Часть 2.
8 января 2021 г., 23:36
***
...Когда он проснулся, то было уже довольно темно, за окном не было видно солнца, были слышны только звуки ночных птиц на фоне сине-фиолетового полотнища неба. Не без труда сфокусировав свой взгляд, Яо обнаружил, что находится в богато убранной комнате: штора кровати была тёмно-золотого цвета, расшитая огромными пионами, и роскошная ширма, чуть ли не в половину комнаты и загораживающая всю постель от непрошенного взора, говорили о том, что хозяин комнаты невероятно богат. Но это не его комната. Его комната меньше и скромнее, в ней нет ничего особенно дорогого или ценного. Он жил как слуга... впрочем, он и был слугой. Яо медленно закрыл и снова открыл глаза, понимая, что сейчас в голове очень мало мыслей, а во всём теле - слишком много боли. - Господин Яо, Вы проснулись! Какая радость! - негромко раздалось откуда-то справа. Удивительно знакомый голос! Яо медленно повернул голову и обнаружил рядом с кроватью... - Дева Цзян?? Цзян Яньли ласково улыбнулась и помогла ему принять вертикальное положение на кровати, ловко подложив под спину огромную и мягкую подушку, до этого лежавшую на стуле рядом. Девушка выглядела хрупкой, но не слабой, во всех её движениях была уверенность человека, который владеет высокими навыками опытного целителя и который прекрасно знает как ухаживать за больными. Это было неудивительно: война с братьями Вэнь многих научила тому, что никто из них не знал и не ведал прежде. Для Цзысюаня она стала чем-то вроде моментом истины в его отношении к деве Цзян, вот почему он затем стал так сильно мучиться и заодно мучить всех остальных. - Господин Яо, Вам не стоит волноваться, - снова ласково улыбнулась ему девушка, в её руках была чашка, наполненная какой-то тёмной жидкостью, с ложкой. Яо позволил напоить себя этим (чем-то очень горьким, приятно горьким), после чего девушка осторожно вытерла его лицо влажным платком. - Яо-гэ? Ты живой?? Тяжёлая ткань шторы шевельнулась, и показалось настороженное лицо Цзысюаня. Юноша словно боялся двинуться дальше, и Яо горько улыбнулся. - Удивительно, но живой, - тихо сказал, почти прошептал он. Цзысюань с облегчением выдохнул, помялся немного и всё же зашёл внутрь, плотно задёрнув за собой тяжёлую ткань. - Я не ожидал, что кто-то рискнёт провернуть что-то подобное в Башне Кои! Надо быть невероятно смелым... или очень глупым, - мрачно сказал юноша. Яо улыбнулся чуть шире: - Но тебе ничего не грозило... разве что небольшой дискомфорт... и достаточно большое удовольствие... - Извините? - поморщился как от резкого запаха уксуса или чеснока Цзысюань. - Если ты думаешь, что я стал бы набрасываться на тебя и брать силой, то хочу разочаровать. Ты был недостаточно притягателен... ну, в этом смысле. "У меня началась течка, а ты говоришь, что я был не достаточно притягателен!! Ты альфа или тряпка?!" У Яо не было сил, чтобы кричать, но в следующий момент его глаза широко распахнулись от изумления, которое было вызвано следующими словами из уст Цзян Яньли. - Это действительно был "яд", но кто-то неверно использовал его, - чуть нахмурившись, что ей было совсем несвойственно, сказала дева Цзян. - Если неправильно рассчитать дозировку, то желаемого эффекта не будет. - Ты пах болезнью, Яо-гэ, - поджал губы Цзысюань. - Не так, как обычно пахнут течные омеги, а просто... не знаю... болезнью. Юноша решил не говорить своему сводному брату, что от его "течного" запаха у него появилось не обжигающее чувство желания, как у альфы во время гона или когда альфа чует омегу, а самый обычный рвотный позыв. Он (Яо-гэ) и так пострадал от столь бесчеловечного обращения, не хватало ещё и самого обычного унижения. - В любом случае, нам нужно действовать и действовать быстро, - вдруг затараторил Цзысюань. - Сегодня утром я обнаружил записку у себя на столе. Это кто-то из твоих людей, Яо-гэ? У тебя же есть доверенные люди, которые тебе помогут, да? Яо не успел ничего ответить, как вдруг кто-то решительно начал барабанить в двери покоев Цзысюаня. Несмотря на внушительные размеры, звук был слышен так, словно сейчас между кроватью и дверьми была лишь тонкая ширма. Наследник Лань Лин Цзинь нахмурился, мгновенно превратившись в необычную смесь божества гнева и свою мать, госпожу Цзинь. - Ждите!! Я занят!! - выскочив за полог, рявкнул что было силы Цзысюань. Дева Цзян быстро поднялась с места, сняла с себя накидку и тоже вышла за полог, но почти тут же вернулась. Девушка принесла вместе с собой аромат каких-то дорогих духов, и неожиданно Яо понял, что дочь главы Цзян выглядит как-то не так. На ней были одежды нежно-розового цвета, лицо умело и изящно подкрашено косметикой, волосы уложены совсем иначе, чем обычно. Яо смотрел, широко распахнув глаза и пытаясь узнать бывшую скромницу, которая раньше была больше похожа на нераскрывшийся бутон лотоса. Но именно сейчас девушка словно расцвела, и Яо невольно почувствовал укол зависти: если бы он влюбился в эту девушку раньше своего сводного брата, то мог бы сразу показать всю её красоту окружающим!..***
