Психически ненормальный. В неизвестность.

Утро выдалось тяжелым. Проснулся я поздно, часам к одиннадцати. Поезд стоял на месте, очередная остановка. Март сидел, прислонившсь к стене, и что-то писал в телефоне, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на то, что происходит вокруг. — Утро, — сухо сказал я и принялся убирать постель обратно в рюкзак спутника. Я никогда не добавляю к утру «доброе», когда оно таковым не является. Моё настроение сегодня не отличалось большим энтузиазмом, я чувствовал себя отвратительно. Март бросил на меня взгляд и отложил телефон. Он явно заметил, что я выгляжу не особо бодрым. — Что-то не так? — настороженно спросил парень, — Ты в порядке? У меня не было особого желания сейчас говорить с кем-то, а именно о каких-либо проблемах. В частности о моих. — В полном, — я безразлично бросил ему эти слова и пошёл к краю вагона. Не знаю, что было в это время в голове Марта, но он точно понял, что я не совсем в порядке. Держась за стенку, стоял на краю, когда мой товарищ подошёл ко мне. — Если хочешь поделиться…- неуверенно начал он. — Не хочу! — резко перебил я, повысив голос и яро посмотрев на него. С моего языка хотели соскочить другие, обидные слова, но я стоял и сдерживал себя как только мог, чтобы не раскрыть рта и не наговорить лишнего. — Прости..- по голосу Марта можно было догадаться, что он совсем растерялся. Юноша всегда казался мне таким уверенным в себе, но не сейчас. Сейчас он был напуган и потерян. Я хотел было и сам перед ним извиниться, но из моего рта вылетели совсем иные слова: — Не трогай меня, — злобно оскалился я. Не будь я «не в духе», никогда бы не сказал этого Марту, но сейчас я не мог контролировать поток своих слов. Март ступил назад. — Скажи, когда остынешь, — перешёл парень слегка на грубый тон. Неужели он решил, что лучший способ защиты — нападение? Или он просто не мог уже терпеть моего такого поведения? Но юный друг же знал, что я не способен его контролировать. Переписываясь с Мартом, он каждый день интересовался, как у меня дела и как проходит мой день. Я всегда предпочитал отвечать честно. Парень требовал всё больше подробностей. Иногда мне казалось, что его фантазия на вопросы бесконечна. Про себя Март рассказывал немногое, не любил окунать окружающих в свою жизнь. Быть честным, меня это сильно расстраивало и раздражало. Я чувствовал себя отчуждённым, будто недостойным знать о его жизни, якобы для него никто. Ранее ни один человек так не интересовался мной, как он. Я даже не думал, что есть такие люди, кто не любит говорить о себе, а готов только слушать, поддерживать и давать советы собеседнику. Неужто восьмое чудо света. Переписывались мы недолгое время, но его хватило, чтобы сильно привязаться друг к другу. Март многое знал обо мне. Он знал о перепадах настроения, о истериках, о самоистязаниях, но мы оба были не в силах что-либо сделать. Парень часто повторял, что мне следует обратиться к специалисту, но я не мог пересилить себя и поговорить об этом с матерью. — Я спокоен. Всё в порядке, — я постарался произнести эту фразу как можно безмятежнее, не на эмоциях. — Да что ты говоришь! — воскликнул Март. Видимо я уже успел выбить его из колеи, — Всегда, когда у людей всё хорошо, они ведут себя…вот так! Скрывают, недоговаривают. — Кто бы говорил! — усмехнулся я и всплеснул руками, продолжая повышать тон, — А у меня есть отличный учитель! — Ты хорошо знаешь, что я не люблю говорить о своих проблемах, Ян, — укоризненно посмотрел на меня Март. Ранее в переписке он и правда упомянал этот момент. — И это чертовски обидно! — вырвалось у меня, — Будто я для тебя пустое место. Якобы ничего не значу. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. — Знаю, но не чувствую, — злость рвала меня изнутри, при этом я снова не понимал её причины. Я не знал, на кого сейчас зол: на друга или на себя. — Тебе не нужны мои проблемы, — кинул мне фразу парень, — Я не собираюсь тебя ими грузить. — А я тебя своими. Буду как ты! — не сдавался я. Мы оба выгорали, эмоции были на пределе. — Да как ты не поймёшь, что я переживаю за тебя, дубина?! — рявкнул Март. Я вздрогнул. Крики не были для меня в новинку, особенно в мою сторону, но от Марта я такого не ожидал. Если честно, ему удалось меня напугать. — Мне это не нужно, — спокойно выцедил я. Парень привел меня в чувства, утихомирил. Пыл спал, но испуг в глазах остался. — Раз так, может мне стоит уйти? — усмехнулся он. — Уйди, — твердо ответил ему я. Такого ответа Март точно не ожидал. Его взгляд замер на мне, кажется, в надежде, что я пошутил, но это была не шутка. — Уйди, — я так же уверенно повторил, повернув голову на него, — убирайся. Гробовая тишина накрыла нас. Парень смотрел на меня, а я на него. Бабочек, что ранее летали в моем животе, сейчас расстреливали одну за другой. Пули больно ранили и меня, но я был невозмутим. Март тихо подошел к углу, где лежали наши вещи, закинул свой рюкзак за спину, и взяв сумку в левую руку, пошел к краю вагона. Я стоял на месте не шелохнувшись, провожая его взглядом. Парень спрыгнул на землю и обернулся в последний раз. Я всё также смотрел на него, он на меня. Его серые глаза были очаровательны. Юноша отвернулся и пошел вдоль рельс, навстречу к другим поездам, к задним вагонам нашего поезда. Локомотив издал гудок и тронулся с места. Я не смотрел вслед Марту, просто не мог. Не понимал, почему сказал ему уйти; не понимал, почему снова себя так повел; не понимал себя. Зато понимал, что больше никогда его не вижу. Я потерял то, что мне было дороже всего, я потерял свой смысл жизни. Зачем мне тогда жить? Поезд успел разогнаться до приличной скорости, когда я подошел к краю. Всего один шаг, один шаг вперёд. В голове всплывали все ссоры с матерью, унижения отчима, издёвки одноклассников. Даже отец сбежал от меня! Только что я сам прогнал то, ради чего жил, сломал своё счастье. " Ты ничтожество, Ян!», «Такого как ты, никто и никогда не полюбит», «Как такое убожество вообще может жить на земле?», «Ты ненормальный, Ян. Ты псих!», «Умри, умри, умри…» Поезд резко затормозил. Настолько резко, что я не удержался на ногах и по инерции полетел вправо, в железную стену, что находилась сбоку от меня. Глухой удар был последним, что я услышал. Тьма поглотила меня. Кажется, я уснул.