Глава 4
3 февраля 2026 г., 08:13
Он проснулся раньше положенного. Окатил лицо ледяной водой и сел за окно смотреть, как там океан. На горизонте зиждился рассвет, водная гладь была спокойна.
Чимин думал. Засыпал он с куда более тёплыми чувствами, но с предрассветной прохладой пришло отрезвляющее осознание происходящего.
Был бы он помоложе, он бы убедил себя, что Господин Мин поменял ему комнату, гонимый нежными чувствами, которые к нему несомненно испытывал. Что он таким образом пытался намекнуть ему о своей симпатии или даже — да, пожалуйста! дайте два! — намерениях. Что он услышал за завтраком, как Чимин пожаловался на дрянной вид из окна, и тут же захотел от чистого сердца угодить ему, сделать ему таким образом комплимент. Что Господин Мин, может, даже сомневался из-за трогательного, боже упаси, смущения, и как ему пришлось решиться на такой очевидный жест симпатии по отношению к Чимину, переступив через своё амплуа жестокого главы одного из самых опасных домов в Брунненхеме.
Хах, мда… Ну и чушь.
Если Чимин-до-Бренненхема-и-рабства мог бы ступить в этот медвежий капкан, то Чимин-из-настоящего сказочками более не увлекался и в бредни не верил. Господин Мин чётко дал понять: Чимин для него был всего лишь рискованный актив, который он поставил под большие проценты, и Господин Мин собирался добиться от него прибыли любой ценой.
Сложно сказать, как он себя чувствовал по этому поводу. Столько благодарности он не испытывал уже давно, и теперь ему стало чуть сложнее воспринимать Мина Юнги с прежней холодностью. Всё это время в здравом уме его держали только возможность увидеть океан поздним вечером и сны о долгожданном побеге из этой дыры. Какой это был подарок — дать ему что-то из этого! Неужели об этом говорил Господин Мин тогда Мире? «Каждой кошке своё лакомство, я найду, чем его приручить». Вот так это было просто в случае с Чимином?
Как же ему хотелось купиться на это. Чимин-из-прошлого вцепился бы в этот жест зубами, придумал бы им обоим безоблачное будущее на отдалённом от цивилизации острове, убедил бы себя, что они созданы друг для друга. Чимина-из-прошлого было бы легко надурить, вот только Чимин-из-настоящего прошёл через пытку голодом, унижения, угрозы, склизкие взгляды, страх. Он не мог больше доверять. Особенно тем, кому так хотелось довериться. Это точно была ловушка. Он знал, что это ловушка. Он хотел поверить Мину Юнги только потому, что тот — так вышло — подходил под его эстетические стандарты. Нелепость жуткая. Надо наконец проснуться. Да, это был приятный жест в его сторону, но Господином Мином движили исключительно холодный расчёт и желание достигнуть поставленной цели. Для Мина Юнги, который заработает гору денег в перспективе, ничего не стоит поменять Чимину комнату, ведь так? Для остальных членов команды он наверняка тратился куда больше, чтобы удержать их на месте. Большинство трат на них меркнут перед теми деньгами, которые он зарабатывает с их помощью.
С этими невесёлыми мыслями он заставил себя отлипнуть от окна и приготовиться к предстоящему дню. Он натянул на себя чёрную водолазку и вдруг вспомнил, как он попросил Мина Юнги вчера отвести его к причалу, как тот грубо отказал и тут же приказал отвести его в новую комнату. Это… вызывало интересный отклик внутри, если знать, что ждало его в комнате. У этого мужчины определённо был свой шарм.
Интересно, как Мин Юнги оказывает знаки внимания? Протягивает салфетку через весь стол, как только объект его симпатии испачкает уголок губ? Снимает с себя пальто и набрасывает ей — вряд ли Мин Юнги интересуют мужчины, — на плечи, стоит немного похолодать? Подаёт ей руку? Он вообще любит прикосновения? Он такой холодный, сложно было представить его влюблённым. Что, если у него уже сейчас кто-то есть?
Это. Не имеет. Значения.
Чимину стоило перенаправить свой фокус на что-то достижимое, что имеет смысл в долгосрочной перспективе. Например, побег из этого Богом забытого места.
Он решил, что будет тренироваться и учиться всему, что Дом Кошек собирается ему дать. Он уже достаточно потратил времени, жалея себя и уповая на случай, но время шло и никто не спешил его спасать. Всё было в его руках, пока он сидел смирно и не предпринимал никаких действий.
Когда он вышел и направился к столовой, он с удивлением заметил, что на этаже, куда его поселили, было всего две двери, включая его собственную комнату. Сам этаж был короткий и, судя по всему, находился в малой башне в западной части дома.
Спустившись по лестнице, он столкнулся с самим Господином Мином. Тот выглядел уставшим и, по правде говоря, не сомкнувшим глаз ни на мгновение сегодня ночью.
— Доброе утро. — Тем не менее, выдавил тот.
— Доброе. — Улыбнулся Чимин. — Вы что, совсем не спали? — Было легко улыбаться ему в свете новых событий.
— Немного. Диван у меня в кабинете не очень удобный. — Признался Мин и быстро добавил. — Не говори Тётушке Хунг только. Она на меня ругается, когда я забываю поспать нормально.
— Прошу прощения? — Захихикал Чимин. — Вы её боитесь?
— Её все боятся. — Ответил Господин Мин и легонько потянул его за талию на себя, когда мимо них пронёсся мальчик с высокой кипой глаженных простыней, которая кренилась то в одну, то в другую сторону. — Осторожнее.
Бок обожгло осознание прикосновения. Чимин вмиг забыл, о чём они говорили. Рука мужчины, однако, в мгновение исчезла.
— А тебе как спалось? — Спросил у него Господин Мин.
Чимин выдохнул, возвращая себя в реальность, и широко улыбнулся.
— Замечательно. А вид-то какой из окна! Лучше и не представишь! Признавайтесь, Вы мне комнату поменяли, потому что я Вам глубоко симпатичен?
Стратегия была понятная: лучше прикинуться простофилей, не надо им давать лишних причин остерегаться тебя, будь глупым, пусть от тебя ничего не ожидают. Так они ослабят хватку и не будут постоянно держать тебя на прицеле. Его цель — уйти отсюда, для этого ему нужно казаться как можно более безобидным.
— Просто придумал, как бы утолить твою жажду сидеть целыми ночами у причала. — Отмахнулся Мин Юнги.
— Очень изобретательно. — Чимин кружил вокруг него, чуть прискокивая на месте, пока они не спеша шли до столовой. — Ах, и кстати! Мне всегда говорили, что моя продуктивность растёт, если меня осыпать белым золотом. Это так, к слову.
— М-м. Может, сначала попробуем грубое принуждение?
К своему собственному удивлению, Чимин возбудился.
— А стоп-слово введём? Или мне не захочется останавливаться? — Чимин сверкнул широкой ухмылкой, Господин Мин молча посмотрел на него сверху вниз и закачал головой.
Завтрак прошёл тихо, без лишних разговоров, за исключением того, что Мин Юнги снова принёс ему кружку с кофе, хотя Чимин был в состоянии и сам себя ею обеспечить. Он гадал, зачем он это делает. Жители Дома кошек старались не обременять его своим вниманием, но он замечал на себе взгляды. (Мин Юнги упомянул, что ему нежелательно заводить близких знакомств с кошками вне команды Господина Мина. Он не объяснил почему, но сказал, что это временная мера. Чимина причины мало заботили, нежелательно так нежелательно, он собирался уйти и не вернуться через год — ему ни к чему лишние привязанности). Кто-то точно мог бы обратить внимание на
услужливость Мина перед Паком, но Господина Мина, видимо, это не беспокоило. Почему?
На тренировку с Чонгуком Чимин шёл со скрученым от нервов животом. Сегодня они будут заниматься наедине; Чимин понятия не имел, как будет вести Чонгук после случившегося вчера.
Он выглядел уставшим, когда Чимин его увидел. На завтраке его не было, Чимин задним числом подумал, смягчился ли бы Чонгук по отношению к нему, если бы Пак захватил ему с кухни булочку.
Чон, как и ожидалось, был немногословен. Он сухо, без лишних прелюдий, сказал, что Пак ни на что не годен, и что его основная подготовка сейчас будет заключаться в том, чтобы он мог убежать в случае опасности. Чимин посмеялся с шутки. Чонгук взглянул на него исподлобья и приказал пробежать десять кругов вокруг поля. Улыбка слетела с его лица.
На седьмом круге у него начало плыть перед глазами.
— Ты завтракал перед тренировкой?
— Да. — На выдохе ответил Чимин, одно это действие сократило его оставшуюся выносливость на половину.
— Ты сразу после завтрака пришёл?
Пак мог только кивнуть.
— Идиот. Есть надо за два часа до тренировки, не позже. Или приходи натощак.
Чимин ничего не ответил, сейчас имело значение только, сможет ли он добежать до того, как потеряет сознание. По окончании пробежки он почувствовал гордость, Чонгук же смотрел на него с плохо скрываемым отвращением.
— Ты ни на что не годишься. Ты чем-нибудь хоть отдалённо спортивным занимался в своей жизни?
