Мяу, ёпта

Нахуйебатьблятьсучийпиздец. Это единственная мысль, крутящаяся в голове Юнги на репите уже почти десять минут. Он боится двигаться и даже вдохнуть лишний раз. Чужая рука на талии ощущается десятитонным грузом. И как бы Мин ни старался не дышать, легкие все равно наполняются терпким запахом Тэхена, из-за чего Юнги еле сдерживает мотор в своем горле. Боже, ебанный позор. Он с самого начала знал, что это откровенно хуевая идея, но все равно приперся к дому своего краша. Чтобы что? Страдать? Молодец, блять, Юнги. Так держать. С самого детства его отчим, который был человеком, постоянно твердил Юнги о том, что гибриды — это тупые безмозглые животные, которых веками разводили только для борделей, и что только для этого они и пригодны. Первое время мальчик пытался жаловаться матери, но та отказывалась верить ему, так что к десяти годам он постепенно замкнулся в себе, а к пятнадцати просто стал прятать уши и хвост, столкнувшись с дискриминацией еще и в школе. Полностью доставать его не перестали — все одноклассники знали, что он был гибридом, но так он становился более незаметным и больно дернуть его за чувствительный хвост было сложнее. Несмотря на то, что гибридам дали свободу еще более ста лет назад, в мире было еще полно людей, для которых наличие у тебя отличной от людей пары ушей и хвоста является неоспоримым правом доебаться. Сейчас у Юнги есть друзья, которые хорошо относятся к нему, и иногда ему очень стыдно, что он не может открыться и ответить им тем же. И Тэхен. Он до сих помнит тот день, когда впервые увидел Тэхена. Тот выглядел невероятно мило и софтово в своем бежевом свитере и с русыми растрепанными волосами. Он посмотрел прямо на Юнги и широко и радостно улыбнулся ему, как будто Юнги не был для него совершенно незнакомым человеком. Как будто они уже были друзьями. Мин в тот же миг растаял подобно мороженому и хотел улыбнуться мальчику в ответ. Хотел пожать наверняка теплую большую ладонь. Хотел сказать, как ярко сияют его огромные шоколадные глаза и какая красивая у него улыбка. Но он открыл рот и сказал "Не приятно познакомиться", проигнорировав поданную для рукопожатия ладонь. Браво. Хоть нахуй сразу не послал, уже хорошо. Когда глаза мальчика на миг печально потухли, Юнги сразу захотел несколько раз извиниться и расцеловать пухлые надутые губы, но вместо этого только фыркнул и закатил глаза, усаживаясь на место. И с тех пор каждую встречу буквально заглядывал Киму в рот, и вместе с тем продолжал огрызаться на любую попытку наладить отношения. Как это еще назвать, если не идиотизмом? Но пересилить себя не получалось, как бы Юнги ни старался. Привычка подавлять свою животную сущность слишком глубоко вросла в него. Поэтому иногда она вырывалась из-под жесткого контроля во время сна. Юнги знал об этом, но предпочитал игнорировать. Никаких серьезных последствий до этого дня не было. Подумаешь, метил запахом территорию своей комнаты. Подумаешь, просыпался пару раз без трусов. Подумаешь, разбил несколько неосторожно оставленных на краю стола кружек. Ничего криминального. Пока ему в голову не пришла замечательная идея наведаться к своему крашу после очередной семейной ссоры. Когда он очутился в чужой комнате, практически насквозь пропитанной запахом Тэхена, то чуть не сошел с ума. Продержался он только около десяти минут, сидя на пороге и вдыхая через раз, а после все же сорвался и завалился в кимову постель, утыкаясь чувствительным носом в подушку. И так и заснул. Возможно, именно из-за запаха Тэхена, который был его любимым помимо запаха мандаринов, Юнги так сильно торкнуло. Причем обычно он совершенно не помнил того, что творил под влиянием кошачьей сущности. Опять же, до сегодняшнего дня. Воспоминания были в легкой дымке, но все же были, что заставляло Юнги буквально вариться в котле собственного стыда. Внезапно Тэхен мычит во сне, подгребая его ближе к себе. Юнги шипит, открывая рот, чтобы заорать, и собираясь заехать наглому парню куда-нибудь в живот, но конечности слабеют, а изо рта вырывается только жалостливый тихий мявк. Мин с трудом поднимает