Была в сети в прошлой жизни

Роксана была в школе, когда узнала тяжёлую новость. На неё как будто свалилась вся усталость, которая копилась долгие месяцы после переезда, а сверху на неё накинули тяжёлый груз матери, чтоб уж точно не поднялась на ноги. А она и не собиралась. Это вышло бы слишком энергозатратно, а у Ро не было такой роскоши, как лишняя энергия. Оторвав от уха телефон, в котором кто-то продолжал говорить непонятные термины, она встала возле стены и скатилась вниз с громким уставшим вздохом. Она не плакала — на слёзы не осталось никаких сил — лишь тихо втягивала воздух, пытаясь отдышаться. Рядом с ней метались девочки, постоянно что-то спрашивая, но она не слушала их. Зажмурив глаза, она стала наблюдать за воспоминаниями последних дней, которые включились как на старом телевизоре, шумно мотая плёнку. Она чувствовала, как кто-то схватил её за плечи и повёл куда-то, по пути медленно натягивая на неё куртку. Ро смотрела на этого человека, но никак не могла понять, кто это. Высокая девушка, стройная фигура, блондинистые волосы. Кажется её звали Эшли… Нет, это другая. Эмалин? Эмили? Да, кажется Эмили. Хотя так ли это важно сейчас, когда её мать находится в больнице без сознания, а отчим, который стал всему виной, успел сбежать от полиции, не смотря на своё пьяное состояние. Нет, ей никто не сказал об этом, просто они уже давно не видели его трезвым, так что тут даже гадать не нужно было. Эмили облокотила Роксану на стенку. Они были за школой, там, где Ро впервые заговорила с Эшли. Повсюду валялись окурки, так манящие взять свою сигаретку и добавить ещё один бычок в коллекцию. Собственно, она так и поступила. Спустив портфель с плеча, она по наитию порыскала в кармане, достала пачку сигарет и скинула ненужный портфель на пол. Одна сигаретка и всё пройдёт, пыталась успокоить себя Роксана. Тугой затяг, обжигающий горло, заполняющий лёгкие дымом, и тяжёлый выдох. Казалось, что с ненужным паром выходит вся тревога и боль, которая поселилась в сердце. И не важно, что сигарета рано или поздно закончится, вместе с чувством облегчения. Достанет новую, скурит всю оставшуюся пачку за раз, если потребуется, но уйдёт от этого пожирающего чувства страха. Девушка рядом с ней поначалу пыталась что-то выпытать, трясла за плечи, кричала, показывала всем своим видом, что она волнуется и хочет помочь, но в ответ приходил лишь очередной затяг сигареты. Эмили смотрела в глаза, пытаясь пробиться сквозь стену, которую выстроила Ро, но всё было тщетно. Всё, что она видела — холод, безразличие, пустоту. Девушка полностью погрузилась в забвение, пытаясь в очередной раз укрыться от проблем в никотине. Ей ещё повезло, что рядом не было алкоголя или чего похуже. В нынешнем состоянии она бы согласилась на что угодно, даже на наркотик. Всё ради одного момента, который унесёт её подальше отсюда. Туда, где нет никого: ни матери, ни Евгения, ни Эшли. Ничего и никого. Лишь спокойствие и пустота. Эмили, полностью отчаявшись, встала рядом с Роксаной. Она больше не смотрела на неё, лишь тихо выжидала, когда подруга сможет говорить. Уйти без ответа она не позволит, поэтому молчит и ждёт. И не зря. Скинув бычок на пол, она тянется ко второй, тычет в зажигалку, затягивается и начинает тихо говорить, попутно выдыхая лишний дым из лёгких. — Мой отчим. Он нашёл мать и избил, — блондинка оборачивается на Ро и внимательно смотрит. Она видит, как её пустые глаза наполняются яростью, — Она сейчас в больнице, а его не поймали. Сука... Нужно ответить, но Эмили не знает как. Лишь молчит и надеется, что Роксана сама попросит о помощи или