Где твой ангел?

«Она была права. Это всё мелочи. Самое главное — семья. Что бы ни случилось, именно к ним ты всегда возвращаешься. В семью, где ты родился и вырос или в семью, которую ты создала сама». — К.Брэдшоу

      — Скоро её начнут готовить к похоронам. Её муж, господин Пак, связался с нами и сообщил, что её заберут завтра после обеда.       Детектив Ким, сопровождающий Тэки, кивнул судмедэксперту и сделал шаг назад, внимательно наблюдая за девушкой. Врач скучающим взглядом обводит присутствующих и жалеет только о том, что проспал утром и не успел сварить себе качественный, вкусный кофе (теперь у него болит голова от трёх часов сна). Он хватает покрывало и опускает его до груди — Ан на мгновение жмурится и отворачивается, плотно сжимая губы, чтобы подавить рвотный позыв. Ни один труп не вызывал у неё столько эмоций — они ведь все чужие, а перед ней сейчас лежит погибшая сестра, которая только вчера утром писала ей сообщения.       Они вдвоём обсуждали то, что Тэён не успеет прилететь в Токио вчерашним днём. У неё появились какие-то срочные семейные дела, и вырваться не получилось. Тэки тогда на неё разозлилась — ведь это был день, когда со смерти отца прошёл год. Годовщина, которая принесла двум сёстрам немало боли — и всё же старшая выбрала свою дочь и мужа. А сегодня, когда они вновь должны были созвониться, младшей сообщили о смерти — Тэки не успела рассказать о том, как прошла поминальная церемония, и как подскочило давление матери. А Тэён не успела рассказать о том, как ей жаль, что она оставила на младшую всю семью и улетела.       Тэки на мгновение показалось, что это мерзкая, мертвенная бледность коснулась и её кожи. Девушка не могла даже на миг тронуть руку старшей сестры. Это была не брезгливость — то был страх, что, прикоснись Ан к Тэён, она растворится на её глазах, словно густой туман.       — Вы быстро прилетели, госпожа Ан. В Японии не так легко добиться немедленного отпуска, — Намджун достал свой телефон и взглянул на пришедшие сообщения от напарника. Пока было затишье, детектив Ли предлагал съездить в закусочную недалеко от их участка.       — Я всё ещё в отпуске, так как мне нужно было подготовиться к вчерашней поминальной церемонии отца, — меланхолично произнесла девушка и кивнула врачу, чтобы он укрыл мёртвое тело и вновь убрал в холодильную камеру.       Дрожащие руки она спрятала в карманы серого пальто, также и пытаясь их согреть, хотя прекрасно понимала, что это не сработает.       — Примите мои соболезнования, — твёрдо отчеканил Ким, устало вздохнув. У него с утра было много бумажной работы, а недельная отчётность выматывала. Время уже близится к обеду, и у него неприятно трещит голова и живот урчит.       Тэки на слова мужчины небрежно махнула рукой — эти профессиональные издержки сейчас могут её только раздражать. Никто из них никогда не искренен, да и что греха таить — она тоже лукавила о своих чувствах родственникам погибших. Будучи криминалистом, она повидала много разных историй. В начале карьеры её поражало каждое убийство, она испытывала жалость и сострадание к тем, кто потерял близких — и это мешало её работе. Первые месяцы Ан боролась с этой своей стороной личности, потому что не хотела убивать в себе остатки гордости — если она выбрала, то уже не отступится от этого, а новая «Тэки» хотела сбежать после третьего курса бакалавриата. Только отец тогда поддержал её и сказал, что она делает всё правильно.       Сейчас Тэки относится к этому не больше, как к простой работе. Опыт — с этим ничего не поделаешь. Хочешь или нет, а, связавшись с криминальным миром, становишься циником во всех проявлениях. Даже немного аморальным. Проходя через все стадии принятия специфичности этой работы, Ан всё больше понимала, что смерть — это просто естественное явление, и в нём нет ничего страшного, хотя мать до сих пор запрещает ей поднимать эти темы дома. Женщине не хочется выслушивать различные истории о работе младшей дочери, и она, когда выдаётся такая возможность, только промывает мозги Тэки — «вот выйдешь замуж и забудешь об этом кошмаре!». А Ан замуж совсем не хотела — десять лет учёбы, три года работы, наработанная психика, потраченные нервы и бессонные ночи были отданы в жертву не для того, чтобы потом, по словам матери, всё бросить и заняться хозяйством.       