Киноварь дикого пиона среди снега горных облаков

      Когда отгремело пышное торжество во дворце с весьма поэтичным названием «Летний ветер, играющий в кронах сосен» и все гости стали постепенно разъезжаться по домам, Цзинь Гуанъяо понял, что может, наконец-то, вздохнуть полной грудью. Неутихающее волнение, которое он испытывал в последние несколько месяцев, сменилось спокойствием. Даже укоризненный шёпот собственного духовного оружия уже был не таким громким в его разуме. А что касалось всего остального…       — Третий старший брат, с тобой всё в порядке?       Яо обернулся и невольно рассмеялся: Хуай Сан немного покопался в старых вещах, спрятанных в дальней части Крепости Нечистой Юдоли, и теперь то он, то Дагэ щеголял в красивых одеждах. Надо сказать, что их отец, когда дело доходило до официальных визитов, показывал всем насколько силён и независим его Орден. Кто-то мог назвать его «модником» — такими необычными для вечно суровых адептов Цинхэ Не были его одежды, покрытые замысловатой вышивкой. Вот сейчас Хуай Сан не побоялся одеться в одежды своей покойной матери. На юной омеге было женское платье бело-зелёного цвета: верхнее одеяние белого цвета было искусно расшито листьями и цветами, нижнее одеяние бледно-зелёного цвета было разукрашено россыпью белоснежных цветов. Широкий тёмно-зелёный пояс плотно обхватывал талию и живот, начинаясь под грудью и будучи украшенным кисточками и жемчужными нитями. Удивительно, но женская одежда ни чуть не портила внешний облик младшего из двух братьев Не, совсем не была пошлой или неуместной. Волосы юноша уложил просто, перехватив тёмно-зелёной лентой и украсив затылок бронзовой шпилькой с изящной белой кисточкой.       - Что? - недовольно надулся Хуай Сан, и Яо поспешил его ласково обнять.       - Я так рад за тебя, Сан-ди! Я просто рад за тебя... - тихо прошептал он, и в этом голосе не могли не почудится слёзы.       - Третий старший брат, точно всё в порядке? - теперь уже не на шутку забеспокоился Хуай Сан, отстраняясь и внимательно глядя на Яо. Сейчас как никогда он похож на Мин ЦЗюэ, от этой мысли Гуанъяо улыбается.       - Всё в порядке, Сан-ди, правда! Просто я так волновался всё это время, что...       Старшая омега делает глубокий вздох и виновато улыбается, что заставляет младшего, наконец, успокоиться.       - Я уж испугался, что случилось что-то из ряда вон выходящее, а ты решил молчать до последнего, - начал ворчать Хуай Сан, доставая из рукава веер и разворачивая его. - Например, что у тебя...       Тут юноша понизил голос, хотя вокруг и так никого не было.       -...началась течка!       Гуанъяо покачал головой:       - Как раз наоборот! Когда я нервничаю, то начинаю худеть, а мои периоды между течками увеличиваются. Чем дольше я в напряжении, тем дольше у меня промежутки времени между течками.       - Но это не выход! И уж тем более это совсем не полезно для здоровья!       Зря он это сказал: теперь Хуай Сан был больше похож на божество гнева, чем на собственного брата, даже когда тот, подобно небесному существу древности, метал молнии своих гнева и ярости направо и налево! Но такой ответ лучше, чем ничего. Яо снова покачала головой.       - К сожалению, я должен покинуть Дворец Ветра и земли Цинхэ Не в ближайшее время, - продолжил он, - а не то глава Цзинь будет мною очень сильно недоволен! Мне и так пришлось приложить всё своё искусство дипломатии, чтобы он не заподозрил что-либо и не отправил в Нечистую Юдоль своих подчинённых!       - Он тебе как будто и не отец родной, - поморщился Хуай Сан, не скрывая своего презрения и почти отвращения. Яо бледно улыбнулся: конечно, имея такого сильного старшего брата и тайного поклонника, который поставил его в более чем интересное положение, можно было и не волноваться о наличии или отсутствии такого персонажа в истории своей жизни, как "отец". Гуанъяо не знал помнит ли Хуай Сан почившего главу Не, своего отца, а все попытки расспросить юношу в своё время закончились тем, что Хуай Сан нахмурился, как он обычно делал, когда учитель спрашивал его о предмете, а он не сразу понимал о чём идёт речь. Да, Хуай Сана всё ещё "терроризировали" учителя, когда Мэн Яо притащили в Крепость. Впрочем, после воссоединения Сан-ди со своим сыном, учителя уже стали совсем другие люди, но те, кто не знал о нанятых в своё время пятерых женщинах, поражались тому, как ловко управляется со своим малышом Хуай Сан. Помимо всего прочего выяснилось, что юноша обладает всеми необходимыми знаниями и навыками, чтобы именоваться "госпожой Не". Это сильно удивило Гуанъяо, но после объяснения старшая омега согласилась, что данный титул является показателем глубочайшего уважения и доверия людей в ЦИнхэ Не. Любая женщина может быть женой как Не Мин Цзюэ, так и Не Хуай Сана, но не каждая может стать "госпожой Не". Тут требования были строже, чем даже в том же Гу Су Лань!       - У главы Цзинь множество дел, - попытался найти вежливый ответ Яо, но тут же наткнулся на взгляд Хуай Сана: да что ты говоришь?! На лице юноши было крупными иероглифами написано что он думает об этом множестве дел его родного отца.       - Ладно, допустим, - решил не вдаваться в дискуссию Хуай Сан и помахал на Яо веером, - но это не означает, что ты должен сидеть взаперти в Башне Кои. Ты - названный брат моего брата и теперь ты также дядя моему сыну. Если этот старый коз... глава Цзинь решит снова запереть тебя, но вежливо извинись, встань на меч и скажи, что тебя ждут братья и племянник! Не думаю, что главе Цзинь придётся долго думать: насколько я знаю, у его сына по имени Цзысюань ни жены, ни сына нет пока что. А если он такой недалёкий дурак, то пусть сидит в своей Башне Кои и думает на твоими словами... думать, знаешь ли, очень полезно для развития ума! Хотя было бы чему развиваться...       Несмотря на то, что его родного отца только что неприкрыто оскорбили, Гуанъяо всё равно рассмеялся. Что ж, у Хуай Сана всегда был легкомысленный облик, но это не отменяло наличие у него "острых коготков": хитрости, изворотливости и отлично подвешенного языка. Иногда посторонним казалось, что они были братьями больше, чем сами братья Не. Оба невысокого роста и хрупкой комплектации, оба - омеги. Не будь у него определённых целей, то он вне всякого сомнения остался в Нечистой Юдоли, хотя бы на роли главного помощника Не Мин Цзюэ. Кто бы что не говорил, но отношения у них были исключительно братскими и даже когда Дагэ узнал, что юноша, которого он притащил в свой Орден, омега, даже тогда у Мин ЦЗюэ не было ни единой мысли овладеть им. Ни тогда, ни сейчас. Но Яо никогда не забудет то неподдельное удивление, огромное уважение, граничащие с восхищением, которые были написаны на лице Не Мин ЦЗюэ! Старший альфа Цинхэ Не был до глубины души поражён тем, как многого добилась в своей жизни маленькая омега. Одно это уже стоило многого!       - Хорошо, Сан-ди, - улыбнулся Гуанъяо, показывая свои ямочки на щеках, - я обязательно подло и низко воспользуюсь своими правами дяди!       - Да на здоровье! - ещё несколько раз обмахнул его своим веером Хуай Сан.              

***

      Когда он вернулся в великолепный Тяньцзинь*, то первым, кого Яо встретил на своём пути, был Не Бай, который отправился несколько месяцев тому назад в Башню Кои с посланием для его отца! Адепт Цинхэ Не имел вид крайне хмурый и решительный, поэтому Яо быстро понял: им надо поговорить.       Тяньцзинь - город, входящий в пятёрку самых богатых городов современного Китая; ведёт своё происхождение от небольшого поселения под названием "Тяньцзиньвэй"/"Охрана небесного брода".       