностью основывался на его красоте, но именно в то мгновение он понял, что Фестер надеялся, что Господин Мин захочет Чимина и возьмёт его, и это усластит его жесткие притязания не на свои территории хотя бы на некоторое время.       Чимин был не просто посланником — он стал мальчиком для утех и даже не мог злиться, потому что понимал, что должен был ждать чего-то подобного от человека, вроде Фестера.       В тот день Чимин перечислил Господину Мину все проступки, совершённые им на территории Фестера. Господин Мин слегка улыбнулся и хмыкнул:       — К этому списку добавится ещё кое-что к тому времени, как ты вернёшься в «Трюм». И ко всему этому я, несомненно, непосредственно приложил свою руку.       Когда Чимин вернулся, Фестер возмутился и безыскусно спросил:       — Так он тебя брал?       На что Чимин холодно ответил:       — Он не был заинтересован.       То, какой эффект производил Чимин на людей, Фестер называл волшебным прикосновением. Что было абсолютно некорректным выражением, конечно же, потому что Чимин даже и пальцем не трогал никого уже долгое время. Чимин никого не касался, но люди всё равно продолжали очаровываться им. Это случалось повсеместно и совсем не к месту. Чимин не хотел этого, а Фестер использовал это для привлечения клиентов.       Мин Юнги же не был заинтересован, что вновь подтверждало тот факт, что он был самой опасной и величественной фигурой на доске. Чимин знал, что обладал даром, который зависел от его природной красоты настолько же, сколько от низких стандартов псов банд.       Сейчас же он смотрел на Мина Юнги и надеялся, что он не ошибся в своём суждении. Если тот выкупил его у Фестера, значит, теперь у Чимина не осталось шансов сбежать из этого города. И хоть с именем Мина Юнги ассоциировались неприступность и власть, Чимин не хотел переходить из ветхой клетки в клетку из золота с чугунным замком.       Сейчас он не мог уйти. Уж лучше он постоит смирно без попыток сбежать — не хотелось, чтобы Чонгук надел его голову на копьё. Тем более, от Мина Юнги нельзя сбежать. Фестеру достаточно плевать на Чимина, чтобы отдать его за бесценок, если Господин Мин ворвётся в «Трюм», взбешённый, разыскивая его. Для банды Мина Юнги побег из неё был оскорблением, даже если тебя держали силой. И за подобное оскорбление платили жизнью.       Чимин встал у обрыва перед скамейкой лицом к ней, чтобы Мину Юнги было удобно видеть его. Вот, что происходило в присутствии этого человека: хочешь ты того или нет, но будешь стлаться под ним в надежде, что он не пнёт тебя. Вероятно, это тоже было в некотором роде волшебным прикосновением.       — Отличное место ты облюбовал.       — Должно быть, оно больше не принадлежит мне. Вы и правда тот злодей, который отбирает у человека звёзды над головой.       Чимин заметил, как все пятеро дозорных по периметру обернулись, шокированные, чтобы взглянуть на него. К своему стыду, Чимин слишком был увлечён тем, как сияют глаза Мин Юнги в лунном свете, чтобы взглянуть на них в ответ.       Мин только ухмыльнулся.       — Какой же жалкой должна быть жизнь, чтобы так дорожить какой-то облезшей скамейкой.       — У всех в этом городе такая жизнь. За исключением, кажется, только Вас.       Мин улыбнулся шире, становясь все мрачнее. Чимин не мог молчать, страх клокотал на кончике языка.       — Я так понимаю, меня убьют сегодня. Прямо тут, под звёздами.       — Тебя могли бы убить. Если бы ты не соизволил поубавить свою дерзость.       — Я честен. Я в ужасе, и потому честен.       Господин Мин перевёл на него взгляд. Это было оглушающе. Чимин заставил себя вспомнить, кто именно перед ним.       — Я думал, ты менее многословен.       — Нет.       — Я заметил.       Чимин скользнул взглядом по черному пальто и тёмной рубашке. Запястье Мина было окольцовано конструкцией из ножей и шипов, которая работала таким образом, чтобы можно было выпустить клинки, каждый из которых приходился по одному на палец, тогда, когда в этом будет необходимость. Мин Юнги словно был слит из всего, что внушало ужас.       — Кем ты работаешь у Фестера?       — Вы знаете, кем я работаю.       — Ты дуришь его.       — Простите? — Чимин изумлённо уставился на него.       