Каникулы в Весновке

      За окном ранее летнее утро, воздух дышит свежестью и прохладой, дневная жара пока что не успела вступить в свои права, природа только пробуждается, давая начало новому дню, а солнце уже высоко над горизонтом. Его длинные лучи проникают в комнату через открытое окно, сползают по стенам и еще не заправленным простыням, падают на лицо, одаривая его своим теплом, и ярким светом проникают под сомкнутые веки.       Митя лежит на кровати, едва очнувшись ото сна, и ощущает, как почти незаметный ветерок перебирает на лбу темные прядки его отросшей челки. Занавески, погоняемые ветром, плавно качаются над деревянным подоконником. Письменный стол, стоящий у самого окна, залит солнечным светом, по обе стороны от него расположены две панцирные кровати, на которых спят братья. Митя нехотя приоткрывает один глаз и замечает, что Жилы в комнате нет, но он тоже только что поднялся и не успел еще заправить свою постель.       На соседней с парнем стене висит большой цветастый ковер с какими-то непонятными симметричными узорами, в детстве Жилин любил разглядывать его перед сном, отвернувшись к стенке и натягивая одеяло по самую макушку. Сейчас же Митя задирает обе руки над головой и сладко потягивается, все еще не вставая с кровати. Он свешивает одну ногу на пол и жмурится от удовольствия. Вот это настоящее доброе утро.       Но всю атмосферу портит Жила, громко хлопнувший дверью, он проходит вглубь комнаты и начинает шуметь, совершенно не заботясь о том, что брат еще может спать. Сережа, уже одетый, с полотенцем на плече и зубной щеткой в руке, направляется к своей кровати, по пути пиная ногу Жилина, которую тот до сих пор держал на полу.       – Че разлегся? Вставай давай.       – Хочу и лежу, – с улыбкой на губах произносит Митя и снова зевает, пряча ногу обратно под одеяло. Злой вид Жилы ни сколько не портит его настроения, а даже наоборот, поднимает. Парень с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как брат мечется из стороны в сторону, стремясь поскорее привести в порядок собственное спальное место. Жила с самого утра выглядит чернее тучи, и Митя в очередной раз спешит позлорадствовать: – Ну что, Сереж, попало тебе вчера от деда, да?       – Попало, – пискляво передразнивает Серега, расправляя ладонями покрывало. Митя на это только сильнее растягивает губы в улыбке, словно кот, объевшийся сметаны. – Че ты лыбу давишь?! Не беси меня.       – Ну, ничего страшного, не увидишься пару дней со своими маргиналами, тебе ж на пользу пойдет.       – Значит так, Дима, слушай сюда, я повторяю первый и последний раз, – Жила вмиг становится серьезным, такой стальной тон обычно не предвещает ничего хорошего. Он пристально вглядывается в Митино лицо, а затем садится на кровать, расставив колени и сцепив руки в замок перед собой. Матрац скрипит и прогибается под его весом. – Чтоб по деревне больше не шлялся, и если я тебя хоть раз рядом с пацанами увижу, то я…       – А то что? Что ты мне сделаешь, Серег? – перебивает парня Жилин и язвительно смеется, откинувшись на подушки. Угрозы брата для него абсолютно ничего не значат, при всем желании Жила даже пальцем тронуть его не посмеет.       – Я серьезно, Мить, не лезь на рожон. – Парень невольно сжимает руки в кулаки и злится еще сильнее, потому что его слова, по всей видимости, не были восприняты всерьез. – Ты и так меня вчера крупно подставил.       Митя сообразительный малый и прекрасно понимает, что дело здесь нечисто. Стал бы Серега так переживать из-за какого-то наказания, наверняка сотого за эту неделю, ответ прост – конечно нет. Спросить в лоб равносильно стрельбе в воздух, Жила еще сильнее начнет юлить, как можно лучше скрывая свои планы. Митя чувствует, что тот снова во что-то вляпался, но решает действовать от противного.       – Ой, да ладно тебе, подумаешь, дед заставил курятник отдраить, как ты вообще жив остался после такого. Не строй из себя бедолагу. – Жилин наконец-то садится на кровати, полностью копируя положение брата, и внимательно наблюдает, как Серега в одно мгновение вскакивает со своего места, подходя к нему почти вплотную. Митя в долгу не остается и тоже резво встает на ноги, а затем с вызовом произносит: – Мне больше твоего вчера досталось. Вот, посмотри.       Он задирает майку, в которой до этого спал, и показывает брату многочисленные сине-фиолетовые синяки и ссадины, покрывающие пространство живота, в надежде, что в Жиле взыграют остатки совести, но разве может дать о себе знать то, чего и в помине нет.       – Нет, ты посмотри, посмотри, – настаивает парень, заметив, что Серега упрямо буравит взглядом его лицо и не на сантиметр ниже.       – Да че я там не видел, блять! Бедный несчастный Митя, как хулиганы только посмели на святое покуситься, – продолжает язвить Жила. Градус напряжения между братьями растет с каждой минутой, кажется, его можно потрогать, стоит только протянуть руку перед собой.       – Я теперь на отбивную похож и все по твоей милости, а на лицо глянь, губа вся синяя.       – Ой, Митька, беда! Потерял… – перебивает парня Жила и отходит на несколько шагов назад, окидывая брата с ног до головы придирчивым взглядом, а затем начинает растерянно оглядываться по сторонам, делая вид, что он что-то ищет.       – Что потерял? – Жилин тут же становится серьезнее, сводя брови к переносице. Он не понимает в чем дело и, решив, что спор между ними неожиданно прерван, тоже вертит головой из стороны в сторону, пытаясь найти сам не зная что.       Серега прекращает свои деланные поиски и, выпрямившись во весь рост, пару раз проводит ладонью над головой Мити, в нескольких сантиметрах от макушки, а затем выдает:       – Корона твоя пропала! Видать вчера в драке обронил, едь скорее в город за новой.       Митя в ту же секунду оказывается около брата и набрасывается на него, грубо схватив за плечи. Внутри мгновенно вскипает злость, так удачно начавшееся утро окончательно испорчено и снова по вине Жилы. Тот в свою очередь защищается, стараясь скинуть с себя чужие руки и оттолкнуть парня.       Их детские попытки задеть друг друга вот-вот готовы перейти в нешуточную драку, когда на кухне раздается голос бабушки, которая зовет братьев к завтраку.

***

      Подкрепившись блинами с клубничным вареньем, Жилин возвращается обратно в комнату, чтобы достать из чемодана одну из привезенных в деревню книжек. Сегодня выбор пал на увесистый сборник рассказов о советской милиции, зачитанный им до дыр. Оставаться дома в такой по-летнему солнечный день нет никакого желания, поэтому парень решает уединиться с книгой в руках в прохладной тени сада.       Время здесь ощущается совсем иначе, это Митя заметил еще в первый же день после приезда, оно будто бы замедляет свой ход. Городская суета заставляет жить в соответствующем ритме, тогда когда как свежий деревенский воздух кружит голову, вынуждая невольно забыть о времени, с головой погрузившись в интересный рассказ.       Жилин не считал себя лентяем, хотя таковое качество безусловно в нем присутствовало и иногда брало верх над повседневными делами, но сейчас, лежа в гамаке и нежась под теплыми лучами утреннего солнца, он по праву мог считать, что заслужил этот отдых и хотя бы несколько дней кряду мог побыть предоставленным самому себе.       Из приятной задумчивости, граничащей с дремотой, парня вывел чей-то громкий, настойчивый крик, доносящийся откуда-то из палисадника. Жилин вмиг испуганно подорвался, чуть не свалившись с гамака, и побежал к забору, но остановился на полпути, заметив у ворот виновника своего недо-инфаркта.       – Митя-я-я, – на одной ноте тянул Катамаранов, повиснув на несчастной калитке. В этот раз его внешний вид более соответствовал погоде: короткие темно-синие шорты едва доставали до колен, на голове красовалась потрепанная черная кепка, перевернутая козырьком назад, так что через дырку-фиксатор торчала непослушная челка, а на ветру колыхалась светлая рубашка с короткими рукавами явно на два размера больше, чем следовало бы.       – Ты чего горлопанишь тут? Ты, знаешь ли, это прекращай… не надо тут это… – выдал невнятную триаду Жилин, спокойной, размеренной походкой подойдя ближе к парню. Сердце в груди все еще предательски колотилось, но первое впечатление от испуга давно уже прошло, а его место заняло привычное недовольство при виде нового знакомого.       – Привет! – Катамаранова, кажется, вовсе не смутил чужой холодный тон, он широко улыбнулся, бегло окинув взглядом Жилина с ног до головы, а затем протянул ему руку поверх забора для дружеского рукопожатия. Митя остался стоять на месте. Игорь, стушевавшись и поджав губы, отдернул ее назад.       – Ну, привет-привет, – на выдохе с присвистом ответил Дима. Взгляд его невольно зацепился за чужую разбитую бровь, складывалось впечатление, что Жилин смотрит в зеркало, потому что сам он после недавней драки выглядел не лучше. – Ты чего пришел-то, голубчик?       – Пойдем кое-что покажу, – Катамаранов лукаво улыбнулся, взглянув на собеседника из-под опущенных ресниц, да так, что Митя аж поежился от этой его улыбки, больше похожий на оскал какого-нибудь дикого зверя.       – Чего это я должен с тобой куда-то ходить? А вдруг ты снова на меня с кулаками накинешься, нет уж, не пойду. – Жилин сейчас больше напоминал капризного ребенка, который, пусть и подогреваемый интересом, не хотел повиноваться чисто из личного упрямства. Он отошел назад на несколько шагов и сложил руки на груди, всем своим видом показывая собственное недоверие.       – Да пойдем, не ломайся ты, че я должен тебя уговаривать, – постепенно начинал выходить из себя Катамаранов. – Ведешь себя как девчонка, или тебе слабо?       – Кому слабо? Мне слабо?! – это уже перерастало в дело принципа, здесь глубоко за живое была задета честь. – Пошли!       Выражение лица Игоря тут же прояснилось, от былого раздражения не осталось и следа, на языке явственно чувствовался привкус победы, достигнутой таким хитрым, изощренным способом. Подобная уловка всегда безошибочно срабатывала среди пацанов, но Митя, к его удивлению, не стал исключением.       Жилин, не желая терять ни минуты, помчался обратно в сад, по пути закинув книжку на веранду, и уже спустя пару мгновений, резво перемахнув через невысокий забор, как ни в чем не бывало, стоял перед Игорем.

***

      Они шли долго, через весь поселок, по жаре, которая уже давала о себе знать. Оба молчали. Жилин из принципа не хотел начинать разговор первым, а Игорь попросту не знал, с какой стороны подступиться к этой неприступной крепости. Через некоторое время вышли к лесу и свернули на одну из многочисленных тропинок, теперь идти приходилось друг за другом, Катамаранов, как проводник, вызвался вперед.       Чем глубже в лес вела тропинка, тем сильнее Митя начинал переживать. Он все еще не доверял этому хулигану, не обращая внимания на все попытки парня расположить его к себе, поэтому держался слегка на расстоянии, внимательно смотря себе под ноги, чтобы не оступиться и не попасть в глупую ситуацию. Хватит с него на сегодня бездумно принятых решений.       В лесу было хорошо, прохлада приятно ощущалась на коже, принося телу облегчение после долгого пути под палящим солнцем, которое, впрочем, в данный момент совсем не мешало, полосами света устилая путь через заросли и сухие ветки. Сквозь зеленые макушки сосен иногда проглядывало ярко-голубое безоблачное небо, до слуха доносилось мелодичное пение птиц, и сама атмосфера будто бы располагала к беззаботному спокойствию.       Однако на Жилина это никак не повлияло, он по-прежнему сохранял свое деланное недовольство, бурчал себе что-то под нос, без конца отмахиваясь веточкой от надоедливых комаров, и словно специально в упор не замечал идущего перед собой парня.       