— Танцами. — Тяжело дыша с закрытыми глазами ответил Чимин.
— Ну естественно. А если на тебя нападут, ты защищаться как будешь?
— Волну телом сделаю, очевидно. Потом пару па.
Чонгук шутить был не в настроении. За оставшуюсь тренировку он сказал ему, что он ни на что не годится и что любой доходяга мог бы убить его одним ударом, еще энное количество раз. С поля Чимин вышел злой как скотина. Если цель тренировок была в том, чтобы он мог начать убивать, она была почти достигнута с первого взгляда. Вдогонку Чонгук крикнул ему, чтобы он завязывал с мучным, Чимин мысленно крикнул ему «иди нахуй» и, захлопнув за собой дверь, двинулся в сторону буфета. Из-за угла вынырнули Джин и Тэхён, которые очень обрадовались, завидев его.
— Как тренировка? — Проворковали они.
— Не разговаривайте со мной. — Рявкнул Чимин. Парни остановились, вылупив на него глаза. — Нет, знаете что! Если у вас при себе есть оружие, используйте его против меня. Прямо сейчас. С фатальным исходом. Я хочу, реально очень хочу, чтобы кто-нибудь выстрелил мне в голову. Господину Мину скажите, что его стероидный кролик довёл меня до ручки и вы сделали мне одолжение.
Не сбавляя шага, он пронёсся мимо них. Они раздумывали пару секунд, прежде чем пуститься вслед за ним, отложив свои планы.
— Было настолько плохо? — Изумился Тэхён. — У меня никогда таких проблем с Чонгук-и не было. — «Интересно почему», — с сарказмом подумал Чимин, вспомнив обожающий взгляд, которыми Чонгук обмазывал Кима вчера за завтраком: «Если бы Чон на меня свою шпагу точил, у меня бы тоже тренировки как по маслу шли». — Хотя я тоже нулевой почти пришёл к Кошкам.
— Чонгук правда за что-то на тебя взъелся. — Задумался Джин. — Я бы подумал, что он на тебя запал, но я видел, как он проявляет симпатию, и это точно не ментальное и физическое насилие.
— А как Чон проявляет симпатию? Я ничего такого не замечал. — Задумался Тэхён.
— Я так и понял. — Ответил Джин и проигнорировал его вопрос. — У меня есть пару идей, в чём причина, Чимин-и, я потом с тобой поделюсь.
— Не принимай на свой счёт, но мне кругло похуй. Если мелкий придурок не может взять себя в руки и вести себя подобающе, то я тоже себя фильтровать не буду. Завтра я ему всё выскажу. Он у меня ещё пожалеет, что начал всё это. Пусть хоть в рогалик меня скрутит, я его исполосую словами в ответ. Он не понимает, с кем связался.
— Чонгук очень далёк от понятия «мелкий». — Учтиво заметил Тэхён.
— Тебе, конечно, лучше знать, слепошара ты наш. — Язвительно ответил Чимин.
Две булочки и горячий чай спустя он опустил взгляд в стол и извинился перед ребятами за свои грубые высказывания. Они махнули рукой и заверили, что всё в порядке.
Но от вендетты с Чонгуком он отказываться не собирался.
***
Скоро Чимин осознал, что команда Господина Мина реально отмороженная. Каждый, абсолютно каждый из них, тренировался два раза в день. Поэтому он тоже, получается, должен был. Он же, как известно, имел удовольствие протирать своей задницей стойку у входа в «Трюм» на протяжении больше двух лет и давно вышел из своей привычной, подтянутой постоянными танцевальными тренировками формы. Когда ему сказали, что он будет часто посещать тренировочное поле, он подумал, это от того, что он новенький; а оказалось, что все, абсолютно все, вне зависимости от стажа, тренировались в этом Доме денно и нощно. К чему такому они, спрашивается, готовились? К апокалипсису? Супер секретное задание от Господина Мина — это пойти на бодибилдерское соревнование и взять золото? Им что, заняться больше нечем? Его это всё сильно утомляло, он хотел по вечерам любоваться закатом, сидя за своим окном, но уже который день приползал без задних ног в спальню и валился сразу спать. Помимо тренировок, он стал завсегдатаем в библиотеке. Брошенная вскользь Господином Мином информация о видах даров засела у Чимина в мозгу, и он решил подтянуть матчасть. Литературы с реальными исследованиями почти не было, были сказки, на которых здешний народ был выращен. Только за сутки Чимин обнаружил тридцать четыре сочинения с упоминанием интересующего его предмета, и теперь всё своё свободное от тренировок время он проводил сидя в кресле и читая сказки как маленький. На втором десятке книг у него стало вырисовывать общее понимание, о чём же тогда Мин Юнги ему толковал. (Хотя некоторые отрывки информации противоречили друг другу — он списал это на особенность жанра сказок, — и было рано ещё что-то для себя решать). «Легаты, фантомы, морфиды и инкантары». Справочника, к сожалению, не было, так что Чимину пришлось вычленять информацию самостоятельно и даже завести конспект. Легаты, известные своей мудростью, часто изображались оракулами. Это была самая неинтересная, на экспертный взгляд Чимина, категория даров. Он толком и не понимал, чем таким знаменательным обладали оракулы, кроме седины, дрянной осанки и излишнего чувства собственного превосходства. Это были люди, которые часто изображались в качестве старцев, вдохновенно ожидающих, когда же очередной путник забредёт в их всезнающую обитель за советом. Бесценные советы варьировались от «ну ты и сам всё знаешь, просто поверь в себя» до «мда, сложная у тебя судьба… тяжело, да, но и ты не подарок, откровенно говоря… ну! рад был помочь! пиздуй по добру по здорову!». Единственный интересный открывок, который Чимину удалось найти, о подобном персонаже рассказывал о женщине-целительнице, которая укладывала тревожных пациентов на кушетку, вскрывала им черепа, доставала оттуда самую важную их мысль и обмазывала ею беднягам глаза и рот. (Пациенты, если что, выживали после вскрытия черепа. Та женщина явно знала, что делает). Они затем все как ни в чём не бывало вставали и шли жить оставшуюся жизнь уже со знанием дела. Странно всё это, хотя было бы занятно самому такое попробовать разок. Фантомы изображались различной вариацией шейпшифтеров: существ, которые меняли облик. Часто это были умопомрачительно красивые девушки и юноши, с демоническими душами, которые либо выбирали путь духовного разложения и хаотичного насилия, либо скатывались в депрессию и толпами шли топиться. О них истории были куда более захватывающие — Чимина, в целом, довольно сильно привлекал сюжет молодых людей, не обделённых силой, которые так сильно старались оставаться собой, что в конце концов превращались в худшую версию себя из всех возможных. В подобном рассказе один из братьев, фантом, влюбился в невесту своего брата и решил соблазнить её. Он перевоплотился в своего брата, но девушка распознала подмену, осыпала его проклятьями и велела убираться с глаз долой. В отместку он решил разбить ей сердце: он подгадал момент, когда она должна будет прийти домой к своему суженому (у неё также было намерение рассказать о произошедшем), и соблазнил собственного брата в образе их служанки, тот легко клюнул и поддался на уловку. Они лежали нагие, два брата (разве что один в теле женщины), когда в помещение вошла его невеста. Она вскрикнула от шока и, разрыдавшись, убежала прочь. Этим же вечером она сбросилась со скалы. Когда вести дошли до второго брата, он стал пить, мучаясь угрызениями совести. Спустя две недели он напился на том самом обрыве и, переборщив с алкоголем, случайно сорвался с края так же, как его бывшая невеста. Весьма романтично. Брат-искуситель ушёл из отчего дома и подался в другую страну в надежде сбежать от своего прошлого, а служанку уволили, так как дом вмиг опустел. Морфиды сперва показались Чимину очень похожими на фантомов. Они так же отличались способностью модифицировать тело, но в отличие от фантомов не могли принимать облик других людей. Зато они обладали недюженной силой и были превосходными бойцами. Чимин подозревал, что к этому виду относился Чонгук. Хотя он не был наверняка уверен, потому что невероятная тупость в ключевых характеристиках не упоминалась. Морфидов часто представляли в образе химер, существ слепленных из кусков разных животных, против которых пали сотни бравых мужей. Говорилось ещё что-то про превосходное «управление материей своего тела», — танго, наверное, здорово танцуют, — но Чимин нигде не мог найти, что конкретно под эти подразумевалось; в одном из рассказов говорилось что-то о «несчастном, уставшем от мира людей и сделавшимся туманом», но вот уже явно была сущая выдумка. И последние, инкантары. Те, к которым отнёс Мин Юнги его самого. Инкантары часто и правда появлялись в рассказах в воплощении сирен (как к Чимину так норовили обратиться все подряд), мифических