Тёплая осень жизни

Говорят, что время — лучший доктор. Оно лечит всё. В этом Альвин убедился очень скоро. Он помог Ральфу с похоронами, утешал его и детей. И если маленький Денни не стеснялся реветь в тёплых объятиях дядиного друга, то Джейсон сразу предупредил, чтобы о его слезах не знал никто, даже дядя Ральф. — Нет ничего зазорного в том, что альфа плачет, — сказал Альвин парню. — В этом и есть сила альфы — позволить себе слабость выплакаться при родных. — Так ты теперь останешься с нами? — спросил юный альфа, вскинув на омегу полные слёз глаза. Альвин кивнул и чуть улыбнулся: — Мы же теперь в одной лодке… Лодка с потерявшими любимых уверенно выплыла из шторма горестей. Ральф переоборудовал «Кристальное Поднебесье» из апарт-отеля в настоящий отель высочайшего класса. Среди домиков очень органично вписались и дополнительная парковка, и небольшой развлекательный центр, и уютный ресторан. Куда Ральф пригласил шеф-поваром известного в долине Луиджи Скаварини. — Извини, не могу тебя поставить у руля, — как-то виновато сказал бета Альвину. — Бизнес. Ты же понимаешь, что у Скаварини в этом опыт большой. А ты пока учись у мэтра Луиджи — Да ты и так сделал для нас с Крисом больше, чем я ожидал! — омега был искренне тронут, когда Ральф доверил ему место су-шефа. Луиджи не возражал, тем более, что оба эти омеги сразу нашли общий язык. Альвин сообщил в опеку, что готов полностью взять на себя опекунство над Кристером Мадсеном. — А если надо, я готов взять замуж господина Хофера, — заявил Ральф комиссии, с вызовом зло буравя их ледяными глазами. И теплее добавил: — Если, конечно, сам господин Хофер согласен будет. Омега аж подскочил. Какой же он, Альвин, коварный мозгодел! И как беззаветно и искренне влюблён в него Ральф! До сих пор. Готов на всё ради вертихвоста! Вскоре жизнь вошла в привычное русло. Альвин прикупил для них с Крисом небольшой домик в тихом районе городка. Ральф решил, что для племянников лучше и привычнее жить в доме, где они жили с родителями. Хоть это не совсем удобно для него самого. Сложновато мотаться каждый день в отель и обратно. — Зато тут детям лучше, — говорил Альвин, каждое утро подбирая ещё сонного босса на крыльце его дома. — Тут и детский садик, и школа. И няню проще с Крисом. Ральф зевал, ворчал, но соглашался. В его жизнь тёплым ветерком снова вошёл Альвин. Его обожаемый и боготворимый омега. Которого он отпустил с его истинным. Но сейчас Ральф ни за что не позволит Альвину исчезнуть из его жизни, как предрассветный туман в начале осени. Но он долго не мог заставить себя признаться в своих чувствах омеге. То Альвин был на очередном мастер-классе, куда его пинками загонял Луиджи. То Денни сильно простыл, и Альвин ни на минуту не отходил от мальчика. Чуть ли не по часам давал ему лекарства и был готов в любую минуту поехать с ним в больницу. То Хофер ходил как зомби после бессонной ночи, когда у Криса резались зубки. Он даже как-то развеселил всех на кухне, предложив подать особо капризным гостям блюдо из средства от боли при прорезывании зубов и кайенского перца. То Альвин успокаивал порыкивающего Джейсона, которого накрыл его первый гон. Омега бесстрашно, как в клетку со львом, зашёл в комнату парня и уговорил его принять подавитель, чтобы не мучиться. А то сам Луиджи попал в больницу с сердечным приступом от постоянного стресса на кухне. — Альвин, это твой звёздный час, — сказал мэтр, чуть оклемавшись. — Я если и вернусь на кухню, то только су-шефом. — Но Луиджи… — Мне доктор запретил столько скакать среди кастрюль. А ты ещё молодой, крепкий. Ты сможешь! И Альвин стал осваивать новую высоту. — Ну как, справляешься? — на кухню заглянул Ральф. — Да, только что-то я сегодня совсем с ног сбился, — отмахнулся омега. — Что с тобой? — бета обеспокоенно смотрел на пунцовые щёки на бледном лице друга и в его полыхающие глаза, настороженно наблюдал, как тот кутается в тёплую кофту, хотя на кухне жара стояла неимоверная. Омега чуть притормозил. Набрал воздуха полной грудью, будто соображал что с ним. — Ой, течка, — машинально произнёс Альвин, как будто где-то порезался и только сейчас обнаружил ранку. Но эта ранка ни сколько болела, сколько доставляла неудобства и мешала нормально жить. — И как ты теперь? — спросил Ральф. — Ну конечно, справлюсь, — омега тяжело вздохнул. — Минут через десять буду как новенький. Он метнулся в подсобку. Принял душ. Переоделся в чистое и принял таблетку подавителя. Но проклятая течка что-то разгулялась в этот раз. Не помогали ни подавитель, ни холодный душ. Омега чуть не плакал, возвращаясь домой. Из зада текло, как у подростка. Член стоял колом, как в медовый месяц. Яички поджались и пульсировали. Альвин мечтал поскорее добраться до дома. А там он что-нибудь придумает. С каждым годом эта напасть всё больше и больше досаждала ему. Ну почему, если омега не способен зачать, природе так нужно изводить беднягу течкой? У них с Андреасом всегда был чудесный секс и без расписания, составленного природой. Сначала они просто плавились в общей страсти. Позже, когда врач запретил Андреасу сильно перенапрягаться, альфа всё же проводил с мужем его течку. Да и вообще доставлял ему удовольствие вне зависимости от капризов гормонов. Потеряв горячо любимого альфу, Альвин решил обходиться подавителями. Благо, их было полно. И даже порадовался, как «эта дрянная химия» охлаждает пыл. Но не сегодня. Альвин проведал малыша Кристера. Договорился с нянем, чтобы парнишка остался с малышом на ночь. И как малолетний рванул на Левобережную улицу. К Ральфу. — Ты можешь мне толком объяснить?..