Наконец Игорю надоела повисшая между ними тишина, и он, набравшись смелости, первым прервал молчание.       – Помнишь, я тогда сказал, что ты совсем не похож на брата? – Катамаранов замедлил шаг и отвел от лица перегородившую дорогу ветку. – Так вот, ты не подумай, что я это, ну, только для того чтоб к тебе подмазаться, нет, вы и вправду совсем разные, ты другой какой-то, не такой, как он.       – А ты знаком с моим братом? Какие у вас взаимоотношения? – отозвался Митя, желая поддержать беседу. Признаться честно, ему льстило такое сравнение, особенно после утренней ссоры.       – Ну, скажем так, взаимная неприязнь. В деревне есть две большие компании пацанов, одна – в которой мы с тобой, – Игорь прервался, пытаясь подобрать нужные слова. Жилин фыркнул. Весьма самоуверенно. – Другая – это где твой брат, так что можешь считать, что мы с ним враги.       Диалог на время прервался, потому что обоим казалось, что тем для разговора у них больше нет. Выходит, слишком разные они, чтоб сразу же словить ту самую дружескую волну, ну ничего, все еще впереди.       В этот момент мальчики переходили небольшой лесной ручеек, Митя чуть не поскользнулся на камне, еще секунда и полетел бы в воду, но Игорь вовремя пришел на помощь, схватив его за руку и потянув на себя.       – А расскажи, какие у вас здесь люди? – начал Дима, чувствуя вину за собственное предвзятое отношение к парню.       – Хорошие, – отозвался Катамаранов. Немного помолчал и продолжил: – Хорошие и честные, несмотря на то, что слухи по деревне разлетаются со скоростью света. Ты главное меня держись, Митька, и проблем не возникнет.       Жилин согласно кивнул, но про себя отметил: «Ага, как бы ты эти проблемы и не создал».       – А ты вообще надолго к нам приехал?       – К сожалению, да, – Митя тяжело вздохнул. – Родители отправили нас с братом сюда дышать свежим воздухом до конца лета.       – Значит, организуем тебе свежий воздух, – усмехнулся Катамаранов.       Идти пришлось еще примерно столько же, но теперь Игорь без умолку трещал, показывая Жилину местные красоты, а тот едва заметно улыбался и кивал головой, когда от него это требовалось. Спустя какое-то время парень резко остановился, Митя чуть не врезался ему в спину, и, раздвинув заросли дикого папоротника, пропустил его вперед.       Они вышли на противоположный берег речки, от посторонних глаз это место скрывали разросшиеся до человеческого роста камыши, на поляне не было ничего примечательного, кроме беспорядочного нагромождения посеревших досок и ржавых гвоздей. Митя окинул скептическим взглядом данную конструкцию и, оглянувшись через плечо на своего спутника, спросил:       – Ты мне это хотел показать?       Катамаранов от возмущения не нашелся что ответить. Да любой из деревенских мальчишек уже из штанов бы выпрыгивал от радости только издалека посмотреть на этот шалаш, а Мите предоставлена эксклюзивная возможность провести здесь время, и он еще недоволен.       – Я ж не знаю, что вам там городским нравится, – Игорь, надув губы, протиснулся вперед и побрел ближе к воде. Если быть честным, он ожидал немного другой реакции. – Это мы деревенские народ неискушенный.       Жилин поспешил за ним, и вскоре оба уже сидели на песчаном выступе, разглядывая искрящуюся на солнце водную гладь. Место и вправду было как с картинки: речку по обе стороны окружали высокие темно-зеленые сосны, стоящие неподвижно, словно огромные великаны, вода здесь была чистая, прозрачная настолько, что у берега можно было заметить мелких рыбок, шныряющих туда-сюда по илистому дну. На улице стояла июньская духота, сейчас как никогда раньше Жилину ужасно захотелось скинуть все с себя и с разбегу нырнуть в прохладную воду, а потом подолгу сушиться, лежа на золотистом песке.       – Ладно, я был неправ.       – То-то же, – Катамаранов как будто дожидался этих слов, он снова приветливо улыбнулся, тем самым давая понять, что все обиды забыты, а потом встал с насиженного места и отправился под навес шалаша. – И все-таки вредный ты, Митька.       – Сам вредный, – отозвался Жилин, обходя Игоря и пробираясь вглубь деревянной постройки.       Здесь было очень уютно, несмотря на небольшое пространство, в противоположном углу находилась куча покрывал с маленькой, но мягкой подушкой, на которую можно было повалиться и отдохнуть, у самого входа располагался сбитый из дерева ящик и стоящий на нем фонарь. К покатой стене, служившей также крышей, был прикреплен какой-то потрепанный плакат с изображением гоночных машин, но внимание Мити привлекло совсем другое – настоящая гитара с изображением пальмы на корпусе.       Жилин, вмиг забыв про все на свете, с горящими глазами подбежал к инструменту, чтобы лучше его рассмотреть. Когда-то очень давно он мечтал стать знаменитым музыкантом, даже на кружок ходил в городской ДК, но вскоре отец заставил бросить ради учебы, а желание никуда не делось. Митя присел на корточки и с осторожностью провел кончиками пальцев по струнам, те издали мелодичный звук, на что парень как от огня отдернул руку.       – Можно? – спросил Жилин, взглянув на своего спутника снизу вверх. Игорь в этот момент стоял у входа, привалившись плечом к бревну, и внимательно наблюдал, как после его кивка Митя схватил гитару и принялся наигрывать простенький мотив, медленно, с долгими перерывами переставляя пальцы.       – И что же, ты играть умеешь? – прервав повисшее между ними молчание, неожиданно спросил Игорь. Его забавляло, с каким жаром Жилин перебирал струны, казалось, все его внимание в этот момент было сосредоточено на игре.       – Да, – не задумываясь выпалил Митя, желая впечатлить своего нового знакомого. Врать он не любил, но сейчас сама ситуация располагала. К тому же, это не было до конца враньем, он просто немного приукрасил действительность. – Я, знаешь ли, на всех школьных мероприятиях выступал, меня завуч хвалила. А ты умеешь?       – Так, балуюсь иногда, – неопределенно протянул Катамаранов, присаживаясь рядом с Митей на дощатый пол. – Это батина гитара, я ее дома на чердаке нашел и решил вот сюда притащить. Нравится?       – Очень! – Жилин оторвал взгляд от собственных пальцев и впервые искренне улыбнулся, посмотрев Игорю в глаза. Последний же был рад, что ему наконец-то удалось угодить своему новому другу.       Так и сидели. Катамаранов, сунув в рот соломинку, смотрел на мелкие речные волны, которые с характерным звуком сталкивались с берегом, а Митя что-то тихо бренчал у него под боком.       Наконец, дождавшись, когда Жилин во всех смыслах наиграется, парень перенял гитару из его рук и стал со знанием дела быстро перебирать струны. Митя в ту же секунду изменился в лице, уши его покраснели, стало понятно, что обман был раскрыт с самого начала. Игорь играл в тысячу раз талантливее, чем Жилин, а потом, вдруг сменив мелодию, запел:       – Замерзшие пальцы ломают спички, от которых зажгутся костры.       Мите мелодия показалась смутно знакомой, он нахмурился, силясь вспомнить, где же мог слышать эту песню, но быстро оставил все попытки, сосредоточившись на чужом хриплом голосе. Игорь пел тихо, но с такой внутренней силой и красотой, что Жилин невольно заслушался. Спустя пару мгновений после того, как парень закончил петь, Митя набрался смелости и спросил:       – А как песня-то называется?       – Попробуй спеть вместе со мной.       – Ну-у, я вообще не очень пою, конечно, – замялся Жилин. Ответ, так скоро слетевший с губ, поставил его в неловкое положение. – Но можно попробовать, я думаю.       – Да нет, ты не понял, это песня так называется, – Игорь безобидно рассмеялся, из-за чего Жилин покраснел еще сильнее. Сегодня у него определенно день неловких ситуаций. – Это Цой поет, мне он очень нравится.       – Мне тоже! – Это было чистейшей правдой, в городе у Мити даже хранились пластинки с песнями группы Кино, которые он время от времени переслушивал. – А можешь спеть еще? Пожалуйста.       Катамаранов пожал плечами и, вновь заиграв ту же самую мелодию, запел:       – Это наш день,       мы узнали его по расположению звезд,       Знаки огня и воды, взгляды богов.       Воспользовавшись моментом, Митя украдкой стал разглядывать Игоря, пока тот полностью был сосредоточен на гитаре, опустив голову вниз. Про себя Жилин отметил, что парень довольно красив: длинные темные ресницы, аккуратный нос, правильной формы брови… Наверняка, от девчонок нет отбоя. Дима резко тряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Что-то он слишком замечтался, это на него не похоже.       – И вот мы делаем шаг на недостроенный мост,       Мы поверили звездам,       И каждый кричит: «Я готов!»       Как бы сильно он не пытался думать о чем-либо другом, мысли неизменно, описав круг, возвращались обратно к Игорю. Вдруг Жилину стало совестно за свое предвзятое отношение. Катамаранов ведь на самом деле неплохой парень, открытый, добрый, простой до ужаса, но умеет с легкостью расположить к себе.       Первое впечатление, так сильно оказавшее влияние на Митю, давно уже прошло, и сейчас он с уверенностью мог сказать, что хотел бы себе такого друга, как Игорь, но проблема заключалась в том, что у Жилина никогда не было настоящих друзей. От того и становилось страшнее водить дружбу с деревенским хулиганом, Дима боялся, что оттолкнет его какой-нибудь чересчур резкой чертой своего характера, боялся, что будет не понят и отвергнут. Но Катамаранов, словно почувствовав чужие опасения, на мгновение поднял голову, при этом не прекращая играть, и посмотрел Мите в глаза так открыто и честно, что в груди у того невольно поселилась надежда впервые в жизни обрести настоящего лучшего друга.       – Попробуй спеть вместе со мной,       Вставай рядом со мной.

***

      Они пробыли на речке до самого вечера, покинули шалаш только тогда, когда яркое летнее солнце село за горизонт, окрасив небо в нежно-розовые тона. Игорь учил Митю игре на гитаре, прислонившись к тому со спины и взяв его руки в свои. Потом они долго валялись под навесом и обсуждали творчество группы Кино, оба сделали вывод, что у них, оказывается, много общего. Катамаранов проводил его до середины улицы, а потом повернул в противоположную сторону, махнув ладонью на прощание.       Домой Жилин вернулся до неприличного счастливым, он буквально светился изнутри. Жила даже, заметив его около калитки, покрутил пальцем у виска. Митя не обратил на это внимания, потому что целиком и полностью был погружен в собственные мысли. Игорь пообещал снова погулять с ним через несколько дней, теперь уже Жилин не был так железно уверен, что все это лето придется провести в саду с книгой в руках. Игорь подарил ему надежду на действительно интересные приключения, которые придется вспоминать холодными зимними вечерами с улыбкой на губах.       Митя, захлопнув за собой дверь и пройдя вглубь комнаты, повалился на кровать, пружины под ним заскрипели, издавая противный звук. Окно по-прежнему было настежь открыто, из-за чего в спальню братьев проникал дышащий прохладой вечерний воздух. Несколько запоздалых лучиков солнца ползли по ковру, висящему на стене, и вскоре терялись в полумраке. В траве под окном громко трещал кузнечик, а несколько особо надоедливых насекомых бились об штукатуренный потолок.       Внутри радость смешивалось с каким-то тревожным предчувствием, которое Дима всеми силами пытался от себя отогнать. Игорь ясно дал понять, что между деревенскими пацанами чуть ли не война, а брат снова в эпицентре неприятностей. Утренние тревоги накрыли бы его с головой, если бы не счастливое послевкусие сегодняшнего дня, только оно и отделяло парня от безрадостных мыслей.