По ту сторону зеркала

До назначенного места я дошла одна, ведь Люциферу взбрело в голову остановиться в одном дорогом баре. Тоже мне, стражник. Я прошла вдоль всего маленького дома, что нам выделили и откинула сумку с вещами на кровать, а чемодан Люцифера оставила у входа. Нахальный дьявол вздумал меня своей рабыней сделать, чтобы я таскала его вещи. Небольшая кухня, соединенная со спальней и две кровати. Хоть за это благодарю, а то пришлось бы всю ночь проработать игрушкой демона, который только будет приставать. Присев на замеченную кровать, зеркало, что я решила принести с собой, засветилось ярким светом. Комната озарилась яркой вспышкой, но мои чувства не были добрыми. Если Бонт сейчас попытается оправдаться за свой поступок — просто пошлю куда подальше и надолго. Мне не нужны ни его извинения, ни жалость. Бонт действительно показался в зеркале и торопливо что-то произнес. За ним словно кто-то гнался. — Вики, слушай внимательно, — прорычал серокрылый, но я уже готовилась швырнуть осколок зеркала о стенку. — проверь свои карманы, ключ у тебя с собой? Ну, тот с рунами, что я тебе отдал? Я спешно полезла в карманы, но ничего не обнаружила. Мне не хотелось ему отвечать, но он вел себя так, будто этот ключ ценнее его жизни. — А что случилось? — Просто ответь, он у тебя? — Нет, — неторопливо потянула я. — Черт! Как же так? — Бонт выругался, стискивая зубы, но затем успокоившись продолжил: — Нужно отыскать этот ключ, любой ценой. — Я не в школе. — А где? — Бонт вопросительно оглядел стены за моей спиной. — На земле. Я хотела тебя предупредить, что меня отсылают сюда по твоей вине, но ты был слишком занят, — с обидой в голосе процедила я, собираясь сложить зеркало обратно в сумку. — Прости, — парень извиняюще покачал головой. — Она просто сама, ну… это не важно, просто слушай. Этот ключ охраняет дверь с двенадцатиконечной звездой. На ней также очерчены те самые пять рун, которые изображены на ключе. Тень, что преследует меня сокрыта там. Но теперь, когда она заполучила ключ, легко выберется оттуда. — Меня это уже не касается, — говорить это было крайне тяжело. Я не должна так поступать, должна разобраться в этом и помочь, но эта гребаная гордость была сильнее моей любви. — просто оставь меня в покое. Отражение Бонта исчезло, и я глядела на свое почти-заплаканное лицо. Этот парень заставляет меня плакать, заставляет грустить. Отбросив зеркало на стол, я подошла к входной двери, а за ней показался Люцифер… уже пьяный. — Какой черт тебя напоил? — я выдернула из его рук почти опустевшую бутылку и глядела ему прямо в алые глаза, дожидаясь оправданий. Мы были всего один день в этом домике на земле, в этой пустоши, а Люцифер успел выпить не один десяток бутылок спиртного, и только откуда он его находил? За это я его сейчас ненавидела. — Отдай, — демон протянул руку к драгоценной бутылке, затем потряс головой в разные стороны и оперся о дверной проем. — Зачем ты меня мучаешь, Вики? Просто отдай. Глаза дьявола засверкали сущим пламенем, с маленькими сияющими искрами, но такими суровыми. Люцифер поджал свои тонкие губы и глядел на мою руку, а точнее на то, что было в ней. Люци мог просто прижать меня, указательным пальцем ткнуть мне в лицо и запретить отбирать то, что принадлежит ему. Но он стоял. Стоял как вкопанный, перейдя к исследованию моего внешнего вида. Мысленно оценивал мой короткий топ и шорты по шкале. А может, и не только оценивал. Демон потянулся к своему палящему лбу и проверил температуру своего тела. Конечно, он горел внутри от злости, а еще из-за того, что я не разрешаю ему сделать пару финальных глотков, с помощью которых он окончательно тронется рассудком и пойдет вытворять ужасающие вещи. Не могу