Чего Цзинь Гуанъяо не знал, так это того, что был в бессознательном состоянии почти четыре дня и что проснулся только на пятый день. Мадам Цзинь, поняв, что сын решительно настроен вернуть свою бывшую невесту и не просто вернуть, но ещё и завоевать её искреннюю любовь, решила взять дело в свои руки. Она связалась со своей подругой, Юй Цзыюань, чтобы договориться о небольшом визите её дочери в Башню Кои. Женщина пообещала своей подруге, что глаз не спустит с девы Цзян, что было весьма уместно, учитывая постоянно меняющиеся "предпочтения" её супруга, Цзинь Гуаньшаня. Отчасти Госпожа Цзинь была сама по себе подозрительной, но последнее чего она действительно хотела - это позор для дочери своей самой дорогой подруги и названной сестры. Вот почему о прибытии молодой госпожи Цзян знала только сама госпожа Цзинь, несколько особо верных лично ей слуг и, собственно, Цзинь Цзысюань. Для последнего приезд несостоявшейся невесты оказался огромным и приятным сюрпризом - настолько приятным, что, завидев вошедшую к нему в покои девушку, на радостях опрокинул стол, когда вскочил с места, чтобы скорее её поприветствовать. Горячий чай водопадом обрушился на молодого альфу, но, к счастью, пострадал только подол верхнего ханьфу. Вот почему, когда ноги понесли Гуанъяо к покоям сводного брата, вокруг не было ни души. Госпожа Цзинь приказала и близко не подпускать кого-либо к покоям своего сына, когда там была молодая госпожа из Пристани Лотоса. Слуги зорко следили, чтобы никто из посторонних и, тем более, слуг главы Цзинь не приближался. Однако, большая часть слуг и без того быстро уяснила, что молодой господин уединяется с какой-то симпатичной барышней, и сама не стремилась вмешиваться во всё происходящее. Только это и спасло жизнь и честь Яо: когда Цзысюань открыл дверь на его неловкий стук, омега вымученно улыбнулся и мешком с рисом начал падать на пол. Яо и в самом деле упал бы (и довольно знатно приложился бы) о мраморный пол покоев сводного брата, если бы тот практически мгновенно не подхватил его подмышки, не втащил быстро в свою комнату, протащив через всю комнату. После чего уложил на ближайший мягкий ковёр, на котором сам любил частенько валяться. - Яньли! - полузадушенно пискнул Цзысюань и унёсся в сторону ванной комнаты. Дева Цзян ничего на это не ответила, только прикрыла нижнюю половину лица рукавом и поспешила к валявшемуся в бессознательном состоянии Гуанъяо. Пока Цзысюань выворачивало наизнанку, девушка быстро осмотрела его брата и пришла к неутешительному выводу: это был яд. Самый омерзительный из всех существующих; яд, который заставлял омегу приходить в неистовство течки. Вот только кто-то так сильно желал ввести в заблуждение омегу, что совсем позабыл о разуме!.. Цзысюань поверить не мог в происходящее: не в то, что его сводный брат оказался омегой, а в то, что здесь и сейчас он снова почувствовал тот отвратительный запах. Однажды он забрёл в одиночестве (рядом с ним не было ни одного адепта Ордена) в какую-то глухую часть леса и повстречал там оборотня. Неизвестно чем или кем было это существо изначально, но теперь оно было омерзительной тварью - наполовину человек, наполовину растение. Но каким бы ловким и сильным оно ни было, Цзысюаню удалось убить тварь и сжечь труп во избежание... неважно чего. Молодой альфа об этом никому не говорил (кроме старого лекаря в Башне Кои), но ещё долго он помнил тот удушающий и сладкий запах оборотня - запах разлагающихся цветов и фруктов, по-другому молодой заклинатель это никак не мог назвать. И вот теперь снова этот "аромат"!.. Цзысюань тщательно умылся (и дело было не в его природных чистоплотности и брезгливости), сложил ладонь, налил в неё воды и взглянул на своё крошечное отражение. В какой-то момент бледность лица его сводного брата вдруг напомнила ему мертвенную бледность, а запах - внушил какой-то животный страх, что Гуанъяо начал... заживо гнить, гнить изнутри цветами! Поняв, что ему срочно нужно что-то горькое (или хотя бы ещё чистой воды!), Цзысюань выскочил из покоев через боковую дверь. Давным-давно эти покои не были местом обитания наследников Лань Линь Цзинь, а являлись местом жительства одного очень прозорливого сына Цзиней. Какие бы цели не преследовал в то время бывший хозяин комнат, он продумал всё до мелочей, в том числе и едва заметный запасной выход. Вроде как на