Ан задумывалась однажды, после очередной ссоры с матерью, что она какая-то… Не такая — сломанная, неправильная. Ведь старшая сестра мечтала о крепкой семье и детях, подруги и одногруппницы в университете говорили о своём желании поскорее выйти замуж. А те, кто этого не хотел — не произносили об этом вслух, как и Ан. Им приходилось стыдливо молчать и истязать себя мыслями о том, что они, как любило выражаться старшее поколение, бракованные женщины. Когда Тэки улетела в Англию на аспирантуру, она находила там людей, поддерживающих её желание посвятить свою жизнь только себе. Четыре года, что она провела вне родительского дома и строгого азиатского менталитета, стали для неё отличным вдохновением. Вернувшись в Токио, ей приходилось и дальше скрывать свои мотивы и в подобных разговорах только поддакивать остальным. Ей не хотелось осуждать саму идею замужества, она не отрицала, что и вправду когда-нибудь может захотеть связать себя узами брака — раздражало то, что общество, и особенно собственная мать, навязывает ей это. Одной из причин отказа от замужества были принципы.       Однако она всегда помнила слова случайного парня на втором курсе бакалавриата, который только посмеялся над издёвками парней и вполне открыто заявил о том, что женитьба для него будет сравнима с концом света. Его тогда мало кто осудил, назвав лишь глупым, молодым мальчиком — Тэки ощутила несправедливость, что её заклеймили «бракованной», а этот парень отделался только «молодым мальчишкой».       — Отношения, в какой-то степени, необходимы всем, потому что мы так устроены. А те, кто отрицает это, просто их боятся, но женитьба совсем другой разговор. Хоть мы и считаем себя современным поколением, даже для нас брак — это священный союз, в который нужно вступать вполне осознанно. Там и ответственность, и брачный договор, и вечные вопросы про детей, и общий бюджет, и постоянное деление своего времени с кем-то. Есть пары, у которых соблюдается личное пространство, но всё же — это ненадолго. В итоге всё равно нужно вернуться к своим брачным обязательствам, а разводиться такое муторное, скучное и затратное дело. Все, кто учатся на юридическом, согласны со мной, только боятся говорить об этом вслух.       Тэки на ту его пламенную речь промолчала, но внутри в ней проснулось восхищение — когда-то и она была такой смелой, а сейчас боится всеобщего осуждения. Сейчас ей легче спрятаться и не делиться своим мнением, а раньше… Раньше она могла точно также пойти против всех и высказать свою точку зрения, совсем как этот парень. Он вдохновил её на то, что она — не сумасшедшая. Она такой же человек, которому хочется быть собой.       — И пусть все зовут меня эгоистом или глупцом. Зато я буду жить своей жизнью, а не той, которую мне хотят навязать.       — А кто же поможет тебе в старости?       — Я сам себе помогу.       После этих слов они с Тэки столкнулись взглядами, и девушка ему улыбнулась. Рискнула даже показать ему большой палец в качестве одобрения его храбрости. Консервативные старшие, конечно же, фыркнули и вновь оправдали его слова глупостью, а Ан тогда вспыхнула чувствами и поняла, что скрывать свои желания — значит, обманывать себя. Через некоторое время она познакомилась с тем парнем ближе. Накамото Юта прилетел из города Осака, чтобы в будущем стать адвокатом и накопить себе на дом мечты у моря. Так они и стали общаться в университете, после чего вступили в отношения через несколько лет — даже расстояние им не помешало. Японец учился в Канаде, а она в Англии — после чего они вдвоём вернулись в Токио, и каждый устроился туда, куда и планировал.       Спустя три года работы тема смерти стала для Тэки частью жизни, и ей нравилось, что Юта относился к этим ситуациям так же цинично, как и она. Они могли спокойно говорить о работе, не боясь «запретных» тем, как принято у них в семьях. Японца никогда не смущало то, что девушка временами была молчалива и часто соглашалась с ним. Он только не мог понять, были ли это черты её характера или последствия детских травм. Парень часто приходил к выводу, что такой её сделал «суд», поэтому менять её не было смысла.        «Ты придёшь к этому сама» — к чему именно «этому» Юта предпочитал скрывать от любознательной натуры Тэки. И только сейчас, когда она взглянула на тело, которое когда-то было её живой старшей сестрой, она поняла, что имел ввиду парень. «К этому» — к тому, какой она была до суда. «Суд» сделал её удобной для общества — она была молчаливой, застенчивой, неконфликтной, сдержанной. Ею стало легко помыкать, и её пылкий нрав, который доставлял много проблем в детстве, пропал. Накамото знал, что та задиристая и храбрая девушка, по её рассказам, однажды вернётся. «И я влюблюсь в тебя снова, как в первый раз» — в шутливой манере, свойственной японцу, говорил он ей.       — Спасибо, что позволили увидеть её перед тем, как тело заберут. Что показало вскрытие? — они вдвоём поклонились врачу и покинули помещение, быстро выходя на свежий воздух.       