зарыдает, уткнувшись в плечо подруги. — Я его найду, — короткая пауза. Ро делает затяг, — Я найду эту тварь и разломаю пополам! Через крепко сжатые зубы медленно просачивается дым, от чего по коже пробегает мороз. Она настроена серьёзно. — Для начала нужно проведать твою мать, — спокойно отвечает подруга, — Ей больше всего сейчас нужна твоя поддержка и твоё присутствие. Вы и так не виделись две недели. Эмили отходит от стены, подбирает рюкзак подруги и протягивает руку, выжидательно смотря прямо в глаза. Роксана делает последнюю затяжку, скидывает остаток сигареты на пол и позволяет своей ледяной ладони коснуться чужой, которая медленно отдаёт своё тепло. Всё, что произошло дальше, было как в тумане. Девушки каким-то образом дошли до дома, оставили ненужные вещи, сели в машину и направились в больницу. Эмили нервничала — было заметно по тому, как она вела машину. Пальцы стучали по рулю, резкие торможения, старты, еле вписывалась в повороты, ехала так, будто это её мать сейчас лежит в палате без сознания. Настолько спешила помочь, что даже припарковалась неправильно. Ро замечала всё, хотела сказать что-то, успокоить подругу, но не могла. Тихо раскрывала рот, пыталась выдавить из себя хоть звук, но каждый раз отмалчивалась. У неё самой была немая истерика. Выскочив из машины, Роксана встала перед зданием и осмотрела его. Каменное, холодное сооружение, с синими окнами и гордой надписью «Mount Sinai Hospital» прямо над входом. Мимо девушки пробегали люди. Кто-то спешил внутрь, несясь на всех парах, по пути толкнув Ро и пару других людей. Видимо, что-то случилось с близким ему человеком, раз он так торопится. Кто-то же наоборот, выходил из дверей больницы с приподнятым настроением. Роксана попыталась представить себя на месте этого человека, но как бы она не хотела, она знала, что выйдет из больницы с плохим настроением, ведь её дорогой отчим сейчас на свободе, пока мать лежит на койке без сознания и никто не знает, когда она очнётся. — Всё в порядке? — Эмили подошла к подруге со спины, так что та, увлёкшись мыслями, даже не заметила блондинку. Тёплая ладонь на плече вывела её из транса, заставив сделать первый шаг ко входу. Путь к палате пронёсся быстро. Даже слишком. Роксана не успела опомниться, когда оказалась прямо у двери. А что делать дальше? Казалось бы, нужно лишь дёрнуть ручку и перешагнуть порог, но она не могла. Не могла вот так вот зайти и спокойно посмотреть на женщину внутри. Она боялась увидеть то, что сделал Евгений. Боялась не узнать мать за синяками, бинтами и бог знает чем ещё. Боялась до чёртиков и этот страх заставлял руки дрожать, а голову забиваться мыслями о побеге. Столь истерично детское желание сбежать от проблем, забиться в угол и надеяться, что всё пройдёт, решится само собой. Но как бы она этого не хотела, так не бывает, и она знает это, поэтому и стоит сейчас здесь, вслушиваясь в бешеный ритм сердца. Девушка рядом с ней молчала, поддерживая немую тишину. Не торопила, старалась не отвлекать, пыталась раствориться в пространстве, чуть ли не перестав дышать. Она не могла представить себе, о чём сейчас думает Ро, не могла ей помочь. Её задача закончилась на том моменте, когда она подтолкнула брюнетку внутрь здания, больше она ничего не могла сделать. Лишь проследить, чтобы подруга зашла в палату, а не дала заднюю. Прошло минут пять, прежде чем Роксана подала признаки жизни. Она всё также стояла на месте, не двигая даже кончиком пальца, но Эмили могла слышать её рваное дыхание, как будто девушка задыхалась, и частые удары сердца. Нужно было что-то делать. — Ро, я знаю, тебе