Это Чимин был в ловушке Фестера, выплачивая долг, — не он манипулировал, это уж точно.       — Как он это называет? Волшебное прикосновение? Чушь. Я наблюдал за твоей работой — нет никакого прикосновения.       — Семантика ошибочная, да.       — То есть?       — Мне не нужно касаться.       — Тогда как это работает?       К своему стыду, Чимин оскорбился. Он сам привык повторять себе, что он не делает ничего такого, чтобы это могло считаться настоящим даром. Он просто был красив, а овчарни Брунненхема голодны — секрет успеха Чимина был отнюдь не в магии.       Пак знал, что сейчас противостояние между бандами получило новый виток. На улицах заговорили о дарах — о, так называемых, уникальных умениях, навыках, которые могли расколоть кого угодно. На данный момент все наиболее сильные умельцы работали на Господина Мина. Их дары оставались тайной, которую Господин Мин тщательно утаивал, однако Чимину посчастливилось столкнуться с демонстрацией одного из них. Ким Тэхён принадлежал «Трюму» некоторое время, прежде чем в один из дней вышел через главную дверь и уже не вернулся. При нём не было свёртка, он даже не был в верхней одежде — никто не ожидал, что он уйдёт далеко. Однако он ушёл и каким-то образом утащил важные торговые облигации из тщательно запечатанного сейфа Фестера. На следующее утро они уже принадлежали Мину Юнги, а в сейфе Фестера лежали фальшивки.       Команда Мин Юнги состояла из мастеров своего дела. И Чимину не было в ней места.       — Как работает что?       — Твой дар. Как он работает? И на сколько ты расширил его?       Чимин в неверии уставился на Мина. Он просто не понимал, почему они вообще об этом говорят.       — Нет никакого дара. И Вы должны об этом знать.       — Да?       — Я думал, Вы более компетентен.       Пятёрка по периметру разинула рты. Плевать, он же сегодня умрёт — незачем следить за языком.       — Ты сомневаешься в моей компетентности? — С холодной весёлостью спросил Мин.       — Не то чтобы, — осторожно продолжил Чимин, — просто Вы нашли загадку там, где её нет.       — Так значит, — продолжил Мин, — дело не в даре.       — Да.       — А в чём тогда?       Чимин усмехнулся, продолжив настолько неуверенно, что прозвучало, как вопрос:       — В красоте?       Мин ответом не впечатлился. Чимину пришлось пояснить:       — Вы недооцениваете ненасытность псарен. Всех хорошеньких сожрали.       — Дело в дефиците? На тебя смотрят, потому что больше не на что, а не потому, что ты этого достоин.       Во рту кислило из-за правды.       — Да. — Подтвердил Чимин, опустив взгляд.       — Сними пальто.       Чимин сощурился, подняв глаза.       — Нет.       — Это была не просьба.       — А не плохо бы, чтобы это была просьба.       Юнги даже бровью не повёл. Чимин взглянул на Чонгука, который, по слухам, мог проломить стену, неудачно оперевшись на неё: он выглядел так, словно ещё секунда и он сам придёт снимать пальто Чимина вместе с кожей.       Пак взялся за полы пальто и, медленно спустив его по рукам, бросил на лавку рядом с Мином. Юнги взглянул на его плечи и проскользил ниже по груди:       — Ты правда думаешь, что с таким телом выжил хотя бы неделю, не имея дара?       Было изматывающе доказывать, что у Чимина нет дара, но это лучше, чем потом обнаружить себя выпотрошенным в сырой яме из-за того, что он не оправдал возложенных надежд.       — Мой Вам совет: Вы совершите ошибку, если наймёте меня.       — Мой тебе совет: бери предоплату, прежде чем оголяться.       Чимин ощетинился, но вежливо ответил:       — Вы не заинтересованы во мне, я в безопасности.       Чуть поотдаль засмеялись Хосок и Джин. Этот смех казался оглушающим в промозглой тишине улицы. Чимин покраснел от стыда, понимая, что сморозил: стоять спиной к обрыву перед Мин Юнги, именно это представляла собой безопасность, ну да.       — Я также не заинтересован в том, чтобы выслушивать советы человека, который сам в себе ошибается.       Подул легкий ветерок, блуза облегла тело, кожу обдало морозом. Чимин держался из всех сил, чтобы стоять смирно.       — Нашивки на пальто недостаточно, чтобы уберечь тебя. Ты же сам сказал: псарни ненасытны, а Фестер ослаб, тогда зачем бы тебе стоять сейчас передо мной в целости и сохранности?       Чимин понимал, к чему тот клонит, но так же понимал, что это в корне неверно.       — У меня нет дара. Это всего лишь сила обаяния.       — Обаяние, значит.       — Да, это нечто такое, о чём жители Брунненхема узнают из книг. В этом прожжённом городе старое-доброе обаяние в диковинку, поэтому Фестер и именовал это волшебным прикосновением.       Это не мог быть дар. Чимин мог бы оспорить Мина, но это значило приблизить себя на шаг к смерти и сказать то, что не должно быть озвучено.       Тем не менее, Чимин решил рискнуть:       — Кроме того, это действует не на всех.       Юнги склонил голову.       — Разве? — (Чимин кивнул). — Например?       Пак уставился на него. Нечто внутри него протестовало против того, чтобы выпалить: «Вы».       Однако Господин Мин понял его и так.       — Ты поторопился в суждениях.       — О? — Чимин нелепо фыркнул. Мин Юнги что, решил пойти до конца, чтобы выкупить его? Человек, вроде него, мог бы сказать: «К ноге», и Чимин бы подчинился. Кто угодно бы подчинился. Пак просто не мог понять, зачем бы тому быть учтивым с ним.       Господин Мин поднялся. Чимин из вежливости отступил. Нельзя было вторгаться в личное пространство человека такого высокого статуса.       Юнги взглянул ему за спину:       — Осторожнее.       Чимин вспомнил об обрыве позади.       — Вы опаснее.       — Вне всяких сомнений, но к тебе я обратился с деловым предложением.       — Я отклоняю его.       — Я проигнорирую это.       Чимин шагнул вперёд. Господин Мин немного возвышался над ним, но не это заставляло чувствовать себя перед ним маленьким и слабым. Было в Мин Юнги нечто подчиняющее и обезоруживающее, будто даже земля сгущалась под его ногами, боясь просесть.       — Как Вам угодно.       Чимин почувствовал, как кожа покрылась мурашками от стужи. Мин Юнги проследил за их шагом по шее к груди и плечам. Было бы интересно обнаружить, что даже Господин Мин может быть голоден. Он подал Чимину пальто.       — Ко мне поступил заказ, в гонораре за который ты устанешь считать нули. Даже если брать только твою долю.       — Не нужны мне Ваши нули. Особенно без единицы в начале.       Это была нелепая шутка, но она стоила того — Юнги засмеялся. Чимин просиял, но постарался не показать этого. Мин немного склонил голову, Чимину не стоило признавать, что это очаровательно, потому что о человеке, вроде Господина Мина, не стоило думать, как об очаровательном, но Пак ничего не мог с собой поделать.       — Тогда что тебе нужно?       — Вы не можете этого предложить.       — Ты недооцениваешь меня.       — Свобода. Вот, что мне нужно. Даруете ли Вы мне свободу, Господин Мин? Вы пришли с предложением о работе, но мы оба с Вами знаем, что скорее с предложением о рабстве и безлимитном пользовании. Прошу меня извинить, но уж лучше я подожду, что Фестер разжиреет до такой степени, что не сможет и рта раскрыть, и я смогу сбежать без особых проблем.       Юнги неотрывно смотрел на него. Чимин хотел развернуться и уйти и не ждать, … чего бы там он мог ждать.       — Вы не можете мне предложить свободу, потому что она не отдаётся в аренду и не занимается в долг.       — Тем не менее, её у тебя отобрали.       — И я намерен её вернуть. Я не собираюсь ввязываться в аферы, которые Вы со своей командой проворачиваете. Это болото, и…       — А ты — полевой цветочек.       Чимин вперил в него взгляд.       — И предпочтёшь отсиживаться у Фестера в ожидании башмака, который тебя размажет. Послушай, о чём тебе стоит подумать. В течение следующей недели все торговые точки Фестера окажутся в моих руках, все верные ему люди будут выпотрошены, а он сам будет посажен на цепь в самом центре городской площади, как предупреждение, что я выхожу на охоту. Либо он будет съеден крысами, либо расстрелян теми, кто давно мечтал это сделать.       — Так значит, Вы пришли не с предложением. Я не могу отказаться.       — Нет, ты можешь отказаться, конечно. Ты откажешься, а затем пройдёшь по улицам путь, который покажется тебе вечностью, чтобы в конечном счёте оказаться у моих дверей.       