существ, которые своим пением могли подчинить человеческий разум. Они изображались в виде женщин, поющих чистым невинным голосом, который потом, когда жертва уже была затянута под толщу морской воды, сменялся чудовищным рёвом. Они раздирали тела своих жертв на клочки и съедали самые нежные лоскуты. По опыту Чимина, на подобную жестокость способны были лишь мужчины, и хоть человеческие женщины были страшны в ярости, своё коварство они использовали с кокетством, а не со смертоносным умыслом. Если бы Чимин писал этот фольклор, он бы непременно поменял сиренам пол. Тем не менее, сам себя сиреной Чимин не мог представить. Он был уверен, что ему быть настолько жестоким не позволит моральный кодекс или скорее — признавался он сам себе — глубоко спрятанная мягкотелость. Он слабо верил, что в реальном мире, в котором жил он сам, могли существовать эти дары. То, о чём говорилось в рассказах, имело смысл только принимая во внимание условности вымышленного мира; конечно-конечно, один человек мог поднять целое здание, а другой — заставить трёхтысячную армию плясать под свою дудку одним лишь словом, но в реальной жизни? Немыслимо. Чимин тем более не мог себе представить, что команда Мина Юнги были все одарённые. В городе, тем не менее, давно ходили слухи разного наполнения, поговаривали, что главарь Кошек собирает команду сильнейших одарённых (Мин Юнги заявил тоже самое ему лично), но реальных подтверждений этому пока не было. Пока что Намджун, Джин, Хосок, Тэхён и Чонгук казались самыми обычными людьми, со своими заморочками, естественно, по некоторым психушка плакала (это о тебе речь, Чонгук-ки мой сладкий), но в Трюме он и не такое видел. Более того, команда Мина казалась ему приятной?.. Они шутили, уминали булочки, сидели невыспавшиеся, криво застёгивали рубашку. На первый взгляд, они были интересными, смешными и добросердечными (ничего из этого к тебе, Чонгук-ки, не относится, ты можешь нахер идти прямой наводкой). И он был бы полностью убеждён, что всё это клоунада и Господин Мин просто наводит шуму для укрепления устрашающей репутации, если бы не одно но. Ксавье. Пак до сих пор не осознавал, что тогда увидел в его оранжерее. Это видение, которое возникло, когда он всмотрелся в глаза напротив. О, и перчатка Мин Юнги. И замок в его кабинет, который открывался одним лёгким прикосновением. Маленькие магические вещи, которых доселе взросленький впечатлительный Чимин не встречал. Всё это не имело никакого научного объяснения и всё же в реальный мир вписаться как-то сумело.***
Господин Мин упоминал дважды — обращаясь к Мире и Ксавье, — что Чимина ожидает тестирование. Время шло, а его всё не наступало; он учился самообороне, набегивал эти идиотские круги на поле, отжимался, целился Чонгуку в кадык в тренировочных боях и раз за разом промахивался, читал книги, замертво падал глухой ночью в постель, а того самого теста всё не было и не было. Его начинало уже тúпать в ожидании, что кто-то выпрыгнёт из-за угла и зарубит его топором (это будет Чонгук, сто процентов, они до сих пор не могли находиться в одной комнате, не скрежеща зубами), и потом кто-то ещё выпрыгнет следом и скажет: «Та-да-а-а! Поздравляем, тест провален». Так он и гулял по замку: мелкими перебежками, задерживаясь перед каждым поворотом. Пока наконец не произошло вот что. На четвёртый день его пребывания среди Кошек он пошёл отчитаться о своих успехах Господину Мину, как он делал каждый вечер по предписанию. Мин встретил его как обычно сидя в кресле, читая какие-то документы на столе перед ним, и едва ли поднял на него взгляд. Он был роскошно одет, в приталенной чёрной рубашке, неизменно обтянутый портупеей, с изумруднами запонками, из-под стола торчали носы до блеска натёртых кожаных туфель. Мин начал с дежурных вопросов: что нового, как проходят тренировки с Чонгуком, есть ли какие-то трудности. — Чонгук меня на дух не переносит, уж не знаю, Вы ли постарались — хотя Вам это, наверное, нафиг не надо, чтобы в команде разлад был, но я Вас всё равно подозреваю, для профилактики, — этот чертила мне правда жизни не даёт. Вчера он заставил меня ползать под стульями, а сам стал метать в меня кинжалы. Мне кажется, он психически неуравновешен. — Попал? — Невозмутимо поинтересовался Господин Мин. — Чё? Куда? — Кинжалами попал? — Не попал. — С заминкой ответил Чимин, неуверенный, правильно ли Господин Мин вообще его понял. — Я взял стул и полз с ним как с щитом… Вы точно услышали, что я сказал? В углу кабинета, чуть позади кресла Мина, что-то блеснуло. — Если не попал, значит он в тебя и не целился — Чонгук никогда не промахивается. — Заверил его Мин. — То есть, Вы хотите сказать, что это, ну, нормально? — Я доверяю Чонгуку тренировать мою команду. Он с тобой ещё нежен, делает скидку на то, что ты новенький и ни разу в жизни не занимался физической подготовкой серьёзно. — Во-первых, я занимался танцами профессионально. Я знаю, что такое серьезная физ подготовка, спасибо большое. Во-вторых, «нежен»?! Чувак в шаге от того, чтобы нафаршировать меня кинжалами через задний проход, Вас это нисколько не беспокоит?! Блеск в углу возник вновь, но Чимин никак не мог понять, что же его источает, как бы не вглядывался в стену. — Не драматизируй. — Отмахнулся Мин Юнги. — Итак, у меня есть несколько новостей для тебя— — Нет-нет, подождите. Для Вас это шутка? Вы спрашиваете меня, как мне здесь, всё ли в порядке, а когда я говорю: «Нет, знаете, я боюсь за свою жизнь!», Вы это просто игнорируете. — Всплеснул руками Чимин. — Он меня ненавидит! Он почему-то думает, что я неженка, и поэтому, наверное, ненавидит. — Чимин. — Господин Мин поднял наконец на него свой взгляд. — Ты попросил на ужине чайную чашечку. — …И? — Ты сказал, что чай некультурно пить из кружки. Тётушка Хунг десять минут искала тебе чашку, потому что тут ими никто не пользуется, все пьют из кружек. А потом, перед тем как наконец выпить чая, ты оттопырил мизинец. — Но это же не значит— — Моя мысль такова, что какие бы не были у Чонгука претензии к тебе, во-первых, они не всегда безосновательны, а во-вторых, они со временем пройдут, если ты продолжишь тренироваться и станешь сильнее. Я всё сказал. Свои распри решайте между собой, я вам не мать. Блеск у стены превратился в рябь. Сложно описать, что конкретно он видел. Тёмный кирпич словно пошёл пузырями, послышался странный звук, похожий на булькание… или?.. Нет, это не мог быть смех… Это могли быть галлюцинации. Может, Чонгук его отравил? Пак, вроде, ничего из его рук не брал, ни воды, ни еды, этому человеку он бы не доверил даже двери открыть перед собой. Однако если это не галлюцинации, то он не понимал, что происходит и как об этом сказать Господину Мину. Звук был слабый, но Мин должен был его услышать, он же всё-таки был ближе к его источнику; он же, в свою очередь, снова увлечённо склонился над документами и продолжил: — Так вот. Завтра тебе следует сходить к Ксавье и забрать своё оружие. Он попросил прийти после обеда. — Мин посмотрел на него вновь, но Пак внимательно наблюдал за пятном за его спиной. — Без Хосока и Джина. — С усмешкой добавил он. — Ему некомфортно при излишнем внимании. — Ага, хорошо. — Бездумно согласился он, пропуская всё мимо ушей, это странное нечто захватило полностью его внимание. Субстанция была едва телесной, бесцветной, словно прозрачное желе бросили на стену и оно там застыло. Мин Юнги продолжал говорить. Мелькали слова «бал», «пиршество» и «танец». Чимин молча смотрел ему за спину. Субстанция изогнулась, расплылась шире, а затем, булькая, сложилась в силуэт человека и вновь расползлась по стене. У Чимина побежали по рукам мурашки. — Я, э-э, кстати, хотел попросить у Вас книгу. Не нашёл в библиотеке. — Заикаясь, протараторил Чимин. Судя по взгляду, которым его одарил Мин Юнги, он его перебил. — Она редкая, дайте я название напишу, а то Вы не запомните. — Он выхватил чистый листик со стола, перо — из рук Мина и стал быстро писать. Господин Мин развернул впихнутый ему в ладонь клочок и прочитал: «Сзади Вас что-то есть. Возможно, человек». Господин Мин в мгновение должен был среагировать и атаковать. Чимин напряг каждую мышцу в теле, вспомнил всё, чему успел научить его Чонгук, и приготовился защищаться. Вместо этого, Господин Мин медленно повернулся аккурат к субстанции и спокойно сказал: — Чимин тебя вычислил. Субстанция отлипла от стены, забулькала громче и согнулась в человека, который вдруг вобрал в себя весь цвет, форму и звуки