тяжело, — тяжело вздохнув, начала блондинка, — Но если ты сейчас не зайдёшь и не посмотришь на неё, то тебе станет только хуже. Не заметив никакой реакции на лице подруги, Эмили опустила голову и ушла, ляпнув что-то про то, что будет ждать в машине ещё пол часа. Нельзя её обвинить в этом, она итак сделала слишком много для, фактически, чужого ей человека. Как только девушка скрылась за поворотом, Ро поддалась желанию тела упасть. Она стояла на коленях перед дверью, упёршись одной рукой в пол, а другой схватилась за майку в районе сердца. Скомканная ткань буквально скрипела под напором её пальцев. Она знает, что Эмили всё верно сказала, но просто не может побороть себя. Страх ломает её пополам, не давая подняться на ноги. Паническая атака, которая беспощадно бьёт под дых, которая ломает все кости в теле, которая заставляет заглатывать воздух с неимоверной силой, которую Роксана не может выдержать. В голове мелькают моменты, когда Екатерина целовала её в лоб, постоянно повторяя, какая её дочка молодец и как она ею гордится. Голос раздаётся эхом в голове, сводя с ума. Всё буквально окрашивается в чёрный, пропадает из поля зрения, а Ро падает в бездну, потому что забыла как летать. Давно разучилась. — И чего ты тут сидишь? Слабачка. Голос матери оборвал другой, до боли знакомый и приятный. Он прозвучал настолько реально, что Ро огляделась по сторонам, пытаясь найти красноволосую. — Я не могу. Мне страшно. Она чувствовала себя идиоткой, говоря сама с собой, но её голос предательски дрожал, будто рядом с ней стояла реальная Эшли, перед которой так не хочется заплакать. — А ты помнишь, что я рассказала тебе про своего отчима? Думаешь, мне не было страшно? Тебе нужно лишь открыть дурацкую дверь и подойти к матери. Там нет Жени, который схватит тебя и изнасилует. Там только твоя мать, которая ждёт тебя. — Она не ждёт меня, она без сознания. — Достаточно одного прикосновения твоей руки и она его запомнит. Она ждёт твоей любви, которой была обделена несколько месяцев. Как ты можешь этого не понимать, если сама так этого хочешь? — Откуда ты знаешь? Я не говорила тебе об этом. — Потому что я — это лишь образ человека, по которому ты скучаешь. Я — это ты. Просто та твоя сторона, которая всё понимает и ждёт тебя. Хотя, думаю, я никогда не дождусь. Ты настолько слаба, что не можешь даже перешагнуть чёртову дверь и посмотреть на любимого человека, что уж тут говорить о принятии себя и своих чувств. Слабачка. — Я не слабая… — отречённым голосом ответила Ро, прикусив губу. — Тогда вставай! Последняя фраза была как удар током. Роксане, которую поглотила бездна, скинули верёвку, дав шанс вновь подняться. И она его не упустит. Брюнетка больше не задыхалась. В ней как будто проснулось второе дыхание. Она отпустила майку и поднялась на ноги. На лице образовалась лёгкая улыбка. Отлично, поговорила сама с собой, отругала и обозвала себя же за свою слабость, а потом толкнула вперёд. Да сама Эшли со своими психологическими проблемами стоит в сторонке. Ладонь легла на ручку двери, после чего медленно опустилась и открыла путь дальше. Перед Ро открылся вид на белую кровать, на которой лежала знакомая женщина. Голова обмотана бинтами, в вену воткнут катетер, на щеке ссадина, но ничего такого страшного, чего так боялась девушка. Всё те же черты лица, те же волосы, неопрятно торчащие из-под бинтов. Всё точно такое же, как раньше. И только сейчас Роксана смогла вздохнуть с облегчением. Она хотела подойти к матери, но не успела. Дверь за спиной вновь раскрылась и в неё врезался мужчина в белом халате. Ро оглядела его. На вид лет