Чимин развернулся к звёздам. Господин Мин проследил за этим движением, прожигая взглядом его лицо. Надежды на свободу Чимина растворялись в дымке на небе, которая грозилась разрастись в грозу.       — В сотрудничестве с Вами, Господин Мин, столько же свободы, как если бы я шагнул вперёд.       Юнги взглянул в пропасть перед ними.       — На данный момент я — лучшее, на что ты мог бы рассчитывать.       Чимин взглянул на него, горько усмехнувшись. Юнги вернул ему взгляд и вынул из кармана массивную серьгу. Она представляла собой изящную фигуру кошки, изогнутой то ли в прыжке, то ли в попытке увернуться. Силуэт должен был огибать ушную раковину, заканчиваясь кончиком хвоста, который цеплялся за ложбинку на верхушке уха. Украшение было из металла, выструганного изящно, с камнями глубокого коричневого цвета вместо глаз на мордочке животного. Серая кошка изображалась на эмблеме банды Господина Мина, а серьга являлась символом принадлежности к ней.       Чимин смотрел на неё, лежащую в бледной руке Мина, зная, что если он примет её, то автоматически подпишет договор о найме. Казалось, исход был определён задолго до того, как ему предложили сделку. Это угнетало и успокаивало одновременно, потому что Чимин знал, что не мог выбраться из города прямо сейчас, а если Господин Мин и правда собирался выйти на охоту, то ещё долгое время нигде во всём этом чёртовом городе не будет безопаснее, чем у него в «Логове».       Чимин аккуратно взял украшение, следя за тем, чтобы не коснуться чужой ладони.       — Почему именно серьга? — Спросил Чимин. Обычно символы принадлежности нашивались на одежду, надевались на запястья, набивались в виде тату на предплечьях. Серьги отличали девочек и мальчиков из домов терпимости. Догадка была унизительна, и Чимин резко поднял взгляд. — Я буду мальчиком для утех? Если да, я предпочту сгнить в канаве.       — С этого момента твоё местонахождение будет полностью контролироваться мной, так что никакой канавы. И не проси.       — Вы думаете, это смешно?       Юнги спокойно встретил яростный взгляд Чимина. Пак даже не надел пальто, но не чувствовал холода из-за злости, которой он, казалось, ещё немного, и будет отхаркиваться.       — Серьга, — вкрадчиво начал Мин, — потому, что люди, смотрящие на тебя, не должны ни на секунду забывать, кому ты принадлежишь.       Чимин сжал украшение в ладони, голос звенел от напряжения:       — В чём будет заключаться моя работа?       — Ты должен будешь сидеть по правую руку от меня на всех мероприятиях и встречах и выглядеть настолько неприкосновенным, словно даже я спрашиваю разрешение, прежде чем обратиться к тебе. Ты должен будешь выглядеть, как самое дорогое украшение, когда-либо принадлежавшее любому дельцу в этих землях, и приманивать остальных, как мошек на пламя свечи. Ты должен будешь в первую же встречу обеспечить себе такую стоимость, что ко мне выстроится очередь из надутых простофиль, которые будут готовы заложить собственную гордость, лишь бы выкупить тебя.       Чимин месяцами натренировывал себя хладнокровно реагировать на любые изречения Фестера, но сейчас он просто не мог скрыть своего негодования и отвращения.       — И потом Вы продадите меня дураку, который предложит самую солидную сумму.       — Нет.       — Ну, тогда это не имеет смысла. — С усмешкой заключил Чимин.       Мин пожал плечами:       — Ты в любом случае не стоишь тех денег, которые удовлетворили бы мою жадность.       Чимин подавил желание затолкать серёжку ему в глотку.       — Прежде всего, ты должен будешь заработать себе имя. — Пояснил Юнги. — Имя, за звуком которого последует целая толпа, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на твоё лицо.       — Если Вы не приукрасили количество нулей, то не поймите меня неправильно, но я не вижу ни единой причины, чтобы устраивать весь этот фарс. Или Вы правда готовы выплачивать мне заоблачную сумму только за то, что я буду сидеть рядом и хлопать глазками? Не то чтобы я имею что-то против, просто я думал, что у Вас есть более высокая цель, чем мериться игрушками с другими богатыми дядьками.       