Всего. Несколько. Слов.

В перерыв между парами немногие желают оставаться в душных аудиториях, поэтому коридоры заполняются разговаривающими, жующими и что-то лихорадочно повторяющими студентами. Толпа неоднородна. Она создаёт завихрения вокруг наиболее сильных личностей и игнорирует слабых, оставляя тех жаться к стенам, комкая в руках потрёпанные конспекты. В центре самой большой группы парень. Под чёрной джинсой брюк перекатываются стальные мышцы, кожа косухи обтягивает тугие бицепсы, особенно выделяются смоляные волосы и резкая линия подбородка. Курить на территории института запрещено, но у Чонгука в руках сигарета, и он выдыхает беловато-сизый дым в старый потолок учебного холла. Девушки липнут к нему, как мухи, облизывая глазами карамельную кожу и крепкие мышцы под ней, но ему немало наплевать на всех этих давалок, готовых отсосать тут же на месте за пару фальшивых улыбок. Его взгляд прикован к фигуре у окна в другом конце коридора. Толпа огибает стороной маленькую компанию из четырёх человек. Двое парней смеются. У одного волосы розовые, напоминают что-то сахарно-сладкое: вату или жвачку. Ангельские черты лица и высокий смех. Однако взгляд чёрного ястреба привлекает не он. Его друг рядом. Чуть выше ростом. Стройные ноги, тонкая талия, лёгкая манерность в движениях и в то же время мягкость улыбки, с которой он смотрит на сгибающегося пополам от хохота товарища, словно магнитом тянут к себе. Пепельные волосы манят прикоснуться, тонкие черты лица словно созданы компьютерной графикой. Ким Тэхён выглядит как чёртово совершенство. И это бесит едва ли не больше, чем заводит. Чимин наконец перестаёт смеяться и кладёт руку на плечо друга. — Я не могу представить себе более нелепой пары. Нет, они и правда так собираются на бал пойти? — Вот ты смеёшься, а сам-то с кем идти собираешься? — Как это с кем? С тобой, конечно! Только не ври, что нашёл себе парня, я совсем со смеху помру. Ким гордо вздёргивает подбородок. — По-твоему, я не могу найти себе парня? Пак улыбается, пристально глядя в глаза друга. — По-моему, они все тебя недостойны. Тэхён опускает голову, пряча идеальную смущённую улыбку, а Чонгука аж передёргивает от бешенства. — Бля-ять, вот бы ему... Чон поворачивает голову, слыша рядом с собой знакомый хриплый голос друга. На миг его глаза вспыхивают от уничтожающей ревности, но потом Чонгук замечает, что взгляд Юнги направлен на розововолосого Пака, и мгновенно успокаивается. Протягивает дымящуюся сигарету. — Эту ванильку? И нахрена он тебе? — А нахрена тебе этот богатенький сыночек Кимов? Ты его глазами уже пять минут сверлишь, бери уже одну из них, — кивок в сторону девушек в коротеньких юбках, — и в аудиторию. — Я, блять, ненавижу эту элитную шлюху, — Чонгук сплёвывает эти слова, сжимая в кулаки руки в кожаных митенках. И продолжает мысленно: "Он словно напрашивается, чтобы его трахнули". Юнги недоверчиво хмыкает, отправляет окурок куда-то в сторону мусорки и толкает друга в бедро. — Вечером как обычно на трассе. Кидает прощальный взгляд на фигуры в другом конце холла. — А номер этой конфетки я всё равно достану. *** Неоновая подсветка лишь слегка разгоняет темноту. Мощные биты из колонок рвут барабанные перепонки. Тесно. Душно. Море танцующих пьяных тел, дорогих шмоток и дешёвого алкоголя. Забавно, что эта последняя составляющая неизменна для вечеринок представителей всех слоёв населения. Когда у твоего отца состояние на сумму с очень приличным количеством нулей, о размерах вечеринки можно не думать. Выпивки на всех хватит. Снаружи то и дело кто-то падает в бассейн, в комнатах наверху заняты чем-то явно поинтересней. Но внизу ничего не слышно. Басы сотрясают пол, толпа подростков колышется в такт музыке, извивается. Тэхён двигается вместе с ней и в то же время