допустить этого, ведь потом мне крупно достанется от Серафима Кроули. От Люцифера исходил неестественный запах, словно он напивался не приятно-пахнущим Глифтом, а чей-то блевотиной. Он, похоже, тоже это почувствовал, и потянулся расстегивать пуговицы рубашки и обнажать свою грудь. Демон прошел мимо меня, открывая взор на свой торс и уселся на кровать, все еще наблюдая за моей реакцией на оголенную грудь. — Меня от тебя тошнит, — сквозь скорченное лицо, выдавила я, бросая бутылку алкоголя в урну для мусора. — А от кого тебя не тошнит? От Бонта? — Люций скрестил руки на груди и расслабленно улыбнулся. Совсем без усмешки, просто мило приподнял уголки своих губ. — Не смей его впутывать! — я обязана была заткнуться, но желание довести сына Сатаны брало вверх. — Бонт справедливый и всех нас спас, в отличие от тебя, который только и умеет гордиться своим достоинством, — я знала, что это неправда, сама не верила в то, что говорила. Но чувства были сильнее рассудка. А сейчас я чувствовала лишь всепоглощающее желание ударить его побольнее. Хотя бы постараться причинить ему боль, хоть немного вывести из этого осточертевшего равновесия. — Продолжай, — высокомерно улыбался Люци, приподнимаясь с кровати и надвигаясь в мою сторону. В его голове несомненно зарождались не самые адекватные мысли, но он стойко стоял и выслушивал все, что я говорила о нем: какой он жалкий и слабый. — Слабый? — это слово зацепило непробиваемое самолюбие Люцифера, и он опустил веки, будто задумываясь о чем-то. Мне хотелось дать ему пощечины, той самой жаркой пощечины, для того чтобы он наконец осознал, что на самом деле не является таким могущественным и великим. Он просто сын Владыки Ада, признаваемый ученик нашей школы с факультета демонов, а возомнил из себя всесильного. Меня тошнит от его беспардонной ухмылки, пожирающего взгляда. Надоело вечно находиться в его компании, когда он пытается убедить в чем-то, или просто пристает. Воротит от одного его имени. Люцифер пошатываясь сделал еще пару незначительных шагов ко мне и наклонил голову. Его дыхание ощущалось на моих губах, а свисавшие волосинки щекотали лоб и нос. Его суровый взгляд дал понять, что он достиг того пика нервного взрыва. Я довела его. Теперь остается дожидаться, когда он повалит меня на землю и отпинает как беззащитного щенка, или вовсе прогонит в такую погоду на улицу совсем голой. Кто же знает, на что способен этот ненормальный? — Никогда не говори обо мне подобного, — свирепо зарычал демон прямо мне в лицо, и жуткий запах алкоголя ударил прямо в нос. — Ты не знаешь, что я терплю все это дерьмо веками. Ты никогда не была в моей шкуре, так что заткнись. И только попробуй еще слово рявкнуть в мою сторону, и я клянусь самим Сатаной, придушу тебя своими собственными руками и скормлю гиенам. — Не сравнивай меня с собой. Я никогда не пойму тебя, — тихо шепнула я, продолжая эту смертельно-опасную игру с дьяволом. До меня еще никак не доходило, что дерзить ему — самоубийство. — Некому будет прийти к тебе на помощь, Уокер, — демон ухватился правой ладонью за мое горло и прикрыл глаза, мысленно уже представляя, как отделывается от моих костей. А я уже успела проститься с этим миром, с друзьями, с Бонтом. Люцифер скривил губы в надменной усмешке и уже стискивал мое горло. Зачем он медлит? Поклялся самим Сатаной, но боится все же убить? — Снимай. Нежданно для меня, он оттолкнул от себя, мотая головой в разные стороны и приказывал мне избавиться от своей одежды. Мужчина пальцами провел по моим ключицам, обойдя меня сзади, не разрешая побежать к двери. А она, как раз-таки, находилась в том направлении, куда я готова была свернуть. — Прошу, давай без этого, — молящим голосом попросила