Где твой ангел?

«Все вокруг говорят о войне, а мне бы хотелось любви. Мы ищем врага во вне, а враг глубоко внутри. Мы были живы — живы надеждой. Мы восхищались и трепет дарили. Мы и не знали о чуде. Прости, что так вышло. Мы никогда не думали о том, что будет. Мы с этой верой расстались» — burito, взлетай

      Тэки засыпала с одной только мыслью о том, что последние месяцы в одиннадцатом классе должны пройти спокойнее, чем она того ожидала — ей не хотелось нажить очередных проблем, как в начале года. И чёрт бы побрал её неугомонный характер, благодаря которому она была готова везде высказать своё мнение и влезть в любую ссору, лишь бы показать, что Ан — смелая девушка, ничего и никого не боится.       Укутавшись в одеяло, она последний раз взглянула на свой телефон — Тэхён не писал ей с того момента, как пожелал спокойной ночи. «Не хотел тревожить больше» — эта мысль вызвала у девушки насмешливую улыбку.       Весь день в школе было спокойно — Тэки спокойно сидела на уроках, иногда её отвлекал от уроков парень — Хосок. И только ближе к концу дня, когда они с парнем спокойно пришли в спортивный зал для занятий по футболу, тренер решил отвлечь их от подготовки. Так как их школа редко участвовала в соревнованиях, педагогический состав не видел смысла в том, чтобы разделять команды, поэтому была создана одна, в которой спокойно уживались и мальчики, и девочки.       Ан стала новым капитаном с начала учебного года, так как Хосок любезно уступил ей это место — он не хотел брать на себя лишнюю ответственность.       Вслед за тренером в зал неуверенным шагом ступил Ким Тэхён — лицо Тэки вытянулось в удивлении. Её лучший друг всегда старался избегать любого занятия спортом, потому что быстро уставал и не видел в этом смысла, но тут он стоит в шортах и свободной футболке, переминается с ноги на ногу и взглядом пытается отыскать подругу. Найдя её в конце линии команды, он широко улыбнулся и махнул ей рукой — она кивнула ему в ответ.       — Приветствуйте нового участника команды — Ким Тэхён, — тренер Хван жестом руки подозвал девушку подойти ближе. Тэки послушно сделала несколько шагов и стояла напротив друга. — Как капитан команды поручаю его проверку тебе, но всё же считаю это бесполезным. Я сам лично его тренировал.       Тэки всё это время смотрела на Тэхёна, и пыталась разгадать в его взгляде хоть что-нибудь — почему он скрывал этот факт от неё? Теперь ей стало понятно, куда её друг всегда пропадал последние месяцы. Он тренировался и старался стать лучше, чтобы в конце концов попасть в команду — и для чего? Ким, взглянув на неё, пожал плечами в извинительном жесте.       — Если Вы лично тренировали его, то я тоже не вижу необходимости проверять его навыки. Перейдём к разминке, — Ан как-то обиженно дёрнула плечом и отвернулась от друга, собирая волосы в тугой хвост.       — Но это правило — им нельзя пренебрегать. Если ты не хочешь играть против друга, предоставь это мне, — Хосок сделал несколько шагов вперёд и, получив одобрение тренера, даже не взглянул на свою девушку. — Посмотрим, чему ты там успел научиться, неудачник.       — За оскорбление три штрафных круга, девятый, — злобно заявила Ан, и Хосока это взбесило ещё больше — его девушка никогда не позволяла себе разговаривать с ним в подобной манере при всех членах школьной команды.       Он прошёл мимо Тэхёна и намеренно толкнул его в плечо. Ким вздохнул и вновь посмотрел на подругу, потому что только в её поддержке он нуждался — только ради неё он пересилил себя и решил пойти в футбольную команду, хотя был крайне далёк от спорта. Тэки ободряюще улыбнулась ему и махнула рукой, чтобы он поторопился — и парень с довольным выражением лица устремился к центру зала, где их уже ждал тренер со свистком в зубах.       Играть они должны были до победных пяти очков. Когда Хосок отстал от Тэхёна на один балл, случайно поскользнувшись, чем упустил мяч и позволил сопернику его перехватить, то Ким и забил в его ворота. Счёт был — 2:1, с начала игры прошло не больше пятнадцати минут, так как спортивный зал был значительно меньше основного поля, на котором команда играла. Так как была зима, то они занимались внутри — а футбол в их школе считался одним из дополнений. Школьники выбирали между футболом, баскетболом, волейболом, плаванием, художественным и музыкальным направлениями — ходить на одну из секций было обязательно.       Тэки отвлеклась всего на несколько мгновений, чтобы поправить наколенники, как услышала грохот. Чон с силой толкнул Тэхёна так, что Ким упал, повредив себе несильно плечо — боль была терпимой, а травма незначительной, однако девушку это вывело из себя. Пока другие члены команды неодобрительно качали головами и шептались между собой, капитан решительно подошла к Тэхёну, помогая ему встать. Быстро оглядев его царапины и стряхнув с его кожи пыль, Ан повернулась к парню.       Тренер предпочитал такие моменты всегда доверять девушке — она справлялась с ними всегда самостоятельно. Если кто-то из команды нарушал правила — она их либо отстраняла на определённый срок, либо выгоняла из команды. Ну, а если нарушитель был против её решения — она на полных основаниях считала верным его или её ударить.       — Объяснись, — строго начала Ан, теряя терпение.       