случай... пожара? Цзысюань, будучи маленьким ребёнком, слышал о своей старой няньки, что раньше это место нередко становилось целью поджигателей. Правда, равно до тех пор, пока всех их не изловили и не устроили показательную и прилюдную казнь через сжигание заживо. Возможно с тех пор и пошло в Лань Линь Цзинь, что всех поверженных противников непременно сжигают заживо. Так сказать, в назидание потомкам и для устрашения всех ныне живущих. Насколько устрашающе это всё было Цзысюань не знал (он никогда не принимал участия в подобных "мероприятиях"), но тем не менее вот прямо сейчас он проклинал и желание своей матери не тревожить его и деву Цзян в его покоях, и дурацкий запасной выход, который провёл его очень узкими коридорами куда-то на задние дворы. - Молодой господин, что Вы желаете? Цзысюань обернулся и увидел слугу в золотых одеждах - точно такого же, как и все слуги в Башне Кои. Тот стоял, низко склонив голову и сложив перед собой руки, словно опасался хоть одним движением вызвать гнев сына хозяина Ордена. - Я тебя раньше не видел, - юноша сказал первое, что пришло ему на ум. - Я тут недавно, всего месяц или около того, - смущённо произнёс слуга, - да и то обычно прислуживаю молодому господину Гуанъяо... - Отлично! Раз ты - слуга брата Яо, то ты-то мне как раз и нужен! - обрадовался Цзысюань. Слуга поднял, наконец, голову и показал своё лицо; он имел точно такую же причёску, что Яо когда только-только вошёл в Башню. Светлое и открытое лицо, отчего-то несколько бесформенные одежды казались великоваты, словно взяты были с другого плеча. Однако, Цзысюань не был дураком, чтобы довериться первому попавшемуся на глаза слуге только потому, что тот утверждает, что служит его сводному брату. - Брат оцарапал себе руку чуть ниже локтя, - начал объяснять юный альфа, - так что я хотел помочь ему без того, чтобы тревожить лекаря, и... - Молодой господин, господин Гуанъяо в порядке? Я видел на его руке родимое пятно, так что... - вдруг всплеснул руками слуга. Цзысюань мгновенно подскочил к нему и схватил за плечо, низко склонившись к лицу опешившего от такого напора паренька. - Всё будет хорошо, если ты прикроешь свой рот и молча пойдёшь за мной, - негромко, но твёрдо сказал Цзыссюань. Молодой слуга широко распахнул глаза (хотя уже куда шире непонятно), закрыл рот обоими руками и энергично закивал.***
Молодой слуга оказался очень понятливым и шустрым: он быстро и без всяких вопросов вымыл как следует Гуанъяо, расчесал его волосы и переодел в чистые нижние одежды. И всё то время, что омега был в бессознательном состоянии в покоях Цзысюаня, именно он заботился о Яо: обмывал, делал массаж спины, рук и ног (чтобы не начали образовываться пролежни), придерживал, когда Цзян Яньли поила сводного брата Цзысюаня лекарством. Чуть позже он вызвался кормить больного и наблюдать за ним по ночам, чтобы юная пара смогла нормально выспаться. Хотя это утверждение невозможно было применить к Цзысюаню: юноша предоставил вторую спальню деве Цзян (что ему показалось логично), а сам решил спать на небольшой кушетке в гостиной части своих покоев. Слуга на всё это смотрел равнодушно, без какого-либо осуждения (двое молодых, даже уже не обручённых людей спят по ночам в одних покоях - вот это стыд и срам!), лишь постарался обустроить кушетку молодого господина, чтобы тот спал поудобнее. Впрочем, если многие говорили, что "молодой господин Цзинь" не приучен к отдыху ни на чём, кроме своей мягкой постели, то лишь некоторые особо доверенные и приближённые к Цзысюаню адепты Лань Лин Цзинь знали, что это не так. Каким бы высокомерным, требовательным и чистоплотным юноша не был, он всё же прекрасно знал что это такое - спать под открытым небом, когда под тобой только трава, а над головой - ветви деревьев. Просто Цзысюань был слишком горд, чтобы признавать этот факт из своей жизни. Цзян Яньли же со своей стороны старалась не добавлять неприятностей своему бывшему жениху: девушка слышала шепотки за своей спиной. Многие решили в первый день её визита и до определённого момента считали, что она прибыла сюда только ради того, чтобы изменить мнение молодого господина о себе в лучшую сторону. Все слышали о разрыве их помолвки, но никто не знал подробностей. Однако, один из доверенных слуг госпожи Цзинь всё же не утерпел и проболтался о том, что это был Цзян Фэнминь. Глава Пристани Лотоса был вызван (после очередной драки Вэй У Сяна с их молодым господином) в Гусу, как и глава их Ордена, где и объявил о расторжении договорного брака. Это стало огромным ударом по гордости адептов Лань Лин, но, впрочем, и то, и другое было вполне предсказуемо. Юный господин долго упрямился, прилюдно игнорировал невесту