Поскольку они встретились почти сразу за городскими воротами, через которые Гуанъяо прошёл пешком (хотелось просто прогуляться по городу), то найти относительно уединённое место для разговора не составило труда. Это была скромная (по сравнению с остальными в городе), но не бедная гостиница (а в сравнении с гостиницами других городов в землях Лань Линь Цзинь даже очень богатая). На его золотые одежды с пионов на груди никто не оборачивался, равно как и на серо-зелёные с примесью чёрного одежды сабленосца. Один из слуг принёс свежий чай и закуски в комнату Не Бая, после чего удалился, вежливо, но крепко закрыв за собой двери.       - Буду прямолинеен: ты зря вернулся, - сказал Бай, присаживаясь за стол и разливая чай по двум чашкам. - Лучше бы ты оставался дома.       "Дома" это "в Цинхэ Не" - тут даже не надо было задавать вопросы, однако, Яо знал Не Бая как сильного и быстро воина, а ещё как весьма мудрого адепта. Лишённый амбиций продвижения по службе и желающий только служить Цинхэ и семье Не в частности, этот мужчина-альфа пришёлся по душе молодому Не Мин Цзюэ. Вместе с почившим Не Цзун Хуэем они не только были старшими братьями Дагэ, но и пользовались безоговорочным авторитетом у всех адептов и слуг Крепости. Не Бай, несмотря на отказ присвоения высокого ранга, всё равно мог отдавать приказы наравне со старшими адептами и личными помощниками главы Не. Многие всегда ищут его совета в различных делах, но прежде Не Бай никогда не давал предупреждений. Никогда.       - Бай-гэ, - поскольку они давно знали друг друга у Яо было право на подобную фамильярность, - такое ощущение, что ты всё это время караулил Башню Кои!       - Именно этим я и занимался с тех пор, как покинул Нечистую Юдоль, - спокойно ответил Не Бай, заставив Яо поперхнуться чаем. Мужчина крепко, но ласково похлопал его по спине, после чего снова наполнил его чашку. Гуанъяо кивнул в благодарность и уже более спокойно выпил свой чай. После чего он откашлялся и, прочистив горло, вежливо спросил:       - Могу я поинтересоваться о причинах, заставивших брата Бая оставаться в Тяньцзинь так долго?       - Можешь, - просто ответил Не Бай и посмотрел на него, изогнув одну бровь. - Твоя задница.       Это снова заставило Гуанъяо поперхнуться, но уже воздухом, а не чаем. Снова получив по спине и прочистив лёгкие, Яо сделал сморгнул неожиданные слёзы на глазах и, сделав глубокий и свободный вздох, посмотрел на брата Бая. Тот, убедившись, что всё в порядке и что крайне внимательно слушают, начал свой рассказ.       - Когда я прибыл в Башню Кои, то не встретил привычных препятствий, - с равнодушным выражением лица говорил Не Бай, - возможно это было потому, что я сразу сказал, что у меня "срочное письмо из Нечистой Юдоли лично в руки главе Цзинь". Глава Цзинь, видимо, проводивший своё время со вкусом и удовольствием, судя по большому количеству женщин, еды и вина в приёмном зале, не был слишком рад ни моему появлению, ни новости о срочном письме. Я передал письмо и остался на месте, давая понять, что мне вроде как бы нужен обратный ответ. Поэтому главе Цзинь пришлось вскрыть конверт и прочитать содержимое бумаги. Я должен сказать, что его настроение не улучшилось от вести, что его сын Гуанъяо остаётся на некоторое время в Нечистой Юдоли. Возможно, что глава Цзинь не придал этой вести большого значения, иначе он не стал бы отвечать, что "пусть Гуанъяо действует по обстоятельствам". Я покинул Башню Кои, но не покинул Тяньцзинь: во-первых, мне было любопытно посмотреть на то, как живут люди в главном городе Ордена Лань Лин ЦЗинь. Надо сказать, что я был неприятно удивлён: здесь живут только очень богатые люди и только очень бедные люди. Третьего не дано, что неудивительно. Орден главы Цзинь обложил налогами практически всё производство и всю коммерческую деятельность поднадзорных ему земель. Это было очень непохоже на Цинхэ Не, где богатство двора определяется количество бронзовых треножников*.       *Надо сказать, что в период так называемого Бронзового Века, который по всей планете датируется разными периодами времени, в Китае бронзовые изделия были показателями зажиточности семьи. Даже до сих пор изделия из сплава меди и олова передаются из поколения в поколение. В Китае Бронзовый Век пришёлся на династию Шан - с 1554 года до 1046 года до нашей эры. В некоторых заметках по съёмкам сериала "Неукротимый" дизайн Цинхэ Не опирается именно на период этой династии. Серо-чёрные тона, оружие из металла внешне похожее на бронзу - при чём также надо отметить, что в Китае бронза не имеет ярко-выраженный золотистый и красные цвета. Это металл чёрного цвета с синим и/или зелёным налётом/оттенком. Если вы поищите на Википедии "Жертвенный треножник Дин", то обнаружите потрясающее творение древних мастеров, с рисунком подозрительно напоминающим фамильный знак Цинхэ Не - голову аморфного зверя Не (то ли тигра, то ли быка). ;)       - Поэтому я решил понаблюдать за всем, что происходит рядом с Башней Кои, - продолжил после недолгой паузы и чашки чая Не Бай. - Моё звериное чутьё ещё не подводило, и в самом деле спустя некоторое время адепты Лань Лин Цзинь начали прочёсывать лавки и магазины. В основном это были места, где торгуют лекарствами и талисманами. Мне показалось это странным: никто бы не осмелился торговать запрещёнными предметами под самым носом у столько могущественного ордена...       Два последних слова Не Бай произнёс особым, насмешливо-издевательским тоном.       - Поэтому я рискнул пролезть в Башню, когда всё было тихо, и обнаружил, что глава Цзинь некоторое время переживает неприятные ощущения. Женщин, которых он раньше готов был тискать чуть ли не по двое, теперь боялись ему даже на глаза показываться. Со своей женой он осмелился говорить в надменном тоне, что вызвало впоследствии у мадам Цзинь приступ почти сравнимый с искажением ци. Даже на своего наследника, Цзинь Цзысюаня, он откровенно нашипел, обозвав "идиотом, ничего не видящим". Поначалу данная ситуация меня крайне позабавила, даже подумалось, что главу Цзинь наконец-таки одолело мужское бессилие! Однако, пройдясь по следам его адептов, я обнаружил, что его люди искали совсем не лекарство для выпрямления нефритового меча.       Услышав, что его брат по службе в Цинхэ Не, решился тайком залезть в строго охраняемую Башню, Гуанъяо удивлённо изогнул бровь. Услышав его последние слова, он готов был рассмеяться, но что-то в потемневшем лице Не Бая заставило Яо проглотив невольный смех.       - Так что же это было? Пенис тигра*? - откашлявшись, поинтересовался Яо.       *Один из природных афродизиаков и стимуляторов эрекции, также является обязательным подарком жениху на свадьбу.       - Мне не ответили, - мрачно ответил Не Бай. - Я просил, даже деньги предлагал, по-разному изощрялся, но мне отказывали раз за разом! Так что я не знаю, что это может быть... и мне не нравится всё это... кто знает: что может учудить глава Цзинь, когда ты вернёшься?       - Но мне придётся вернуться, рано или поздно, - теперь уже Гуанъяо нахмурился. Это было похоже на попытку бегства, но он не совершал ничего противозаконного! Ни в отношении ЦИнхэ Не, не в отношении Лань Лин Цзинь...       - Если там есть важные для тебя вещи, то я могу их вытащить, ты только скажи где они лежит и что они из себя представляют, - Не Бай был быстрым и отличным бойцов, замечательным старшим братом и Не Мин Цзюэ, и всем адептам Цинхэ Не. Гуанъяо покачал головой: у него не было особых вещей, ведь когда он сбежал из борделя после смерти матери, с ним были скромные пожитки да шпилька, подаренная ей его отцом!       - Мне всё равно придётся вернуться, - вздохнул Гуанъяо. Не Бай посмотрел в окно, затем поднялся со своего места и подошёл к стене позади него. Под удивлённый взгляд Яо старший адепт постучал каким-то условным стуком, и через несколько мгновений в комнату вошёл человек. Это был простой рабочий, которого можно было встретить в любой мастерской, на вид ему было лет тридцать, не больше. Он вежливо поклонился Яо, и тот вернул ему поклон не без удивления.       - Скажешь кому надо, что я покидаю город, - вложил в его руку кусочек серебра Не Бай. - Я выйду как зашёл - через главные ворота. Вернусь окольными путями в час крысы*, придержи дверь на задний двор открытой.       *Час крысы - время с 23.00 до 1.00 часов.       Мужчина молча взял серебро и после поклона уже обоим также молча вышел из комнаты. Яо удивлённо взглянул на Не Бая, но тот, кажется, не собирался объяснять всё происходящее.       - Если что-то случится, то передай своему доверенному лицу, если такое вообще может существовать в Башне Кои, чтобы он или она отправились в мастерскую семьи Чжан, которая живёт в Квартале Нечистого Карпа.       Название было удивительно схожим с названием "Нечистая Юдоль", но подтверждать или опровергать свои догадки Яо не стал. Вместо этого он кивнул, сложил руки перед собой и поднялся с места, намереваясь провести остаток своего времени, гуляя по городу. За дверьми, к удивлению Гуанъяо, его ждал слуга - тот же, что принёс закуски и чай. Этот немногословный, но определённо ловкий парень проводил его какими-то коридорами внутри гостиницы, затем через задний многолюдный двор, и вот Яо уже стоял посреди оживлённой улицы. Оглянувшись по сторонам словно в поиске нужной ему лавки, он уже в шоке обнаружил, что находится едва ли не в половине квартала от гостиницы, в которой только что был! Покачав головой, Гуанъяо отправился как хотел бродить по оживлённым улицам Тяньцзинь.       Башня Кои встретила его как обычно: ни холодно, ни тепло. Однако, некоторые адепты озадаченно поглядывали на него, и от этих задумчивых, иногда расчётливых взглядов Яо было откровенно не по себе. Однако, стоило кому-то встретиться глазами и задержать свой взгляд чуть дольше обычного, то тут же получал в ответ слегка прищуренный и оценивающий взгляд. Это было то, что иногда позволял себе Хуай Сан в присутствии только своих адептов. Но для него, всегда вежливого, улыбчивого и услужливого Ляньфан-цзуна, это было что-то нереальное. Так что если кто-то и расскажет об этом кому-то, то скорее всего никто и не поверит. Не поверит, что у него может быть какое-то другое лицо!..       - Молодой господин Цзинь, глава ЦЗинь желает видеть Вас в своём кабинете.       Яо не отозвался: ему прекрасно было известно, что единственным "молодым господином Цзинь" в Башне Кои являлся Цзинь Цзысюань. Однако, каково же было его удивление, когда сзади послышались торопливые шаги и кто-то аккуратно схватил его за рукав ханьфу. Резко обернувшись, Гуанъяо встретился лицом к лицу с одним из адептов Лань Лин Цзинь. Тот имел какой-то растерянный вид, словно он и сам не понимал что делает. Однако, этот адепт быстро сделал шаг назад и вежливо склонился, даже ниже, чем того требует этикет по отношению к нему. Яо удивился и сначала даже не понял, что происходит, но тут до него дошло: обращались как раз-таки именно к нему! Интересно знать, когда это он успел стать "молодым господином", когда к нему всегда обращаются не иначе, как к "Ляньфан-цзунь"? Это было удивительно... удивительно и подозрительно, особенно учитывая что он только что вернулся да ещё и с несколькими пакетами в руках.       - Хорошо, - медленно произнёс Яо, - я отправлюсь немедленно к главе Цзинь.       Цзинь Гуаньшань находился в более чем приподнятом настроении и действительно был в своём рабочем кабинете, а не в пиршественном зале, полном женщин и вина. Если Гуанъяо и удивился, то не подал виду, лишь неловко поклонился, пытаясь спрятать покупки за спиной. Однако, это совсем не смутило или разозлило главу Цзинь, нет. Старший только поманил к себе своего сына и указал на место напротив себя. Яо послушно занял указанное место и положил пакетик рядом с собой.       - Тебя что-то долго не было дома, - почти медовым голосом сказал Гуаньшань, наливая ему чашку чая. - Ты не присылал весточки... но, как я понимаю, дела в ЦИнхэ Не закончились благополучно?       - Дагэ упрям, как обычно, - с вежливым поклоном принял предложенную чашку чая Гуанъяо, - но с Хуай Саном всё в порядке. Болезнь оказалась не такой уж серьёзной, но его настроение...       Яо дёрнул плечами, давая понять дело было не из лёгких даже для него.       - Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы он пришёл в чувство. Но я был не один: Второй старший брат, который периодически наносит визит в Нечистую Юдоль, тоже был там. Вдвоём нам было проще справиться с неприятностями: глава Лань занимался с Не Мин Цзюэ, а я занимался Не Хуай Саном. Так было проще: Дагэ учился вместе с главой Лань, а я в своё время присматривал за его младшим братом.       - Ммм, - довольно ответил Гуаньшань и вдруг бросил задумчивый взгляд на пакет рядом с ним. - А это что? Подарок из ЦИнхэ Не? Странно, что такой скромный... я думал, что в благодарность глава Не подарит тебе самый большой бронзовый треножник во всей Нечистой Юдоли!       В любое другое время это было бы насмешкой или издёвкой, но тон голоса Гуаньшаня был действительно больше задумчивый, чем насмешливый. Словно глава Цзинь и в самом деле был озадачен таким маленьким пакетом в качестве подарка за столь тяжёлую, но хорошо сделанную работу! Гуанъяо невольно покраснел: у него и в мыслях не было просить ответный подарок за свою помощь!       - Нет, простите, глава Цзинь, - снова поклонился Гуанъяо. - Это... это моя покупка в Тяньцзине... Всего лишь засахаренный боярышник и...       - Боярышник?! - ещё больше удивился Гуаньшань и протянул к нему руку. - А ну-ка дай сюда! Давненько я не ел боярышника! Помнится, когда я был в Цаи, маленьком городишке возле Облачных Глубин, там продавали неплохой боярышник... Здесь в Тяньцзине же...       Если бы это не был глава Цзинь, то Яо без задней мысли отдал бы ему покупку. Сейчас же, передавая бумажный пакетик старшему альфы Башни Кои, Яо не мог отделаться от мысли, что тут явно что-то не то. Наврядли глава "великого и богатого ордена" стал бы действительно есть "еду простолюдинов". Эта мысль продолжила грызть его, когда он наблюдал за тем, как Гуаньшань вытаскивает из пакета деревянную палочку с нанизанными на неё ярко-красными бусинами ягод в сладком сиропе. Небрежно сняв и закинув в рот одну ягоду, глава Цзинь пожевал немного, а затем сплюнул в платок.       - Такие же кислые, как и десять лет тому назад! Кто бы мог подумать, что в моих землях не умеют готовить даже такую простую вещь, как засахаренные ягоды! - продолжил кривиться Гуаньшань, вытирая руки платком. - Но я из чистого принципа не отправлюсь в Гу Су за какими-то ягодами! Не собираюсь доставлять этому выскочке Лань Цижэню такого удовольствия!       Гуанъяо озадаченно взглянул на пакет и решительно протянул руку ко второй палочке. На вкус ягоды были как ягоды: сладкие достаточно, чтобы перекрыть кислинку и лёгкую горечь боярышника. Он съел две или три ягоды прежде, чем заметить на себе внимательный взгляд главы Цзинь.       - Я вспомнил о чае из Гу Су, который мне преподнёс Цзуэ-цзюнь в свой прошлый визит в Башню Кои, - Гуаньшань кивнул на чашку с чаем, к которой Яо так и не притронулся, а затем забрал её и наполнил новую горячим чаем. - Но твой визит - это не то, что меня интересует больше всего.       - Глава ЦЗинь, - Яо взял в руки чай и поспешил выпить его, чтобы не раздражать по чём зря своего отца.       - Я заметил, что у одного из моих помощников подросла дочка, - нетерпеливо поступал пальцем по столу Гуаньшань. - Девица Цинь Су кратка нравом и весьма симпатична лицом, хотя и не в моём вкусе, но думаю, что тебе она будет хорошей партией.       - Глава Цзинь... - тут Яо откровенно растерялся: ему и в голову не приходили подобные мысли. Женитьба! Да кто же согласиться отдать ему свою дочь в жёны!       Когда он, наконец, добился признания от своего отца, тот первым делом поинтересовался кто он и был безгранично разочарован, что этот его внебрачный и внезапно возвысившийся сынок оказывается бета! Все мужчины в семействе Цзиней всегда были альфами, пусть и не самыми сильными и великим на пути заклинательства, но абсолютно все были альфами. Однако, в тот момент на них смотрел, что называется, весь мир, так что хотел того на самом деле Цзинь Гуаньшань или нет, но ему пришлось признать Мэн Яо своим сыном. Впрочем, учитывая что всеми делами занимался именно новоиспечённый Гуанъяо, то главе ЦЗинь оказывается можно было и не беспокоиться на счёт всей этой мелочёвки в лице мелких орденов и кланов, споров между адептами Лань Лин ЦЗинь, бухгалтерией и домоводства. Госпожа Цзинь также отдыхала от всего того, что могло отвлечь её от куда более важных и насущных дел! Иногда Яо казалось, что именно он управляет по-настоящему всей Башней Кои, а не те, кто были её хозяевами...       - Но если тебе эта девица не по вкусу, то я подберу ещё парочку, - заметив его заминку, сказал Гуаньшань и снова налил Яо чай. - Думаю, тебе стоит подумать об этой перспективе за чашкой чая... или же я могу приказать принести вина. С вином ты расслабишься быстрее и тебе не придётся придумывать оправдания своим предпочтениям... Хотя я хотел бы выслушать их!       - Глава Цзинь, это совсем не то о чём Вы подумали! - Яо поспешил выпить ещё чашку чая. То ли от неожиданности таких новостей, то ли из-за смешения со вкусом засахаренных ягод, но чай начал отдавать чем-то тошнотворным. Гуанъяо закашлялся, и Гуаньшань налил ему простой воды и пододвинул недоеденную палочку с ягодами.       - Если ты думаешь, что недостаточно хорош, чтобы взять в жёны дочь кого-то из моих помощников или союзников, то ты ошибаешься, - ласково сказал Гуаньшань, внимательно наблюдая за тем, как его сын жадно пьёт воду и нервно кидает в рот ягоды. Словно удовлетворившись увиденным, альфа небрежно помахал рукой.       - Но я всё же был груб с тобой: ты только что вернулся из далёкой поездки, так почему бы тебе не отправиться к себе и не прилечь отдохнуть? - почему-то с довольным видом спросил Гуаньшань. Это была хорошая возможность покинуть рабочий кабинет главы и немного пройтись или же действительно отправиться к себе в комнату и отдохнуть. Гуанъяо быстро собрал недоеденные ягоды, низко поклонился и почти бегом вышел из комнаты, не заметив как губы его отца растягиваются в кривую усмешку.       Путь от рабочего кабинета до его комнаты был довольно прост и короток - так в своё время пожелал сам Цзинь Гуаньшань на тот случай, если ему понадобиться безотлагательная помощь своего "внезапно обретённого сына". Поначалу это не могло не радовать (отец нуждался в его помощи!), но затем стало понятно: он вновь, как и в борделе, где жила и работала его мать, стал обычным "мальчишкой на побегушках"! Однако, этот "мальчишка" многое узнал и многое умел благодаря своей находчивости и дальновидности. Вот почему ноги сейчас несли его не в сторону своей комнаты, где его уже возможно кто-то ждал, а в сторону комнаты... Цзинь Цзысюаня!       