Тёплая осень жизни

— Ральф, мне помощь твоя нужна… В дверях стоял моложавый омега под сороковник. На нём были чёрные брюки, повторяющие изгибы его соблазнительных бёдер, и стильная чёрная рубашка, застёгнутая на все пуговицы. Причёска омеги была безупречна. Каштановые, чуть с позолотой волосы уложены так, будто парень только что из салона красоты. Даже лёгкая небритость была ему к лицу. Из украшений малюсенькие золотые колечки-серёжки в мочках изящных ушей и тонкая золотая цепочка на ухоженной шее. В таких же ухоженных руках с безупречным маникюром омега в чёрном любовно держал малыша не больше полугода от роду. И всё было ничего, если бы не глаза омеги. На приятном круглом лице, лелеемом кремами и массажем под аккуратно выщипанными шоколадными бровями вразлёт глаза, цвета выдержанного коньяка, выражали столько боли, горечи и безысходности, что Ральф не смог выдержать. — Альвин? — Ральф, как истинный бета, благоразумно придержал свою радость от встречи с омегой. — Ну здравствуй! Альвин изо всех сил постарался не показать эмоций, но всё же выдал себя нотками мольбы в голосе: — Мне очень-очень нужна твоя помощь… — А ты так и не изменился, Альвин… Хофер, — усмехнулся Ральф. Альвин Хофер… Тогда его звали Альвин Линдстрём. То был милый омежка с озорными светло-карими глазами, открытой улыбкой и жизнерадостным дружелюбным характером. Они учились в одном классе. Ральф сидел за одной партой с этим мальчишкой с солнечно-каштановыми локонами. А после летних каникул в выпускном классе заметил, что у этого парнишки очень привлекательные глаза и приятные соблазнительные формы. Но Альвин продолжал воспринимать сдержанного Ральфа Хемсворта с его несмелыми ухаживаниями как друга. И не более того. Сколько раз омега с видом святой простоты заявлялся к Ральфу, который сам не знал, почему помогал Альвину с математикой! Каждый раз бета говорил себе, что это в последний раз, и каждый раз таял от золотистого взгляда омеги и его простодушного «Ральф, мне помощь твоя нужна. Очень-очень нужна». Ральф даже не сопротивлялся этому, знал, что будет корить себя за такое малодушие, но бросал всё и садился объяснять Альвину, чем синус отличается от косинуса и почему экспонента стремится к бесконечности. И каждый раз собирался признаться парнишке в любви… Но так и не смог. Или не успел. На свадьбу к его старшему брату альфе Рэндольфу приехал армейский приятель, красавец-офицер. — Рэнд, а братец твой младший понимает толк в хорошеньких омежках, — заметил он, оценив симпатичного мальчика с задорными глазами. — А-а-а, так это Альвин Линдстрём, — заулыбался Рэнд. — Одноклассник мелкого. Они за одной партой сидят и просто дружат с первого класса. На свадьбе Рэнда с его омегой Нильсом этот наглый Андреас Хофер сразу же перешёл в наступление на Альвина. Ну разве смог не особо искушённый омежка устоять перед такой решительной атакой? В тот же вечер на танцах он вовсю отплясывал с альфой. А когда их застукали целующимися, оба с глуповато-счастливыми улыбками сообщили, что они — истинные. Ещё через три месяца, сразу после выпускного бала Альвин выскочил замуж за своего «Морского Леопарда» и укатил с ним. Сколько же слёз пролил брошенный Ральф ночами в подушку! Но он и не претендовал на конкуренцию с Андреасом Хофером. Как может белобрысенький, щуплый ещё подросток-бета в огромных очках тягаться со здоровенным огненно-рыжим альфой, из которого прёт его самцовость и темперамент? Больше Ральф не видел свою первую любовь. Лишь однажды встретил, когда повзрослевший и ещё больше похорошевший омега с сыном-подростком, очаровательнейшим омегой, ярко-рыжим в отца и с приятными округлостями, как у папы, приезжали в их город. Они перекинулись всего несколькими фразами. Бета понял, что мужа Альвина комиссовали после тяжелейшего ранения, и омега приехал в родной город за какими-то документами. — Ральф, мне помощь твоя нужна, — деловито завёл Альвин. — Очень-очень нужна. Можешь посоветовать к кому обратиться, чтобы не затягивали с бумагами? Я не могу надолго оставлять Андреаса одного. Он совсем плох… И вот снова… Ральф опять, как двадцать лет назад, не смог устоять. — Мне правда, очень нужна твоя помощь, — умоляюще смотрел на него Альвин. — И дело гораздо серьёзнее, чем проблемы с математикой, — невесело добавил он. Значит помнит! Ральф даже приободрился, и где-то внутри него затеплилась надежда. — Присаживайся, — бета кивнул на кресло перед своим столом. Омега