или же вступал в открытый конфликт с обоими её братьями, так что не было ничего удивительного в том, что даже у такого терпеливого и неконфликтного человека, как глава Цзян, рано или поздно наступил "момент истины". Тем более старший омега Юньмэн Цзян не собирался больше потрафлять невоспитанному юнцу в его пренебрежительном и грубом обращении со своей дочерью. Однако, этот слуга или действительно был очень новеньким, или ему было абсолютно всё равно на то, что говорили люди вокруг него. Парень не осуждал Цзысюаня за его "ветренное" поведения ("сегодня хочу не жениться, а завтра уже обратно хочу!"), а просто занимался тем, чем слуги и должны заниматься, не задавая лишних или неудобных вопросов, не ставя под сомнение решение своего господина. Цзысюань не без зависти наблюдал за тем, как Цзинь Шу деловито и без признаков недовольства моет Яо в ванне. Тот был ещё слишком слабым и не очнулся, чтобы что-то делать самостоятельно. Шёл четвёртый день с того момента, когда Яо бесцеремонно ввалился в покои в состоянии сильнейшего отравления. И пусть его сводный брат ещё не пришёл в себя полностью, Цзинь Шу тем не менее уверял, что он должен вот-вот очнуться: то, как начали двигаться его глаза под закрытыми веками, изменения в выражении и цвете его лица, а также запах уже говорили о том, что состояние господина Гуанъяо значительно улучшилось. Слуга Шу говорил с такой уверенностью, что ни у Цзысюаня, ни у Яньли не нашлось повода сомневаться в его словах. - Молодой господин Цзинь, что-то не так? - вежливо спросила девушка, заметив противоречивые чувства, написанные на лице бывшего жениха. - Цзысюань. Девушка удивлённо моргнула, и "молодой господин Цзинь" покраснел как дикие лесные ягоды краснеют осенью. - Зови меня просто Цзысюань, - чуть севшим голосом пояснил юноша. - Цзысюань, что-то не так? - ласково спросила Яньли. - Я просто завидую брату Яо, - мрачно ответил тот. - У него такой замечательный помощник: ни лишнего вопроса, ни слова против, ни единого сомнения... И это не просто какая-то дисциплина и не слепая вера в своего господина, а... не знаю... уверенность в абсолютной правоте? Но как тогда знать, что господин действительно прав? Яньли ласково улыбнулась: она прекрасно понимала, что за мысли сейчас терзают её бывшего жениха. Если в Пристани Лотоса все были одной большой семьёй, и то, что было верно для её Ордена, никак не подходило Лань Лин Цзинь. Башня Кои была местом, где нужно было дважды думать прежде, чем говорить, и трижды оглянуться по сторонам прежде, чем что-либо сделать. Не даром это место называли не иначе как "гадюшник"... и слова эти были неоднократно сказаны далеко не теми, кого можно было назвать завистниками или лжецами. Тут всё было красиво и богато, и казалось верхом искусства, но неуловимый запах гнили всё же присутствовал. Вероятно именно поэтому её матери, Мадам Юй, так сильно не нравилось здесь находиться: будучи альфой, женщина имела обострённое чувство обоняния, поэтому иногда остро (даже слишком) реагировала на определённые запахи. Яньли не была альфой (лишь скромной маленькой омегой), но тем не менее она смогла унаследовать эту часть без труда. Так что она тоже чувствовала ароматы, которые витали в Башне Кои, - смесь дорогих благовоний, не менее дорогих духов и... подгнивающих фруктов. Если бы девушка была родом не из Пристани Лотосов - места, что есть огромные водоёмы с лотосами и гулями - то при таком чутком обонянии её наверняка бы просто вывернуло наизнанку. Однако, это "чудесное" благовоняние было не самой худшей вещью в её жизни: раны, оставленные солдатами братьев Вэнь, и гниющая плоть случайных утопленников были куда хуже чего-то в этом роде. От Цзинь Цзысюаня, кстати, пахло не так как от остальных адептов и членов семьи Цзинь. Его запах был тёплым ароматом южных специй и благовоний, которые привозили с собой иногда проезжающие через её родные земли торговцы. Одна бойкая торговка предложила Яньли "чудесную смесь для поддержания тепла в холодные долгие зимы". Из-за того, что область Юньмэн Цзян была... довольно сырой, потому и казалось, что зимой тут было особенно холодно и что обязательно надо запастись чем-нибудь согревающим. Это верно, что в родных землях Цзян Яньли зимы были короткими, но очень холодными, и, хотя вода почти никогда не замерзала, это тем не менее не означало, что купаться в ней можно было купаться. Впрочем, это никогда не останавливало ни озорных, ни сильных адептов: при помощи Золотого Ядра вполне можно было согреться. В покоях главы, его семьи и адептов всегда стояли жаровни и проблем с обогревом не было. Однако, душа всё равно жаждала чего-то такого - необычного и тёплого. Женщина-торговка предложила