Ан достала сигареты с зажигалкой из кармана пальто. Первая сигарета выпала из её рук, и Ким сделал вид, что не заметил этого. Вторую она держала крепче, предложила Намджуну и коснулась колёсика для поджига. Кожа на большом пальце уже была в мозоли, потому секундная боль не чувствовалась. Сделав первую глубокую затяжку, Тэки прикрыла глаза и подняла голову к мрачному небу. Сегодня с утра было пасмурно, предвещая прохладным ветром и тёмными тучами дождь ближе к вечеру.       — Госпожа Ан, это было самоубийство — повешение.       Тэки на это кивнула и как-то криво усмехнулась. Намджун непонятливым взглядом уставился на неё и даже забыл о том, что она младшая сестра погибшей — такой спокойной она всё это время была.       — Я уже имела дело с удушением, — Тэки открыла глаза и взглянула на Намджуна.       По его выражению лица было понятно, что он не хочет говорить об этом — ему запрещено разглашать лишнюю информацию по приказу начальства, даже если это родственники. Ким догадался, что Ан не дура — она не поверит сказкам, поэтому он решает добыть копию медицинского заключения для неё. Если уж сам следователь Чон сказал помочь этой девушке, значит — всё серьёзно. А Тэки и вправду не верит в то, что сестра могла бы так просто оставить этот мир, оставив после себя жалкое письмо и двухлетнюю дочь. Тэён уж точно не из тех матерей, которые способны бросить своих детей с мужем — ведь сёстры знали, какой из господина Пак Чимина ужасный отец.       Однако всё указывает на самоубийство, и у Ан нет оснований противиться этому. Только её собственное сердце, которое догадывается о том, что всё подстроено. «Никто не ценил свою жизнь так, как Тэён» — эта мысль не выходит из головы Тэки.       — Когда я могу забрать её прощальное письмо?       — Когда дело официально закроют — завтра в полдень. Я позвоню Вам. Господин Чон распорядился тем, чтобы я полностью ввёл Вас в курс дела.       — Он уже чей-то начальник, вот шустрый, — Ан насмешливо улыбнулась и вновь затянулась, выпуская дым и наблюдая за тем, как он поднимается к небу, которое приводило её в ужас.       — Под его управлением несколько детективов и полицейских. Обычно команды систематически меняются, когда появляются новые дела, но только несколько людей остались рядом с ним, и я в том числе — обязан господину Чон жизнью, — Намджун гордо задрал подбородок и в порыве эмоций коснулся свободной ладонью груди. Там гулко забило сердце в ответ на его громкие слова.       Однако парень опешил, встретив безразличие в глазах напротив. Её взгляд был отрешённым и потерянным. Неудивительно, ведь она несколько минут назад увидела труп сестры, а вчера поминала отца, который, по словам агента Чон, в течение продолжительного времени был болен. Ким прокашлялся и отряхнул ладонь о свитер, засунув её в карман потрёпанных джинс. Он молча курил, удивляясь тому, насколько крепкие они были — по девушке и не скажешь ведь. Намджун отрицательно качает головой, пытаясь избавиться от стереотипов в его голове. «Девушки вольны курить то, что хотят. И делать то, что хотят. Если я услышу хоть один упрёк в сторону любой из них, то получишь от меня такую затрещину… Так и знай» — вот, что говорила ему старшая сестра, улетевшая год назад в Испанию.       — И что же он, жизнь Вам спас, детектив Ким? — Тэки пожала плечами.       Обстановка была, несмотря на их угрюмые выражения лиц, простой и комфортной. Оба чувствовали себя «в своей тарелке», хотя временами Ким и неловко мялся в ответах, переминаясь с одной ноги на другую. Следователь Чон никогда с таким трепетом не относился к делам, а сейчас переживает так, будто погибла его сестра, а не родной человек Ан.       — Да. Два года назад, когда я только заступил на службу. Началась перестрелка, и господин Чон оттолкнул меня, схлопотав пулю в плечо, — Ким погрузился в воспоминания о том дне и слегка улыбнулся, гордясь этой историей. Ему было не так важно, что сам он тогда никого не спас — его защитил человек, которого он глубоко уважал и любил. Этого было достаточно, чтобы с восхищением рассказывать об этом каждому, кто спросит.       — Вы вели расследование моей сестры, детектив Ким? — на вопрос девушки Намджун быстро кивнул. — А закрываете его так быстро по приказу Джехёна или другого человека?       Девушка потушила сигарету о крышку мусорного бака и выбросила туда же, стальным взглядом впиваясь в опешившего парня. Он несколько минут молча хлопал ресницами и не открывал рта, боясь произнести лишнее. За два года работы он так и не научился врать — в академии этому не учили, а с опытом так и не привилось. Разговоры с родственниками и допросы близких он всегда оставлял на своего напарника, а сам занимался другой работой, которая казалась ему легче, чем фальшивые соболезнования и ложные надежды. Стыдливое молчание Намджуна для девушки стало ответом. Если бы это был Джехён, на лице детектива появилось выражение человека, оскорблённого такими словами до глубины души. Однако его глаза отражают совсем не оскорбление или отвращение к человеку, которого он уважает — в них один голимый страх, и Намджун отводит взгляд в сторону.       — Завтра заеду в ваше бюро сама. Напишите мне адрес сообщением, а с Джехёном я договорюсь, — Ан склоняет голову перед детективом в знак прощания и уходит с тяжестью на сердце.       Оно исступлённо билось в груди, а разум ясно выводил одну единственную мысль, к которой Тэки пришла после этого короткого диалога — Ан Тэён была убита, и её память посмели омрачить самоубийством. Теперь её силуэт всегда будут осуждать за этот подстроенный поступок, её будут считать плохой матерью и отвратительной дочерью, её будут клеймить «бракованной женщиной», ей будут приписывать все грехи воспитания. Её старшая сестра станет объектом всеобщей ненависти, и Тэки не могла на это просто закрыть глаза. Ведь, если бы ей было семнадцать, она б до самого конца пыталась добиться истины. Но ей тридцать два года — и «суд» научил её быть удобной пешкой системы.       Оставшийся день проходил для девушки спокойно. Она вернулась в гостевой домик, позвонила Накамото и поделилась с ним своим мнением по поводу странных обстоятельств, при которых умерла сестра. Тэки не разрешили прийти на место преступления, придумав этому миллион оправданий. Девушка не могла воспользоваться ни родственной связью с погибшей, ни своей профессией криминалиста. Они считали её чужой, так как она работала в Японии — кто-то даже набрался храбрости при ней высказать мнение, что в Сеуле таким не место. Юта выслушал её и, стоило ему заговорить, начал с предостережений, что совершенно не в его духе.       Японец умел жить сегодняшним днём и совмещать это с мыслями о будущем настолько правильно, что никто бы не стал ставить под сомнение принципы, по которым он существует. Для школьников и студентов он был примером того, каким взрослым они хотят быть, благодаря его правилу «сегодняшнего дня» и «завтра уже не будет», а для более взрослых коллег на работе он казался отличным парнем, с огромными амбициями и потенциалом, каждый из них считался с его мнением, благодаря тому, что Юта умел находить общий язык со всеми. Их впечатление о нём даже не портило его мнение на женитьбу и то, как Накамото хотел провести свою старость, хотя начальство придерживалось, в свою очередь, более консервативных взглядов.       — Я не буду говорить тебе не вмешиваться в это, Тэки, но осторожность тебе не помешает. Помнишь, что нам говорил профессор Сато? «Ради денег и хорошей жизни люди отвернутся даже от самих себя». Это все, конечно, знают, но иногда мы забываемся. И есть много вещей, которые могут ослепить нас. Одна из главных причин — месть за любимых людей. Не позволяй чувствам одолеть свой ум — твоё сердце бывает слишком наивным.       Голос Накамото был взволнованный и хриплый. Он говорил вкрадчиво и тихо, но старался оставаться спокойным. Несмотря на то, что японец казался остальным людям хладнокровным и равнодушным к отношениям, Ан знала, как на самом деле он сейчас переживает за неё. Однако не поделиться с ним этой ситуацией она бы не смогла — ей было необходимо услышать его мнение. Пусть он и озвучил те вещи, которые она сама прекрасно понимала — услышать их от японца было лучшим успокоением.       — Ты знаешь меня лучше, чем я сама, — проговорила Ан надломленным голосом. — Но я справлюсь. Я выясню, что случилось с моей сестрой.       — Завтра я отнесу в офис твоё увольнительное письмо, которое ты оставила перед отлётом, — Накамото на несколько минут отошёл от телефона, пытаясь на своём рабочем столе в квартире найти конверт. Когда он вернулся, то заново перечитал написанное Ан и, услышав её утвердительный ответ, довольно хмыкнул. — В этом году осень в Сеуле будет холодной. Пообещай, что будешь заботиться о себе.       — Я прилечу обратно, когда узнаю правду.       — Правда разобьёт тебе сердце. Но, если ты погрузишься в отчаяние, то всегда сможешь вернуться.       — Спасибо… Пригляди за моей матерью, пожалуйста.       Их разговор продлился ещё некоторое время, когда они обсуждали мелочи её возвращения, погоду в Токио и Сеуле, их путешествие в Италию, которое так и не состоялось, и ещё много-много вещей, что они не успели сделать и обсудить перед её отлётом. Накамото следующим утром сделал так, как и обещал — передал начальству увольнительное письмо Тэки, на котором директор поставил свою печать и утвердил официальный уход девушки с работы после окончания отпуска. Он сообщил об этом Ан, на почту отправил скан подтверждения, и девушка после обеда отправилась в офис к Джехёну.       