я, чувствуя, как Люцифер прижимается ко мне со спины. — Уже не такая смелая? — демон протиснул свою руку через мою талию и сжал правую грудь в своей ладони, слегка постанывая в мое ухо. — Думаешь, я не смогу повторить нашу ночь? Ты же помнишь, как ты стонала? — Люци, пожалуйста, — я вскрикнула в пустоту от другого запястья, проникающего между ног. Без какой-либо нотки жалости ко мне, Люцифер пнул по внутренней стороне колена так, что я потеряла равновесие и скатилась прямо на пол. Вновь к его ногам. Будто это было его фетишем и возбуждало от вида слабых у его ботинок. Демон завинтил мои волосы в пучок и потащил по твердому полу вдоль всей комнаты, блаженствуя от безумных криков, издаваемых мной. Боль, что он приносил мне — была самой омерзительной, мне хотелось поскорее возвратиться на небеса и забыть обо всем, что сейчас происходит. Здесь мне даже никто не поможет, не остановит сына Сатаны, что так желает причинить мне страдания. Черствый ублюдок, до чего же ты невыносим. Более настойчиво ухватываясь за скрученный хвост в своей ладони, дьявол швырнул меня на кровать, не давая времени даже опомниться. Все происходило быстро, я была уже не в силах сдерживать слез. Дьявол потянул мою майку и разорвал в одно касание, откидывая тряпье куда-то назад и приступая к моей нижней одежде. Я постаралась отбиться, попыталась пнуть его прямо по наклоненному лицу, но промахнулась и попала лишь в плечо. В глазах мгновенно помутнело, разум не осознавал, что сейчас может произойти. Это называют насилием и рукоприкладством? Так почему мне приятно от этой жестокости? Я завопила в истерике, в надежде привлечь внимание хоть одного мимо-проходящего человека за окном. Но это пустошь, самая что ни наесть глушь в самой заднице земли. Мы тут одни, совсем. Неизвестно откуда, но Люций достал ремешок и привязал мои руки у изголовья кровати так, что они мгновенно затекли и я перестала их ощущать. Брыкаться ногами у меня еще оставались силы, и я вновь попыталась пнуть его. Властная рука чернокрылого ухватила мою ногу, а затем и вторую и развела в стороны так широко, что я представляла себе, как у меня бедра разорвало на две разные части. Теперь болью отдавало ниже живота. Люцифер наклонялся к моему лицу, одаряя влажными поцелуями. Мерзкими поцелуями. Они казались мне настолько противными, что я мечтала только о том, дабы плюнуть ему в морду. Демон большим пальцем грубо надавил на клитор через черные трусики, наслаждаясь моими безмолвными стонами. На глаза навернулись литры слез, но даже эта картина не останавливала Люция: он продолжал то, что он задумал. А если он задумал, то нет пути назад, и он добьется этого. — Ты грязная сволочь, охотно раздвигающая ноги перед своим дружком из башни, — съязвил Люций, уже успокаиваясь, но продолжая усаживаться у меня между ног, сжимая нижнее белье. Он легонько оттянул его, затем и вовсе избавился. Еще никто не имел права называть меня сволочью, которая идет трахаться со всеми, кто на меня смотрит. Он не имел права говорить обо мне подобного, ведь я ни с кем не спала, здесь на небесах, кроме него. Дьявол! Сукин сын! Зачем он пытается осквернить мою репутацию, унизить меня и приписать статус «Шлюхи», если я таковой не являюсь? Какая цель перед ним стоит на этот раз? — Люций, послушай, — я попыталась выговорить его имя сквозь всхлипы, но он не слушал меня. — Я ни с кем не спала, кроме тебя. Демон нависал надо мной, круговыми движениями языком вырисовывая узоры на моей оголенной груди. Ему нравилась эта забава, он лишь развлекался. — Думаешь, я действительно поверю в эту чушь? — демон прикусил сосок, оттягивая как можно интенсивнее, чтобы я вновь ощутила боль. Но ничто не сравнится с той болью, которая