девушке смесь специй с чаем - масала*. Тогда Яньли осторожно принюхалась к содержимому мешочка, и глаза девушки изумлённо распахнулись. Это был он! Вне всякого сомнения аромат, шедший из мешочка предложенного торговкой, был почти точно такой же, только у Цзысюаня аромат был чуть более мягче. Увидев её вдруг зарумяневшееся лицо, женщина улыбнулась (как будто бы понимающе) и объяснила девушке как правильно заваривать смесь. Уже намного позже, в один из холодных зимних дней** Яньли сидела в своей комнате с большой глиняной чашкой, купленной у той же торговки, и медленно вдыхала аромат молочного чая со специями. Аромат теперь был совершенно точно такой же, как и у Цзысюаня. *Масала - индийское название для смесь специй - как для приготовления пищи, так и для чайного напитка. Все виды смесей состоят из перца и острых приправ; в состав "сухих" видов входят также имбирь и кардамон. Чай масала готовится из воды и молока и сахара (или сгущённого молока, тогда молоко и сахар исключают) и самой смеси масала. Точного рецепта нет, т.к. каждый готовит смесь из разных пропорций, подходящих под личный вкус. Также в масала добавляют лепестки цветов, мускатный орех, миндаль, корень солодки, шафран. Кстати, по-китайски название этой смеси тоже звучит как "масала" :) ** Изменила тайм-лайн в сравнении с оригиналом: сражение с братьями Вэнь началось весной и закончилось летом одного года, Хуай Сан родил сына летом следующего года. Ни А-Чэну, ни А-Сяну этот напиток не понравился ни цветом, ни запахом, ни вкусом, особенно А-Сяну. Последний долго плевался, хотя это было странно: масала была сделана из острых приправ, о чём девушку предупредила женщина-торговка, и у Вэй У Сяна точно не было такого же сильного обоняния, как у неё и её матери, Мадам Юй... или всё же было? Но Яньли решила не мучить своих братьев и предпочитала наслаждаться этим напитком в одиночестве, иногда сидя возле жаровни, а иногда выходя за пределы комнаты, садясь на край пристани и глядя в холодную зимнюю воду. Иногда в той ей чудились маленькие дракончики, которые в крохотных острых зубах несли стебли отцветших лотосов. Возможно это и в самом деле были сыновья дракона, а может быть просто вся живая зелень в воде причудливым образом переплеталась между собой, представляясь тем, что нарисует человеку его или её воображение. Южанам нравилось торговать в Пристани Лотоса, они восхищались заклинательскими способностями адептов Юньмэн Цзян и нередко говорили, что они все, должно быть, дети дракона Лак Лонг Куана*. Никто с этим не спорил, считая все эти разговоры лишь причудами иноземцев... *Поскольку это фанфик и АУ, то я переместила Юньмэн Цзян на самое подходящее для этого место на китайской карте - в провинцию Чжэцзян. На территории данной провинции проживали в своё время байюэ - китаизированные и некитаизированные племена, жившие на Юге Китая и Севере Вьетнама, также они являются предками современных вьетов (основной народ Вьетнама). Лак Лонг Куан - первопредок и культурный герой вьетнамских мифов. Наполовину дракон, был женат на горной фее Ау Ко, которая родила мешок со сотней яиц, из каждого яйца вылупился сын (прародитель ста легендарных вьетских родов). Пара вскоре разошлась: фея вернулась с половиной сыновей в родные горы, полудракон отправился к морю с оставшимися сыновьями. Яньли снова улыбнулась, и Цзысюань моментально утратил всякий хмурый вид. - Цзысюань, у тебя совсем нет доверенных людей? - девушка не стала употреблять слово "друзья". Это слово никак не вязалось с Орденом Лань Лин Цзинь, так что даже предполагать было глупо. - Адепты Лань Лин Цзинь следуют за мной только потому, что я - молодой господин Цзинь, а не потому что я - это я, - опять нахмурился Цзысюань. Юноша снова посмотрел на Цзинь Шу, который в этот момент закончил поить Гуанъяо лекарством и направился к ним. - Молодой господин Цзысюань, - с поклоном сказал слуга. - Ваш брат вот-вот проснётся, но надо бы подумать как поступить дальше. Ведь он в безопасности пока находится в Ваших покоях, но что потом? К тому же я не видел, когда выходил за горячей водой и пищей, чтобы его сейчас искали внутри Башни, что тоже весьма подозрительно... если только он не был отправлен прежде, чем войти, и его отравитель точно знает, что ему не сбежать. - Я думал над тем, чтобы переправить его незаметно в другое место, но куда? - начал барабанить пальцами по столу юноша. - В Гу Су? В Цинхэ? Все и так знают, что там названные братья моего брата, так что есть вероятность, что его перехватят по дороге... кем бы ни был этот отравитель, но либо он хитёр, либо бесстрашен раз решился на такое внутри Башни Кои! Прежде, чем Цзинь Шань успел открыть рот и высказаться, Цзян Яньли задумчиво спросила: - Разве кто-то, кроме гостей и самих адептов, может просто войти и выйти? Это место защищено не хуже Пристани Лотоса или Ордена Гу Су. Пальцы Цзысюаня замерли, он посмотрел на Цзинь Шу, который как это ни странно до сих пор стоял перед ними, согнувшись в поклоне. - Если тебе есть что сказать, так говори и не молчи. - Я думал о том, что возможно перед отравлением господин Яо с кем-то говорил или что-то себе купил, - не поднимая головы, начал говорить Шу. - Однако, то, что я сейчас расскажу, Вам точно не понравится, молодой господин Цзысюань... Повисла секундная тишина и адепт сказал: - ...