аккуратно, чтобы не потревожить посапывающего у него на плече кроху-омегу, опустился в удобное офисное кресло. — Если я срочно не найду работу, у меня заберут Кристера, — он ласково коснулся щекой каштановых волосиков на голове малыша. — Он всё, что у меня осталось… Ральф призадумался. Что значит «найти работу» и «всё, что у меня осталось»? А где же муж-красавец Альвина, этот огромный альфа? И где их прехорошенький сын? И кто такой этот маленький омежка Кристер, который как две капли воды похож на Альвина? — Давай ты мне всё расскажешь по порядку, — решительно заявил Ральф и, сообщив секретарю, что он сегодня занят до конца дня, повёл Альвина из офиса «Кристального Поднебесья» в свои апартаменты, один из маленьких домиков на территории отеля. Много лет назад братья Хемсворты решили, что Ральфу, который фактически управляет оставшимся от родителей бизнесом, удобнее будет жить «на работе». А Рэнд, у которого тогда едва родился первенец альфа Джейсон, останется в родительском доме. Всё равно его, проводника по здешним горам, дёргают не каждый день. — Проходи, — Ральф учтиво распахнул перед гостем дверь. — Вот, смотри, как я живу. — Мило, — сказал Альвин, оглядываясь. — Не возражаешь, если я закажу ужин сюда? Тут есть кухонный уголок, но сейчас не до готовки, — предложил Ральф. И чуть замешкался: — А малышу что заказать? — У меня с собой смесь, — устало ответил омега. — Выпить хочешь? Альвин помотал головой. — Ну тогда рассказывай, — попросил Ральф, заказав доставку ужина по телефону, и уселся в кресло напротив Альвина, который уложил посапывающего кроху рядом с собой. — Я в отчаянии, — всхлипнул омега и поведал такую печальную историю, что даже невозмутимый бета прослезился. Когда Ральф встретил Альвина с сыном, омега собирал документы для отсрочки по ипотеке за дом. Андреас после очередной военной операции попал в госпиталь с тяжёлым ранением. Потом его комиссовали. Альвин всю жизнь был домохозяином и не имел стабильного дохода. К тому же у их сына, того милого рыженького омежки Лоренса, должна состояться свадьба. Отсрочку Хоферы получили. Выдали замуж сына. И почти сразу же узнали, что станут дедушками. Рождение внучкà, названного Кристером, было последней радостью в жизни Альвина. Сначала его зять взбрыкнул, что Лоренс после родов растолстел и уделяет мало времени мужу. А там и свалил в туман. Лорри Мадсен выревелся и сел на жесточайшую диету. — Он вообще перестал есть! — Возмущённо верещал Альвин, ловко замешивая смесь для проснувшегося Криса. — Стал похож на привидение. А через пару месяцев попал в больницу с анорексией. И там умер от истощения. — Лорри и там отказывался от еды. И вот… Андреаса тогда удар хватил, — уже вовсю ревел Альвин. — А ему доктор запретил нервничать! А тут такое! А уж зять мой вообще!.. Молодой отец напился на похоронах мужа и пустил себе пулю в висок из наградного оружия Андреаса. Альфу снова свалил удар. Инсульт. Паралич. И бедолага Альвин три месяца разрывался между одинаково беспомощными мужем и внуком. — Месяц назад я…моего Анди… похоронил, — омега уже не стеснялся плакать. — А неделю назад ко мне явились из опеки и сказали…что заберут Криса. Ральф был в шоке. И если сначала он собирался цинично постебаться над своей первой любовью, то потом уже искренне сочувствовал. И думал, с кем из мэрии переговорить по поводу Альвина. — Сколько же ты пережил, парень, — сказал он, тепло обняв омегу. — Они заберут внука моего любимого альфы! — ревел навзрыд Альвин. — Они отнимут малыша, которого привёл в этот мир дитя нашей с Андреасом любви! Ральф лишь вздохнул. И фыркнул. Даже после своей смерти у Андреаса больше внимания омеги, чем у него, беты, к которому этот омега обратился за помощью. — Да я… Я на всё пойду…чтобы самому воспитывать кроху! — Альвин был решителен, как никогда. Ральф благоразумно позвонил дежурившему в отеле врачу. Тот зашёл к боссу, вколол Альвину успокоительного и прописал таблетки. — У господина Хофера истерика на фоне стресса, — сказал доктор, уходя. — Я ему вколол лекарство. Пусть поспит. Ральф кивнул. И тут же откликнулся на кряхтение проснувшегося Кристера. — Ну привет, внучок моей первой любви! — сказал он крохе. А первой ли? Или всё-таки единственной? Альвин спал, наверное, впервые с начала этого ада, как младенец. И улыбался во сне, как двадцать лет назад. Такая же улыбка, тёплая и открытая была у маленького Криса. — Как же ты похож на на своего о-дедушку! — воскликнул Ральф.