"Soror"

      Как интересна наша жизнь. То, что ты говоришь, что никогда в жизни не сделаешь, приходится делать вновь, туда, куда ты обещал себе никогда не возвращаться, приходится вернуться.       Странное слово «никогда». Как только его скажешь, то все пойдет наперекосяк.       Об этом я думал, когда шел по лесной тропе от железнодорожной платформы. Когда-то давно, кучу лет назад, я уезжал отсюда, в надежде, что больше никогда не увижу эти места, а сейчас ноги меня как завороженного несут нужной дорогой. Помнится каждое дерево, каждый нужный поворот, кажется, что все также поет далекая птица.       На душе было пусто и одиноко, да и погода была соответствующая. Шел мелкий холодный дождь, словно погода плакала, что я снова здесь, и мое сердце вторило ей в ответ. Под ногами была грязь и лужи, мои резиновые сапоги увязали и скользили по ней, идти было трудно. С листьев деревьев капали крупные капли мне прямо на лицо и за ворот.       Было холодно и противно. И у меня даже в голове проскользнула мысль, что хорошо бы уже войти в дом и погреться, но до него было еще далеко. И ведь я специально медленно шел, чтобы как можно дольше его не увидеть.       Странное состояние у меня на душе, чего же она требует?       По мокрому лесу я шел еще часа три, и наконец, выйдя на небольшое поле, увидел старый особняк. Вот я и вернулся.       Что же такое это «никогда»?       Снаружи стены выглядели потрепанными, их давно никто не красил, дерево посерело от времени, а сейчас во время дождя казалось грязно-серым. Окна рассохлись и от порывов ветра стекла в них стучали. Весь небольшой садик порос высокой травой, которая уже давно засохла, и сейчас вместо нее торчали лишь пустые прутья. Дерево за домом давно погибло и его корявые огромные ветки свисали на крышу, словно чудовище тянуло к ней свои костистые лапы.       Когда я последний раз был здесь, дом был уже далеко не новый, но выглядел не так плохо как сейчас. Дуб кипел жизнью, а сад был ухожен, здесь было много цветов и грядок, на которых выращивалось все необходимое для комфортной жизни в имении. А сейчас не было ничего.       Что же ты так здесь все запустила, Сестра?       Я с тоской еще раз окинул взглядом дом и пошел к крыльцу. Окна на нем были в пыли, а дверь немного покосилась и даже… Не заперта?       Ой, как же все это на тебя не похоже.       Аккуратно толкнув дверь на меня повеяло запахом старья и плесени, в воздухе зависли серебристые частицы пыли. Я зашел, доски у порога, как и много лет назад, известили весь дом о моем прибытии своим скрипом.       Гостиная была пуста, на столике меж диванов лежал толстый слой грязи. Ни дров, ни даже углей в камине не было, а цветы в вазе у кресла превратились в гербарий, а некоторые рассыпались в прах. Я спустился на кухню, из окна под потолком еле пробивался свет. На большом столе, стоящем в центре, лежал заплесневелый нарезанный хлеб, крошки от которого мыши растащили по всей кухне. Даже нож остался рядом с ним…       Из крана крупными каплями монотонно капала вода. В старом допотопном холодильнике стояла бутылка с какой-то зеленой жижей, с десяток испорченных яблок, что-то приготовленное в кастрюльке и уже покрытое добротным ковром плесени. В полке над разделочным столом стояли банки с рисом, пшеном и песком.       Похоже ты никуда не собиралась, Сестра?       Тут на верхнем этаже раздался грохот, и я поспешил туда, попутно схватив со стола нож. Поднявшись по старой лестнице с резными перилами на второй этаж, двери вдоль коридора которого были закрыты, мои глаза увидели на полу все тот же ковёр-дорожку. Он тянулся вдоль всех дверей, краски его были тусклыми, кисточки с боков походили на катышки из старых ниток. Сколько себя помню, он всегда выглядел старо, но сейчас — просто убого.       Я открыл первую дверь, в комнате с большими массивными шкафами от пола до самого потолка было пусто, лишь кресло одиноко стояло в центре, а вокруг — куча разложенных книг. Мое внимание привлекла картина что висела над камином. Сейчас она заметно скривилась, а ее рамка была похожа на старую закопченную кастрюлю, хотя раньше она блистала золотом ярче, чем вся остальная посуда в доме. Снова выйдя в коридор, я начал осматривать комнаты одна за другой. Все обветшало, обесцветилось и обесценилось.       