тем, с кем разговаривал господин Яо последним, был Ваш отец, глава Цзинь. Если сказать, что Цзысюань был поражён, то это означало ничего не сказать. Юноша застыл, как каменное изваяние: по нему было видно, что мысль о том, что в этом деле мог быть замешан его отец, ему в голову не приходила! Однако, вместо того, чтобы возмущаться или обвинять адепта во лжи, Цзысюань, наконец, отмер и поджал губы, моментально становясь копией своей матери. Нынешняя Мадам Цзинь был тем ещё божеством гнева и войны. - Кто бы мог подумать! - сухо сказал юноша. - Видимо, отец не бросил свои... "шуточки". Что ж, он был достаточно умён и осторожен, когда имел дело с братьями Вэнь, но недаром говорят, что пьяному море по колено. Стало быть власть и в самом деле вскружила ему голову... - Молодой господин Цзысюань, - медленно произнёс и также медленно разогнулся Цзинь Шу. - Вы знаете что говорите? За такое можно же и получить... и немало получить. Когда Цзян Яньли вопросительно посмотрела на него, слуга также сухо, как и молодой господин Цзысюань, ответил: - Вэнь Жохань всё ещё жив, но вот его сыновья - нет. И Верховный Заклинатель всё также он. Правда, ему пришлось отправиться в уединённую медитацию, чтобы избавиться от "подарочка" своих сыновей. Яд Чжэнь - это не то, от чего можно легко избавиться... если, конечно же, Жохань не планирует отказаться от своего Золотого Ядра на совсем. В конце концов, любому яду нужно время, чтобы подействовать, - это только яд чжэнь убивает практически мгновенно... - Я заметил в городе одного из адептов Цинхэ Не, - вдруг полуудивлённо, полуозадаченно моргнул Цзысюань, - но я знаю, что этот парень не из тех, кто желал бы брату Яо зла. Скорее всего, он просто болтался по городу в поисках Квартала Нечистого Карпа... - Нечистого Карпа?! - одновременно воскликнули и тут же озадаченно переглянулись между собой Цзян Яньли и Цзин Шу. - Ну, да, есть такое место в Тяньцзине, - просто пожал плечами Цзысюань. - Там живут мясники и кожевники, ещё есть хорошие ремесленные лавки. Я бывал там несколько раз... Тут юноша порозовел, откашлялся и продолжил как ни в чём не бывало: - Инкогнито, конечно, а иначе бы отец поднял целый шум из-за этого. Надо сказать, что там делают очень хорошие кожаные предметы и сёдла, а ещё есть лавка, где можно купить разных вкусностей вроде вяленого мяса или сушёной печени*. Там ещё есть лапшичная, где подают костяной бульон** и пирожки с начинкой из потрохов... Верно, этот адепт искал то место. * Не совсем сушёная - вяленая как обычное мясо, но с начинкой из сярых яичных желтков. Такая печень нарезает ломтиками и подаётся с "горячим горшком" или добавляется в горячий суп в самом конце. ** Бульон, который готовят обычно из "пожилых" несушек: поскольку мясо таких птиц довольно жёсткое, то кур отваривают до готовности в течении пяти-шести часов (свиное копыто как на холодец) пока мясо не начнёт отваливаться от костей. Такой бульон в меру жирный и очень насыщенный, лучшее питательное средство для пожилых и/или людей во время болезни. Здесь же имеется ввиду бульон из "супового набора" (костей с небольшим кол-вом мяса и жира): учитывая, что в древности есть мясо могли только богатые люди (бедные ели в основном овощи и лесную живность, тк в климате Китая проще было вырастить овощи, чем домашнее животное на убой - даже сейчас животноводство всё ещё недешёвое производство), то можно предположить, что и из остатков после раздел туш тоже готовили различные блюда. Я поискала по китайской кухне (надо заметить, что региональная кухня уже сформировалась на сегодняшний день, так что относительно трудно точно говорить о том, что употребляли в пищу древние китайцы), но особых указаний на использование потрохов не нашла (кроме "Фуци Фэйпянь" - сычуаньского блюда из бычьих языков, приготовленных особым способом), но опять же одомашненные животные (например, та же корова) условно говоря съедобны от носа до кончика хвоста, поэтому я смею предположить, что богатые люди ели именно мышечную массу таких животных, всем же остальным оставалось