Ворон и лиса

      Снейп нетерпеливо барабанил пальцами по мягкой обивке дивана, выстукивая знакомую мелодию. С момента отправки совы прошло больше получаса, а Агата все ещё не появилась. Можно предположить, что она просто не захотела приходить, но почему бы не написать об этом? Неужели она решила поиграть?       Пальцы замерли в воздухе, а потом крепко сжались в кулак. Может хоть что-то в его жизни идти нормально?!       Каминное пламя сверкнуло и заискрилось.       − Профессор Снейп, − проговорил директор, − Немедленно поднимитесь ко мне в кабинет! Нам требуется ваша помощь!       Договорив Дамблдор испарился. Снейп поднялся с места, и, не раздумывая, направился в директорскую башню. Ждать Агату уже нет смысла. Она не придёт. А если и придёт, то уже слишком поздно. Теперь ей придётся найти достойное оправдание своего столь невежливого отказа.       Статуя горгульи была открыта. Впервые за все время его работы в школе. Что могло случиться?!       Поднимаясь по винтовой лестнице, мужчина старался унять нарастающее беспокойство. Прежде стоит узнать причину ночного вызова, а лишь потом решать стоит ли беспокоиться. Холодный ум вот неоспоримый залог победы. Действовать быстро, сгоряча удел гриффиндорцев, он же как истинный слизеринец отдавал предпочтение четкому планированию своих дальнейших действий. Лишь тот, кто просчитывает все ходы наперед может объявить шах и мат.       Дверь в кабинет была приоткрыта, освещая лестницу слабым светом горящих внутри свечей. Мужчина потянул за ручку, и протяжный тихий скрип заставил сердце сжаться. В кабинете было четверо. Минерва и Дамблдор стояли у камина. Декан Гриффиндора то и дело поджимала губы, что говорило о крайней степени раздраженности. Директор молчал. Он встретил Снейпа немым кивком, и взглядом указала на причину столь срочного вызова. Патриция сидела в кресле у стола. Ее голова так и норовила упасть, и чтобы этого не допустить она опиралась ей на руку. Прическа растрепана, одежда в пыли. И взгляд. Блуждающий и мутный. Словно бы она была пьяна. Пьяна?       Снейп переместил взгляд на четвертого участка данного собрания. Стоит ли удивляться, что им была именно мисс Ротланд. Да, теперь это объясняло ее отсутствие, но ни коем образом не проясняло ситуацию. Она сидела в кресле, напротив Патриции. Спина прямая, руки на коленях и взгляд опущенный, сосредоточенно изучающий собственные пальцы. Разве так выглядит преподаватель? Нет. Так выглядит разве что провинившаяся студентка. Но в чем именно она провинилась? Растрепанные волосы, пыльная одежда… Неужели Патриция и Агата устроили драку? Прямо в стенах школы?       В немом вопросе Снейп обратился к Минерве и Альбусу. В ответ все тот же немой согласие в виде кивка.       − Да, Северус. Вы все верно поняли, − наконец прервала МакГонагалл. − Если бы я не застала их неизвестно к чему это могло бы привести.       − Ранения? — спокойно спросил Снейп. − Стоит пригласить мадам Помфри?       − Нет. О том что произошло не стоит распространятся, − проговорил директор, приближаясь. − Случившееся сегодня, не должно выйти дальше стен этого кабинета.       Снейп посмотрел на Агату долгим пристальным взглядом. Девушка вздрогнула, словно бы на физическом уровне ощущала его взгляд, но не обернулась.       − Мадам Рейкпик напала на мисс Ротланд.       Ледяной и колючий взгляд уперся в Патрицию.       − Сначала мы винили алкоголь, которым так явно веет от мадам Рейкпик, но как оказалось, все куда серьезнее. Она была околдована. Бушующее зелье.       − Бушующее зелье? — повторил Снейп вслед за директором. − Его уже не использую лет десять. Ярость, которую она вызывает, слишком непредсказуема. Человек, выпивший это зелье, может убить первого, кто попадется ему на пути, будь то друг или родственник.       Директор лишь развел руками.       − Как это зелье попало к мадам Рейкпик?       − Ее опоили, Северус, − продолжила за директора Минерва. − Зелье было в той самой бутылке, которую Патриция откупорила в этот вечер.       − Бушующее зелье не имеет ни вкуса, ни запаха и его очень удобно подмешать в еду или напиток, − заключил Снейп.       − Пока неизвестно кто, а главное, зачем это сделал, но мы это выясним. А пока я прошу вас уделить внимание мисс Ротланд. А мы, в свою очередь, поговорим с мадам Рейкпик.       Снейп кивнул, и заложив руки за спину выжидающе посмотрел на Агату.       Она поднялась с места. Медленно подняла глаза. Ее взгляд рассеянно осмотрел комнату, словно бы она пыталась разглядеть его фигуру в темноте.       − Можно вашу руку, профессор? — проговорила она, протягивая тонкую кисть.       Снейп подошел ближе и обвил ее руку вокруг своей. Ее лицо было бледным. Немного рассечена бровь. И все. Слишком мало повреждений для того кто попался под руку человека, одурманенного зельем. Разве что взгляд. такой странный и пустой все никак не давал ему покоя.       Они покинули кабинет. Спускаясь по лестнице Агата держалась за него как утопающий за соломинку, аргументируя это тем, что здесь почти не видно ступеней. Снейп не отличался терпением, особенно когда чувствовал неладное. И стоило им спуститься, как он развернул девушку к себе, и начал допрос.       − Что произошло между вами?       − Вы не слушали о чем вам говорили Дамблдор и МакГонагалл?       − Я хочу услышать вашу версию. Не испытывайте мое терпение, мисс Ротланд!       Агата и не стала этого делать, вместо этого она послушно выложила правду. Почти всю.       − Зачем Дамблдор вызвал меня?       − Потому что вы лучше всех разбираетесь в проклятьях, профессор Снейп, − сухо ответила Агата.       Мужчина не стал переспрашивать. Он достал палочку, чтобы убедиться. Проклята. Слепота!       Агата смотрела… Нет, не так. Ее глаза были обращены на Снейпа. Такие спокойные и холодные, словно бы ничего и нет.       − Можете его снять?       − Да, но нужно время, − сказал Снейп, и, кажется, впервые соврал ей.

