Бабочка под стеклом

Как странно... почему в спальне опекуна еще не зажегся свет? Ведь время уже поджимает! Соби, как назло, проспал все на свете, уж очень бурной вышла ночь, а завтрак-то Рицу-сенсею все равно нужен, проспал там или не проспал. Кого это вообще волнует? Хотя Соби не сомневался, что опекун не рассердится разок - ну или десяток раз, разница, право, невелика, - оставшись с утра без домашней еды, столовая ведь начинает работу спозаранку, но сам Соби этого себе не простит, о нет! Поэтому подпрыгнуть в постели, беззвучно завопить, глянув на часы, и ринуться, почти роняя мебель, на кухню, на ходу влезая в рукава пижамы и каким-то фантастическим образом успев натянуть пижамные же штаны. Да, опекун продолжает настаивать на этих старческих одеяниях, но пусть, на кухне пижама даже к месту: создает нужный настрой - на уют и заботу, а был бы Соби голым, его разум будоражили бы совсем другие мысли, коим место лишь в спальне, когда они с Рицу-сенсеем наедине... иначе можно наготовить такого! Но у опекуна впереди длинный рабочий день, поэтому и завтрак нужен сытный, вкусный и питательный, а не какое-то там "такое", что лишь разжигает аппетит, причем совсем другого рода! Подобные вещи лучше уж оставить до ужина - и потом сразу воплощать фантазии, навеянные разжигающей страсть пищей, а сейчас, утром, какие фантазии-то... Уроки у Соби и скучные указания глупых бюрократов-начальников для Рицу-сенсея (да, тот уже успел просветить воспитанника на предмет собственного отношения к вышестоящим), да и, правду сказать, ТАМ довольно ощутимо саднит после недавних неистовств опекуна, так что... позже, позже, когда вечер укроет все вокруг своим темным непроницаемым покровом и исчезнут любые запреты, а теперь... ой, вот и завтрак готов, за размышлениями время пролетело прям незаметно, тем более, самые любимые блюда Рицу-сенсея Соби наловчился готовить с почти закрытыми глазами! И кофе, непременно; тут уж глаза закрытыми не подержишь, но ведь ради опекуна Соби согласен и не на такое! Подумаешь, глаза не закрывать, даже если не выспался жуть! Да он самую свою жизнь отдаст, если потребуется, всего себя, душу, разум - все! Ну а пока следует не отвлекаться от варящегося кофе, иначе... Рицу-сенсей, конечно, ничего не скажет, но будет морщиться украдкой и выпьет всю чашку залпом, а не станет смаковать каждый глоток... что еще хуже ругани и даже подзатыльников. В это время опекун уже сидит за своим устрашающе чистым рабочим столом и, тщательно скрывая за стеклами очков голодный блеск глаз, ждет утренней трапезы, кивком благодарит Соби за расставленный перед ним завтрак и молча показывает на дверь: скорее, мол, а то опоздаешь, и тогда на следующем уроке терпения боли я буду к тебе беспощаднее обычного... хотя Соби сейчас терпит превосходно любую боль, но кто знает пределы беспощадности Рицу-сенсея? Иной раз ведь так глянет, что аж коленки затрясутся, вот только непонятно, от чего - от страха или влечения. Потому что они смешаны в такой адский эликсир... разве тут разберешься?! Да и надо ли? Ох, опять замечтался и отвлекся, а опекун уже, наверное, стучит зубами, проголодавшись: того и гляди съест самого Соби за небрежение! Скорее! Соби схватил поднос с едой и ринулся в кабинет Рицу. Но каково оказалось его удивление перед запертой - наверное, еще с вечера! - дверью, из-под которой не пробивалось ни лучика света... ведь учитель никогда не опаздывает, пунктуален так, что иной раз противно! А тут!.. Соби подергал дверь и, стараясь от волнения не размахивать подносом в разные стороны (учитель никогда не простит ему забрызганных кофе стен!), поспешил к спальне: а вдруг что-то случилось? Вдруг Рицу-сенсею нужна его помощь? И он не ошибся. Во всяком случае, насчет первого. Опекун все еще спал - удивительно! После противного на редкость звона всех этих будильников - дрыхнуть! - и выглядел при этом так, словно никак не может избавиться от навязчивого