взгляд на лицо Тэхена, понимая, что тот все еще спит, но его руки... его руки настойчиво гладят основание минова хвоста, что заставляет его терять способность связно мыслить. Он не выдерживает, снова начиная громко мурчать, и утыкается лицом в загорелую грудь, обтянутую футболкой. Настойчивые длинные пальцы обхватывают основание хвоста, вырывая из Юнги совсем уж стыдный стон. Он краснеет, но перестать издавать эти жалкие звуки не может. Обычно он бы уже давно обматерил того, кто посмел обращаться с ним, как с животным, но как он мог накричать на спящего Тэхена, который всегда так добр к нему и который так сильно ему нравится? Просто обычно у него совершенно не получалось держать грубости при себе, этакая защитная реакция на людей, которые могут причинить ему вред. Правда постепенно это превратилось в реакцию вообще на всех, включая других гибридов. То, что даже с таким отвратительным отношением он все равно нашел людей, которые хорошо относятся к нему, Юнги считал ни много ни мало настоящим чудом. А сейчас Мин не то, что не хотел нагрубить Тэхену, он не мог вымолвить ни единого слова, способный только мурчать и толкаться бедрами назад — в горячие большие руки, так приятно гладящие чувствительное основание хвостика, так, как никогда не получалось у самого Юнги. Было очень стыдно, что он так неправильно сильно наслаждается этой ситуацией, можно даже сказать бессовестно пользуется бессознательным Тэхеном, но остановиться и быть благоразумным было так сложно! Ночью, когда Ким заснул, он опять зачем-то стащил с себя чужие брифы, которые валяются на краю кровати, и ничего сейчас не мешает его возбуждению. Рот наполняется слюной от активного мурчания, и Юнги невольно представляет, насколько приятней может стать, если намочить под хвостиком. Мысли о том, кто и как будет делать его мокрым, заставляют Мина почти захлебнуться звучным стоном. И рука на копчике внезапно замирает. Юнги замолкает тоже, напрягаясь, и шумно сопит, уткнувшись в шею Тэхена и пытаясь надышаться его запахом, пока гибрида не выпнули из квартиры взашей. Но Ким, вопреки его ожиданиям, не спешит кричать и выпихивать его из кровати. Несмотря на то, что Юнги случайно прижался возбуждением к его бедру. Рука ползет выше, осторожно гладя его по спине. И Юнги снова развозит. Он мурлыкает прямо под ухом у Кима, роняя редкие слезы и умудряясь в перерывах тихо всхлипывать. — Хен! Ты что? Плачешь? — ласково воркует Тэхен, чуть отстраняясь. Мин всхлипывает снова, смотря в теплые карие глаза. — Иди ты нахуй, Ким, — это получается не грубо, как обычно, а жалостливо и просяще, и Тэхен улавливает это, потому что смеется тихо и безумно красиво и прижимает ближе к себе, упираясь крепким бедром прямо в его все еще стоящий член. Юнги стонет, наваливаясь на Тэхена почти всем телом . — Давай, котенок-хен, потрись немного о мою ногу, — низко рокочет Ким прямо ему на ухо. И Юнги слушается почему-то, послушно потираясь о твердое бедро и тихо постанывая. Даже такая нехитрая стимуляция почти сводит его с ума, он скулит и слюнявит ткань футболки Тэхена, которую засунул в рот, чтобы быть потише, когда чувствительная головка особо сильно трется о хлопковые штаны, оставляя на тех еле заметные пятнышки смазки, — Вот так, детка-хен, ты делаешь все правильно, — Тэхен сам почти стонет, и это звучит так, так хорошо, что почти подводит Юнги к краю. Это и то, как горячий крепкий член прижимается к его животу. Он выпускает измочаленную ткань изо рта и жалобно просит: — Х-хвостик... потрогай под хвостиком, — и Тэхен трогает — сильно, но аккуратно, именно так, как Юнги нравится больше всего, а после ведет одним пальцем ниже, чуть надавливая им на сжатое кольцо мышц. Мин на это мяучит особенно громко, начиная яростно вылизывать шершавым языком крепкую шею и кадык, чувствуя еле заметный вкус пота и кожи. Не выдержав стимуляции самой чувствительной зоны даже пару минут, Юнги кончает с тихим протяжным "Мяу" и дышит тяжело и шумно. И прежде, чем Тэхен успеет что-нибудь сказать, на первой космической вылетает с кровати и запирается в ванной. Вот же пиздец.