Она легко ставила границу между их личными отношениями и в команде. Ей было всё равно что когда-то Чон отказался от места капитана, так как прошлое никогда не имеет значения. Сейчас она занимает лидирующую позицию и имеет полное право забыть о своей привязанности к нему — хоть и любовью это назвать тяжело.       Их отношения были похоже на приевшуюся привычку — они начали встречаться ещё в средней школе, а к этому году оба понимали, что чувств не осталось — была только привычка. Они успели притереться друг к другу, успели стать больше, чем друзья, но уже меньше, чем любовники — застряли посередине, а разрывать отношения не видели необходимости, иначе за этим последуют ненужные слухи, а после и бесконечные приставания. Им этого не нужно было, поэтому они с Хосоком так безмолвно договорились продолжать быть официальной парой. Это было не в духе обоих — их характеры были похожи, в какой-то момент они шутили над тем, что являются двойняшками, которых разлучили в детстве. Эта шутка оставалась их личной, собственной — о ней больше никто не знал, как и той невидимой связи, что продолжала удерживать их рядом. О такой же связи между Тэки и Тэхёном не подозревал и сам Чон. Он всегда думал, что они простые друзья. Ким с Ан познакомились ещё в начальной школе, раньше, чем с Хосоком.       Тэхён был полной противоположностью девушки — характером походил на потерянного котёнка, который мог дать отпор, но постоянно чего-то опасался. И Тэки была рядом с ним, защищая его и всегда пряча парня за своей спиной, даже если сейчас она была физически немного ниже и меньше. Это ни разу не заставило никого в школе думать, что она слабее, и что можно обижать Тэхёна — такую оплеуху отхватишь от неё, что мало не покажется. Однако, несмотря на то, как сильно они отличались — они были готовы прибежать по первому же зову друг к другу, потому что такими были их дружественные отношения. Только с ним она могла позволять себе нарушать правила своих личных границ между дружбой и командой. Хосок решил это в очередной раз проверить.       — Он под ногами мешался. Только это и умеет — вот и все его навыки в футболе. Этот неудачник нам не подходит, пусть дальше бренчит на своём фортепиано, — крикнул Чон с явным раздражением в голосе.       — Не тебе решать, кто будет в команде. На правах капитана я отстраняю тебя до конца этого учебного года. Будешь сидеть на скамье запасных, — Тэки подвела итог и отвернулась от парня, хватая Тэхёна за руку. — Сонми, отведи его в медпункт.       Кён быстро подбежала и поздоровалась с Тэхёном, тут же аккуратно взяв его за руку и выведя из зала.       — Носишься с ним, как с ребёнком. Долго ты его опекать будешь? — Чон схватил девушку за локоть и резко развернул к себе лицом, за что получил от Ан звонкую пощёчину.       — Тебя это не должно касаться, Хосок. Не смей хватать меня таким образом — я не игрушка, — строго отрезала Тэки и уже намеревалась замять этот конфликт, приступая к разминке.       — Не знал, что наша дорогая капитанша умеет быть такой заботливой, — открыто насмехаясь, заявил недалеко стоящий Джехён из баскетбольной команды. — Защищает этого жалкого изгоя так, будто он маленький цыплёнок, — Чон руками изобразил птицу и громко рассмеялся — его поддержала вошедшая команда, передавая Джехёну мяч, как капитану.       — Прости, но твоего мнения никто не спрашивал.       — Мне и не нужно разрешения, милая, — Джехён медленно подходил к Ан с самодовольной ухмылкой на губах, перекидывая мяч с одной руки на другую. — Я просто высказываю то, что думают многие — ты зря тратишь силы, защищая этого неудачника. Что ты в нём такого нашла? Его щенячий взгляд, неуверенную походку или дрожащий голос, когда он опускает голову в страхе — а тебя рядом нет? — издевательски пропев последние слова, Чон вновь взорвался громким смехом, чем вызвал волну негодования у футбольной команды.       Тэки молча выслушала парня и, стоило ему завершить свою длинную тираду, девушка размахивается и бьёт кулаком Джехёну точно в челюсть с такой силой, что он шатается на месте, а после, не найдя рядом с собой никакой опоры, падает на пол спиной. Чон болезненно простонал, прижимая ладонь к своему лицу. Ан отряхнула руку и взглянула на неё — костяшки покраснели, ладонь слегка ныла из-за следов ногтей, оставшихся после того, как Ан сильно сжала кулак. Всё до плеча неприятно потянуло — перед ней ведь стоял крупный парень с крепким телосложением, определённо выше неё и сильнее.       — Ты всё путаешь. Жалкий человек только тот, кто позволяет себе унижать другого; тот, кто хвастается физическим превосходством над слабым; тот, кто говорит гадости за спиной и прячется за своим статусом; тот, кто, не имея ни души, ни сердца, судит о чужих чувствах. И это всё — ты, Джехён. Жалкий, глупый, капризный ребёнок — а я сужу о тебе, потому что ты посмел задеть не только мои чувства, но и оскорбить Тэхёна, чья наружность может и говорит о его физической слабости, но уж точно не о духовной. Тэхён не жалкий — он человечный, и у тебя такого никогда не будет.       — Никогда? Сама себя слышишь? — Джехён встаёт на ноги и принимает из рук подошедшей девушки, члена его команды, салфетку. Парень вытирает кровь и усмехается, тут же нахмурившись от боли. — Есть ещё несколько месяцев перед нашим официальным судом, когда мы узнаем, какие мы на самом деле, — парень, несмотря на то, что Ан влепила ему очередную пощёчину, схватил её лицо ладонью и наклонился как можно ближе. — Я с удовольствием посмотрю, какие изменения коснутся твоего очаровательного личика.       — Твоему личику понадобится пластический хирург, если ты сейчас же меня не отпустишь.       Джехён тихо рассмеялся и отпустил Ан — она вдогонку пнула его по колену так, что Чон сгорбился от боли. Тэки вернулась на ту часть площадки, которая была выделена им; баскетболисты заняли вторую часть, дожидаясь возвращения капитана.       — Потрясающая, — шепнул Чон, когда вернулся к своей команде и убрал окровавленную салфетку в карман спортивных шорт.       На обоих формах, у Джехёна и у Тэки, был номер «1», которым они открыто гордились. На майке Тэхёна красовалась «6», и когда он вернулся в спортивный зал, никто не усмехался над ним — только сопроводили его взглядом, а после коллективно взглянули на Ан, которая разговаривала с тренером. Нормального и полного общения у Тэхёна с подругой не вышло — они оба оказались для этого слишком заняты, так что им удалось выговориться только после тренировки, когда время перевалило за девять вечера. Они встретились у главных ворот школы после того, как приняли душ и собрали вещи. Хосок пытался уговорить девушку поехать вместе, однако быстро сдался — он не станет бегать за девушкой. Джехён же смирил двух друзей, обсуждающих, куда можно сходить поужинать, насмешливым взглядом и сел в машину на пассажирское сидение — его сестра заехала за ним после работы.       — Зачем ты держал это в тайне? Я бы помогла, — тихо начинает Тэки, когда они заходят в ресторан, принадлежащий семье Ким. Парень поджимает губы и жестом подзывает официанта к столику, за который они вдвоём сели.       — Хотел сделать тебе сюрприз, — отвечает Ким. Они оба устало вздыхают и на несколько минут замолкают, когда изучают меню. Сделав быстро заказ, Ан вновь начинает разговор, привычным взглядом окидывая всю роскошь заведения.       — Сюрприз удался, конечно. Но почему ты решил бросить фортепиано? Тебе ведь нравится музыка. Я только этого понять не могу.       — У меня и дома фортепиано есть, оно уже немного наскучило. А так я могу проводить время с тобой! — Тэхён улыбается по-детски и складывает руки в замок перед собой. — В следующем учебном году мы, наконец, пройдём суд — и я бы очень хотел быть рядом с тобой в эту минуту, — Ким отводит смущённый взгляд и прикусывает нижнюю губу, чтобы не выдать свою огромную радость.       — Эти разговоры про суд мне уже надоели, — Ан закатывает глаза и откидывается на спинку стула. — Неужели, нельзя закрыть на это глаза и просто жить? Моя старшая сестра, например, никак не изменилась — только немного нудная, а в остальном всё также.       — Но это же зависит от душевной составляющей. Значит, сердце и намерения твоей сестры всегда были чистыми. Просто в ней сидела зануда, а она не хотела этого признавать, — Ким пожал плечами и благодарно кивнул официанту, который принёс им напитки.       — Ты уже думал о том, каким станешь?       — Полагаю, как мой отец. Превращусь в занудного и строгого начальника, — Тэхён шутливо нахмурил брови и поставил руки на бёдра, на что Тэки рассмеялась. — А ты? — спросил в ответ парень, на что девушка безразлично пожала плечами и отвернулась.       — Думаю, я не изменюсь. Такие люди, как я, не меняются, — Тэки пожимает плечами и замечает недалеко от их стола мать Тэхёна, которая была занята разговором с другой женщиной — та была Ан незнакома.       — Как ты? Такие же сильные и целеустремлённые?       — Такие же простые. У меня нет целей, нет крупной мечты, нет чувства нужности — я просто живу сегодняшним днём и ни о чём не волнуюсь.       — Вот пройдёт суд — и у тебя всё появится! — на радостный возглас Тэхёна девушка только скромно улыбнулась и опустила взгляд к пустой тарелке. Её внезапно поглотила странная тревога и предчувствие, будто слова друга никогда не сбудутся.       Весь ужин, и во время разговора с Тэхёном, и когда девушка оказалась у себя дома, она цеплялась за мысль, что навсегда останется девочкой без мечты — родителей это пугало, старшую сестру забавляло, а саму Тэки вводило в состояние апатии. В моменты, когда в её душе было пусто, она цеплялась за глупые чувства, которые нельзя было назвать любовью — это были старые привязанности, которые были единственными, что удерживали её тут. Эти нити, связывающие её с дорогими сердцу людьми, дарили Ан надежду, что суд успокоит девичью душу и подарит ей хоть какую-то цель. Ей не хотелось жить надеждами, но ничего, кроме них, у неё не оставалось.       Всю следующую неделю в школе всё повторялось, будто по сценарию — уроки, тренировки с командой, стычки с Джехёном и ужины с Тэхёном, во время которых она могла расслабиться и побыть Тэки, которая боялась своих чувств — ей было страшно принять ту правду, что после восемнадцати, когда их лживые маски будут сняты, девушка всё же окажется бесцельной оболочкой. С Хосоком они больше не разговаривали — удивительно, как запрет на игру в футбол позволил ему забыть о девушке. Он воспринял это наказание не только в сторону команды, но и в сторону Ан, решая этим самым и проучить её, и проверить, смогут ли они существовать без надоедливого статуса — «в отношениях». Как выяснилось, им двоим так оказалось намного легче жить — так ни разу и не заговорив, они расстались. И все их страхи рассеялись, ведь месяцы неумолимо проходили, суд приближался — и чем ближе он был, тем больше людей хотя бы на долю менялись.       