Ворон и лиса

      Агата вошла в комнату. Свечи не были зажжены. Свет не нужен тому, кто видит перед собой лишь тьму, сначала пугающую и одинокую, в которой хочется кричать и плакать от бессилия, а теперь привычную и спокойную. Девушка сняла с плеч тяжелую мантию и, протянув руку, отправила ее на вешалку. За это время она успела хорошо изучить свою комнату и замок. Первые дни она сталкивалась с предметами, падала и набивала синяки. Как много миль она исходила по ночным коридорам замка, чтобы наконец выучить все его ходы и коридоры. Ей потребовалось немало усилий для того чтобы идти прямо и уверенно, словно и не было никакой слепоты.       Девушка сделала два шага вперед, свернула налево, еще два шага и снова вперед. Руками она уперлась в резную дверь шкафа, скользнула вниз и потянула за ручку. Раздвинув ворох одежды, она опустилась на колени, и огладила пальцами две бархатные коробки, лежащие на дне. Первая, большая и прямоугольная, с платьем от тетушки. Вторая, чуть меньше, от матери.       − Есть ли во всем этом смысл, Агата? К чему этот спектакль?       Девушка села на пол, опираясь спиной о стену, завешанную старым гобеленом. Глаза начали медленно наполняться слезами, а мысли в голове бросались на нее словно стая озлобленных псов, норовящие сорваться с цепи. Грудь сдавливало в тиски. Она чувствовала что вот-вот задохнется. Борясь с нахлынувшим приступом, Агата принялась скрести пальцами каменные плиты на полу, словно пытаясь выплыть из пучины собственного страха.       − Нет! — шипела она осипшим голосом, − Я не сдамся! Я доведу это дело до конца! Я должна! У меня не будет второго шанса! Возьми себя в руки! Ты сильная! Ты сможешь!       Агата сделала пару глубоких вздохов, и почувствовала, как шторм внутри затихает. Медленно она начала приходить в себя. Дыхание, становилось все более ровным, а мысли ясными и четкими. Не сразу, но ей все-таки удалось обрести силу в своем теле, и девушка смогла добраться до кресла. Опустившись в мягкие объятия синего бархата девушка призвала эльф, приказала развести огонь в камине и подготовить ванну, а сама погрузилась в легкую дремоту.

***

      Небо серое и низкое висело над округой замка. Ни лучика, ни отблеска, ни одного малейшего намека на солнце. Легкая, едва уловимая, призрачная дымка густела к горизонту, превращаясь в плотную завесу. Ветви вековых деревьев, лишенные снежного одеяния, выглядели удручающе и уныло. Северус неспешно двигался по расчищенной дороге. Он не хотел оставлять Агату одну, но это настырная ведьма имела слишком упертый характер. Северусу пришлось уступить и оставить ее у озера, дожидаться этого Джеймса. Второй Джеймс в его жизни, и второго он ненавидел едва ли не сильнее чем первого. И если с первым все было понятно и давно решено, то этот болван вызывал в нем отвращение на уровне подсознания, стоило ему завидеть его улыбающуюся мордашку, как в душе Северуса поднимался ураган.       − Профессор!       Северус поднял глаза и встретился с задорной улыбкой идущего навстречу Джеймса. Молодой человек махал рукой Северусу, как старому приятелю от чего в душе зельевара что-то скривилось.       − Я рад встретить вас. Как Агата? — поинтересовался он, протягивая ладонь для рукопожатия.       − Она вас ждет, − твердо и холодно произнес зельевар, демонстративно пряча руки за спиной.       − Тогда я должен к ней поспешить. Невежливо заставлять леди ждать.       Он сделал шаг вперед, и полетел вниз, запутавшись в полах широкой мантии. Столь комичное и одновременно жалкое зрелище вызвало на лице Северуса ядовитую ухмылку, которую он старательно скрыл до того, как она могла быть замечена.       Джеймс ухватил Снейпа за руку, так неожиданно что тот не успел ничего предпринять и, держась за неё, поднялся на ноги, принявшись старательно стряхивать с себя снег.       − Простите мне мою неуклюжесть, профессор. Мне нужно спешить!       Джеймс улыбнулся на прощание и бодро зашагал по тропинке.       Северус остановился в раздумье. Время вокруг прекратило свой бег. Все замерло. Ни единого звука. Ровная тишина. Джеймс уже давно скрылся из виду, а он все продолжал смотреть на дорожку из следов, уводящих в сторону замка. Он бы и продолжил стоять там, если бы не увидел яркую вспышку, а затем и громкий крик. Словно сбросив с себя неведомое оцепенение, Северус бросился вперед. На подходе к озеру погода резко переменилась. Начинался буран. Злой ветер хлестал лицо колючим снегом, обжигая и царапая кожу. Холодный воздух выгонял из-под одежды последнее тепло. Деревья клонились ветвями вниз, преграждая дорогу.