Каким бы откровенным засранцем и "павлином" не был его сводный брат, любовь смогла исцелить его ото всего, кажется, выбив всю дурь раз и навсегда. Когда тебе нечего терять, то ты спокоен и равнодушен. Цзысюань никогда не видел в своей наречённой невесте ни женщину, ни хотя бы человека. Отчасти это было упрямство, которое он унаследовал определённо от своей матери, банальное нежелание следовать указам старших. Однако, короткое обучение в Гу Су Лань и кровопролитное сражение с Вэнями (с обоими сыновьями Вэнь Жоханя, если быть точным) полностью изменило мнение юного альфы о деве Цзян Яньли. Правда, когда он осознал, что влюбился (по-настоящему и серьёзно), было уже поздно: помолвка была (как гласила официальная версия) расторгнута по обоюдному согласию их родителей. Цзысюань первое время срывал на всех своё зло, но затем умудрился напиться едва ли не до настоящей потери пульса. Гуанъяо (будучи ещё всего лишь Мэн Яо) знал как можно быстро, аккуратно, а самое главное эффективно и без побочных эффектов привести в чувство глубоко пьяного человека. Так что после того, как он засунул два пальца под язык Цзысюаню и наклонил его осторожно над ночным горшком внушительных размеров, Гуанъяо мог спокойно сказать, что был со своим сводным братом в худшей из всех возможных ситуаций. Тогда Яо не было жалко испорченной одежды, потраченных на бедового братца вёдер горячей воды, мыла, масел и не менее горячего чая. Хорошенько "простирав" Цзысюаня, Яо уложил его спать на свою кровать и всю ночь сидел рядом на стуле, держа два пальца на пульсе. Утром братец всё также был слаб телом, поэтому он покорно позволил "манипулировать" собой, но ровно до тех, пор пока Яо не закончил кормить его простой, подсолённой рисовой кашей.       - Я правда настолько плох? - это было первое что сказал Цзысюань. Яо и не надеялся на благодарность; на самом деле, он действительно ждал чего-то подобного... хотя бы потому что эта была серьёзная проблема и её надо было серьёзно решать! Яо вздохнул и решительно поставил миску и палочки для еды на стол...       Сводные братья говорили долго, и одним только скучающим от безделья Небожителям было известно о чём именно. Но именно после этого разговора характер Цзысюаня начал меняться: юноша теперь старался держать себя в руках, вести себя вежливо вместо того, чтобы грубить. Он перестал вестись на провокации и манипуляции своего бестолкового двоюродного брата Цзинь Цзысюна, что не могло не удивить, но в то же время обрадовать госпожу Цзинь. Хозяйка Башни Кои, конечно же, никак не связала изменения в характере своего отпрыска с ним (с Гуанъяо), но так было даже лучше. Отчего-то Яо совсем не хотел, чтобы кто-либо знал об их тогдашнем утреннем разговоре. Тем более, что ничего такого особо важного он и не сделал: лишь указал верное направление для достижение цели. А цель эта была сейчас в Пристани Лотоса...       ...Всё его тело горело, пот ручьём шёл по спине и лицу. Сладкий аромат своего тела он сможет почувствовать, даже если потеряет обоняние. Но несмотря на всю слабость, Яо упорно шёл вперёд, стараясь не выглядеть как-то по-особенному. То ли ему повезло, то ли Небеса решили сжалиться над ним, но никого на пути в комнаты сводного брата он не встретил. В конце концов, сознание поплыло, и Яо понял: если ему и суждено быть опозоренным, то пусть это будет Цзысюань, а не кто-то из адептов или его отвратительный братец Цзысюнь!..       - Кто здесь? Что происходит?.. Яо, ты?..       Он знал, как сейчас выглядит: бесформенная куча в золотых одеждах на полу в комнате сводного брата. Он знал, что про него могут подумать: лжец! мерзавец! сын шлюхи! Но всё это было уже совершенно неважно: давно забытое чувство вернулось вместе с нехитрой мыслью. Его отец, его родной (!) отец, глава Цзинь отравил его! За что? Зачем? Впрочем, это всё неважно, неважно, неважно. Яо с трудом поворачивает голову и последнее, что он видит прежде, чем провалиться в удушающую темноту обморока, это совсем не перекошенное от удивления и потрясения лицо Цзинь Цзысюаня. Отчего-то это была женская накидка нежно-фиолетового цвета с вышивкой в виде лотосов и едва заметным цветочным ароматом. Накидка, которой его быстро и в тоже время бережно накрыли...