***

      Прошло 20 дней. Близилось Рождество. В большом зале уже установили большую ель с раскидистыми ветвями. Все вокруг пропитывалось духом грядущего праздника. Экзамены подходили к концу и в коридорах все чаще заговаривали о планах на каникулы и подарках, нежели о учебе. Хогвартс продолжал жить своей жизнью, и лишь для пары человек в этом огромном и старинном замке время замерло в мучительном ожидании то ли спасения, то ли гибели.       Агата все ещё была слепа. По официальной версии она потеряла зрение во время освоения нового заклинания. Все в это верили. Как и в то, что профессор Снейп теперь занимается ее лечением. Теперь их встречи были легальны.       Агата передвигалась по замку, используя небольшую трость с массивным набалдашником в виде вороньей головы. Она всегда шла прямо и уверенно, словно бы чувствовала дорогу, видела ее внутренним взглядом. Многие ей сочувствовали, но она словно бы этого не замечала, и проходила мимо, гордо подняв голову.       И лишь приходя в свою комнату, девушка снимала с себя эту маску. Устало опускала плечи и позволяла себе ненавидеть.       Северус не мог снять проклятие. Он не знал как. Он испробовал все. Перепотрошил все книги. Чуть ли не угрозами выпытывал у Патриции обратное заклятие, но она не знала. Клялась, что не знала. Вот так парадокс, есть заклятие, но снять его нельзя.       Снейп злился. Метался из стороны в сторону, словно дикий зверь в клетке. Бессилие его бесило и вместе с тем угнетало. Студенты жаловались, что теперь Гроза подземелий окончательно сорвался с цепи. Очки теряли даже слизеринцы.       Агата зашла в кабинет и заняла привычное место за первой партой.       − Завтра канун Рождества, Северус.       Мужчина тихо усмехнулся, помешивая закипающее зелье.       − Хотите загадать желание?       − Не совсем. Хочу поздравить Джеймса. Он писал мне много писем, но их все я оставляла без ответа. Это неправильно.       − Вы пришли к такому выводу только сейчас?       Девушка ответила на колкость слабой улыбкой и, поднявшись, протянула Северусу лист бумаги.       − Напишите ему письмо от меня.       Северус брезгливо покосился на протянутый лист.       − Писать от вашего имени? Что?       − Я продиктую, − Агата на мгновение задумалась. − Хотя нет. Лучше назначьте ему встречу. На завтра. В три часа у озера. Думаю, он имеет право знать правду.       Северус злобно скривился, но лист все-таки принял.       − Я напишу, как только закончу со своими делами.       − Конечно. Я не тороплю.       Агата развернулась и направилась к двери.       − Я найду способ! — догнал ее голос у самой двери.       − Я знаю это, − тихо ответила она и вышла, не попрощавшись.