Оказавшись на пороге СБР, Тэки нервно выдохнула и зашла внутрь. На первом этаже разместилась небольшая приёмная, также несколько отделений, в которых было две команды детективов, к ним прикасающиеся два кабинета для старших агентов, справа был медицинский кабинет, две уборные комнаты и одна комната отдыха. На втором этаже находилась небольшая кухня, отделение команды Джехёна, по коридору справа дальше находился кабинет начальника Сеульского Бюро Расследований — Цянь Куна, приёмная начальника, в которой сидела обворожительная Чхве Херин.       Она работает в бюро уже около двух лет, пришла спустя месяц после Намджуна и до беспамятства влюбилась в него. Чхве часто приходила на кухню во время перерывов, так как оттуда было видно отделение старшего агента Чон. Намджун сидел рядом с кабинетом за своим столом, всегда тщательно изучал бумаги, сам лично чинил свой компьютер, когда тот ломался, ненавидел ходить в деловых костюмах, потому в офисе всегда снимал пиджак и ослаблял хватку галстука, расстёгивая верхние пуговицы белой рубашки — мятой, но чистой. В университете и академии он носил очки, но во время работы они стали неудобны, поэтому он перешёл на линзы. Однако, когда он опаздывал или когда его вызывали посреди ночи, все замечали его чёрную оправу с линзами. Иногда Намджун позволял себе нарушать дресс-код, приходя то в простой футболке или толстовке, то в спортивных тёмных штанах, на что получал укорительный взгляд агента Мин.       Чон на это закрывал глаза, так как сам не особо любил эту формальность — она мешала ему так же, как Намджуну, только вот его костюмы всегда были чистыми и идеально выглаженными, манжеты оставались мягкими, как при первоначальной покупке в магазине. Его жена — Ким Лиён — тщательно старалась и соблюдала свои правила при стирке. У Джехёна всегда был с собой сытный, вкусный обед, свежие фрукты для перекусов, иногда она приходила накануне вечера, чтобы принести мужу ужин, так как его задерживала работа. Лиён приносила и его коллегам некоторые блюда. Намджун их съедал с удовольствием и всё пел Ким дифирамбы: «Мне бы кто так готовил каждый день».       — Мужчины иногда так слепы. Я этому всегда удивляюсь, — Лиён пожимала плечами и тихо смеялась, боковым взглядом замечая изящную фигуру Херин в нескольких метрах от них.       В команде Джехёна было ещё два человека — Мин Юнги и недавно пришедший Хван Ренчжун. Юнги пришёл в бюро после Джехёна, тогда его повысили от офицера полиции, так как он смог поймать одного убийцу, тем самым раскрыв крупное дело. Тогда Мин принял решение уйти в СБР. Кореец любил придерживаться правил. Единственное, что он нарушал, как и все — спортивная обувь, так как было удобнее бегать, хотя временами их костюмы на официальных встречах не сочетались с грубыми кроссовками. Ренчжун же, рождённый в провинции Китая, переехал с семьёй в Южную Корею больше пятнадцати лет назад, потому и вовсе позабыл родной язык. Он пришёл всего месяца три назад в команду, но уже хорошо обосновался и полюбился многим работникам за свой пылкий, ребяческий нрав, навыки программирования и чувство юмора. Ему только недавно исполнилось двадцать четыре, большого опыта работы у него нет — около года был простым полицейским. В бюро попал благодаря своим компьютерным знаниям и рекомендации начальника полиции.       Команда Джехёна была небольшой, но отличной. Их процент раскрываемости был не больше, чем у остальных, но они были дружны между собой, ссоры случались исключительно из-за того, что кто-то съел чужую еду, игнорируя именной стикер, а доверие было тем главным, что связывало их между собой. Когда они выезжали на место преступления, то все были пунктуальны, аккуратны и производили хорошее впечатление. Работать с ними было легко и просто, а старший агент Чон хорошо сглаживал острые углы в конфликтах с руководством.       Если бы Тэки об этом сказали в старшей школе, она бы в жизни не поверила. Задиристый, нахальный капитан баскетбольной команды, которому нравилось лишний раз оскорбить кого-нибудь или задеть обидным словом — стал уважаемым сотрудником бюро расследований. Ан застала своего бывшего одноклассника в кабинете, склонившимся над разбором очередного дела, которое поступило рано утром. Юнги и Намджун уехали на место преступления, Ренчжун занят тем, что выясняет историю звонков погибшего и проверяет несколько догадок коллег, а Джехён пока разбирался с бумажной волокитой.       — За четырнадцать лет, что мы не виделись, ты хорошо сохранился, — шутливо произнесла Ан, поставив перед парнем бумажный пакет, внутри которого был небольшой суккулент. Это было растение, которое прежний Чон точно бы не загубил.       