сейчас засела в моей душе, в самом мрачном дне моей души, в клетке, из которой никак не выбраться. — Просто наслаждайся тем, как я постепенно буду уничтожать тебя. Люцифер не позволил больше проронить ни слова, заставляя меня продолжать съеживаться под ним и кричать. Кричать от нарастающей боли в сердце. Дьявол неторопливо расстегнул свой ремень, складывая его вдвое и ударяя по внутренней стороне моего бедра. После такого удара точно останутся следы. Люцифер расстегнул свои брюки и избавился от них, бросая куда-то на пол. Мне даже не хотелось следить за происходящим, я просто глядела в потолок и плакала. Демон прислонился своими бедрами в мои, заставляя прочувствовать высшую степень его возбуждения. Мои ноги против моей воли приподнимались все выше, обвивая талию демона. Люций дразнил меня поцелуями в шею, грудь, низ живота, затем глядел на меня пристально, нагло усмехаясь тому, что я беспомощна. — Неужели, ты не понимаешь? — сын Сатаны коснулся моего лба своим лбом и чуть слышно проговорил. Он уже готовился резко войти в меня, но дожидался моего ответа. В любом случае, понравится он ему или нет, он сделает это. — Не понимаю, что? — еле выдавила я, уже не рассчитывая на то, что он меня отпустит. — Что ты мне не безразлична. — Если это действительно так, то отпусти, — шепотом попросила я, а в моем голосе заиграла нотка дерзости. Он невыносимо медленно терся о низ живота, о половые губы возбужденным членом, оставляя на коже скользкое пятно смазки, вынуждая ощутить, прочувствовать свое желание. Крик, переходящий в вопль из-за грубого, совсем неожиданного толчка внутрь. Я крепко сжала веки, не желая смотреть на его ухмылку, с которой он трахает меня. Люцифер набирал темп с каждым движением, двигался очень плавно и умело, но при этом быстро. Он не приносил мне удовольствия, наоборот, мне было отвратительно от каждого толчка внутрь, от каждого его вздоха и стона и от того, как он несколько раз шепнул сам себе, что ему нравится мое тело. Из моих уст уже несдерживаемо доносились громкие стоны, и я ненавидела себя за то, что так легко сдалась и отдалась этому предательскому желанию. Мне было тошно от своих же криков. Я старалась прикусывать губу, чтобы не орать от блаженства, но все без толку. Люцифер двигался еще быстрее. И еще. А затем еще быстрее, уже рыча от наслаждения, которое приносило ему мое тело. Сегодня он окончательно растоптал мою гордость, мое имя. Плюнул мне в душу, показал средний палец. Послал мое желание быть нетронутой и сейчас надменно усмехается, и трахает. Ненавижу. Люцифер сделал пару финальный движений, и мы оба достигли пика. Совсем потеряла голову от наслаждения, которое он подарил в конце. Люцифер медленно, совсем нехотя высунул свое достоинство и свалился прямо на меня, щекой чувствуя мой все еще затверделый сосок. Ненавижу себя за то, что возбуждена. — Я не хочу больше терпеть, — с громкими вздохами произнес сын Сатаны и провел указательным пальцем по моей талии. — Я хочу тебя постоянно. — Руки… — после такой «страсти» я даже не могла разговаривать, но дала намек на то, чтобы он развязал мне их. Люцифер послушно выполнил мою просьбу, укрывая тонким летним пледом, прикрывая мое оголенное тело. Демон расположился за моей спиной, продолжая дарить влажные поцелуи на спине. Казалось, я разучилась плакать. Боль сдавливала горло, но я не знала, как еще ее выразить, ведь слез попросту не осталось. Я прикрыла глаза одной ладонью, скрутилась, прижимая колени и завыла. Просто завыла. Так мне полегчает и хоть как-то отпустит. Сын Сатаны положил свою руку мне на талию, затем тихо произнес над ухом: — Заткнись, — он зажмурил веки и губы. — Я не хочу ненавидеть себя за этот поступок, поэтому, заткнись!