В один из дней, когда Тэхён вновь проводил девушку до двери её квартиры и крепко обнял на прощание, девушку ждали неприятные новости — когда Ан закончит одиннадцатый класс, их семья переезжает в Японию на неопределённый срок, так как её родителей перевели туда. Они не могли этому решению сопротивляться, так как не в их силах было выбирать между Японией и Кореей — в Сеуле оставили семью Пак, которая была в дальнем родстве с начальником компании. Услышав это известие на следующий день, Тэхёна поглотило отчаяние.       — Нет, не может быть! Хочешь, я поговорю с отцом? Он ведь знаком с начальником твоих родителей, — на слова друга Тэки отрицательно замотала головой. — Они не могут забрать тебя у меня… — горько шепнул Ким, на что девушка промолчала. — Ты не можешь остаться тут?       — Тэхён, это не обсуждается. Родители сказали, что через неделю все документы будут готовы. Я доучиваюсь тут до конца года, и в марте уже буду в Японии.       — Но… Как же я? Как я буду без тебя? — Тэхён схватил подругу за руки и взглянул на неё с такой тоской в глазах, что у девушки на глаза навернулись слёзы.       — Я попрошу Сонми приглядеть за тобой, — Тэки покачала головой и прижалась к другу, обнимая его так, будто уже вечером его не будет рядом с ней. — Я буду писать каждый день, Тэхён, и обязательно вернусь, когда смогу. Если получится, я приеду на твой суд в декабре, — девушка уткнулась лицом в плечо Тэхёна и готова была разрыдаться вновь. Раньше она не позволяла себе такого проявления чувств, но, видимо, на её сегодняшнее поведение влияет апрельский суд.       Всего один укол, церемония не длится дольше двадцати минут — и вот перед людьми другой человек. То, что пряталось за миллионами масок, становится истинным «Я» человека — и больше от своей души никуда не скрыться. Все сокровенные желания, все страхи, вся боль, все потайные скелеты, вся гниль — всё выльется наружу и покажет человеческое сердца настоящее, без никаких прикрас и фальши.       — Хорошо… Слишком эгоистично просить тебя остаться. Я буду уважать твой выбор, Тэки, — губы парня расплылись в первой фальшивой улыбке — он не хотел отпускать девушку далеко от себя. Но его любовь к ней была такой сильной, что он не мог сопротивляться её словам.       Сердце так рвалось к ней, что готово было потерпеть один год в разлуке, лишь бы потом она вновь оказалась рядом с ним — больше Тэхёну было нечего желать. Его душа желала только Тэки — и он готов был ждать взаимности хоть всю жизнь.       — Я обязательно вернусь и приму тебя любым, даже если ты кардинально изменишься. Несмотря ни на что, ты останешься моим лучшим другом, — шёпотом говорила Ан, чтобы только Ким её слышал.       — И я буду защищать тебя любой ценой, — закончил Тэхён их выдуманную десять лет назад клятву и искренне рассмеялся, крепче сжимая девушку в своих объятиях.       Собраться с мыслями не удавалось к концу учебного года из-за подготовки к экзаменам и ожиданию полёта в Японию — в середине февраля её внезапно перестал доставать Джехён, чей суд прошёл четырнадцатого февраля утром. Он пропустил из-за этого уроки (это было обязательно), и вот вернулся на следующий день, как обычно — за пятнадцать минут до начала учебного дня, в идеально выглаженной и чистой одежде, с аккуратной укладкой и обворожительной улыбкой. Это был прежний Чон Джехён, которого все знали, поэтому по внешнему виду никто и не догадывался о его изменениях. В его взгляде всё также читалось превосходство над другими — он смирял им даже тех, кто был старше. Единственное, что отличало его от прежнего Джехёна, помимо изменения возраста в электронном паспорте, его отношение к Тэки. Чон решил не говорить о том, насколько на самом деле болезненно проходил его «суд» и какие выводы он сделал за вчерашний день, сколько новой информации он принял и какие намерения своей души понял — его профессия, выжженная в паспорте, так и мельтешит у него перед глазами. Ведь он и не догадывался, что такой, как он, высокомерный и надменный баскетболист вдруг должен стать примерным детективом, борющимся за чужие права и справедливость во всём мире. И тогда Джехён решил, что будет лучше, если о его изменениях первая узнает Тэки — его первая школьная любовь, с которой они всегда ссорились и пререкались. Чон из мальчишеской глупости в средней школе предполагал, что так привлечёт её внимание и заинтересует, а сделал только хуже — Ан возненавидела его эгоизм, а он в ответ решил ей подыграть.       Он подошёл к ней во время вечерней тренировки, когда их команды были заняты игрой, а они, как капитаны, наблюдали со стороны — Джехён протянул ей брелок с традиционным женским ханбоком, вырезанным на металле с хирургической точностью. Он пестрел приятными, приглушенными цветами, на обратной стороне были вырезаны корейские слова — если разобрать внимательнее, то можно понять, что слоги были разбросаны в хаотичном порядке. Тэки сначала непонятливо смотрела на брелок, после чего пораскинула мозгами и поняла, что надпись на обратной стороне состоит из двух слов — «помни себя».       