кошмара. Соби плюхнул поднос на первое попавшееся место и, уже взвинченный до предела, потряс учителя за плечо. Тот неразборчиво пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство, сбросил руку воспитанника и... не проснулся. А дышал при этом и звуки издавал такие... ну, будто там, во сне, его то ли мучили, то ли медленно, с дьявольской неспешностью, убивали. И эти ощущения - то ли реальные, то ли представленные Соби и усиленные его воображением стократ - заставляли сердце чуть ли не выпрыгивать из груди, а разум - мутиться от безнадежности и какой-то неясной боли, которая то ли есть, то ли еще только надвигается, но обещает быть столь сильной, что ее предчувствие - боль само по себе. - Рицу-сенсей! - позвал Соби тихоньно и со всей аккуратностью, чтобы потом не влетело за непочтительное обращение, потряс опекуна за плечо. Тот реагировать и не подумал: видно, там, во сне, было интереснее, чем тутошний завтрак и уже не на шутку взволновавшийся Соби. - Рицу-сенсей! - завопил тот в следующий момент, растеряв всю свою напускную невозмутимость. Да и то, о какой невозмутимости может идти речь, когда с самым любимым на свете человеком происходит что-то явно ужасное! Сила Соби - вся без остатка! - тут же всколыхнулась внутри, взбудоражилась подобно штормовому морю, забурлила и ринулась наружу, к Рицу, защищать, спасать и оберегать, следом из груди чуть не выскочило сердце, но Соби кое-как успел призвать его к порядку, а следом - и Силу тоже. Наверняка она еще пригодится будить опекуна от этого странного сна, так что ни в коем случае не разбазаривать по пустякам, а аккуратно, одним-единственным пока тонким щупом попытаться со всей филигранностью проникнуть в сознание учителя: вдруг дело сразу прояснится? Ну, говорят же, что надежда есть всегда и прочее в подобном духе? А Соби эта надежда сейчас ох как понадобится! Так, щуп вроде прополз туда, куда и требовалось, разум опекуна почему-то не защищен даже самым завалящим ментальным барьером... и? Что там, в этом разуме, окутанном коварными сновидениями, таится? Ага, вот можно не просто ощутить, а почти разглядеть... да это битва заклинаний! И без него, Соби?Тогда кто Боец Рицу-сенсея, ведь Жертва одна биться не сумеет? Вот блин, толком все же не понять... но если битва, насколько она серьезна? Как узнать и как помочь, если нужно? Хотя насчет последнего сомнений нет, раз учитель до сих пор не очнулся оо своих ночных видений! А Рицу-сенсей пытался очнуться изо всех сил, но увы. Сон и сражение в нем - или это не сон, а морок, наведенный в битве противником? - длились, длились и длились, всерьез претендуя на бесконечность. Да и как иначе, для Бесконечного - только бесконечность, невесело усмехалось что-то в разуме Рицу, какая-то частица, неподвластная творящемуся. А творилось ужасное: Соби неподвижно вытянулся у ног Минами, запрокинув к черноте Системы наверху иссиня-бледное лицо, в котором при всем желании нельзя было углядеть и капельку жизни, ни одна бабочка не мелькала в пространстве вокруг, волосы воспитанника, всегда такие замечательно красивые и полные будто собственной жизни, теперь раскинулись невразумительно-белесым пятном, сходным лишь с жесткой неприятной на ощупь паклей, сквозь неплотно сомкнутые веки виднелась потускневшая синева глаз... да одно это зрелище способно свести с ума: его Соби! его любимый мальчик! Как так произошло?!! Когда он принял на себя удар, оказавшийся роковым?!! Почему не понадеялся на Рицу, ведь для Жертвы это прямая обязанность? И как теперь жить дальше - вернее, уже не жить, потеряв второго Бойца, гораздо более драгоценного, чем первый; жизнь без него не жизнь, но влачение жалкого бессмысленного существования... Воистину, Имя Бессмысленный подошло бы ему, Рицу, гораздо больше, чем величавое Бесконечный, хотя... если тут подразумеваются бесконечные потери, то оно справедливо - о, еще как! Но а вдруг сейчас еще можно что-то