- начал изумлённый бета, когда увидел в дверях подрагивающего и очень бледного омегу. Вместо ответа Альвин вжался губами в крепко сжатую линию губ беты и всхлипнул. Был бы на его месте альфа, разгорячённый ароматом течного омеги, он бы уже давно трахнул не совсем молоденького, но красивого и ухоженного парня. Но не особо чувствительный к запахам бета не сразу понял, в чём дело. — Я знаю, что поступаю подло, — срывающимся голосом заверещал Альвин. — Снова использую тебя, Ральф. И нет мне прощения. Но я… — Я же обещал, что помогу тебе, — бета наконец-то всё понял. — Даже сейчас, когда ты не совсем соображаешь, — он улыбнулся, тепло и ласково. — Ну так сделай со мной то, что надо! — взвизгнул омега, вспыхивая как свечка. — Ты всегда считал меня лишь другом, — сказал Ральф. — И я не хотел бы пользоваться моментом, прикрываясь дружбой. — Я был молодым и глупым, — тихо ответил Альвин, стараясь погасить в себе разбушевавшийся огонь природы в себе. — И слепым. Я не замечал твоих чувств ко мне. — И совсем шёпотом, как утренним туманом в начале осени добавил: — Прости меня, Ральф… Он положил свою ухоженную руку на руку беты и заглянул золотистыми глазами в глаза Ральфа. — Ты всегда нравился, Ральф Хемсворт. И если бы я не встретил… Андреаса, то… Я знал о твоих чувствах ко мне. И я хочу ответить на них! Позволь… Ральф не дал ему договорить, накрыв губами губы омеги. Альвин только всхлипнул и обмяк в крепких объятиях беты. Он и не думал, что Ральф может быть таким страстным. Губи и руки беты изучали изгибающееся тело Альвина, приводя в восторг. — Ты стал ещё красивее, — сказал Ральф, выцеловывая дорожку от изящной шеи вниз. Поиграл с тёмными твёрдыми сосками омеги, нежно пощекотав их языком. Альвин наслаждался этими тёплыми ласками и думал зачем он так поступил с Ральфом. Бета был в него влюблён. А он… В конце концов, Андреас был его истинным. А Ральф снова принял его. — Хорошо-о-о-то как, — выстонал омега, чувствуя тепло губ беты на своей плоти. Ральф с урчанием работал ртом, пальцем поглаживая гостеприимную дырочку Альвина, а потом проник в эту горячую мокрую пещерку. — И какой ты сладенький, — улыбнулся бета, оторвавшись от парня. — А ты сладенький? — озорно спросил омега, выныривая из-под Ральфа и обвивая руками его сухопарую шею, где топорщился краешек светло-русого ирокеза. Он поцеловал губы беты, такие тёплые и нежные. Пробежал пальцами по его сухощавым бокам. Ухватил за восставший член. И припал к нему ртом. — О, Альвин, а ты горячий парень! — простонал Ральф, наслаждаясь ласками возлюбленного, который умело скользил губами по плоти, поигрывая языком с налитой головкой и поглаживая яички. Затем бета перевернул Альвина на живот, развёл половинки его округлого зада и полюбовался на чуть приоткрытую дырочку, блестящую от смазки и горячую от возбуждения. Ральф коснулся языком этого цветочка. Альвин выгнулся и просящее заскулил. Бета с пристанываниями вылизал течного омегу, а потом с глухим стоном вошёл в него. — Какой ты там горячий, — хрипло проговорил он. Омега, приняв непривычно аккуратный член беты, но такой озорной и умело ласкающий его внутри, чуть вскрикнул и стал двигаться навстречу ему. Ральф то жарко входил в анус парня по самые яйца, то полностью выходил, любуясь раскрытой дырочкой с вытекающей из неё смазкой. Затем снова проник внутрь, потеребил напрягшиеся соски парня и стал поглаживать ладонью торчащий член Альвина в такт своим движениям в нём. Омега задышал чаще, переходя с постанываний и повизгиваний на сладострастный крик. Изгибался и, задыхаясь, принимал в себя бету. Было так хорошо, так тепло. Будто после летней жары оказываешься в ласковой прохладе ранней осени. Так они и кончили. Ральф, запрокинув голову назад, со сладким стоном глубоко внутри любовника, омега с придыханиями — в ладонь беты. — Ты же о таком всегда мечтал? — спросил довольный и умиротворённый Альвин, устроившись на поджарой груди Ральфа. — Да, милый. Ты. И дети… Даже несмотря на то, что у меня их никогда и не могло бы быть. — Но, Ральф! — Альвин перевернулся на живот и озорно посмотрел на любовника. — Мы вместе. У нас трое детей. Разве это не лучшее, чтобы встретить осень жизни? — Конечно, Альв, — ответил бета, целуя любимого. — Теперь мы с тобой точно вместе. И вместе будем до конца. Их ждала осень жизни. С высоким голубым небом, в позолоченных склонах гор, с лёгкими утренними туманами, с тёплым солнцем и наполненная ароматом первых созревших плодов. То была безветренная тихая осень, неторопливо вступавшая в свои права. Осень их жизни. Солнечная, ласковая и бесконечно тёплая.