в своём ритме. Ловит на себе пожирающие взгляды и улыбается про себя. «Хотите меня, сволочи? Попробуйте». Он нарочно слишком резко дёргает плечом, так, чтобы рубашка соскользнула, открывая вид на девственно чистую кожу ключиц. Чьи-то руки всё норовят удержать его талию, но он не позволяет. Отодвигается, сбрасывает их, отдавливает, словно ненароком, носки чужих ботинок и слышит обиженное шипение. Его губы трогает холодная улыбка. «Любоваться можно. Трогать нельзя». Чья это вечеринка? Разве это важно? Важно то, что голова уже полупустая от количества алкоголя в крови, рядом танцует Чимин, почти такой же пьяный и в ещё более открытой одежде, и уходить они в ближайшее время не собираются - это точно. *** (Часом ранее) Мотор глухо ревёт где-то в утробе машины. Низкий спорткар летит по дороге, прорезая дождливую ночь. За ним по пятам следует второй. Машины соревнуются. Обгоняют друг друга. Прямая трасса. Резкий свет фар. Свист ветра. Мелкая морось врезается в лобовое стекло. Чонгуку нужны такие ночи. Нужны, как воздух. Юнги несётся чуть позади, Чон не слышит, но знает. Видит свет его фар. Они бы могли гонять по городу, но скорость в 160 километров в час, и без того запрещённая, давно перестала казаться сногсшибательной или хотя бы захватывающей. Парень вжимает педаль газа в пол, снова увеличивая скорость, наплевав на мокрый асфальт и плохую видимость. Двигатель посылает вибрации по всему автомобилю, создавая неповторимое единение водителя с машиной, словно у наездника и лошади. Телефон в кармане начинает вибрировать, и Чонгук принимает вызов, поднося трубку к уху. Из динамика льётся хриплый голос. — Ты там убиться решил, что ли? Голос Юнги не злой, даже не обеспокоенный. — Ау, мне заказывать гроб? Или ты не против остаться в придорожных кустах? Чонгук улыбается. — Я увлёкся. — Я заметил. Увлёкся. Конечно. Никакой скорости не хватит, чтобы выбить из головы это лицо, этот образ, надоевший до чёртиков, но не ставший от этого ни на йоту менее привлекательным. Пепельные волосы. Томный голос. Перед глазами встают взлелеянные рассудком сцены: Тэхён улыбается ему, только ему, своей неповторимой полуулыбкой, подходит ближе. Чонгук чувствует запах его одеколона, ощущает материю рубашки на пальцах. Стоп! Парень трясёт головой, чертыхаясь на уже поднявшееся внизу живота возбуждение, и возвращается в реальность к голосу из динамика. — Я, собственно, нахрена звоню... Хосок на вечеринку зовёт. Поехали, развлечёшься. — Я и тут неплохо развлекаюсь. Не хочется менять свежесть ветра и чистоту разума на духоту помещения и алкогольный туман. — Поехали, там есть парочка интересных гостей. Намджун уже там. А ещё Хосок сказал, что видел розовые волосы в толпе, и я тебе не прощу, если просто прокатаю эту ночь, вместо облизывания сладких губок того ангелочка. «Вот как. Значит, к Хосоку пожаловал Пак Чимин. А своего лучшего друга он с собой не взял?» Просто оттягивая время ответа, Чон спрашивает: — Что у тебя с ним? — Я взял его номер. — И? — "И" будет у Хосока, так что поехали. Чонгук бросает трубку и разворачивает машину. Хрен с ним. Пусть развлечётся. Кто знает, что им принесёт эта ночь? ***(Утром в универе) Чимин наклоняется к уху друга, не слишком старательно, но всё же скрывая от посторонних ушей: — Он постоянно на тебя пялится. Что это вообще значит? Тэхён вздрагивает от неожиданности, отвлекаясь от слов лектора, и его глаза быстро находят среди одногруппников того самого. Чон Чонгук занимает половину последнего ряда. Слушать он, конечно же, не желает. Сидит, подняв ноги на парту, играет телефоном в пальцах, разглядывая окружающих людей а особенно... Тэхёна. Его взгляд пропитан ненавистью пополам с презрением. Он заставляет Кима поёжиться. — Мне кажется, он готов убить меня и закопать где-нибудь в