сорок, растрёпанные каштановые волосы, розовый след от помады на шее. — Ох, прошу прощения. Вы дочка Екатерины? — мужчина неловко почесал затылок, — Мне сообщили, что Вы пришли. Извините, что опоздал, возникли непредвиденные обстоятельства. И Роксана даже знала какие. Мужчина так быстро и запыханно говорил, что вопросов не оставалось. Особенно, все вопросы убирала ширинка брюк, которая была раскрыта настежь. — Не волнуйтесь, всё в порядке. Могу я узнать, что с моей матерью? — максимально спокойным голосом спросила брюнетка, закрыв глаза, чтобы не видеть этот «творческий беспорядок» на мужчине. — Да, конечно, — мужчина покопался в бумажках на полу, которые принёс с собой и уронил во время столкновения с Ро, — Что же, у Вашей матери сотрясение мозга средней степени. Так же, мы обнаружили гематомы возле рта, на животе и руках. Однако ничего серьёзного нет. Пациентка находится в удовлетворительном состоянии. Прочитав всё на листке, мужчина вновь поднял взгляд. Роксана наконец заметила бейджик, который висел на кармане халата, на котором была его улыбающаяся фотка и имя: Дрейк Купер. — Доктор Купер, так? — мужчина еле заметно тряхнул головой, прикрыв глаза, — Я хотела узнать, она приходила в сознание до моего прихода? — К сожалению нет, но если во время вашего посещения такое произойдёт, то прошу сразу же позвать меня. Я проведу осмотр. — Хорошо. Дождавшись ответа, мужчина собрал все оставшиеся бумаги и вышел, даже не взглянув на Роксану более. Из-за двери послышался радостный возглас. Что-то вроде, «о, Эндрю», но Ро не стала уделять этому большого внимания. Мало ли с кем он там встретился. Ей хватило розового следа на шее, расстёгнутой ширинки и бурной фантазии. Окончательно выкинув из головы доктора, она подошла к матери. Присев на стул рядом, она стала внимательно осматривать женщину уже с этого расстояния. Всё как говорил мистер Купер: гематомы возле рта и на запястьях. Взгляд остановился на руках матери. Она больше не могла сдерживаться, она слишком желала этого тепла, с которым ничто не сравнится. Коснувшись руки женщины, Ро перевела взгляд на лицо. Ждала хоть какой-то реакции, но её не было. И стало так больно. По щекам стали медленно стекать горячие слёзы, вычерчивая путь для следующих. Роксана не вытирала их, лишь легла на свою руку головой, продолжая смотреть в закрытые глаза матери. — Я так скучала. Боже, я так скучала по тебе! Ты даже не представляешь. Я всё прощу, абсолютно всё, — девушка тихо хрипела, глотая солёные слёзы, — И Торонто, и тот раз, когда ты наорала на меня, и когда не купила мне грёбаную шоколадку. Помнишь, мне тогда было семь лет, — она наивно улыбалась, будто женщина могла видеть её. Голос дрожал от слёз, которые продолжали стекать по горящим щекам, — Я до сих пор помню, как кричала на весь магазин и говорила, что ты меня не любишь… Прости меня за это, такая дурочка была. И я тебя за всё прощу, только очнись, умоляю! Я так тебя люблю, мам! Последнюю фразу она буквально выкрикнула, надеясь на то, что её мать очнётся, что произойдёт чудо. Но чуда не было. Даже малейшего намёка на его появление. Как там показывают в фильмах? Говоришь с человеком, говоришь, а потом произносишь какую-то фразу, которая задевает его сердце, и он просыпается. Так вот, это не так. По крайней мере, у Роксаны не вышло. Но ведь надежда умирает последней? Она сидела возле матери и говорила с ней на протяжении часа. Говорила про школу, про Эмили, даже рассказала про Эшли и их поцелуй. Всё было тщетно. Екатерина так и не открыла глаза, лишь раз дёрнула пальцем, когда Роксана упомянула имя Евгения в