довольствоваться остатками от раздел туш :(. Однако, если кто-то из читателей есть иные сведения, то буду признательна за информацую - Молодой господин Цзысюань ходил кушать байтан*? - не без удивления, но и без явного осуждения или насмешки спросил Цзинь Шу, высоко подняв брови. *Байтан - "белый бульон" дословно. Готовится из вываренных бланшированных свиных костей, частая основа для рамэна. - Звучит вкусно, - улыбнулась Яньли. - Цзысюань, ты отведёшь меня потом попробовать его? - К-к-конечно! - чуть заикаясь ответил снова покрасневший до кончика волос юноша, и Цзинь Шу не выдержал и закатил глаза: ох, уж эти влюблённые! Однако, сначала нужно было закончить более важные, чем еда и питьё. Поэтому адепт громко прочистил горло и, не дожидаясь ответа сказал: - Может быть, стоит воспользоваться случаем прибытия девы Цзян в Башню Кои? Можно будет направить господина Гуанъяо в сторону Пристани Лотоса? Пока его будут ждать в районах Цинхэ и Гу Су, никому и в голову не придёт мысль, что он может быть в Пристане Лотоса. Это самая замечательная идея! - немного подумав, сказал Цзысюань. - Однако, как мы это сделаем, не вызвав подозрений? - Очень просто, - улыбнулась Цзян Яньли. - Мы переоденем господина Гуанъяо в моё платье, а я сама переоденусь в платье служанки. Я прибыла сюда с адептами своего Ордена, но их отослала Мадам Цзинь, так мы можем использовать крытую повозку. Цзысюань проводит нас до ворот города, а затем вернётся обратно. - Тогда как только вы покинете пределы Тяньцзинь, я немедленно отправлюсь в Нечистую Юдоль, - согласно кивнул Цзинь Шу. - Кто-то должен будет предупредить Чифэнь-цзуна о произошедшем! Зная характер Главы Не, то нетрудно догадаться, что он захочет взять под свою защиту господина Гуанъяо! Это даже лучше, чем прятаться в Гу Су Лань... - Почему? - спросил Цзысюань: ему казалось, что Первому Нефриту Гу Су не трудно будет предоставить убежище своему названному брату, ведь тот когда-то спас его самого! Но Цзинь Шу так не показалось. - Потому что, - терпеливо начал объяснять адепт, вежливо кланяясь молодому господину Цзинь, - господин Гуанъяо уже когда-то служил в Нечистой Юдоли, а значит что Чифэнь-цзунь прекрасно знает об истиной природе своего названного брата. Это во-первых. У Главы Не младший брат - омега, поэтому если правда вылезет наружу, то никто не сможет заподозрить Вашего брата в... "нечистоплотности". Это во-вторых. Тут Цзинь Шу, наконец, разогнулся и вздохнул: - Боюсь, что Первый Нефрит до сих пор находится в неведении относительно... кхм... природы своего младшего названного брата. Верно он думает, как до определённого момента думал глава Цзинь, что Гуанъяо - бета. Вот тут Цзысюань ничего не смог найти что ответит; юноша только открывал и закрывал рот как выброшенный на берег пруда карп. Дева Цзян, глядя на него, быстро сказала: - Тогда нам надо дождаться, когда господин Гуанъяо придёт в сознание и тут же вывезти его из Башни Кои. Сейчас это только вопрос времени, когда его начнут искать! Цзысюань, наконец, закрыл рот и молча кивнул. Цзинь Шу молча поклонился ему и деве Цзян, после чего осторожно выскользнул из покоев молодого господина Цзинь, чтобы по-тихоньку начать приготовления к бегству.***
- Вот оно как, - пробормотал Яо, когда Цзян Яньли коротко пересказала ему события предыдущих дней, что он провёл без сознания. - Вас не искали ни разу, а вот сейчас вдруг спохватились, - задумчиво сказала девушка, закончив свой рассказ. - Возможно, что глава Цзинь решил проверить насколько всё хорошо сработало и не обнаружил Вас в Вашей комнате. Иначе такой переполох не поднялся... - Хватит мне мешать! Это моя комната или как?! Раздался грохот быстро закрывшихся дверей, удаляющийся топот ног, и, наконец, появился Цзысюань, в руках его была вся та же розовая накидка. - Плохо дело! - щёки Цзысюаня горели то ли от злости, то ли ещё от чего-то. Яо непонимающе уставился на него: он видел множество выражний лица своего сводного брата, но это было что-то новое. - Значит так, - юноша бросил на кровать накидку. - Я сейчас найду Цзинь Шу и мы немедленно выдвигаемся! Глава Цзинь в гневе, он явно жаждет крови и не успокоится, пока её самолично не прольёт. Он спрашивал видел ли я тебя и когда. Яо почувствовал, как его живот скрушивает резкой болью и волнением. - Я сказал, что видел как ты возвращался в Башню Кои с какими-то пакетами в руках, но после этого ни разу, да и мне было не досуг за тобой приглядывать. Кажется, он поверил и ушёл, но мне надо исхитриться и вывезти вас обоих из Башни, - начал тараторить Цзысюань, ходя взад и вперёд перед кроватью. Наконец, юноша остановился, посмотрел сначала на своего сводного брата, затем - на деву Цзян. - Дева