лесу. Но я же ничего ему не сделал! — Не думаю, что всё так просто. Пак проводит по волосам, улыбаясь своим мыслям. Да нет, не мыслям. — Что? Большие глаза Тэхёна раскрываются от удивления. — Ты с ним заигрываешь?! — Да не с ним. Его друг попросил у меня номер сегодня и... — Тот в бандане? Да он без мата и пары слов не скажет! — Это называется брутальность, дурачок, плюс я уверен, что за этим он скрывает нежную душу. — Я уже представляю, как эта нежная душа будет тебя... Но Пак его не слышит. — Ты смотри, не отрываясь за каждым движением следит... Тэхён умоляюще смотрит на друга: — Давай местами поменяемся? С твоего меня будет меньше видно. — Ещё не хватало, чтоб ты от него прятался! Нет уж, сиди так. Кто знает, а вдруг он твоя судьба? — Чимин~а! На них с шиканьем оборачиваются рядом сидящие студенты. Педагог пока ничего не замечает, однако приходится замолчать. Тэхён украдкой оборачивается и тут же снова натыкается на прожигающий взгляд чёрных глаз. "Да что ж ему от меня надо?". Парни даже не говорили толком ни разу, но внимание со стороны Чонгука постоянно, как его же привычка приезжать и уезжать с лекций на шикарном чёрном Ламборгини. Институт элитный, никто и бровью не ведёт, конечно, но... зачем уж так выпендриваться-то? Тэхён часто ловит на себе чужие взгляды, но этот... Суровая линия челюсти, голодные глаза. Чёрные волосы спадают на лоб... ***(Сейчас) Пепельноволосый открывает глаза, закусывая растянутые в улыбке губы, и внезапно, словно гром среди ясного неба, в неверном неоновом свете видит его. Снова. Та же чёрная косуха, те же непокорные смольные локоны. По телу проходит разряд тока, словно его коснулся оголённый провод. «Что? Здесь? Опять?» Взгляд из-под бровей проходится по комнате, и Чонгук тоже замечает его. А Тэхёна, чёрт возьми, сложно не заметить. Он стоит почти в центре зала, и половина взглядов, если не больше, прикованы к нему. К плавным движениям бёдер, тонким запястьям, блестящей от пота медовой коже. Длинные ресницы бросают тени на фарфоровые щёки. Чон замирает на мгновение. Поражённый. Захваченный увиденным. Слишком резко. Он не был готов. Глаза же Тэхёна открываются шире, но ему удаётся сделать вид, что всё в порядке. Он только отворачивается, словно бы в танце показывая Чонгуку свою красивую задницу. «Ты, блять, издеваешься?!» - проносится в мозгу у Чона, и первым желанием является сгрести в охапку танцующую фигуру и отнести наверх, где им уже никто не помешает. «Чонгук, твою мать, соберись!» Юнги появляется рядом, его кошачьи глаза выискивают в толпе макушку цвета сахарной ваты. — Я пойду поищу что-нибудь... Он старается перекричать шум музыки, но Чонгук и не пытается услышать его. Сзади доносится другой голос, гораздо успешнее Юнги преодолевая звуковой барьер. — Я только что видел твоё "что-нибудь" на кухне. И у него в руках не было бокала. Юнги успевает сказать Хосоку "спасибо" и быстро ретируется вглубь дома, предоставляя друзьям здороваться без него. — Эй, тонсэн, ты чего завис? Хоби кладёт руку на плечо Чону, но тот словно не замечает. Его глаза продолжают следить за парнем в центре зала. — Ооо, так ты на Кима запал? — Выглядит как проститутка — Ну так трахни и успокойся В словах Хосока небрежность человека, не обделённого женским вниманием. Но Чонгуку мало просто "трахнуть" этого чистого ангела. Нет, ему нужно больше, гораздо больше. Ему нестерпимо хочется чувствовать на себе его взгляд, такой мягкий; он хочет слышать его голос у себя над ухом, так близко; касания унизанных кольцами пальцев, таких тонких... Только знать об этом не должен никто. Чонгук резко выдыхает. Собирается. И врезается в толпу. Медленно. Медленней, чем хотелось бы, пробирается к фигуре в центре зала. Глаза неотрывно следят за копной серебристых волос. Чон напоминает