и оказался… Хосоком. Он смеялся. Чимин стоял, уронив челюсть: — Что?.. Что за?.. — Прошептал он на родном языке. Хосок засмеялся громче и указал пальцем на его шокированное лицо. Мин Юнги выбросил бумажку и вернулся к своим документам. — Ты! Это что за херня! — Взорвался Чимин. — Да я был готов тебе вмазать! — Я бы это пережил, не волнуйся. — Широко улыбнулся Хосок и пошёл к нему обниматься. Пак от него отскочил. — Не волнуйся?! Да я думал, у меня шиза началась! Это чё такое было?! — Ты же сутками просиживаешь в библиотеке и читаешь о Дарах. — Господин Мин отпил кофе из кружки и посмотрел на него из-под ресниц. — Пораскинь мозгами. — Да откуда я?.. — Вскинулся он в ответ, как вдруг его осенило. — Ты из морфидов! Химера! Я читал о таких, как ты. Вы владете своим телом за гранью возможного. Ты, я— Ёбанный туман! — Ты ёбанный туман? — Задумался Хосок. — Ты ёбанный туман! Жижа, не туман! — Закричал Пак. — Это, бля, как?! Так это, бля, правда! — Да! Это, бля, крышесносно, видал, да?! — Завопил Хосок в ответ. — Боже, блять! — Потом Чимин кое-что вспомнил и сощурился. — У меня вчера по комнате странный сквозняк гулял — это был ты? Признавайся! — Делать мне больше нечего, как в твоей хате на жопу твою голую смотреть! — Откуда ты знаешь, что я люблю голый по комнате ходить?! — Воскликнул Чимин. Хосок вытаращился на него и разразился хохотом: — Ты серьёзно? Я же пошутил! Чимин тыкнул в него пальцем: — Я тебе не верю. Господин Мин сдержанно попросил их обоих покинуть его кабинет. — А ты можешь типа, ну, просочиться через мои вещи и увидеть меня голого? — Поинтересовался Чимин. — Ты уже дважды это спросил. Ты хочешь, чтобы я увидел тебя голым? — Заиграл бровями Хосок, Чимин оборонительно прикрыл себя ладонями: одной прикрыл грудь, другой — пах. Хосок посмотрел вниз и опять засмеялся. Господин Мин настойчивее попросил их удалиться. — Я, честно говоря, всё прослушал, что Вы там мне говорили до этого. — Признался Чимин, внутри всё клокотало оттого, что он только что воочию увидел Дар. Они правда существовали, немыслимо. — Я тебе этого никогда не прощу. — Ответил Мин с легкой улыбкой, коснувшейся только его глаз. Он взмахнул рукой на выход. — Спокойной ночи. Чимин кивнул ему и хотел было тоже пожелать ему спокойной ночи, но Хосок уже вытянул его в коридор.***
— Ты один? — Вместо приветствия поинтересовался Ксавье, когда Чимин постучался к нему на следующий день. Дверь он приоткрыл совсем на чуть-чуть, так, что только один глаз выглядывал. — Да, — робко ответил Чимин, не понимая, к чему вопрос. — За тобой никто не шёл? Джин, например? Хосок? Чимин с огромным усилием сдержал смех: — Я пришёл один. Ксавье кивнул и, поторопив его зайти внутрь, захлопнул дверь. Мастерская была так же прекрасна, как и в прошлый раз. Трудно представить, сколько Ксавье вкладывал труда в поддержание жизни и благоухания всех растений, которые тут были. У него точно уходило не меньше трёх часов каждый день только на обход их всех. Сам мастер был одет в простую хлопковую рубаху с вырезом, доходящим почти до пупка, и удобные штаны. Ноги босые. Волосы собраны в неаккуратный пучок. Он молча указал Чимину на небольшой столик недалеко от камина, на котором стояла голубая коробочка средних размеров. В противоположном углу Чимин заметил несуразно огромную кучу какой-то серой, прямо сказать, неприятного бетонного оттенка, пряжи. — Вы увлекаетесь вязанием? — Поинтересовался Чимин, раздумывая пошутить о том, скольких людей Ксавье собирается одеть. Ксавье хмуро проследил за его взглядом, точно не понимая, о чём Чимин толкует, и уставившись на серую гору, бесцветно сказал: — Что-то вроде того. Бросив на него ещё один взгляд, который Чимину не удалось расшифровать (он показался ему виноватым, но Пак не понимал, с чего бы Ксавье так себя чувствовать), Ксавье встал по другую сторону столика и сложил руки на груди. Чимин уставился на коробочку. — Открывай, не стесняйся. — Кивнул мастер. Пак не знал, чего он ожидал. Коробочка была весьма маленькая для какого-то хорошего ножа, хотя ему было объяснено, что Ксавье куда более изысканнен в своих творениях, так что вряд ли это был бы ножик. Мин Юнги показал ему тогда ещё свою перчатку, без которой Чимину ещё ни разу не довелось его увидеть. Та конструкция была устрашающей, полной нюансов и смертоносной — идеально подходящей характеру Господина Мина. Чимин гадал, потянув за изящную лазурную ленту, обвязывающую коробку, что же Ксавье придумал для него. Что вообще он мог сделать, основываясь на разговоре, одном единственном, который у них состоялся? По словам Господина Мина, Ксавье никогда не изобретал ничего без личной встречи с заказчиком. Учитывая дар Ксавье и тот мимолётный контакт, возникший между ними, с помощью которого Чимин погрузился в клокочущие джунгли в глазах напротив, за эти десять минут разговора что-то он всё же почерпнул. Вопрос только был что, и как это отразилось на том, что он в итоге Чимину приготовил. Развернув ткань, он замер, уставившись на то, что лежало на пуховой подушке. — Змея? — Нахмурился он. Он повертел коробку. — Это змея. «Этот город — змеиная яма, и мне здесь не место» — сказал от тогда мастеру. Это, должно быть, шутка. — Всё верно. — Кивнул Ксавье. — Только из металла. Если быть точнее, из тантала. Слово «тантал» он в своей жизни слышал в первый раз. — Это один из самых прочных металлов, пластичный, но устойчивый. Почти не поддаётся износу. — Перечислял Ксавье, пока Чимин думал только об одном. — Но почему змея? — А что? — Вскинул бровь Ксавье. — Ты оскорблён? — Нет, просто… — Соврал он. — У меня уже есть кошка на ухе. — Что ж, ты не кошка. — Твёрдо сказал Ксавье. — И пусть меня Юнги-ши отчитает за это, но ты никогда не будешь кошкой. Этого не надо стыдиться, не всем дано быть изящными и неторопливыми. — Мда, некоторые могут только прятаться и жалить. — Недовольно заметил Чимин. В глубине души он знал, что ничто так не подходило ему как змея, но во всех известных ему культурах змеи олицетворяли больше тьму, чем свет. — Послушай, если тебя что-то не устраивает, ты можешь отказаться от неё. Мне всё равно. Я сделал то, что увидел в твоих глазах. Я не собираюсь ласкать твое эго, убеждая тебя, почему змеи прекрасны и почему именно это подходит тебе больше всего. У меня был тяжёлый день, ты либо выслушиваешь инструкции, берёшь змею и уходишь, либо уходишь прямо сейчас без змеи. Ладно. (Сам от себя в шоке, он вдруг с благодарностью вспомнил Чонгука, который хоть и хуесосил его на чём свет стоит, но никогда не ставил ему ультиматум «либо делай как сказано, либо уёбывай»). — Ладно, прошу прощения. Вы, наверное, несколько дней подряд на неё потратили. — Вежливо заметил Чимин. — Спасибо. Расскажите, пожалуйста, что мне с ней делать. Ксавье оттаял и кивнул. — Не знаю, помнишь ли ты, что я тебе говорил при первой встрече, но моё оружие крайне индивидуально и помогает скорее в экстренной ситуации. Полагаться на неё постоянно не стоит. Я объясню тебе, как научить её выполнять небольшие поручения для тебя, но помни, что ей тоже нужно отдыхать и лучше она будет просыпаться, только когда у тебя не будет оставаться никакого другого выбора, кроме как воспользоваться ею. Металлической змее надо давать отдыхать, ага, ладно, это что-то новенькое. — Сейчас тебе нужно будет погладить её по головке и поздороваться с ней. Будь вежлив. Что за идиотизм. Зачем ему быть вежливым с вещью, которая даже ничего не— А-А-А! Блядский Боже! Змейка проснулась и посмотрела на него своими большими пустыми глазками, он тут же отдёрнул руку. Уставился на неё в ответ. Она встряхнулась чуть-чуть и приподнялась на подушечке, глядя на него во все глаза. Он поздоровался, тихо и вопросительно. — Теперь протяни руку ладонью вверх и дай ей запрыгнуть на себя. Подумай заранее, где ты хочешь, чтобы она осталась ждать на твоём теле. Хорошо представь это место. — Продолжал Ксавье с улыбкой в голосе, явно позабавленный чистым шоком парня. — Осторожно, может быть щекотно. Чимин протянул ладонь, змейка запрыгнула на неё и высунула раздвоенный язычок, ожидая указаний. Чимин неверяще уставился на свою руку. Металл был холодным, змейка продолжала ждать. «Подумай заранее, где ты хочешь, чтобы она осталась ждать на твоём теле». Было бы забавно подпустить потенциально смертоносное существо максимально близко к сонной артерии. Он усмехнулся и чётко обозначил: шея. Вдруг, точно услышав его мысли, она побежала по его руке, под тканью, вверх. Он чуть вздрогнул