Цзян, я оставляю своего брата на Вас! - вдруг низко поклонился он и, прежде чем получить ответ, выскочил куда-то в комнату. Девушка кивнула сама себе и повернулась к Гуанъяо. - Нам пора собираться, - твёрдо сказала она, достала из-под кровати ещё один комплект одежды и принялась снимать свою одежду. От такого Мэн Яо просто опешил: он был не из стыдливых (спасибо первым годам жизни в лучшем борделе Юньмина), но даже такое его просто повергло в шок. Цзысюань между тем снова воспользовался тайным ходом, вылез где-то на задворках Башни и почти тут же наткнулся на Цзинь Шу. - Молодой господин Цзысюань, всё готово, - шёпотом и с поклоном сказал адепт. - Я заметил странное движение внутри Башни с самого утра. Словно что-то искали... или кого-то искали, поэтому я решил, что будет лучше, если я соберу всё необходимое прямо сейчас. - Или кого-то, - не без иронии повторил за адептом Цзысюань. - Вот именно "кого-то"! Глава Цзинь уже самолично явился обыскивать мою комнату, но я сумел отвести от себя подозрение, но не думаю что его хватит надолго. Выдвигаемся немедленно! Сказано - сделано: не успела сгореть одна палочка благовония, как крытая повозка покинула Башню Кои. Охрана видела, как их молодой господин Цзысюань неторопливо прошёл вместе с какой-то хорошенькой барышней в розовых одеждах через сады. Вид у юноши был важный и очень гордый. Никак мальчик начал зреть, похихикали между собой старшие адепты, хоть у них сейчас и не было времени разглядывать барышень. Следом за ними, в паре шагов позади шла служанка молодой госпожи. Одета она была в простые фиолето-розовые одежды, без особых украшений в волосах, но и на неё никто особо не смотрел: у девицы на лице в полщеки было то ли родимое пятно, то ли пятно от ожога горячей водой. Мужчины в отвращении отворачивались от неё и спешили по своим делам: глава Цзинь велел найти своего незаконнорожденного сына, всем известного сына проститутки, который как сквозь землю провалился, будь он неладен!! Несмотря на то, что им удалось без труда покинуть Башню Кои, всё же возле главных ворот города их поджидал не много, не мало, а сам Цзинь Гуаньшань! Хорошо, чтобы Цзысюань (словно почуяв неладное) решил отправиться вместе с Яньли и Яо в повозке. - Что такое? - недовольно выглянул из окна юноша. - Что такое? - насмешливо переспросил его глава Цзинь. - Мне нельзя уже проверить тех, кто покидает Башню Кои без моего разрешения? - Я и не знал, что для того, чтобы совершить путешествие со своей барышней, мне требуется твоё разрешение, дорогой отец, - моментально показал клыки Цзысюань. - Сын? Это ты? - от неожиданности у главы Цзинь вытянулось лицо, а старшие адепты за его спиной дружно сделали шаг назад: никогда до этого их молодой господин не показывал свои клыки, не переходил на полурычащие интонации альфы и (уж точно) никогда не показывал свой аромат. Пах Цзысюань, по мнению Цзян Яньли, сейчас просто потрясающе: смесь специй и мускуса - просто убийственная смесь. Возница смотрел на всё происходящие с неприкрытым сочувствием: судя по его спокойному виду, он был бетой, а значит на него запахи альфы и омеги не особо действовали. - Да, это я, - сердито ответил Цзысюань. - Я еду на прогулку со своей спутницей в пригород. Должно быть отец, как глава Лань Лин Цзинь, знает о таком месте, как Чэншу Лицзы*? Говорят, что там продают очень хорошую цветочную косметику, поэтому я решил сделать подарок своей спутнице. Дословный перевод - "Спелые Сливы". Последние слова Цзысюань произнёс с особой гордостью, что заставило главу Цзинь невольно усмехнуться. Старший мужчина бросил быстрый взгляд в окно повозки и пару раз глубоко вдохнул: не только Мадам Юй из Юньмэнь Цзяна обладала обострённым чуством обоняния. Однако, ничего подозрительного не было: обычная смесь, которую делали для духов, продаваемых потом в "цветочные дома". Неужели его мальчик возмужал настолько, что решил пригласить одну из "ивовых девушек" в Башню Кои? Мог бы и поделиться со своим отцом! Впрочем, это было и не обязательно - служанка у этой проститутки была некрасивой*, так что ловить тут было нечего. * Намёк на то, что у престижных жриц любви обычно бывают хорошие помощницы. - Будь аккуратен, сын, - ласково сказал Гуаньшань, делая знак городской страже, чтобы та пропустила повозку. - Не гуляй до поздна, ты ещё не такой взрослый мальчик, как я! Цзысюань на это только фыркнул и поскорее задёрнул шторку окна, но глава Цзинь всё равно мельком увидел, как покраснели уши его законного сына. Это ужасно сильно позабавило Гуаньшаня, но едва повозка покинула городские ворота, лицо его моментально изменилось. - Хоть весь город переверните, - прорычал мужчина, - но найдите мне эту сучку!