Хотя временами они, конечно, общались, переписывались и созванивались, но это были короткие, не особо информативные разговоры. Она выяснила, что работа Джехёну нравится, Сонми стала дизайнером интерьера и думает только о карьере, Хосок сейчас работает в одной государственной больнице, являясь ординатором. Все они проводили свою размеренную, спокойную жизнь. С Тэхёном никто из бывших одноклассников не общался, включая и Тэки. Все узнавали о нём из новостей — он вернулся из Америки семь лет назад, около года прожил в Пусане, возглавляя один из семейных филиалов, где обзавёлся полезными связями в лице крупного бизнесмена — Пак Чимина. За год они стали хорошими друзьями и отличными партнёрами, а после Ким вернулся в Сеул к семье, и отец передал ему управление компанией. Тэхён стал живой мечтой доброй половины женского населения — обаятельный, богатый, холостой. Все качества, которые восхваляли его в новостях, только притягивали к нему ещё больше внимания. Ан жадно следила за каждым появляющимся заголовком в интернете, и не оставляла попыток связаться с ним — вот только Тэхён их всегда пресекал. Не отвечал на сообщения, сбрасывал звонки, почта его была уже удалена, а новую она не знала, на сайте его компании была только информационная почта, звонки в компанию всегда принимала секретарша или личные помощники.       Прошло столько лет, а цепочка Тэхёна всё ещё жгла ей ключицу — это был горящий в ней огонь той дружбы, которую она ещё лелеяла в сердце. Возможно, Ким ждал именно этого — её возвращения. Ан всегда жалела о том, что не прилетала раньше — у неё не было времени. То учёба, то болезнь отца, то работа, то личные неотложные дела — это всё накапливалось день ото дня. А Ким, в свою очередь, не предпринимал попыток со своей стороны. И, если заглянуть ему в сердце, там найдётся только боль от предательства девушки и злость на самого себя, что пустил всё на самотёк. Он думал, что Ан просто бросила его, променяла их дружбу на жизнь в Японии, и для него это было немыслимо.        «Она ведь клялась мне! Клялась, что мы навсегда останемся друзьями!» — Тэхён, вернувшись в Сеул, уже был другой. Он повзрослел — детская пухлость прошла; его взгляд стал тяжёлым и непробиваемым; брови нахмурены и сдвинуты к переносице, из-за чего уже были видны морщинки; кожа его слегка потускнела от пережитых стрессов; на лбу образовались морщины от постоянных дурных мыслей; руки его стали крепкие и сильные, оттого рукопожатие всегда производило впечатление, его как взрослого мужчины, к которому стоит и нужно прислушиваться; раньше Ким был худым, стройным мальчишкой, с тощими руками и ногами, выпирающими коленями, тонкими костями, обтянутыми болезненно бледной кожей. Сейчас его телосложение окрепло, плечи стали шире, появились мышцы и здоровый оттенок кожи, слегка загорелый из-за нещадно палящего солнца Америки и влажного, душного воздуха Пусана. Когда-то глупый мальчишка, который терпел унижения и побои одноклассников, превратился в мужчину, завидного жениха и бизнесмена, который, по большей части, оставался надменным, хладнокровным и пустым.       Его коллеги и подчинённые не раз становились свидетелями скверного характера Тэхёна. Для матери было трудно переносить резкие и кардинальные изменения любимого, единственного сына, которого она воспитывала в любви и заботе, а для отца перемена после «суда» пошла только на пользу — его сын превратился из неудачника в строгого мужчину, которого одновременно и боялись, и уважали за кропотливый труд. Ким мог бросить скомканные бумаги в работника, мог ударить знакомого за любое оскорбление в его сторону, мог плюнуть в ноги тому, кто посмеет поставить под сомнение его репутацию, мог унизить перед всеми любого, кто унизит его. Сердце Тэхёна перестало быть прежним — в нём сидела ярость, которая копилась в нём годами. Оно окрашивалось в чёрный постепенно после исполнения восемнадцати лет — в свои тридцать два года чёрной стала и его кровь. В его душе из той детской наивности, которую он возненавидел, осталась только Тэки.       В кошмарах ему вновь и вновь снится, как Ан смеётся над ним издевательски и бросает, срывая подаренную цепочку с месяцем. Когда им одолевала тревога или страх, которые понемногу становились ему чужды, он касался грубыми пальцами своей цепочки с маленькой звездой из белого золота. Ким каждый день вспоминал Тэки — память о ней причиняет ему только боль, вызывает в нём такую горестную тоску, что в полудрёме он хрипит и немощно стонет. Эта клятва отравляет его, но он мечтает вновь услышать её от девушки, которую он любил всю сознательную жизнь. На момент их прощания они были знакомы десять лет, а если прибавить те, что они провели в разлуке — двадцать четыре года. Больше двадцати лет — этот срок не укладывается в его голове. Он нуждается в человеке, которого не видел больше десяти лет, и всё равно любит так бессознательно, так жарко и открыто, что с губ может сорваться только немой крик.        «И я буду защищать тебя любой ценой» — страждуще шептал Тэхён каждую ночь, когда его беспокоила бессонница.       Возвращаясь в кабинет Джехёна, они с Тэки разговаривали недолго об обыденной жизни, о мелочах быта и своих каждодневных переживаниях. И, когда наступили неловкие минуты тишины, Ан вздохнула и опустила свой взгляд.       — Что тебе известно? — хрипло шепнула Ан, и Джехён устало выдохнул, скрестив руки на груди. Он скептически прошёлся по девушке взглядом и отвернулся.       — Я бы не хотел, чтобы ты в это лезла, — строго проговорил Чон, вставая со стула. — Это очень, очень опасно.       — Не могу стоять в стороне, когда мною… Когда чувствую, что её смерть покрыта обманом!       — «Помни себя» — ты восприняла эту фразу слишком близко к сердцу. Приму это за комплимент, — Джехён провёл ладонью по волосам и снял свой пиджак, бросая его на спинку стула. Он медленно обошёл рабочий стол, плотно зашторил окно и засунул руки в карманы, игнорируя нетерпеливый взгляд девушки.       Джехён забыл о влюблённости в Тэки ещё в университете, когда встретил свою нынешнюю жену — Лиён. Он полюбил Ким всем сердцем, но осадок от первой школьной любви, так ещё и не взаимной, остался глубоко на дне сердца. Сейчас детская влюблённость превратилась в странную, но крепкую дружескую привязанность, которая и заставляла мужчину молчать, стыдливо отводя взгляд от Ан. Это была глубокая привязанность к человеку, которого долгими годами безответно любил, а после смирился с поражением и отпустил её, преодолев силу этого чувства.       — Правда причинит тебе только боль. Я не хочу этого, Тэки. Ты… Ты не справишься с ними, — Чон набрал побольше воздуха, и вместе с ним к нему пришла и смелость взглянуть подруге в глаза. В них не было слёз или боли, там было только смирение — это подкупило Джехёна. На мгновение ему показалось, что Ан приняла смерть старшей сестры и не станет делать глупостей.       — Почему? Я и не таких людей встречала, были хуже, — Ан закатила глаза. Они оба «варятся в этой кухне», а Чон смотрит на неё, как на узко мыслящего ребёнка.       — Но ты их не знала, — прошептал Джехён надломленным голосом. Таким, будто это он потерял свою старшую сестру.       — Что ты имеешь ввиду? — Ан встала со стула и остановилась рядом с другом, схватив его за ладони и крепко сжав, в надежде услышать больше правды. Глаза Джехёна наполнились сомнением — нужно ли говорить ей слова, которые могут пробудить в ней ярость пуще прежнего?       — Кто всегда становится первым подозреваемым в смерти жены?       — Супруг.       Тэён познакомилась со своим мужем в Сеуле, когда приехала на работу. Сначала она стажировалась в столице, пока её не повысили и не отправили работать в Пусан — в главный филиал компании. Там у неё всё складывалось отлично. Её устраивал даже душный воздух «второй столицы» Южной Кореи, странный запах на окраинах города, незнакомый, огромный город, в котором она никогда не была. Он был её начальником — обворожительный и идеальный. Господин Пак заметил её на второй месяц работы девушки в компании, когда она выступала перед собранием директоров с презентацией, на которой указывались результаты продаж за месяц, смету и таблицу налогов.       Ухаживания со стороны Чимина были очевидны и настойчивы — Тэён была чувственной, мечтательной натурой, и потому ей хватило несколько месяцев, чтобы влюбиться. Да и как уж устоять — его забота, любовь, поступки, подарки, слова… Они обволакивали Ан словно тёплым, бархатным одеялом; а влюблённость в парня была такой лёгкой и простой, что возносила её к небу, словно сильный, прохладный, весенний ветер. Всё закрутилось так быстро, что Тэён еле верила в происходящее — долголетние отношения, помолвка, свадьба, первая беременность после несколько неудачных попыток, декретный отпуск, тяжёлые роды, но… Увидев радостное лицо Чимина, когда тот взял свою дочь на руки, её заполнило счастье, и она забыла обо всём плохом, что происходило с ней за четыре года брака.       Пак был строгим начальником — возможно, долгие годы руководства и стресса оставили на нём свой неизгладимый отпечаток. Тэён умалчивала о том, что муж позволял себе крикнуть на Ан, оскорбить или ударить — для неё это был обычный, будний день, к которому она привыкла. За столько лет отношений и брака девушка поверила, что любовь Чимина выражается в боли — в её причинении. Ведь потом Пак просил у неё искренне, умоляя со слезами на глазах его простить. И Тэён прощала, гладила его ласково по волосам, нежно целовала и закрывала глаза на все следующие побои, изнасилования, измены — на всё, что причиняло ей боль. Потому что Чимин умел просить прощения так, что девичье наивное, любящее сердце сжималось от любви к нему. Свою дочь Пак никогда не трогал — носил её на руках, покупал самые дорогие подарки, лелеял и заботился, как о самом драгоценном в своей жизни. Настроение мужа было переменчивым — одну неделю он возносил жену на пьедестал, а в другую унижал, словно его подменяли.       