от щекотки, пока она не остановилась на его шее и не замерла там. Ксавье отвёл его к зеркалу, где Чимин мог изучить вид металлической змеи, которая обвила его шею, зацепившись хвостом за собственное туловище, и продолжила дремать. Пак всё ещё не мог поверить в увиденное. — Шея, кстати, довольно удачное место. Чимин засмеялся, Ксавье взглянул на него с вопросом. — Я думал, это сарказм. — С лёгким чувством стыда объяснил Чимин. Ксавье, может, и был образцом одарённого, по словам Господина Мина, в чистом виде, но никакого восхищения не хватало, чтобы поддерживать с ним приятный диалог. Он явно был сложным человеком, с которым Чимин чувствовал, что должен ходить на полусогнутых. — Пустить змею на своё тело не кажется хорошей идеей. — Она тебе не ранит. Это её заводская настройка. Я заколдовал её так, чтобы она была полностью преданна тому, кого первым увидит, когда проснётся. Теперь она навечно твой друг. — Друг. Она из металла. У неё нет сердца, она не дышит. — Она тебя не разочарует. Я бы променял всех людей, что меня предали, на неё одну. — Твёрдо заявил Ксавье. — Конечно. Вы любите растения больше, чем людей. — Посмотрел на него Чимин. — Да, с ними куда приятнее иметь дело. — Естественно, их же куда легче контролировать. — Одни плюсы, не так ли, сирена? — Ухмыльнулся Ксавье. — Мне не доставляет удовольствия концепт подчинения людей. — Тут же огрызнулся Чимин. — Я бы отказался от этого дара, если бы мог. Мне он не нужен. — Да? Не боишься, что твоя жизнь чудовищно сильно изменилась бы? Не боишься перестать быть собой? — С чего бы? — Развернулся к нему лицом Чимин. — Я не использую его. — Он хотел оговориться, что по мнению Миры он использует дар каждый день, но он не должен был этого знать, так что решил смолчать. — Есть такая субстанция, аура. Подавляющее большинство людей её не видит, даже одарённые, но те из нас, которые работают с ней каждый день, например, я, могут видеть ауры людей. Она указывает на магические способности. — Просвятил его Ксавье. — Так вот ты сияешь, как фонарный столб. — Допустим. — Он постарался проигнорировать удовольствие, прокатившееся по его телу от этих слов. К сожалению, ему нравилось слышать о своём потенциале. — И что с того? — А то, что если ты светишься от силы, хотя даже не используешь дар намеренно, значит, что у тебя огромные его запасы. — Ксавье выглядит раздражённым из-за того, что что-то настолько очевидное, по его мнению, приходится объяснять. — Всё, чем ты обладаешь с рождения, цвет кожи, ум, харизма или её отсутствие, чувство юмора, и многое другое, включая дар, определяет твою жизнь. Если изменишь хоть что-то, малейшую вещь, сделаешь пирсинг в нескольких местах, на тебя начнут смотреть по-другому и относиться к тебе соответствующе. Так же, если отобрать у тебя дар, хотя это, конечно, невозможно сделать, твоя жизнь пошла бы совсем другим путём. Ты перестал бы быть очаровательным, и в Брунненхеме тебе бы сложно пришлось. А до этого было несложно? До этого, значит, всё было просто. Никакого унижения, страха быть изнасилованным и убитым, никаких склизких взглядов псов из Трюма, ни холода, ни голода, ни страха никогда не вернуться домой… Если бы у него не было дара, взяли бы его в плен? Сложно сказать. Только одно можно сказать точно: если бы взяли, по прибытии в Брунненхем его бы — бесталанного, запуганного и едва языком ворочающего от голода, — скоро убили за ненадобностью. — Знакомая песенка. — Скептически сказал Пак. — Господин Мин уже говорил мне, что я бы не выжил в Трюме, если бы не был одарённым. — Что ж, советую иногда прислушиваться к словам тех, кто гораздо опытнее и умнее тебя. — Холодно ответил Ксавье. — Тебя ни к чему хорошему не приведёт это напускное подростковое невежество. Если бы я был на твоём месте и правда хотел выбраться из этой, как ты сказал, змеиной ямы, я бы стал вести себя соответствующе. Затем он развернул его за плечи к зеркалу, ставя точку в этом разговоре, и рассказал, как обучить змейку. Инструкции были довольно примитивные: тренировать её по чуть-чуть в свободное время, давать лёгкие задачи разного характера — принести кольцо со стола, например, — и со временем увеличивать сложность и продолжительность. Учить реагировать в случае опасности не нужно, по словам Ксавье, она сама всё знает. Он также порекомендовал носить её на себе постоянно.***
Весь день был насмарку. Он проспал. Он не успел позавтракать перед тренировкой. На поле он не смог отжаться и десяти раз, и Чонгук назвал его бесполезным мешком с костями. На улице вовсю лил ливень (ему пришлось принять ванну после тренировки, потому что он выглядел, как будто только с поля боя), и ему ужасно хотелось спать, но он упорно сидел в библиотеке и отчаянно искал любые упоминания о том, как сирены совершенствовали свои способности. Информации на эту тему было, мягко говоря, не в избытке. Перед ним стояли две огромные стопки книг, часть из которых он прочёл, а по остальной части пробежался в поисках ключевых слов («дар», «сирена», «очарование» и так далее) — везде говорилось только об ужасе, который сирены наводили на остальных. О муках жертв. О безжалостности. Ничего из этого ему не помогало. Может, он должен был как-то сам всё понять? Ему не хотелось просить помощи у кого-либо, и он честно сомневался, что они могли хоть чем-то помочь, если они все до сих пор поглядывали на него, как на зверушку или на бомбу, которая вот-вот дотикает. Особенно после того, что произошло с Чонгуком на поле. По-хорошему, надо было бы спросить у Чонгука о том, что он почувствовал, когда он подчинился очарованию Чимин (на очарование это, конечно, не было похоже; на приказ, да, но не на очарование), чтобы подойти к загадке своего дара, так сказать, со стороны жертвы, но Чон скорее пустил бы пулю себе в затылок, чем поговорил с ним вне тренировки. Дружбу он с ним заводить не хотел, и на тренировках говорил исключительно по существу: «это никуда не годится», «бам, ты мёртв», «не беспокойся, я передам Господину Мину, что ты полный лузер» и так далее. За эти несколько дней он не добился никакого прогресса, он ничего не узнал. Он настолько отчаился, что пожаловался об этом Намджуну, когда они вместе шли по коридору по направлению к кухням. Жаловаться было стыдно, но его знатно достало быть ничего не знающим, особенно после грубого пинка от Ксавье («я бы стал вести себя соответствующе», чёрт тебя дери). Намджун только взглянул на него и задумчиво сказал: — Сирен в нашем мире почти не осталось после Великой Войны с одарёнными. Получить точные инструкции вряд ли удастся, так что ты должен сам разобраться. Класс. — Спасибо. — Бесцветно ответил Чимин. Намджун не был ни в чём виноват, и всё же Чимин был зол на него. — Вся команда, если вы правда все одарённые, вы все тренируетесь вовсю, вы знаете свои дары. Должно быть, вы знаете, как их применять и каким образом. Я не знаю ничего. Я заставил бедного Чонгука встать вкопанным, когда он мне хотел башню снести, и я даже не понял, как я это сделал. Я тогда просто запаниковал. Это просто случилось. И никто не может мне помочь. На носу та самая миссия от Господина Мина, какие-то балы, задания, а я ничего не умею, кроме как ресницами хлопать и получать по башке от Чонгука. Господин Мин продолжает спрашивать про мои успехи, а я ничего не могу ответить. Это была не совсем правда, ему было, в целом, плевать на ожидания Господина Мина, который нагружал его бесполезными тренировками и не стремился ему помочь в познании своего дара. «Если бы я правда хотел выбраться из этой змеиной ямы, я бы стал вести себя соответствующе». Теперь когда он оказался в самом опасном доме Брунненхема, мечта о возвращении домой начинала таять окончательно. И у него в рукаве не было ничего, что могло бы это исправить. — Давай я тебе покажу кое-что. — Предложил Намджун и поманил его к окну. Во дворе под проливным дождём Чонгук и Господин Мин сражались на мечах. От влаги рубашка Господина Мина прилипла к телу, и хотя расстояние было приличное, Чимин мог увидеть каждый мускул на его спине. Всё же Намджун умел поддерживать. Мин Юнги отразил удар Чонгука и остановился, явно спрашивая что-то насчёт техники. — Смотришь, да? — Переспросил Намджун, и прежде чем Чимин смог ответить «м-м, вид что надо», его голова наполнилась шумом, в котором Чимин тут же распознал звуки дождя, и голосом Мина Юнги, который обратился к Чонгуку: «Да, я понимаю, но во время этого удара у меня слишком много импульса приходится на запястье, а