сделать, спасти, вернуть снова сюда, в мир живых, пусть и ценой всей своей Силы и любого другого, что для этого потребуется?!! Кажется, из самого Рицу с гибелью Соби тоже утекает по капле нечто такое, что важнее и жизни, и всего остального на свете. Хотелось упасть на колени рядом, схватить в объятия и прижать к себе до хруста в ребрах, а слезами, стоящими в глазах непролитой мутной пеленой, вдохнуть в ледяное тело тело воспитанника капельку теплоты... но слезы остывают, забирая с собой иллюзии, это не живая горячая кровь, а, быть может, всего лишь растаявшие льдинки, кто знает? Льдинки, чье беспощадное студеное дыхание - и то теплее синеватой кожи воспитанника... почему сердце Рицу еще не разорвалось от боли, кою не под силу снести ни одной Жертве, почему он не догоняет Соби-куна на дороге туда, куда живым путь заказан? Почему этот мир так ужасно жесток даже к любящим душам?!! Рицу тряхнул головой, жутким усилием воли запирая в ставшем одним сплошным сгустком боли сердце то, что неистово рвалось из него наружу, и огляделся по сторонам. Если те, кто сделали это с его Соби-куном, еще здесь, месть должна совершиться. Да, сперва он зальет кровью врагов Систему так, чтобы ее чернота, кажется, жаждущая свирепых расправ, сделалась красной, ну а потом... потом поспешит за мальчишкой и догонит его, будьте уверены, как бы далеко он не ушел, догонит все равно, вернет к бытию любыми путями и уж тогда заставит ответить за все... ну, понятно, каким способом - самым жизнеутверждаюшим, какой только есть под этим небом. Так, что даже вставать Соби-кун не сможет поначалу - но это позже. А сейчас - месть. Ее, как известно, лучше подавать холодной, но и обжигающе-горячая она чудо как хороша, если обстоятельства не ждут! Соперники вон они, ухмыляются неподалеку, и Сила, видимая сейчас простым глазом, искрится вокруг них устрашающим ореолом... пусть! Не существует ныне таких вещей, что могли бы удержать месть Рицу. Соби-кун, кажется, незримо стоит с ним рядом, словно подбадривая, словно не может оставить даже после смерти. Да! Все верно. Боец и Жертва неразделимы: никогда, ни за что и никем! Мысли о своем первом Бойце и вполне благополучной жизни без него Рицу отбрасывает как незначительные. Природа ведь иногда ошибается, во многом - и в создании боевых Пар тоже - но люди исправляют ее заблуждения, выбирают сами, как они с Соби-куном выбрали друг друга, и нет Связи крепче, даже в природных Парах, предназначенных, казалось бы, друг другу от рождения. То, что Соби-кун рядом, не будучи живым, доказывает это с легкостью. Однако прочь любые посторонние мысли - и те, что о Соби-куне, тоже! Время сосредоточиться на битве. Его Сила с ним, тяжело перекатывается внутри, будто морские валы при десятибалльном шторме, все существо Рицу дрожит и трепещет под нее напором... но как дать этому могуществу выход? Что может Жертва-одиночка без Бойца, этого верного клинка в руке, безотказного проводника могущества Жертвы? Если подумать с налету, то ничего, а если вдуматься повнимательнее, то... Но погодите! Почему лицо Бойца враждебной Пары кажется столь знакомым? Как будто... Да нет, не может быть, она же умерла тогда, с виду безобидный малюсенький пруд забрал ее жизнь, это совершенно точно! Да и откуда он, Рицу, в состоянии знать, как выглядела бы его Боец, став взрослой? Но почему-то знает... разум изнутри озарила будто ослепительная молния - и понимание пришло... зачем?! Зачем воскрешать прошлое, зачем ставить перед столь ужасным выбором?!! А ведь его, выбора, по сути, и нет, раз Соби-кун мертв, а его, Минами, Боец, точнее говоря, бывший Боец, щурит глаза с таким видом, будто перед ней существо, отвратительное до крайности, и разделаться с ним - просто жизненная необходимость? Ну а он, Рицу?.. Почему у него в сердце вдруг предательски зашевелилась нежность и тоска, огромная, невероятная - к той, что невдалеке шевелит губами, пока еще беззвучно, прикидывая