Тэён это терпела, молчала и не говорила об этом младшей сестре. Сообщала только мелочи или говорила поверхностно, словно эти унижения никогда не были для неё значимы. Она любила Чимина всей душой, и мгновения, когда муж счастливо смеялся, играя с их дочерью — вымещали всю физическую и моральную боль, которые Пак причинял ей.       Он говорил:       — Солнце моё, я ужасный. Ударь меня, накричи, только не оставляй.       Такой был её брак — красивая обложка, на которую смотрела Тэён, и гнилой шоколад внутри, который ей отдавал Чимин. Их счастье было фальшью и обманом, но Ан упивалась той любовью, которую придумала себе. Она мечтала о такой идеальной семье — и вот она. Когда дочери исполнилось два года, она прилетела в Сеул с Чимином, который планировал перевести главный филиал в столицу страны. Это будет долгий для него процесс, но он думал только об этом. Полгода в столице понемногу давали свои плоды, столичный филиал работал усерднее и больше, половина совета директоров переезжала в Сеул, а другая половина оставалась в Пусане.       — Любовь моя, сегодня годовщина смерти отца. Могу ли я полететь хотя бы на несколько дней к семье? — Ан пугливо подняла взгляд к мужу, боясь услышать укор в свою сторону.       — Я, наша дочь и есть твоя семья. Не оставляй меня в такой тяжёлый период, прошу, — Пак притянул жену к себе и крепко обнял. Сердце Тэён оттаяло. — Мне жаль твоего отца, но ты нужнее мне — живому и любящему тебя. Останься… Когда я закончу свои дела, мы вместе полетим к твоей семье. Договорились? — Тэён в тот день послушно кивнула и прижалась всем телом к мужу. — Спасибо, моё солнце. Увидимся завтра, у меня для тебя подарок.       Тэки осела обратно на стул, ошарашенная догадками Джехёна.       — Это ведь не точно. Чимин… Чимин бы так не поступил! Они были идеальной парой! — Тэки покачала отрицательно головой и зажала голову ладонями, пытаясь собраться с мыслями.       — Были. Тэён была тебе безупречной сестрой, раз ты до сих пор веришь в её счастливый брак. Семейные узы непрерывны, но они слепят.       — Ещё подозреваемые? — с надеждой спросила Ан. Джехён неохотно подошёл к столу и открыл тонкую папку, пролистав несколько ненужных ему бумаг. Найдя необходимый документ, он молча протянул его девушке, которая жадно схватилась за бумагу и пробежала быстрым взглядом по строкам.       — Горничная — Ким Джису, муж — Пак Чимин, сосед — Ча Ыну, любовница господина Пак — Пак Чэён, известная всем, как актриса — Розэ. Первой её обнаружила госпожа Ким; господин Пак заявил, что отсутствовал дома — он признался в своей измене. Любовницу мы уже допросили, она подтвердила, что они были вместе в ту ночь. Их алиби подтвердилось, камеры в отеле «***» засняли их. А сосед… Они часто ссорились с Тэён, по словам других соседей, и господин Ча ненавидел твою сестру.       — Господин Ча Ыну? Я слышала о нём однажды. Ты упоминал его как-то во время разговора… Разве это не известная модель — Ли Донмин?       — Всё верно. Характер у него скверный, но, когда я говорил с ним, этот мальчик… Трус. Он показывает клыки, но не кусает. Сколько ему лет? Двадцать… три? Двадцать четыре? В его возрасте иметь такой заработок и быть звездой Южной Кореи, значит, не иметь храбрости на такое убийство. Хладнокровное, кошмарное и бессердечное. Господин Ча бы на эмоциях пырнул кого-нибудь, или по-пьяни сел бы за руль, но вот так чётко спланировать и подставить, как самоубийство… Слишком умный ход. Горничная необразованная, а эта актриса глупа. Но у господина Пак алиби. Когда я начал задавать вопросы начальству, то мне приказали закрывать дело. И не лезть туда больше.       — Не лезть… Кто-то из них убил её, а мне сложить руки и смириться с этим? Почему они так уверены в том, что все поверят в эту ложь о самоубийстве?       — Потому что это элита, Тэки. Они могут позволить себе хаос, — Джехён сел на корточки перед подругой и аккуратно коснулся её дрожащего плеча. — И у Чимина здесь есть один хороший друг, который всегда выручает его… У друга есть больше связей, чем у господина Пак, так как он родился и вырос в столице.       Ан покачала головой и зажмурила глаза, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Её словно ударили в грудь, разом выбив весь воздух из её лёгких. Остатки разумности и профессиональной выдержки исчезли с первыми слезами, покатившимися по холодным щекам, покрытыми красными пятнами. Тэки закрыла лицо дрожащими ладонями и захрипела в рыданиях.       — Тэхён бы никогда так не поступил со мной.       — Твой друг уже не тот, но я уверен — он знает правду.