По ту сторону зеркала

      — Так будет даже лучше, — голос Люцифера с нотками смеха донесся до меня и пробудил ото сна.       Из-за страховитого состояния я даже не сразу осмыслила, как провалилась в мир грез после самой ужасной ночи за все мое нелепое существование. Впервые за все время, после моей кончины, мне приснился сон. Такой нежный и теплый, в нем не присутствовало ни капли тревоги и зла… будто это былое некое дежавю.       Бонт сидел за письменным столом и что-то старательно вычерчивал на пергаментной бумаге, а я в это время наблюдала за его оголенной спиной и белоснежными крыльями. Температура его тела была не такой холодной, какой она являлась всегда. В настоящий момент от него исходило жаром, капельки пота стекали по мускулистой спине. Все время я сидела неподвижно, стараясь не нарушать ту идиллию тишины, но Бонт развернулся ко мне, приподнялся на ступни и развернул лист бумаги. Его глаза так блистали, словно он старался меня чем-то поразить. Его губы принялись двигаться, и он начал читать стихи, посвященные мне. А я просто сидела и слушала его приятный голос, такой драгоценный и нужный голос.       Собственно, этот сон позволил мне на некоторое мгновение забыться и перестать скулить, словно волк. В темноте мне удалось разглядеть мужскую фигуру, стоявшую в другом конце комнаты. У него в руках был мой осколок зеркала и он, судя по голосу в противоположной стороне зеркальца, разговаривал с Бонтом.       Люцифер, заметив мое пробуждение, приблизился ближе, но я не позволила ему обнять себя. Мне все еще были омерзительны его прикосновения и даже его взгляд на себе я переносила тяжело. Он не был тем родным демоном, что когда-то растопил айсберг в моем сердце, не тот, кому я могла сейчас довериться и рассказать о своих беспокойствах. Демон всегда останется демоном, ведь так?       — Что ты делаешь? — смущенно бросила взгляд на уголки его губ, что приподнимались выше и усмехались. Я протянула ладонь, чтобы выхватить этот чертовый осколок зеркала, единственный способ поддерживать общение с Бонтом, но последовал звон разбивающегося стекла.       Люцифер швырнул осколок о стену, и тот разлетелся на мельчайшие крупицы, не давая шанса на общение с сероглазым мальчиком из башни. Зачем он так поступает? А может, ревнует? Я уселась рядом с расколоченным осколком и собирала крошечные частицы, пока не поняла, что все это бессмысленно. Теперь его не собрать воедино, и это еще одна причина, чтобы наброситься на Люцифера.       Демон ухмылялся над моей беспомощностью, и бросив напоследок «Продолжай страдать по осколку зеркала», покинул пределы дома. Его уход меня даже утихомирил, и я вновь постаралась собрать частицы, разбросанные по чумазому ковру. Условия в этом доме были не лучшими, даже можно сказать, ужасными. Почти весь кухонный гарнитур держался на парочке гвоздиков, кровать, та самая злосчастная кровать, еле держалась и скрипела от каждого движения, а пол и вовсе в некоторых местах проваливался под ногами. Я собрала все кусочки расколоченного подобия зеркала, как поранила палец о самую острину осколка. Пара капель моей алой крови капнули на поверхность и интенсивный луч пронесся по всей комнате, ослепляя глаза на пару мгновений. Я попыталась моргнуть глазами, но они словно слиплись и раскрыть их получилось с колоссальным трудом. Зеркало перед моим взором лежало целым и невредимым, но продолжало светиться в темноте. В отражении появлялись различные силуэты: Фенцио беседовал с Мими и расспрашивал ее про мои взаимоотношения с Бонтом и знакома ли я с ним вовсе, Геральд прогуливался по саду с Ади и что-то нервно объяснял. Наконец в отражении показался Бонт. Весь рассеянный и чем-то обеспокоенный.       — Вики, как же я рад, — он потер свой лоб и пальцем указал на каменные стены, что стояли позади. — Как видишь, договор с твоей мамой мне не помог и меня вновь отбросило в башню. Теперь я вряд ли смогу уйти отсюда.       — Это не важно, — сквозь слезы произнесла я, вытирая слегка мокрый нос.       — Что произошло? Тебя кто-то обидел? — Бонт обеспокоенно подбежал к зеркалу и почти вплотную глядел на мои опухшие глаза. — Извини, я не должен был тогда…       — Нет, не из-за этого. Я… хочу уйти отсюда.       — Хорошо, я попытаюсь тебе помочь, — Бонт подбежал к своему письменному столу. Я немного охнула и попятилась назад, ведь этот стол казался именно таким, каким видела его во сне, и вся планировка комнаты тоже.       Бонт возвратился с очень острым лезвием и провел по своей ладони. Капли алой жидкости стекали на мраморный, ледяной пол башни, и он что-то усердно пытался вырисовать. Я приподняла зеркальце и мне уже отчетливо было видно, что он задумал. Отражение Бонта постепенно исчезало, а вместо этого появлялся необъяснимый фиолетовый круговорот, который попытался перетащить меня в башню.       — Доверься, — дрогнул голос в тишине, и я потянула свою руку к маленькому осколку.       Я закрыла глаза и испытывала, как пол под ногами становился невесомее, кругом дул жуткий ветер и волосы развевались в разные стороны. По рукам и ногам промелькнули тысячи незначительных мурашек от холода, что был повсюду. Чьи-то ледяные запястья коснулись моей спины и приобняли, словно укрывая от этого мерзкого холода. Я раскрыла глаза, окруженная крепкими объятиями Бонта и вздохнула с облегчением. Мне удалось прокрасться в башню, но теперь предстоит и помочь Бонту сбежать из нее, ведь мне вообще не дозволено покидать дом на земле. Если Люцифер узнает, что малопонятный круговорот перенес меня в другое место, точно выболтает кому-нибудь.       Перед глазами все еще мрачнело время от времени, и я не могла удержаться на двух ногах, словно мне нужно было заново научиться ходить. Бонт сразу понял причину моего изнеможения и расхохотался, продолжая сидеть рядом и обвивать меня в своих объятиях. Все мое тело дрожало от смертельного мороза, а зубы ежесекундно ударялись друг о друга.       — Ты еще не привыкла к холоду, — пояснил Бонт, целуя в макушку и хватая мое лицо ладонями. — Как же я рад, что ты рядом… хоть и не в лучших обстоятельствах.       Парень залился таким звонким смехом, пронзительным до самых недр души. А я, подобно маленькому ребенку, таращила взором на него. Глаза мои наполнялись слезинками от счастья и поблескивали. Ангел сразу заметил мое встревоженное состояние и, сказать к слову, удивлен не был.       — Это из-за Люцифера? — неохотно поинтересовался парень, помогая привстать на ступни. Перед тем, как ответить, я оглядела его комнату. — Если не хочешь отвечать, я пойму. Но если он действительно причастен к тому, что тебе сейчас плохо…       — Нет, — быстрым тоном перебила я, улыбаясь самой что ни наесть фальшивой улыбкой в собственном арсенале «Живи и радуйся». — Люцифер вообще тут не при чем…       — Кто же тогда? Я? — не отступал белокрылый.       Я пожала плечами и провела ладонью по своей щеке, смахивая слезу. Бонт догадывался, что я не в порядке, но давить не стал. Подумал, что уж верным решением будет, когда я сама соизволю доложить ему о причине своей грусти и о том, кто так влияет на мое настроение.       Когда мое тело уже более привыкло к температуре башни, Бонт потянул меня к двери, успевая найти способ как открыть ее без ключа.       «Его запирают, словно пса?»       Получилось вышибить ее не с первой попытки, и не с десятой, но как-то получилось же. Первым делом мы метнулись мимо многих узников, которых держали тут в соседних камерах. Я успевала взглядом прогуляться по каждому заключенному, пока не дошла до матери.       Сама не понимаю, как я среагировала так быстро и подлетела к Серафиму. Взгляд мой был наполнен не самыми добрыми намерениями, поэтому я вцепилась ладонями в объемную решетку и ждала, пока мама обратит на меня внимание.       — О, она уже тут, — единственное, что вымолвила женщина, не соизволившая вздрогнуть даже мизинцем.       — И это все? Как ты можешь носить звание матери после такого хладнокровия к родной дочери, которую хрен пойми сколько не видела?       