***

      Агата вдыхала морозный воздух и нервно терла озябшие пальцы. Она не могла быть уверена наверняка, но иного выбора не было. Все стало слишком сложно. Сплелось в один клубок и перемешалось и теперь нельзя было отделить одно от другого. Оставалось лишь ждать.       Прошло немного времени с момента их расставания со Снейпом, как за спиной послышались тихие шаги. Агата обернулась.       − Джеймс? Это вы?       В ответ молчание и приближающиеся, неторопливые шаги.       − Северус?       Молчание.       − Рубеус?       Молчание.       Агата потянулась к карману мантии за палочкой, но её там не оказалось. Девушка чувствовала, что кто-то ходит рядом, вокруг неё, казалось, только протяни руку и сможешь его ухватить.       − Кто здесь?!       Тихий бархатный смешок. Знакомый до боли, до дрожи.       − Эн? − дрожащим голосом спросила девушка.       Снова смешок и тёплое дыхание прямо перед её лицом.       − Сестрица.       Агата отшатнулась.       − Как?! Что ты…? Зачем?       − Как много вопросов… И ни одного обо мне. Как мои дела? Как я жил все эти годы? Или точнее выживал.       − Я сейчас закричу.       − Зачем? Я пришёл тебе помочь.       − Помочь? Ты?!       − О, я гораздо лучше, чем ты обо мне думаешь.       Вновь шаги вокруг, словно хищник окружающий свою жертву он приближался, но не нападал.       − Я слышал о том, что с тобой произошло, и не мог остаться в стороне. Я не могу позволить тебе не увидеть свою смерть.       − Смерть? − Агата прижала ладони к груди, − За что?       Вновь смех, слишком идеальный и от того пугающий.       − Заключение отца. Этого более чем достаточно, − яростно проговорил он.       Агата замерла. Она не видела, но её глаза пытались разглядеть брата сквозь пелену тьмы.       − Не бойся, сестричка. Я не убью тебя сейчас. Я позволю тебе отпраздновать твоё последнее Рождество. Я ведь знаю, как ты любишь этот праздник. Ровно так же, как и любил его наш отец! А я ведь и не думал, что оно все так обернется. Ты сейчас слепа и ничего не видишь, а знаешь ли ты, что наш отец тоже ослеп, когда был в тюрьме. Он провел свои последние годы в холоде камеры Азкабана, окруженный тьмой.       − Ослеп? — осторожно переспросила Агата.       − Теперь тебе стал интересен отец?! Не стоит строить из себя хорошую дочь! Я слишком хорошо тебя знаю!       − Не понимаю о чем ты.       − Даже так? — Эн рассмеялся. − Знаешь, я даже рад, что не я один желаю тебе смерти, но ты не бойся, я не позволю никому причинить тебе боль, ведь твои мучения должны исходить лишь от моей руки!       Несколько скрипучих шагов назад. Мгновение и резкая боль парализовала тело. Агата упала на колени, хватаясь за голову. Глаза горели. Боль была невыносимой. Словно бы две раскаленные спицы вонзили в глазницы. Из горла вырвался крик.       − Это всего лишь небольшая часть того, что я для тебя приготовил! Я бы остался, но мне нужно уходить. Очень скоро сюда явится твой защитник.       Сквозь боль Агата почувствовала легкое прикосновение губ к своим волосам. Мир взорвался стремительным столпом искр и мгновенно погас.