Юнги повернулся к нему корпусом. Чимин ожидал увидеть гнев или раздражение, но разглядел в его глазах только интерес и удовлетворение от правильно сделанного выбора, словно Чимин уже окупил все затраты.       — Именно. Ты станешь моим шпионом. Кошкой, которая подслушивает разговоры, притворяясь спящей. Ты будешь манипулировать ими, жонглировать их желаниями и ожиданиями на твой счёт так, чтобы выдавить из них как можно больше информации. Ты будешь скулить им, что устал прислуживать мне и ищешь новые предложения и защиту. Будешь играть глазками, нашептывать, разглядывать и выжимать, — Мин склонился к нему, — выжимать из них всё до последней капли. Ты будешь лгать им напропалую, чтобы со временем стать самой желанной и недоступной фигурой на доске.       — Лгать всем, но не Вам.       Господин Мин снисходительно усмехнулся:       — Ты мог бы попытаться.       — Но Вы не советуете.       — Но у тебя не получится.       Чимин хмыкнул, надеясь казаться непокорным, но вообще-то он и не хотел лгать. Он намеревался быть полностью искренним и почему-то был уверен, что получит то же от Господина Мина.       — Я обучу тебя, — продолжил Мин, — читать людей. Сокджин-ши научит тебя дурить их, а Чонгук-ши — драться с ними.       Вот, что Господин Мин предлагал ему: дом, защиту, имя и цену. И как бы приятно не играли на ветру эти четыре слова, Чимин всё ещё жаждал услышать «свободу».       — С завтрашнего утра ты начнёшь усиленно тренироваться.       Мин щёлкнул пальцами, подзывая кого-то, и через мгновение рядом с Чимином оказался Намджун, протягивающий ему новое шерстяное пальто густого шоколадного цвета. Чимин вежливо с ним поздоровался и отдал ему старое, которое тот бросил в мусорку и поджёг — пламя тут же взметнулось ввысь. У нового нигде не виднелась нашивка с серой кошкой, только теплая, мягкая ткань. Видимо, серьги было вполне достаточно.       Чимин, надевая обновку и быстро взглянув на остальную команду Мина, не мог не отметить на почти педантичное изящество общего стиля. Он не мог припомнить, чтобы другие банды так заботились о дороговизне и изыске одежды, и потому решил, что дресс-код — дело рук Мина. Очевидно, тот был заинтересован в использовании всех точек давления, даже таких, казалось бы, несущественных, как безукоризненный внешний вид. К тому же, у него действительно был вкус. Строгие пальто, брюки, выглаженные рубашки с воротничками таких глубоких цветов, что не оставалось никаких сомнений о достатке их владельцев.       Чимин взглянул на торс Господина Мина, опоясанного кожаными ремнями портупеи, выглядывающей из-под пальто. Он вдруг страстно пожелал проследить их переплетение пальцами, не в силах совладать с самим собой. И почти сразу же осадил себя. Мин Юнги не был заинтересован. Не хорошо, если ему придётся постоянно напоминать себе об этом.       Блузка Пака, хоть и нежно-розовая, но буквально вопила о доступности и разврате, и теперь, в контрасте с утончённостью одежды «Кошачьих» это становилось ещё более очевидным.       — Запахнись. — Велел Мин, когда Чимин поправил полы незастёгнутого пальто. Пак терпеть не мог, когда ему приказывали, но, пусть и холодно взглянув на Господина Мина, всё же принялся застёгивать пальто.       — Остальным гардеробом я займусь сам. — Заявил Чимин.       — Нет. Выберешь из того, что подобрал я.       — Или похожу голым.       Юнги уставился на него.       — Простудишься.       — Ну и ладно.       Намджун рядом был удивительно весел, наблюдая за ними.       — У меня есть ряд требований, — начал Чимин, но Мин бесцеремонно перебил его.       — У нас будет время обсудить условия твоего контракта.       — Вы и правда так помешаны на контроле?       Мин Юнги пожал плечами и добавил:       — Может, есть что-то, о чём ты хотел бы попросить сразу?       Чимину даже не пришлось раздумывать.       — Не манипулируйте мной. И поверьте мне, я пойму, если Вы будете. Однако если Вы хотите моего доверия, я искренне советую Вам этого не делать.       — Я буду пользоваться любыми средствами и сделаю столько, сколько возможно, для достижения своей цели. И если для этого мне потребуется подёргать за ниточки, чтобы ты делал то, что необходимо, поверь мне, я это сделаю. И я буду делать это вновь и вновь, потому что именно эта жизненная установка позволяет мне оплачивать счета «Логова», нанимать людей и даже тратиться на твои шмотки. — Мин поддел пальцем его воротник. У Чимина перехватило дыхание от близости. — Я не собираюсь тебе лгать, будто теперь у тебя больше свобод, чем было в «Трюме». Не думай, что ты принадлежишь самому себе, если теперь ты среди «Кошек». Не принадлежишь. Возможно, даже больше, чем когда бы то ни было.       Чимин воинственно воззрился на него.       — Я Вам не раб. И раз уж я буду спящей кошкой, собирающей информацию, раз я буду сидеть по правую руку от Вас на всех важных встречах, не в Ваших интересах, чтобы я соблазнился продать кому-нибудь всю известную мне информацию. А я мог бы соблазниться, если бы кто-нибудь предложил мне хорошую плату. — Чимин почти физически ощутил момент, когда Мин посмотрел на него с большим уважением, будто даже на равного. — Вот, на чём я настаиваю: честность за честность. Я хорошо осознаю, что я не принадлежу себе. Если говорить откровенно, я уже слишком давно не принадлежал самому себе, чтобы ожидать, что человек, вроде Вас, предложит мне независимость задаром.       Чимин пытался игнорировать, что вся команда оставила свою обязанность сторожить окрестности от нежелательных ушей и просто ошеломлённо внимала их с Мином диалог.       Господин Мин хмыкнул и протянул руку для рукопожатия:       — Мы сработаемся.       — Хорошо бы. — Чимин протянул руку в ответ.       Ощущение холодной кожи Мина было почти шокирующим, ладонь, казалось, была едва ли не в половину больше ладони Чимина. Ему срочно пришлось напомнить себе, что Мин Юнги не был заинтересован. Невозможно было осознавать всю привлекательность этого человека и не обращать на неё внимания.       — Потом не обвиняйте меня в неимении дара. — Примирительно бросил Чимин.       — Мне не придётся. — Уверенно ответил Мин и оглянулся на остальную команду. Та тут же направилась к ним.       Хосок, если Чимин не ошибся с именем, подскочил к Тэхёну, пихнул его локтем и захихикал: «Вот умора! Мальчик просто находка». Тэхён ответил ему широкой ухмылкой: «Я же говорил, что Чимин-ши окупит все затраты». Джин — верно? — поравнялся с ними: «А у паренька-то стальные яйца!» Хосок закивал, а Тэхён подмигнул Чимину, увидев, как тот уставился на них.       Едва они все подошли, Господин Мин принялся их представлять. Хосок и Тэхён закружились в реверансах, а Чонгук бросил на него ничего не выражающий взгляд и кивнул в знак приветствия. Чимин подумал, что, возможно, за внешней недружелюбностью кроется скромность и смущение. Джин гаркнул: «Ты такая же заноза в заднице, как и я!» и сильно зарядил ему по плечу, сопровождая это скрипучим смехом. Кажется, так в его понимании высказывалось уважение.       Мин двинулся дальше, Чимин тут же последовал за ним, неосознанно встав по правую руку. Остальные поплелись следом, судача о том, какой Чимин миленький. Тэхён запрыгал вокруг Господина Мина, идя практически спиной:       — Господин Убийственный Взгляд, Вам же понравился Чимин? — Нараспев спросил Тэхён. — Я же говорил, он милашка. Поселите его ко мне в комнату?       — Мы все живём в отдельных комнатах. Это тебе не общежитие. — Фыркнул Джин.       — Но мне скучно! Хочешь поселиться ко мне, Милые Щёчки? — Спросил Тэхён у Чимина. Он явно обожал давать прозвища. И даже не дав Паку подумать, заявил: — Хочет. Точно вам говорю, хочет. Я по глазам вижу.       — А знаешь, что я вижу? — Юнги вглядывался в тёмные силуэты остающихся позади домов. — Как я случайно спихиваю тебя с обрыва.       Тэхён ответил ему широкой ухмылкой и повернулся к Чимину:       — Я ему нравлюсь. Господин Заткнись Сейчас Же меня обожает.       — Ты напросился к нам сам, и теперь Юнги-ши не может от тебя избавиться. — Щелкнул пальцами Джин.       — Ты, Дрянной Каламбур, тоже меня обожаешь. — Продолжал счастливо скакать Тэхён.       Хосок громко засмеялся. Чимин против своей воли тоже начал хихикать. Юнги взглянул на него и вновь перевёл взгляд в черноту улицы. Тэхён подпрыгнул к Паку и принялся тыкать пальцем в его щёку.       Справа поравнялся Намджун и, широко улыбнувшись, заверил его:       — Тебе у нас понравится.