следующее заклинание? Почему ему кажется, будто Связь между ними еще жива? И точно, вон она: расположилась в воздухе прихотливыми витками, а ее серебристое свечение приглушено, почти невидимо, словно не хочет себя обнаруживать до времени... но раз Связь есть, значит, все проще? Можно приказать, можно скрутить болевым воздействием, можно... много чего можно изощренной в своих возможностях Жертве, но... Какая боль, какие приказы, если тянет сграбастать в объятия м прижимать к себе, пока она не врастет в его сердце - так же, как совсем недавно хотелось обнимать Соби-куна? Да что вообще происходит, в конце-то концов?!! Он, Рицу, никогда еще не замечал за собой подобных метаний и мгновенных перемен настроения! Выходит, творится что-то вообще из ряда вон... и разве гибель мальчишки - событие не ужасающее? И разве еще больше не ужасает то, что Рицу теперь совсем не до него, ведь природный Боец вот она, рядом! Возможно, Соби-кун умер для того, чтобы избавить его, Минами, от обузы в собственном лице, чтобы не мешать грядущему воссоединению с природным Бойцом, такому мучительно чаемому, такому долгожданному?.. А тот между тем все шевелит губами, пока беззвучно, но даже так уже чувствуются перемещения Силы, готовой наполнить слова, что вот-вот прозвучат... и как тут быть? Защищаясь, вторгнуться в чужое сознание прямо сейчас, или принять удар безропотно, ведь он его, этот удар, заслужил десять - нет, столько, что не сосчитать! - раз? Почему в его жизни все столь нелепо и бестолково, даже вон собственный Боец выступает на стороне противника? Кому если рассказать, поднимут на смех или покрутят пальцем у виска, потому что ведь невозможно в принципе! Но это у других, а для него, Минами, возможно все, особенно вот такие дурацкие ситуации, попирающие самые основы мироустройства. Нет, защищаться он не будет... но как же Соби-кун, который принял на себя предыдушую атаку, чтобы Рицу сумел выйти из этой схватки если не победителем, то хотя бы живым? Или, подсказал Рицу его извечный цинизм, просто отнесся к бою с непростительной халатностью, не успев отразить одно из заклинаний соперника... кто сейчас разберет? И вот заклинание произнесено. Слова, наполненные Силой, превратились в громадный сюрикен тусклой серой стали; лишь по наточенным до абсолютной остроты краям скользят зловещие фиолетовые блики. Сюрикен летит, и воздух перед ним расступается с тонким злым свистом. Рицу стоит, не пошевельнувшись, даже, кажется, забыв дышать. Час расплаты за его не слишком достойную жизнь настал, и он примет свою судьбу мужественно, раз уж так сложилось... но что это? Откуда здесь, в гнетущем душном полумраке свет? Да еще проистекающий с потолка, будто там, в черном куполе Системы возникла вдруг трещина, и через нее на поле битвы проникло солнце, отменяя все происходящее, делая его неправдоподобным и ничего не стоящим. А сюрикен летит, свет, которого становится все больше, ему не помеха, и в момент, когда кожи Рицу, предварительно разрезав одежду, уже коснулась безжалостная металлическая кромка, его словно бы схватили и рывком выдрали наружу, прочь из творящегося. ... Увидев, что опекун наконец с трудом, но очнулся, Соби судорожно вздохнул и закрыл лицо руками, а то еще влетит за нюни! Силы, конечно, ушла уйма, но, главное, Рицу-сенсей снова здесь - вон, ошалело моргает, еще не придя в себя полностью; сознание его вернулось туда, где ему надлежит быть, ведь затянувшиеся (чьим же велением?) прогулки по тропам снов могут нести опасность... А Рицу, дыша неровными судорожными толчками, вновь видел рядом своего Соби-куна, живого и невредимого, и приснившееся казалось жутким ирреальным бредом, но одна мысль засела глубоко в мозгу - или в сердце? - и уходить не торопилась совершенно: у него, Рицу, уже есть Боец, бывший до Соби-куна, и предавать его память, его верность и все то, что испытывают Бойцы к Жертвам, - низость такая, каких найдется на свете мало.