Джехён после суда хоть и не поумнел мгновенно, но стал решительнее и мужественнее — ему хватило храбрости не вести себя рядом с Тэки, как маленький ребёнок.       — «Помни себя»?       — Твой суд пройдёт уже в Японии, так что я не буду свидетелем того, какой ты станешь. Мне от этого, конечно, грустно, но… Когда я обнаружил эту вещицу в своей комнате, то понял, что давно подходил к этой ситуации — возможно, подсознательно я ждал именно этого момента, — парень кивнул собственным мыслям и вздохнул, разглядывая явное недоумение на лице девушки.       — Момента, чтобы… ? Я не готова к таким резким переменам, уйди от меня! — воскликнула Ан, когда Чон окинул её влюблённым взглядом — таким мягким и преисполненным юношеской нежностью.       — Сказать, что влюблён. И что не играет роли, какой ты станешь после суда — пока ты помнишь себя прежнюю, то не потеряешься в том хаосе, который однажды тебя настигнет, — Чон пожимает плечами и усмехается тому, как вообще додумался до таких слов. Ему ведь всегда казалось, что жизнь будет лёгкой и простой, а теперь не может отвязаться от ощущения, что в конце пути он окажется хуже побитой собаки — жизнь знатно потреплет ему нервы.       — Верни Джехёна, которому я готова сломать нос, — Тэки недовольно скрестила руки на груди и отвернулась от парня, но, несмотря на то, что взгляд её был устремлён на игру команды, она не могла на ней сосредоточиться. Её сердце дрогнуло, когда она подсознательно одними губами — безмолвно — повторила его слова любви.       — Все поймут меня однажды, когда настанет их день, — Джехён уверенно вложил брелок в ладонь девушки, хотя она до последнего отказывалась, прижимая руки к груди. — Пройдёт всего несколько часов, и ты не заметишь, как сильно изменится твоя жизнь. То, что ты копила внутри, резко станет ничтожным страхом, и ты поторопишься сказать человеку всю правду. Как это сделал я. Я не полюбил тебя внезапно за один день — это копилось во мне вот уже пять лет, — парень отвернулся и засунул руки в карманы шорт.       — Извини, но я не могу ответить взаимностью. Не думаю, что… Вообще люблю кого-то, как возлюбленного, — Ан безразлично пожимает плечами и сжимает в ладони небольшой брелок — единственный подарок Джехёна за всё время, что они знакомы.       — Надеюсь, в Японии у тебя всё будет хорошо.       — И какого это? — Ан обнимает себя за плечи и поворачивается к парню, и выражение её лица вводит Джехёна в ступор. Он никогда не видел в глазах девушки и капли страха.       — Чертовски больно, — честно отвечает парень, и девушка на это только шумно вздыхает.       Джехён кивает и уходит к своей команде, прерывая игру. Он подходит к одной из девушек и забирает у неё мяч, продолжая что-то говорить членам команды, а у Тэки в голове резко пустеет — ей никогда не признавались в любви так открыто и нагло. Совсем в стиле Джехёна, что бы он там ни говорил про изменения. Может, думает Ан, суд вовсе не меняет сущность человека, а заставляет мыслить трезво? Может, суд помогает не раскрыть страхи души человека, а только принять их? Принять так, что человек даже не замечает, как принимает свои потаенные желания и страхи — единственной правдой, единственной истиной существования?       Тэки отмахивается и убирает брелок в карман, решив обсудить свой уход с тренером.       Тэхён же постоянно отвлекался от игры и прожигал Джехёна завистливым взглядом, когда он разговаривал с Ан. Ким сам не замечал за собой, как в гневе сжимал челюсти и пинал мяч с такой силой, что никто не мог поймать его пас — ревность стала для него чем-то новым, ранее неизведанным. Он ранее никогда не испытывал этого чувства, и обуздать его никак не получалось. Но, к его счастью, Джехён к Тэки больше не подходил — только приветственно кивал головой и отворачивался, а в блокноте у него с рисунками иногда мелькал её силуэт.       Экзамены довольно легко дались всем в этом учебном году — особенно Тэки. Несмотря на то, что ей не особо нравилась тема переезда в абсолютно незнакомую страну, её захлёстывало приятное предвкушение поездки — будто вместе с ней изменится вся её жизнь. А Ан воспринимала такие мысли, как что-то хорошее — хоть что-то в её серых буднях сдвинется с мёртвой точки. Вот только тоскливый взгляд Тэхёна, будто у брошенного щенка, портил весь настрой.       — Я ведь не умираю, в конце-то концов, Тэ… — протяжно тянет Ан, когда надевает рюкзак и сжимает в руке ручку от чемодана ручной клади.       — Я не был готов к твоему отъезду, — шепчет Ким и вновь обнимает девушку. — Я успел купить тебе цепочку, но… Не знаю, у меня такое ощущение, будто я ещё долго не смогу тебя увидеть, — он утыкается лицом в её макушку и устало вздыхает.       — Вот увидишь, ты и глазом моргнуть не успеешь, как я уже буду в Сеуле.       На этом они и распрощались, так как родители уже торопили свою дочь. Тэхён успел оставить на её лбу короткий поцелуй и махнуть на прощание рукой. Ан довольно быстро прошла паспортный контроль и кинула последний взгляд на парня, затерявшегося в толпе — её сердце сжалось в необъяснимой тоске и страхе перед неизвестностью.       Ей на мгновение показалось, что она в последний раз видит искреннюю улыбку Тэхёна и его одинокие слёзы, которые выжгли на её сердце невидимые раны. А Ким думает, что, даже если Тэки вернётся другим человеком, ему будет плевать — его любовь преодолеет любые препятствия.