Бонт попробовал увести меня от нее подальше, забирая за плечи и разворачивая в противоположную Серафиму сторону. Долго убеждать меня не пришлось, и я, развернувшись, просто стала отдаляться от нее. Она уж точно не даст мне ответов на все интересующие вопросы, ведь я уверена, она не сможет ответить даже на свои собственные. Никакого внимания, желания и радости она не испытывала ко мне, и тому, как я тут оказалась. Мы точно чужие люди, такие далекие родственники, которые звонят друг другу один раз за пять лет, поздравить с чем-то и вновь пропасть на еще лет пять.       Огромная металлическая дверь, точнее, вход в эти коридоры, где держали заключенных, никак не поддавался нашим попыткам.       Бонт несколько раз провел по ней пальцами, изучая вырисованные руны, но затем вновь принимался толкать. Я надзирала за его попытками, бездействовать не хотелось. Схватив Бонта за предплечье, я постаралась увести его чуть дальше от двери, и сконцентрировала свою энергию именно на ней. Забылась, закрылась от всего, просто думала об этой преграде.       — «Amior denas fanash».       Раздался скрип, металлическая преграда отворилась, издавая противный звук.       — А ты опасная, — Бонт улыбнулся и дальше пошел первым. — Боюсь, что не только двери будешь подчинять своей воле.       Улыбаясь, я толкнула его в плечо и двинулась за ним. Его крылья очень странно вели себя: вздымались, начинали пушиться и некоторые перья с легкостью падали вниз, а затем он их сжимал настолько, что они напоминали тонкую линию. Кажется, его напрягала вся эта ситуация, но я осмелилась поинтересоваться:       — Ты чего-то опасаешься?       — Нет… нет… то есть, да, — парень шел в темноту, даже не оглядываясь по сторонам в поисках стражи.       — Чего именно? — не унималась я, догоняя своего друга.       — Мне предстоит встретиться с тенью, а она, если я не ошибаюсь, за одной запечатанной дверью, — Бонт остановился, повернул голову в правую сторону и указал пальцем, а затем продолжил: — Но эта тень уже украла то, за чем она гналась.       — Ей нужен был ключ?       — Именно, — последнее слово Бонта прозвучало скорее зловеще, чем подтверждающе.       Огромные распахнутые врата встретились нам на пути, и пять фонарей, что подсвечивали руны на стенах, были разбиты. Кто и для чего это успел сделать, было понятно лишь преступнику. Бонт неуверенно шагнул к двери, проверяя ее на толщину и на прочность, а мой взор привлекло что-то более значительное и интересное. Черная скользкая жидкость с потолка стекала прямо на меня, и я встряхнула пару раз рукой, зашипев себе под нос. Устремив свой взгляд над своей головой, я заметила ту самую черную тень, что всегда преследовала Бонта и чуть не сделала из него параноика.       — Беги! — Бонт подхватил мою руку и устремился бежать подальше от твари, что в любую секунду была готовая броситься на нас.       Ступеньки лестницы сменялись одна за другой, я уже перестала что-либо чувствовать в области ступней. Но благодаря Бонту я все еще бежала, ощущая, как тень неслась за нами как разъяренная. Впрочем, такой она и являлась.       Последняя ступенька и мы оказались около выхода, как Бонта отбросило назад на несколько метров от меня. Головой он ударился о каменную статую древней богини и чуть не потерял сознание. Тень кружилась вокруг парня, словно приплясывая и проговаривая какие-то заклинания на древнеангельском.       Я швырнула в нее странным предметом, первым, что попалось под руку: каменной вазой. Но тяжелая вещь пролетела мимо тени и метнулась прямо в Бонта, отчего тот вскрикнул ругательством. Я несколько раз извинилась, но так и не отважилась подойти к темному источнику зла. Он поглощал силы Бонта, высасывая энергию парня. На мимолетное мгновение казалось, что тень начала проявляться более видимо, и уже обретала плоть, но затем она вновь становилась обычным незначимым силуэтом.       Бонт попытался приподняться, и я, откинув гордость, подбежала и быстро потянула его за руку. У тени начали проявляться руки, а сама она загорелась ярым красным пламенем, ослепляя глаза. Бонт почти всем весом повис на моем плече, не в силах перебирать собственными ногами. Но только нам удалось дойти до главной двери, как нас окликнул голос. За нашими спинами стоял двойник Бонта, с такими же выражениями лица, но с темным цветом волос и мрачными бордовыми крыльями.       — Куда это ты уводишь моего братца, м?