одном предложением со словом убью, будто отчитывала за такие смелые фразы. Но больше не было ничего. В палату зашёл доктор Купер, видимо, решил проведать пациентку и очень удивился, когда увидел, что брюнетка, с которой он столкнулся больше часа назад, до сих пор тут. При виде его уже более опрятного — Дрейк всё-таки удосужился застегнуть ширинку, зачесать волосы и стереть след от помады — отметила, что мужчина вполне привлекательный. — Не ожидал, что Вы настолько задержитесь, — он подошёл к пациентке и мельком осмотрел, — Никаких изменений? Роксана отрицательно махнула головой, после чего поднялась со стула и направилась к мужчине. Её глаза, также как и щёки, были красными от слёз, а сам взгляд был таким уставшим и неживым, что доктор подумал, что сотрясение всё-таки передаётся воздушно-капельным путём. — Извините, но я наверное уже пойду. Очень устала. Врёт. Ей просто хотелось нормально вздохнуть полной грудью, а после наполнить её жгучим дымом. — Не извиняйтесь, сам знаю, как изнурительно подолгу сидеть с пациентами, — с его губ слетел лёгкий смешок, — Сходите домой, отоспитесь, а завтра придёте ещё раз. Может быть, за это время Ваша мать придёт в себя. — Благодарю. Могу я ещё поинтересоваться, сколько мы будем должны за нахождение здесь? Роксана боялась задать этот вопрос. Вернее, боялась ответа. Боялась, что не сможет потянуть, ведь сама потратила последние сбережения на пачку сигарет, а её мама вряд ли успела накопить крупную сумму. — Не волнуйтесь, женщина, которая привезла её сюда, уже заплатила за всё. И тут Ро впала в ступор. Что ещё за женщина? Она хотела спросить, как можно найти эту благодушную спасительницу их семейного бюджета, но врача отвлекли. Вернее, отвлекла лежащая особа, которая что-то промычала и приподняла руку. Брюнетка тоже заметила это и сердце сжалось. Этот до боли знакомый жест, пусть и не законченный, когда у её матери болит голова. Она всегда прикладывала руку ко лбу так, как будто пыталась его таким образом вылечить. Заметив движение, мистер Купер сорвался с места и подошёл к Екатерине, осматривая её и спрашивая какие-то вопросы. Та лишь тихо и коротко отвечала, наморщив лоб от головной боли.

***

Солнце медленно катилось вниз, когда Роксана проходила мимо окон. Оранжевый свет, разлившийся по коридору, согревал мысли. Девушке всё сейчас казалось таким спокойным и безмятежным. Она позвонила Эмили, сказала, что дойдёт сама. Ей хотелось прогуляться. После того, как её мать очнулась, Ро ни на секунду не покинула улыбка. Пусть и уставшая, но всё-таки счастливая. Девушка остановилась возле открытого окна, свет из которого сумел дотянуться до её глаз. Выглянув из него, она посмотрела вниз на маленькие машинки, проезжающие мимо, и на ещё более маленьких человечков. Всё вокруг бежит, куда-то торопится, даже не задумываясь, что какая-то там Роксана Копалова, девушка из России, сейчас смотрит на них самым тёплым взглядом, на который способна. Сложно понять, что у неё сейчас в голове, но на душе точно спокойно. Как океан в нескольких сотнях метров от берега. Как улицы в три часа ночи. Как песни из фильмов с хорошим концом. И эта мелодия медленно тянется, даже не собираясь останавливаться, пока её не прерывают. — Привет. Одно слово и мир переворачивается. Нет, это точно не просто голос в голове — по крайней мере, он вряд ли бы стал здороваться — это реальный звук, который прорезал пространство, чтобы добраться до ушей Ро. Она оборачивается и девушка позади может увидеть, как из её взгляда медленно вытекает теплота, превращаясь в удивление и лёгкий холод. — Как ты меня нашла?