* * *

      Токио встретило семью Ан промозглым ветром, который мог подтвердить окончание зимы — в начале марта часто можно было застать такое явление погоды. Уже через неделю солнце начнёт согревать людные улицы, в которых можно еле протиснуться — и тогда жизнь в Японии заиграет другими красками.       Однако по прилёту Тэки только слезливо оглядела панораму, открывавшуюся с их новой квартиры, и обречённо упала на кровать — ей не хватало слов, чтобы описать ту тревогу, поглотившую её при приземлении. С каждой пролетающей минутой ей жизнь в Сеуле казалась прекрасным сном — вот у неё чудесная школьная жизнь, полная драмы и развлечений; вот парень, в отношениях с которым они оба совсем не любили друг друга; вот лучший друг, которого она готова была защищать до последнего; вот и внезапное признание в любви от парня, которого она, как раньше думала, ненавидела всем сердцем; вот дружная семья, которая была готова поддержать в любой тяжёлый момент. Это была жизнь, которая её устраивала и которая делала её хоть на каплю счастливой, а воздух в Токио кажется другим — совсем чужим и мутным. Однако ей придётся смириться с этим.       Старшая сестра поступила в университет, где обучение преподавали на английском языке — она поступила как раз на магистратуру. Тэки же устроили в международную школу, преподавание также значилось на английском — обязательны для посещения были уроки японского языка. Ан справлялась с ними, на удивление, отлично. И уже через полтора месяца, как она была вынуждена ходить в незнакомую школу, настал долгожданный день — её «суд», который назначили на конец апреля, в день её рождения. Рано утром. По дороге туда её беспокоила только одна мысль — что, если душа у неё гнилая и хмурая, и она не справится с этим тяжким грузом?       Ей пришло на телефон сообщение от Тэхёна: «Ты справишься! Всё будет хорошо! Я не знаю никого прекраснее тебя — твоя душа будет словно цветочный сад». И это простое, даже немного глупое (совершенно в стиле друга) придало ей уверенности в том, что она намного лучше, чем себе представляет. В «Instagram» у Джехёна рано утром появилась новая фотография спортивного зала — и только он сам понимал, что это значило.       С лёгкой улыбкой на губах она села на мягкое кресло и вытянула руку перед врачом — посетители сидели вне комнаты, ожидая окончания процесса за её стенами.       — Расслабьтесь, госпожа Ан. Это немного болезненно, но терпимо. Глубокий вдох, — по указанию женщины Ан вдыхает и задерживает дыхание. Врач протирает участок кожи спиртом и быстро вводит иглу — Тэки слегка хмурится. — Медленный выдох. Если будет тяжело терпеть, поднимите левую руку. Всё понятно? — Тэки кивнула и замолчала, прислушиваясь к своему телу.       В одно мгновение её будто электрическим разрядом пронзило насквозь — боль была настолько резкой и внезапной, что Ан невольно закричала, но тут же сомкнула губы, будто испугавшись позора. Люди не должны решить, что она слабая — эту боль она вытерпит. Однако с каждой проходящей секундой молчать было невыносимо — ей будто щипцами вынимали изнутри все органы и лазали голыми руками, пытаясь добраться до самых тёмных углов её души. Врач стояла недалеко от неё с готовым лекарством в руке и отрешённым взглядом — крики Тэки были не стол уж громкими, как того ожидала женщина. Девушка хорошо держится — судьба заранее дала ей хорошую выносливость.       Ан в последний раз издаёт громкий звонкий крик и расслабляется, размякая на кресле и прикрывая веки — ощущение было, что её всю вывернули наизнанку и выпотрошили. Девушка тяжело дышит, не может двигать руками и ногами, рассматривает тусклую комнату, будто сквозь плотный туман. Женщина подходит к ней, ощупывает пульс и кивает самой себе, вкалывая в левую руку лекарство, которое быстро восстановит её физическое состояние. Тэки увезли в палату, где она сможет спокойно отдохнуть, чтобы к вечеру уже уехать домой.       — Процесс «суда» завершён. Вы можете вернуться домой, когда госпожа Ан почувствует себя лучше — это займёт несколько часов. Завтра она будет в порядке. Благодарим Вас за содействие и просим быть осторожнее, — женщина произносит выученные фразы и протягивает старшей сестре Тэки — Ан Тэён — готовые документы. — Выявлена хорошая выносливость, креативный ум и высокий уровень ответственности — система определила несколько подходящих профессий и слабостей. Судя по тому, что выдала система — она с этого момента будет ставить чужие приоритеты на первое место, советую Вам следить за ней. Здесь указано, что раньше она была очень… вспыльчивой и с тяжёлым характером, — сестра незамедлительно кивнула, скрывая усмешку глубоко внутри.       — Она заметно отличается от всех из нашей семьи.       — К сожалению, в её случае эти качества могут быть утеряны. Её характер может стать более покладистым и спокойным — в будущем это вызовет у неё достаточно проблем, если она не обратит на это внимания. Кардинальных изменений не замечено — система рекомендует хорошо подумать над выбором профессии из предложенных. Её эмпатия и добросердечность, которые в скором времени проявятся, не дадут ей построить успешную карьеру в прокуратуре или полиции — хотя у неё были такие мысли. Как и всем прошедшим суд, мы советуем быть осторожнее в первый год. Иногда изменения могут обернуться и прежнее «Я» вернётся — обычно такое случается по просьбе самого человека. Сильного подсознательного желания хватит, чтобы изначальная версия вернулась. Тогда её мозг либо вернётся к изначальным установкам, либо девушка впадёт в долгосрочную кому. Это, конечно, не смертельно опасно, но вызывает много трудностей.       — По Вашим словам моя сестра станет совершенно другим человеком.       — Человек меняется лишь раз в жизни, однако ничего не способно заставить мозг забыть их прежние качества. Если Ваша сестра будет вынуждена захотеть вернуться к тому, какой была — она это сможет. Но таких случаев мало. В основном людей устраивает то, какими они становятся — ведь эта система придумана не просто так. После их совершеннолетия это помогает им раскрыться и добиться их целей, «суд» — это отражение наших сердец. То, к чему мы поистине стремимся, и кем и вправду хотим быть. «Суд» не меняет людей, а выводит их на чистую воду, заставляя принять своё «Я», каким бы оно ни было, поэтому некоторые меняются незначительно. В случае Вашей сестры было много противоречий — она все восемнадцать лет жила бесцельно, а «суд» поможет ей найти себя.       После подробного объяснения состояния Тэки сестра поклонилась и покинула кабинет врача, женщина спокойно закрыла дверь и достала следующее дело. Ан пришла в себя уже ближе к ужину, поэтому, когда Тэён забрала её из больницы, они пошли в ближайшую к дому кофейню, чтобы перекусить там. Тэки вела себя, как и обычно — рядом с сестрой она всегда была тише даже ребёнком, да и окончательно очнуться после проведённой операции девушка сможет только к утру.       Тэки же, прислушиваясь к самой себе, готова была разорваться на части — её сердце билось в слепой агонии и желании поскорее разобраться в том, что же на самом деле сидело в девушке долгие годы. Она жила без цели, а теперь не может зацепиться хотя бы за одну, потому что их мгновенно стало крайне много. Не может элементарно собрать свои мысли воедино, потому что они в голове мечутся из угла в угол, не в состоянии найти себе нужного места.       Ей стало душно в собственном теле.       — Интересно, а как там Тэхён? — спросила саму себя Тэки, когда оказалась в своей комнате.       Учёба в Японии давалась девушке тяжело, однако, она со всем старалась справляться, чтобы не добавлять проблем своей семье. Сообщения и звонки Тэхёна каждый день придавали ей много сил. После разговора с лучшим другом девушка была полна сил, и вновь принималась за учёбу. К декабрю она уже хорошо освоила японский разговорный язык — по крайней мере, в городе не потеряется. Хоть и её знания ещё далеки от идеала, но ей показалось, что это тоже хороший результат. К сожалению, от учёбы Тэки могла отвлечь только внезапная болезнь отца.       Его изначально поразила простая простуда, но из-за того, что он пренебрегал лечением в пользу работе, то это спустилось вниз на его бронхи и лёгкие. Через некоторое время его положили в больницу с двухсторонней пневмонией, потому единственным человеком, который обеспечивал семью — стала мама. Старшая сестра училась и, благодаря подработке, покрывала некоторые семейные расходы. Из-за случившегося Тэки не всегда находила время на общение с Тэхёном, а он утверждал, что всё понимает и не ждёт от неё ежесекундного ответа.       Однако… когда Ан сообщила ему, что не сможет прилететь на его суд, да и вряд ли вернётся в Сеул в ближайшие несколько лет из-за проблем — Тэхён впервые на неё накричал.       — Я же жду тебя! Почему ты не думаешь обо мне — о своём лучшем друге? Я столько перетерпел в этой поганой школе, где каждый мог позволить себе издеваться надо мной или стукнуть! И только мысли о тебе не давали мне сдаться! Так сложно прилететь на несколько дней?       Тэки могла понять друга, но всё же была не в силах переубедить свою мать. Она хотела найти поддержку в своих дочерях — и они обе помогали, чем могли. Ан также устроилась на подработку, проводя на ней свободное от школы время, еле как успевая отвечать Тэхёну, чтобы он не расстраивался. Только в день их ссоры девушка по-настоящему ощутила свои изменения — они показались ей кардинальными. Будь она прежней, то даже не допустила бы того, чтобы Ким так просто обвинял её и кричал без повода. А тогда Тэки могла только молча поджать губы и виновато молчать, выслушивая истеричную тираду друга.       Она осознала, что и Тэхён, ближе к своему суду, менялся — он бы никогда раньше не позволил себе обидеть девушку.       — Я правда не могу… Я нужна своей семье, — пробормотала Тэки, на что Ким устало вздохнул.       — Вот и сиди в своей Японии! — бросил на эмоциях Ким и положил трубку. Сколько бы девушка ему не перезванивала или отправляла сообщения, он не отвечал.       Он полностью игнорировал её, и даже в день суда, когда Тэки предприняла попытку вновь дозвониться до него — сбросил её звонок. После Ан поняла, что он заблокировал её номер, отправив перед этим одно единственное сообщение.