должно—». Тут Господин Мин замолчал и заозирался. Чимин, тем временем, взглянул на оконную раму перед собой, что была плотно закрыта и не пропускала ни единого звука извне. Мало того, шум дождя и голос Господина Мина звучали как будто бы в его голове, ни столько звук, сколько мысли; Чимин видел, как двигается рот Господина Мина и как он говорит всё то же, что слышал сейчас Пак, но он физически не должен был его слышать. Господин Мин увидел их в окне над собой и, уставившись на Чимина в ответ, сказал: — Что такое, Джун? Почему наша красавица смотрит на меня, словно у меня рога на лбу выросли? — «Наша красавица»? — Фыркнул Чимин. У Мина Юнги чуть расширились глаза, видимо, Господин Мин услышал его реплику. — Эм, да, не успел сказать, Чимин тебя слышит. — Сказал Намджун. — Ясно, и что вы делаете? — Господин Мин вонзил катану в землю рядом и чуть опёрся на неё. Во рту у Чимина образовалась слюна от вида влажной ткани вокруг бицепса, что напрягся, когда мужчина согнул руку. — Я просто решил показать Чимину свои дар. — Объяснил Джун. — А, ты до сих пор не показал. — Неодобрительно ответил Мин. — У меня были дела, тебе ли не знать, было не этого. — Куда вы идёте? — Вклинился Чонгук, и Чимин с недовольством осознал, что его тоже включили в разговор (который до сих пор происходил через плотно закрытой стекло, завесу дождя и тридцать метров расстояния; никто не повышал голоса). — Есть булки. — Цыкнул Чимин. — Я съем шесть, это мне вознаграждение за то, что я утром сдержал свою жадность и съел всего две. У Чона перекосило лицо от раздражения: — Вот поэтому ты до сих пор отжаться не можешь и пяти раз нормально. — Я смог целых семь раз сегодня, ты издеваешься? — Прошипел Чимин. — Полностью нет, я не считал неполные. — Ты вообще не считал. — Вот именно. — С нажимом сказал Чонгук. Чимин запыхтел. — Ладно, мы пойдём. — Посмеиваясь, вмешался Джун. — Хорошей тренировки, — Чимин в последний раз облизал взглядом торс Господина Мина. Потом он упёрся взглядом в Чонгука. — Придурок. Чон что-то яростно ему ответил, но в голове Чимина это уже не прозвучало и он покорно последовал за Намджуном в ожидании объяснений. Ким поведал ему о том, что он может «соединять» людей. Что-то вроде медиатора и передатчика одновременно. Он сказал, что может найти почти любого человека, даже не в зоне своей видимости, за сотни километров от себя и поговорить с ним. Так же он может связать двух людей вместе, даже не видя их. Безумие. Чимин первое время ничего не ответил. Что тут можно было спросить? «Вау, нихуя себе»? «Мне, кажется, ты мне лапшу на уши вешаешь»? Он просто шёл следом. — Я это к тому тебе показал, что, — сказал Намджун, пока Пак подбирал слова, — чтобы обуздать свой дар и начать его хоть чуть-чуть контролировать, лично у меня ушло больше трёх лет. Учитывая то, что ты только несколько дней назад узнал, что у тебя вообще есть дар, а ты уже смог его применить, я бы сказал, что ты хорошо справляешься. Намджун был приятным человеком, но его утешение действовало только до следующего утра, и сегодня, сидя в библиотеке и слепо листая детскую книжку, он медленно терял всякую надежду. — Ты занят? — Прозвучал голос Намджуна в его голове. Чимин обернулся, чтобы удостовериться, что тот связался с ним телепатически, и не увидев никого в помещении, вернулся в прежнюю позу в кресле, одна нога на другой, носок нетерпливо подрагивает. — Да. — Скучающе ответил Пак. — Ты в библиотеке? — Где же мне ещё быть? — Раздраженно ответил Чимин. — Тут нихера не сказано полезного о дарах, я в потёмках брожу, нифига не понятно, везде только написано, что я исчадие ада. Любезному Господину Мину не приходило в голову, что мне понадобится помощь? — Любезный Господин Мин, — начал Мин Юнги бархатистым голосом, заставив Чимин подпрыгнуть на месте, — выслушал однажды твоё недовольство на тему нехватки свободы и пространства для телодвижений и заботливо оставил тебя на произвол судьбы. Какие-то претензии? Чимин аккуратно обдумал свой ответ: — Что ж, да, вообще-то— — Славно, — отрезал Мин Юнги, — но сначала принеси мне яблоко. — Чё? — У Чимина упала челюсть. Его понизили до прислуги? — Повторите, пожалуйста, я, должно быть, неправильно понял. — Всё ты правильно понял. Принеси мне в кабинет зелёное яблоко. Я проголодался. Поторопись. — Вы что, совсем?.. Я занят. Но судя по тишине в голове, Намджун и Юнги уже отключились. Чимин задумался, сможет ли он достигнуть профессиональности дара Намджуна, если крикнет «хер Вам, а не яблоко» достаточно громко, чтобы его услышали на два этажа выше в противоположном крыле здания, там, где расположен кабинет Господина Мина? За яблоком он шёл гонимый чистой жаждой расплаты. Ни «пожалуйста», ни «будь так добр», — «неси, и побыстрее». Он был так зол, что не стал даже стучать прежде чем войти. В кабинете его ждала вся команда. Точнее, почти вся. Не считая Чимина, было шесть человек, а Господинов Минов было два. Он поднял бровь, уставившись на них. Один сидел за столом, в правой руке документ. Второй стоял у книжного стеллажа позади, одним пальцем зацепишись за корешок какой-то книги. Первый поднял взгляд от листа, в глазах его промелькнула ухмылка при виде Чимина. Второй взглянул на него осторожным внимательным взглядом, чуть склонив голову вбок, как делают коты, когда ловят фокус на мышке. Одеты они оба были абсолютно идентично. Никто ничего не сказал, все присутствующие в упор смотрели на Чимина. Он обвёл присутствующих взглядом — все, кроме Джина. Догадка была абсурдна, но за прошлые четыре дня он столько повидал, что теперь поверил бы во что угодно. Если такая сущая чушь, как очарование, может стать даром, почему смена облика не может им быть? Чимин взглянул на Мина в кресле, а точнее на того, кто явно им притворялся: — Джин-хён? Решил сменить имидж? Сомнительный выбор. Лицо ненастоящего Мина Юнги вытянулось, а затем рассмеялось, странная картина, от вида которой внутри всё сжалось. Чимин повернулся к настоящему Господину Мину с книгой в руке: — Во-первых, я уронил его, пока нёс. — Солгал Чимин. — Специально. Во-вторых, я не мальчик на побегушках. В-третьих, если Вы ещё раз заставите меня прислуживать себе, я… я… На самом деле, он ничем не мог пригрозить. Мин Юнги с насмешкой наблюдал за его потугами: — Угу-м? Ты что? Чимин оставил попытки и просто зло уставился в ответ. — Понятно. Ну во-первых, я перехотел. — Господин Мин отложил яблоко. Чимин представил, как достаёт из кармана кувалду и вдавливает это тупое лицо ему в затылок. — Во-вторых, это мне решать, кем ты будешь. И в-третьих, в следующий раз ты опять покорно исполнишь приказ, потому что ты работаешь на меня. Я ясно выразился? Сколько бы Чимин не привыкал к его ублюдскому характеру, Мин Юнги всегда готов пробить дно. Стоит ему на милли-секундочку отвлечься на эти глаза, чёртову портупею и дорожки вен, ползущие к пальцам, как этот мудак берёт и говорит нечто вроде этого. «Ясно?» Хуясно. Чимину стоило невероятных усилий, чтобы прям так ему не ответить. Он промолчал, понимая, что лаконичным ответом не ограничится, раскроет рот — и уже не остановится. Мира, вроде, напророчила ему управление чужим сознанием? Ничего-ничего, пару недель, он окрепнет, потренируется и заставит Господина Мина плясать обезьянкой. Господин Мин только смотрел на него в ответ. Вы же знаете, что со мной это не пройдёт. Я не такой, как они. Вы не можете подчинить меня так же, как их, сказал бы Чимин, если бы мог солгать и не попасться. Он позволил себе прервать взгляд, отвлекаясь на движение чуть в стороне, ненастоящий Мин Юнги встал, сделал шаг, два — и вот уже перед Чимином была не карикатура на Мина Юнги, а… он сам? Шок отшатнул его назад. Что за, подумал он и, возможно, сказал это вслух. Вот был Мин Юнги, лицо то, одежда та же, но какой-то не такой, как пазл без кусочка, как наскоро заштопанная ткань, как потёртая фотокарточка. И вдруг — стоит он сам. В своей одежде, то же лицо, что и в зеркале, того же роста. Если бы не кошка, огибающая ухо, и змея на шее, Чимин бы даже не узнал самого себя — настолько это было невероятно. Его двойник, тем временем, приблизился к Господину Мину, покачивая бёдрами. — Вы так некомпетентен, Господин Мин. — Проворковал не-он, хлопая ресницами. — Я, ах, не стану Вам подчиняться. — Он кокетливо провёл ногтем по груди Мина. — Я так не говорю, — ахнул Чимин. Не-он взглянул на него и застенчиво заправил локон за ухо, спрашивая у Юнги: — Разве, Господин Мин? Чимин скрипнул зубами и