аллигатора. Подбирающегося к добыче хищника. Только что клыки не скалит. Музыка словно ему в угоду замедляется. Танцующие меняют ритм, извиваются всё плавней, то и дело открывая вид на голую кожу. Тэхён поднимает руки над головой. Разум пуст, спиртное горячит сознание, биения сердца больше нет — оно едино с музыкой, волнами проходящей по телу. Он чувствует тепло, исходящее от тел вокруг. Одно настроение, одни чувства на всю комнату. Единое целое. Серебряноволосый снова ощущает чьё-то непозволительно близкое присутствие рядом. На этот раз он не отстраняется. Прижимается ближе, продолжая извиваться в такт мелодии. Вдыхает полной грудью, стараясь уловить аромат парфюма. Глаза распахиваются, внезапно узнав запах. Не незнакомый. Чужие руки ложатся на Кимовы бёдра. Он сжимается от страха. И слышит шёпот у самого уха. Музыка не стала тише, но каждый звук словно отпечатывается в его мозгу. Заставляет Тэхёна услышать себя. — Узнал? Чонгук продолжает двигаться. Руки прижимают к себе изящную фигуру. Носом он зарывается в волосы на затылке. Вдыхает запах. Не сладкий, вопреки ожиданиям. Свежий. Ещё лучше, чем в мечтах. Втягивает аромат глубже, наполняя лёгкие, жалея, что не сможет забрать с собой и оставить на подольше. Тэхёну страшно. И куда подевался Чимин? Что хочет от него этот странный парень? Сверлит взглядом столько недель подряд, а теперь прижимает к себе, словно собственность. Где логика? Так этот Чонгук всего лишь один из тех, кто хочет прибрать Тэхёна к рукам? Все они облизывают взглядом его фигуру, мысленно раздевают и занимаются сексом во всех возможных позах. Пусть мечтают. Только Тэхён этому сбыться не позволит. Он чувствует разочарование. Ну что ж... Жаль, что и этот человек не принёс интриги. Но будем играть до конца. Он резко поворачивается, высвобождаясь из захвата чужих рук. Лисьи глаза щурятся, на губах игривая улыбка. — Конечно узнал. Я тебя ещё у двери увидел. Делает голос мягким. Кошачьим и вкрадчивым. — Почему ты так странно себя ведёшь? Приходится придвинуться ближе к Чоновскому уху. В нос ударяет аромат одеколона, дорогого кожаного салона авто и чего-то ещё. Неповторимого. Мужского. Наглые руки поглаживают низ спины, пока воздерживаясь от большего. Губы Чонгука всего в паре сантиметров от ушной раковины Тэ. Кожу опаляет горячее дыхание. — Как? Тормоза начинает срывать. От низа живота поднимается горячая волна. Тэхён знает, когда она дойдёт до головы, остановить его будет уже невозможно. Почему этот черноволосый так на него влияет? Почему от прикосновения его пальцев по телу проходят разряды тока? Почему его глаза смотрят с такой жадностью? И почему, чёрт побери, Тэхён настолько возбуждён в данный момент? Дыхание от уха смещается ниже. Он чувствует, как губы касаются его скулы. Языком Чон проводит линию до его подбородка. Дыхание Кима сбивается. Он испускает лёгкий стон. Из последних сил пытается собраться с мыслями. — Словно ты хочешь переспать со мной. Чонгук выдыхает ему в шею, отчего глаза пепельноволосого чуть ли не закатываются от наслаждения. Взгляд чёрных глаз вновь поднимается на Тэхёна. Всё ещё голодный. Но гораздо холоднее. Руки отпускают Кима. Он смотрит из-под опущенных ресниц. На прекрасные черты. Родинку под губой. Внезапно чувствует желание поцеловать эти губы. И чтобы они поцеловали его тоже. Ярко. Молнией средь грозовых туч. Лучом прожектора в темноте театрального зала. Чонгук смотрит прямо в глаза. Неотрывно. Говорит медленно. Пять. — Только. Четыре. — Идиот. Три. — Хотел бы. Два. — Переспать. Один. — С тобой. Разворачивается на каблуках. И исчезает в толпе. А Тэхён остаётся. Не зная, что думать и чувствовать. В горле саднит, словно он весь вечер драл глотку. Глаза начинает щипать. Ему только что разбили сердце? А когда он успел его отдать?