«Ты виновата в том, что я вновь стал изгоем. Ты бросила меня им на растерзание. Не прилетай в Сеул больше».

      — Ведёт себя, как ребёнок, — подытожила Ан. — Вот успокоится и разблокирует. Тогда и поговорим.       Так и не ответил ни на один звонок. После из новостей она узнала о том, что Тэхёна официально представили, как наследника компании отца. На фотографии в статье перед её глазами предстал внезапно быстро повзрослевший парень, чей взгляд казался безразличным и отрешённым. Он смотрел будто сквозь этот мир, куда-то вдаль — где ему дали ответы на все его вопросы. Лицо парня на фотографии осунулось, прежняя детская полнота прошла, губы были плотно сжаты, уже виднелись слабо скулы — Тэхён быстро взрослел после суда. И, возможно, его изменения оказались такими же колоссальными, как и у Тэки.       Ей в голову, в тот январский день, пришла мысль, что они будто обменялись личностями.       Состояние её отца становилось хуже. Когда Тэки уже поступала в университет, ему назначили операцию. Стоила она дорого, и им всем пришлось работать вдвое больше, чтобы успевать закрывать долги. Несколько месяцев проходили для Ан спокойно, но только мысли о лучшем друге никак не давали ей покоя. Ей не верилось, что Тэхён — наивный и добродушный парень — мог легко отказаться от той, кому клялся в вечной дружбе десять лет подряд (уже одиннадцать). Сообщения девушки до него не доходили, звонки сбрасывались, а из одноклассников с ним никто не поддерживал связь. Даже Сонми. Ей было известно только то, что Тэхён улетел из Сеула в Америку, чтобы получить образование там по настоянию отца. После его отлёта он словно исчез, и никто не знал, где он и как.       Тэки пришлось только с этим смириться и понадеяться, что однажды ей удастся выбраться в Сеул, найти там Тэхёна и поговорить с ним, потому что так нельзя — дружба не должна заканчиваться на плохой ноте. Ан и вправду изменилась — раньше она легко отказывалась от людей, а теперь цепляется за простые воспоминание о парне. Может, девушка и раньше бы не смогла забыть Тэхёна, но сейчас её сердце ноет от этой боли и несправедливости.       Ещё несколько месяцев спустя, с наступлением зимы, Тэён закончила магистратуру и заявила о том, что хочет найти работу в родной стране, поэтому подала заявки в несколько компаний. Тэки к этому времени успела забыть о своём желании по возвращению — Тэхён продолжал игнорировать её, и она решила, что так он и разрушил ту крепкую связь между ними. Ан тогда подумала о том, что, возможно, им обоим ещё нужно время. Поэтому, когда старшая сестра сказала о том, что ей предложили работу в Пусане, Тэки порадовалась, но отказалась лететь вместе с ней.       Она нашла этому много причин: нельзя бросать университет; Тэки не может оставить родителей одних; отец никак не поправится — стоит ему только немного простыть, как он вновь ложится в больницу; матери тяжело одной обеспечивать их, потому девушка всё ещё на подработке; и главная причина — у неё нет смысла возвращаться в город, где нет Тэхёна.       — Я напишу, как приземлюсь в Сеуле! — радостно воскликнула Тэён и помахала своей семье на прощание. Она тут же схватилась за багаж и убежала к паспортному контролю, еле сдерживая восторг на своём лице.       — Почему ты отказалась лететь вместе с сестрой? — на вопрос матери Тэки покачала головой.       — Меня там никто больше не ждёт. Позже вернусь, когда буду уверена, что вы с отцом в порядке.       — А тот мальчик… Тэхён! Разве он не ждёт тебя? — мать села за руль и завела машину, а Ан коснулась кончиками пальцев кулона, который она ещё ни разу не сняла. Это был простой знак — серебряная, тонкая луна, которая олицетворяла их обещание. Они дали его ночью, в полнолуние, когда гуляли по заднему двору дома Тэхёна.       — Он учится заграницей, ему не до меня. Мы ещё успеем поговорить, а пока я хочу сосредоточиться на другом. Дружба подождёт.