зашипел: — Да блять. Хён. Хватит. Джин перевоплотился в себя и с лицом почти щенячьего восторга спросил: — Ну как тебе? — Нихуя не похоже. — Отрезал Чимин, когда Юнги, посмеиваясь, ответил: — Один в один. — Как ты понял? — Изумлённо спросил Джин у Чимина. — Он, эм-м, — Чимин неуверенно почесал руку, вдруг застыдившись своих наблюдений, — Господин Мин, эм… У него же вот тут, справа, стоит кофе. Когда он пьёт кофе, он всегда держит документ в левой руке, а правой берёт кружку. Все в комнате уставились на него, подняв брови. Даже сам Мин. — И всё? Так ты понял? — Переспросил Джин. — Ещё у него такое лицо, когда он меня смотрит, — неуверенно продолжил Чимин, — как будто я уже его утомил, хотя я даже ещё рта не открыл. — Все в комнате засмеялись. Чимин, с усилием, тоже. — А ты выглядел так, словно даже рад меня видеть. Так он прошёл часть тестирования (хотя сложно было сказать, какие были критерии, и зачем вообще всё так усложнять, если можно было просто показать ему и всё) и узнал дары Хосока, Намджуна и Джина. С Чонгуком тоже всё было понятно: он нечеловечески силён и феноменальный гондон. Оставался Тэхён. При том что они стабильно каждый день пили чай вместе, Чимин понятия не имел, какая у него способность. Единственное, что он знал, было сказано Мирой, что-то там про руки и голову, но Чимин не запомнил дословно и понять, о чем речь, было сложновато. Сам Тэхён тоже не говорил, даже после того как Чимин спросил напрямую; он сказал, что Мин Юнги строго-настрого наказал ему молчать, и что Чимин узнает, когда нужно будет. То, как много информации от него намеренно утаивали, начинало действовать ему на нервы.***
— Ты получил образцы наряда на бал? — Спросил Господин Мин, увлечённо читая что-то в книге перед собой. То, что он разговаривал с ним, не поднимая на него взгляда, начинало действовать Чимину на нервы. Если он отвлечётся на пять грёбанных минут от работы и поддержит с ним разговор вместе со зрительным контактом, его горячо любимый бизнес не рухнет. — Да, мы с Тэхёном уже вчера всё просмотрели. — Завтра ты пойдёшь со мной на Совет Глав Домов. Выбери одежду из того, что привезли. — Но… — У Чимина пересохло в горле. — Почему Вы меня не предупредили? Мин Юнги наконец поднял на него взор. Чимин панически осматривал его лицо на признаки встревоженности. Оно было не проницаемо — Чимин что, готов? Никаких рисков? Почему его вообще туда берут? — Зачем мне там быть? — Собрание экстренное, я сам узнал только сегодня. Я считаю это хорошей возможностью разжечь слухи насчёт тебя. Нам нужно вводить тебя в общество. Ты пойдёшь со мной, это не обсуждается. — И Вы решили начать с Совета Глав? Разве туда не берут только советников? — Он мало понимал в политических играх Брунненхема, однако на такие мероприятия своих пассий явно не брали. — Всё верно. Твоё появление там произведёт нужное впечатление. — Какое? — А ты как думаешь? — Что Вы пустили постельного мальчика копаться в своих финансах. — Ну? — Мин Юнги ухмыльнулся, скрестив пальцы на столе. — И чем это не отличное первое впечатление? Ах, ясно. Его псевдо-осведомлённость о делах Господина Мина заинтересует большее количество желающих поболтать с ним по душам. — Это идиотизм. Меня никто не знает. Все просто решат, что Вы размякли и потакаете хотелкам своей пассии. — Всё ещё не вижу минусов. Этот мужчина был не в своём уме. Он сказал Чимину, что через час он снова ждёт его в своём кабинете — «стандартная подготовка, я планировал чуть позже, но планы изменились; придут Намджун и Джин, не опаздывай», — так что следующие сорок минут Чимин бесцельно шатался по замку, поглощённый мыслями о том, что его ждёт завтра или, по крайней мере, через час. Наконец, он не выдержал и вернулся в кабинет к Господину Мину, который был не особо доволен его ранним приходом, сидел перебирал бумажки, и оставил сидеть в кресле перед собой в полной тишине в течение оставшихся пятнадцать минут, пока они ждали обоих Кимов. Джун и Джин не были рады его видеть. Они зашли в кабинет Господина Мина такие скованные — как оловянные солдатики — что Чимин даже не нашёлся с нейтральной темой, на которую они могли бы пощебетать. Они сели в стулья напротив, Джин взглянул на него разок, украдкой, чуть улыбнулся и уставился на Мина Юнги. Он был напряжён как натянутая тетива, и Паку вмиг захотелось выйти. К сожалению, их присутствие ничуть не подарило ему облегчения. — Что ж, — произнёс Мин, откладывая бумаги и перо, — ты знаешь, что чем проще человека вывести из себя, тем проще им манипулировать? Чимин уставился на него, не зная, что ответить. Каким образом это относилось к завтрашнему дню? — Э-э, нет, я… — Он вопросительно заозирался. — Как это— — Проблема в том, что ты критически реактивен к комментариям, отпущенным в твою сторону. Ты едва ли можешь контролировать себя, особенно под пристальным вниманием. — Продолжал Мин с нейтральным выражением. — Из того, что я видел, ты импульсивен, хочешь, чтобы за тобой всегда было последнее слово, и невосприимчив к критике. А ещё ты считаешь, что злость — ответ на любой вопрос. — Это не так, — ощетинился Пак. — Тогда сейчас у тебя будет прекрасная возможность нам это доказать. — С покровительственной полуулыбкой сказал Мин. — Но сначала найди в себе необходимые недюженные силы и попытайся не перебивать меня. Итак. На официальных выходах ты будешь под пристальным вниманием ищеек. Каждое твоё слово, каждый твой взгляд — всё будет проанализировано теми, кто потом сможет этим воспользоваться. Требования на первые выходы будут просты: тебе нужно будет молчать и не обращать внимания… ни на кого, в целом. Это довольно легко. Для кого-то, кроме тебя. Я не имею в виду это в уничижительном плане, ты довольно внимателен к происходящему, сирены имеют свойство держать всех на прицеле, так что это неудивительно, но эту черту тебе придётся в себе приглушить, чтобы ненароком не скомпроментировать самого себя… Кроме того, даже если найдёшь в себе силы и сможешь не открывать рот в течение нескольких часов, тебе так же нужно будет контролировать свою реакцию. На вообще всё сказанное в твой адрес. Люди будут тыкать в тебя палками как в улей в надежде на шоу. Никто ничего о тебе не будет знать, но они при желании смогут догадаться. Они попытаются поговорить с тобой, начнут перемывать тебе кости, строить догадки о твоём прошлом в непосредственной близости от тебя, чтобы ты точно услышал их разговор и подсказал, что верно, а что нет, своей реакцией на их слова. Любая микро-эмоция поможет им добраться до твоего нутра и узнать всё о тебе, не услышав от тебя ни слова. Это чревато. Помни о том, что на кону, информация — золото. Учитывая твою самоуверенность, ты, вероятно, думаешь, что сможешь сдержать невозмутимость. Сейчас мы это проверим. — Он указал ладонью на Джина и Намджуна. — Двое прекрасных джентельменов, сидящих перед тобой, будут с тобой разговаривать. Ты должен молчать. Не реагировать. Вообще никак. Ты можешь смотреть на них, чего я не советую делать, но решай сам. У них есть абсолютная автономность в том, что они скажут. Они уже обладают некоторой информацией о тебе, так что я гарантирую, что испытание будет не из простых. — Затем он откинулся на спинку кресла и подал Джину и Намджуну знак, что можно начинать. — Удачи. Глядя на него в упор, они не спешили заговаривать первыми. Чимин попытался успокоиться, попытался надеть на себя маску, которую он ковал на себе всё детство, но это были Намджун и Джин, которые за всё это время ни разу косо не посмотрели на него даже, и он упрямо не мог заставить себя остерегаться их. Наконец Джин растянул губы в улыбке: — Ты выглядишь напуганным. Чимин поразился, с какой силой ему пришлость подавить импульс ничего на это не отвечать, ему хотелось пошутить, улыбнуться Джину в ответ, сказать что-нибудь, тут же забыв о том, что испытание в общем-то началось. Джин выдержал паузу, и улыбка превратилась в хищную: — Чего ты боишься? Мы просто хотим поболтать. У Господина Мина ведь новая игрушка, он хорошо о тебе заботится? — О, несомненно. Я слышал у Мин Юнги маленький, наверное, счастью своему поверить не может, что смог взять хоть кого-то, кто согласился лечь под него. — Между делом, добавил Намджун; Пак резко стрельнул взглядом в Господина Мина, но тому было абсолютно всё равно на сказанное. Они пустили в долгое обсуждение всех изъянов в чертах его лица и осанки. К сожалению, это тоже его ранило. — М-м, как думаешь, сколько он стоил? — Джин медленно прошёлся