Наконец я дошел до ЕЁ комнаты. Приоткрыв дверь, тут же ощутил прилив свежего воздуха. Окно было открыто и сквозь него в комнату залетал ветер и капли дождя, все бумаги разложенные на столе промокли и, судя по разводам чернил, это произошло уже не в первый раз.       Эта комната была уютной, совсем не такая, какой я ее запомнил. Все- то она переставила и изменила, темный громоздкий шкаф, что раньше стоял у окна, теперь был в глубине комнаты, весь расписанный причудливыми узорами и дивными цветами.       Сейчас здесь нет картин в резных рамках, которые своей толщиной, словно бревна, обрезали пространство холста.       Кровать с большим пышным матрасом и кучей всевозможных подушек разных форм и размеров. Стоило мне только шагнуть к ней, как из нее выскочил лохматый рыжий кот и вцепился своими когтями в мой сапог: — А, это ты, рыжий прохвост! И как ты посмел вернуться в этот дом без нее, почему не устремился следом? — я тряхнул ногой скидывая его на пол. — И как же ты выжил тут без еды? Неужели с голодухи твоя жирная наглая тушка стала охотиться? Видимо, это окно осталось единственным твоим входом в этот дом, который мог защитить тебя и обогреть… Жаль, лучше бы ты остался на улице. Может если бы ты был худее, то не упустил бы свою хозяйку.       Кот лишь прищурил свои огромные ярко-зеленые глаза и демонстративно вышел из комнаты, громко топая по лестнице вниз.       И за что она только его так любила? Эту жирную тефтелю!       Я вновь оказался в коридоре и глянул на дверь, ведущую в комнату рядом. Моя рука было потянулась к ручке, но я быстро одернул ее. Вот только хотя бы в нее, в свою бывшую комнату, я точно никогда не зайду. Я развернулся и последовал за котом.       Надо проверить еще одно место до того, как стемнеет. Я вышел на крыльцо, дождь закончился, но темные черные тучи обещали ночью сильную грозу. На улице стало заметно холоднее. Рыжий охотник выскочил за мной и уселся рядом, по-хозяйски смотря в сад.       И с чего эта наглая морда должна жить так долго? Почему они для этого выбрали именно его, а не более подходящего хранителя?       Я направился к большому сухому дереву, где под ним, как казалось разумно моим предкам, лежали небольшие плиты каменных надгробий. На каждом из них написана лишь фамилия, моя фамилия, которую я не слышал так давно, которой не подписывался с самого ухода отсюда. И больше ничего, ни имени, ни даты жизни.       В детстве я находил в этом какую-то гордость, каждый член семьи, как давно бы он не жил, лежит здесь и я знаю что он был. Но только когда я стал старше, я понял, что ничего кроме того, что он был, я не знаю — ни как его звали, ни что он сделал, ни как он умер, каким он был. Ничего не известно, факт один — он был.       Под каждой плитой лежит кто-то, но вот кто. Когда погибли мои родители, дядя и двоюродный брат, их тела превратили в прах. И сейчас здесь четыре новых, не успевших зарасти мхом и плесенью плиты, и на каждой только фамилия, а под какой из них кто — никому не известно.       Под самым деревом стоит небольшая статуя — фигура человека в плаще с одним крылом. В одной руке коса, в другой меч.       С самого детства она казалась мне странной, зловещей и бессмысленной. Стоит только повернуть меч, как в платформе, на которой стоит статуя, откроется потайной отдел. Он так искусно сделан, что никогда и не догадаешься, что он там есть. И только люди с фамилией, написанной на могильных плитах, знают о нем.       Отдел медленно выехал из платформы, он словно ящик, внутри которого лежит то, за что каждый человек с моей фамилий отдал жизнь.       Сверху он закрыт каменной плитой, по бокам которой стоят печати. Все печати были целы, ни одной царапинки… Значит, она все еще на месте.       Как же ты могла уйти, оставив то, на защиту чего ты положила всю жизнь, Сестра?       Похоже, тетка Рей была права, не сама ты ушла отсюда. Так где же ты, Сестра?       Тучи решили не ждать до ночи, начался сильный дождь. Молния озаряла небо от одного края леса до другого, а от грома тряслись стекла в окнах. Я еще долго простоял меж могил, прежде чем вернуться в холодный пустой дом…