взглядом по нему вверх-вниз. — Вряд ли много. Посмотри на него. Ничего такого. Подобрал небось в пабе каком-то, где его уже восьмой раз по кругу пустили. Чимин вспомнил взгляд Фестера на свои ноги, ему стало чуть дурно. — Я тоже думаю, пустышка-пустышкой. Такие мальчики, как он только гнуть пальцы веером умеют, а за душой ничего. — Бесцеременно сказал Джин. — Сто процентов. — Согласился Намджун. — Посмотри на него, единственное привлекательное в нём — это слабость. Такого можно легко под себя переделать. Я думаю, он на что угодно пойдёт, чтобы вернуться домой. Джин и Намджун засмеялись, но Чимин не понял, где тут шутка. — Ах, да, вернуться домой — этот точно думает о чём-то таком. — Посмеиваясь, закатил глаза Джин. — Как жалко, боже, — пренебрежительно бросил Намджун. — Такие, как этот, всегда заканчивают мёртвыми. Брунненхем его сожрёт заживо. — Сначала Мин Юнги его использует до последней капельки. — Знающе заверил Джин. — Потом выбросит на улицу — и наш славный мальчик сдохнет как псина бездомная. — Да… «Логово» славится тем, что отсюда живыми не выбираются, о чём он только думал. — Думал? Ничего он не думал, Мин Юнги его, наверное, подобрал как никому ненужный мусор прямо с рабовладельческого корабля и потащил к себе в спальню. — Да, ты прав. Мне его даже не жаль. — Расходный материал, мясо с кораблей только на это и годится. Кому как не Мину Юнги знать. — Не реагируй. — Голос Господина Мина донёсся до него как из-под толщи воды. Он с усилием заставил своё лицо остаться с прежним выражением. Его называли мясом. Это то, чем он будет для всех, чем, возможно, он и правда является. Он оказался на проклятой земле, он не может убежать, он в аду. — Интересно, кем он был до Брунненхема. — Притворно задумался Намджун. — Да какое это теперь имеет значение. — Что если он был сынком какого-нибудь чиновника зажравшегося? — Предположил Джун. — Ух, это было бы иронично. — С усмешкой ответил Джин. Чимин сглотнул, слюна казалась жидким металлом. — Ещё бы! Он, наверное, привык думать о себе, что он чего-то стоит. Голубокровый мальчишка. Ты можешь себе представить, если его забрали силой и сломали, пока везли на корабле к нам? Работорговцы, конечно, молодцы парни, важное дело делают, привозят к нам ресурсы. — Ещё как! — Согласился Джин. — Папка его, наверное, тяжело пережил смерть сына. — Издевательски заметил Джун. — Ох, точно; а мама небось слёзы льёт до сих пор: «ах, мальчик мой, мальчик, кровинушка моя, куда же ты запропастился?..» — Да они похоронили его уже давным-давно. — Джун знающе покачал головой. — Если ещё нет, скоро похоронят точно. Джин поднял палец: — Особенно, если у него есть брат или сестра. Зачем так долго убиваться, если есть ещё дитятко, о котором можно позаботиться? Я имею в виду, посмотри на него: от него явно были одни проблемы. Предки сразу выдохнули с облегчением, как он исчез с горизонта. Забыли уже как его зовут и комнату его под кладовку переделали. — Чимин. — Резко сказал Мин. — Сядь. Не реагируй. Пак осознал, что подорвался с места и нависает над Джином. Он смахнул ладонью стакан с водой, стоящий перед Кимом. Тот со звоном разбился о стену. Ему отчаянно хотелось ударить Джина по лицу тоже. Тот, тем временем, поднял на него глаза. — Я прав? — На лице у Кима не было страха. Он смотрел снизу-вверх изучающе, с чётко выверенной насмешкой, способной разрезать гранит. — Думаю, да. Если конечно, никого из них двоих удар не хватил. Мне кажется, это было бы довольно забавно: представь, ты возвращаешься домой, а они оба померли от ужаса — или старости — от чего тебе было бы обиднее, м-м? — Завали своё ебало, ты. — Прошипел Чимин. — Или… — Заискивающе начал Джин. — Я сказал, замолчи. — Приказал Чимин. Джин мгновенно заткнулся. Лёгкие качали воздух, пока он смотрел в глаза напротив, пытаясь удержать себя на месте и не сделать чего-нибудь глупого. Мир накренился. Он увидел себе в пещере с кристаллами, внутрь проникал солнечный свет и радужные всполохи тут и там оседали на стенах этой пещеры, смешиваясь с танцующими тенями. Он осознал, что он там же, где однажды оказался, смотря в глаза Ксавье. Ну, не совсем там же… В несколько другом месте, но ощущения были те же. Затем вспыхнуло лицо Намджуна, он смеялся и был так невероятно счастлив, что едва был похож на себя, у него были красные губы, сияющие глаза, в мгновение необыкновенная красота отбликов света померкла в сравнении с обворожительной улыбкой, в которой он растянул рот. Джин дёрнулся, хотя Чимин его не держал, резко встал, уронив за собой стул, и сделал шаг назад. Пака вырвало из — что это было? воспоминание? сознание Джина? — того места, и он снова чётко увидел перед собой тяжело дышашего Кима. — Ну что ж. — Сказал вдруг Господин Мин. — Будем считать это успехом. Намджун, что тоже был на ногах и с тревогой смотрел на Пака и Кима, мгновенно сказал: — Мне жаль, Чимин-и. Я не имел всего этого в виду. Чимин оглянулся на него, тот выглядел шокирующе непохожим на себя из сознания Джина, он был старше и грустнее. Чимин ничего не ответил, с трудом обрабатывая произошедшее. — Мне тоже жаль. — Тихо сказал Джин перед ним. — И мне. — Сказал Чимин, вдруг чувствуя, что увидел нечто секретное в его сознании, что-то сокровенное, спрятанное ото всех. Джин, однако, примирительно кивнул ему. Когда Джин и Намджун вышли, Господин Мин разочарованно посмотрел на него: — Вот об этом я и говорил. Надеюсь, завтра, если на тебя обратят внимание, ты выдержишь это, наученный сегодняшним опытом. — А вы и членам Совета собираетесь рассказать, как я здесь оказался? — Сквозь зубы поинтересовался Чимин. — Они использовали против меня правду, доверенную только Вам! Откуда они это всё знали?! — Ты должен понять, я поделился с Джином и Намджуном необходимой информацией, чтобы мы могли проверить тебя по полной… — Бесстыдно пожал плечами Мин. — Вы ёбанный лжец. Вы сказали мне— Если бы я знал, что Вы будете распоряжаться моей историей вот так, я бы Вам хуй что сказал. — Следи за языком, когда разговариваешь со мной. — А то что? — Чимин ударил ладонью по столу и ядовито заметил: — Я называю вещи своими именами, будьте так добры не обращайте внимания, а то Вами слишком легко окажется управлять! — Я предупреждал тебя, что я воспользуюсь любыми средствами, чтобы добиться нужного мне результата. — Вы монстр. Вам просто нравится издеваться надо мной. — Я не жду, что твой маленький безыскусный мозг поймёт всю важность сегодняшнего вечера. — Спокойно ответил Мин Юнги. — Если бы ты услышал такое впервые на балу, в окружении ста пар глаз, и отреагировал так же, как сейчас, у нас бы были большие проблемы. — Вы не можете поступать так со мной!.. — Повторюсь, — жёстко прервал его Мин, — я использую любые методы, чтобы добиться нужного мне результата. Нравится тебе это или нет. Я вижу, что ты пытаешься всех здесь очаровать, всем стать другом, это нормально, ты же сирена. Но я тебе не друг. Я не знаю, что ты там себе напридумывал и из-за каких разрушенных ожиданий теперь чувствуешь себя преданным. — Господин Мин обошёл стол и остановился в шаге от него, Чимина обдало запахом кофе и костра. — Я тебе не друг и не планирую становиться твоим другом… Запомни это. Мы с тобой коллеги, у тебя есть кое-что, что нужно мне, у меня есть кое-что, что нужно тебе. Мы сотрудничаем, чтобы прийти к своим целям. Так что я бы на твоём месте перестал строить воздушные замки и стал бы впитывать жизненно-важный опыт. — Ясно, — выплюнул Чимин, — жизненно-важный урок номер один: Вы машина в теле человека, который не чувствует раскаяния, не чувствует стыда, не чувствует ничего, у Вас не душа, а алгоритм. Понял. Учту на будущее. — Всё верно. Ты для меня инвестиция, которая пока что себя не оправдала. Пак уставился в глаза напротив. Он не увидел ничего подобного, что увидел у Ксавье или Джина, ни леса, ни пещеры, ни на намёка на то, что у Мина Юнги было хоть что-то внутри, кроме пустоты. Он не мог поверить, что когда-то считал его достоиным своего внимания. В коридоре, сразу на выходе из кабинета, его ждали Джин и Намджун. Они в голос стали извиняться и заверять, что никогда бы так себя не повели, если обстоятельства не обязывали. Точнее, говорил только Джин, Намджун просто смотрел с сожалением. — Мне нужно побыть наедине. — Хрипло ответил Чимин и пошёл к себе в комнату. Вместо того, чтобы привычно сесть у окна, он лёг на кровать и уставился в стену.
Примечания:
я буду очень рада отзывам! спасибо, что поддерживаете эту историю <3
